Часть 23

Музыка сменила ритм на еще более яростный и быстрый, заставляя кровь стучать в висках. Сьюзен, раскрасневшаяся, с выбившимися из косы прядями волос, высвободила руку из ладони Дарина. Она чувствовала себя живой — по-настоящему, впервые за две жизни. Она обвела взглядом круг зрителей и остановилась на Маленьком Джоне Амбере. Тот сидел за столом, подперев кулаком челюсть, на которой красовался след от её утреннего удара, и с мрачным восхищением наблюдал за танцующими. Сьюзен решительно направилась к нему. — Ну что, Джон? — звонко крикнула она, останавливаясь прямо перед ним. — С Дарином я свой долг исполнила. Теперь твоя очередь, великан! Амбер поперхнулся элем и вытаращил глаза. По залу прокатился смешок. — Ты чего, Лира? — пробасил он, косясь на соратников. — Я танцую хуже, чем медведь на ярмарке. Я тебе все ноги оттопчу своими сапожищами! — Ты утром обещал, что в землю меня вколотишь, — Сьюзен дерзко вскинула подбородок, и в её глазах плясали искры вызова. — Вот и попробуй, только теперь в ритме. Вставай, Амбер! Или ты боишься девичьего танца больше, чем меча? Джон взревел — то ли от возмущения, то ли от азарта — и под оглушительный хохот Карстарков поднялся во весь свой исполинский рост. — Ну держись, Медведица! Сама напросилась!Когда он вышел в круг и взял её за руки, это выглядело нелепо и величественно одновременно: крошечная, изящная Сьюзен и гора мышц в нечесаных шкурах. Но как только скрипки взвизгнули, Джон внезапно подхватил ритм. Он топал так, что кубки на столах дрожали, а Сьюзен кружилась вокруг него, как ласточка вокруг скалы. Она заставляла его двигаться быстрее, смеясь всякий раз, когда он едва не сносил локтем проходящего мимо слугу. Джон вошел во вкус — он подхватил её под мышки и подбросил вверх, как пушинку. Сьюзен вскрикнула, на миг почувствовав ту самую невесомость, которая была у неё в Нарнии. Весь чертог теперь смотрел только на них. Даже Робб Старк, забыв про свой статус наместника, стоял у стола, не в силах скрыть улыбку. Он видел в Лире не просто воительницу, а стихию, которую невозможно было запереть в рамки этикета. К концу танца Джон, окончательно запыхавшийся, но довольный, отвесил ей такой глубокий поклон, что чуть не пропахал носом пол. — Сдаюсь! — выдохнул он под аплодисменты. — Ты вытрясла из меня всю душу, Лира Мормонт!Сьюзен стояла в центре зала, тяжело дыша, чувствуя на себе сотни взглядов. Здесь, среди этих грубых и честных людей, она была на своем месте. Она обернулась и наткнулась взглядом на Робба Старка. Он сделал шаг вперед, явно намереваясь подойти, но Сьюзен, лукаво улыбнувшись, лишь слегка кивнула ему и направилась обратно к Дейси и матушке. Она не собиралась облегчать ему задачу. Сьюзен вернулась к столу под одобрительный гул Мормонтов. Дыхание всё еще сбивалось, а щеки горели от жара очага и быстрого танца. Она присела на скамью, потянувшись к кубку с водой, но тяжелая ладонь Мейдж легла ей на плечо, заставляя замереть. Леди Мормонт не улыбалась — это было не в её правилах, — но в глубине её серых глаз Сьюзен увидела искру искреннего, почти хищного довольства. — Правильно сделала, Лира, — пробасила Мейдж, придвигаясь ближе. — Мало просто набить морду наследнику Амберов. Нужно заставить его смеяться вместе с тобой. Она кивнула в сторону стола Последнего Очага, где Маленький Джон, раскрасневшийся и шумный, вовсю расписывал соратникам, какая «чертовка эта медведица». — С Амберами нужно дружить, — продолжала Мейдж, понизив голос так, чтобы слышали только свои. — Они как их герб — великаны. Если они за тебя, то это стена, которую не пробить. Если против — завалят камнями. Ты сегодня сделала для нашего острова больше, чем если бы привезла телегу золота. Ты показала им, что мы не просто «бабы с топорами», а те, с кем весело и в бою, и на пиру. Сьюзен отпила воды, чувствуя, как внутри разливается спокойная уверенност. На Севере обаяние было такой же частью стратегии, как и острота меча. — Он хороший парень, — негромко ответила Сьюзен. — Грубый, но честный. Такие не бьют в спину. — Именно, — Мейдж хлопнула её по спине так, что вода в кубке плеснула на пальцы. — А Дарин... он на тебя смотрит, как на богиню. Хорнвуды и Амберы — это добрые соседи. Присмотрись к ним обоим. Север — это не только стены Винтерфелла, это связи, которые мы плетем сами. Дейси, сидевшая по правую руку, лукаво подмигнула. — Матушка права, Лира. Ты сегодня — звезда этого балагана. Даже наш Молодой Волк за главным столом забыл про свою леди-мать и смотрит только в нашу сторону. Кажется, он не знает, как подступиться к девушке, которая только что крутила в воздухе великана. Сьюзен мельком глянула на Робба. Он действительно смотрел — серьезно, сосредоточенно, словно пытался разгадать загадку, которую она собой представляла. Но Сьюзен лишь равнодушно отвела взгляд. Она не искала одобрения мальчишки со знаменем лютоволка. Ей было достаточно того, что её признали те, кто стоит за этим знаменем. Она чувствовала себя сильной. Она больше не была «предательницей» или «калекой». Она была частью Севера. — Я пойду подышу, — тихо сказала она, поднимаясь. — Здесь слишком душно от эля и мужского пота. — Иди, — кивнула Мейдж. — Только не уходи далеко. Волки в лесу голодные, а те, что в замке — еще голоднее. Сьюзен скользнула к выходу, стараясь остаться незамеченной. Ей нужно было одиночество и холодный воздух Богорощи. Сьюзен вышла из душного, пропахшего элем чертога. Прохладный ночной воздух Винтерфелла мгновенно обжег легкие, принося долгожданное облегчение. Она прислонилась спиной к шершавому камню стены и закрыла глаза, стараясь унять гул в голове. — От Робба бегаешь? — раздался спокойный голос из тени арки. Сьюзен вздрогнула и открыла глаза. У подножия башни, скрестив руки на груди, стоял Харрион Карстарк. В лунном свете его серый плащ казался серебристым, а лицо — высеченным из скалы. Он не улыбался, но в его взгляде читалось то самое понимание воина, которое Сьюзен так ценила. — Так заметно? — тихо спросила она, не пытаясь изображать удивление. — Нет, — Харрион чуть качнул головой. — Просто предположил. В зале каждый второй лорд готов свернуть шею, провожая тебя взглядом, но Молодой Волк смотрит так, будто ты — единственная выжившая после зимы. А ты уходишь раньше, чем он успевает сделать шаг. Это не случайность. Сьюзен горько усмехнулась. Обида на мужчин, которые видели в ней лишь трофей или красивую картинку, снова кольнула сердце. В Нарнии это были принцы, в Лондоне — светские львы, а здесь — мальчишка со знаменем лютоволка. — Он наследник Винтерфелла, Харрион, — произнесла она, глядя на звезды. — Ему нужна жена, которая будет сидеть в замке, рожать сыновей и вышивать лютоволков. Я только что научилась заново дышать. Я не хочу в другую клетку, пусть даже она из серого камня и пахнет хвоей. Карстарк подошел ближе. Его сапоги глухо простучали по камням. — Робб — хороший парень. Честный. Но ты права: он вырос в тепле, под крылом отца. Он не знает, каково это — когда мир рушится, а тебе нужно собирать себя по кускам. Он видит твой блеск, но не видит твоих шрамов. Он замолчал, вглядываясь в темноту Богорощи, куда Сьюзен так стремилась. — Иди, Лира. Там тебя никто не будет искать. Волки Старков охотятся стаей, но ты — одинокая медведица. Тебе нужно свое логово. — Спасибо, — Сьюзен кивнула ему. Это был первый человек в Винтерфелле, который не пытался ей что-то навязать. — И помни про кисть, — бросил он ей вдогонку, когда она уже скрылась в тени деревьев. — Завтра ты мне покажешь, чему научилась. Сьюзен замерла. Слово «завтра» отозвалось в ней странным протестом. В её прежней жизни «завтра» часто означало «никогда». Нарния закрылась для неё в один миг, семья исчезла в одну секунду на платформе вокзала. Она больше не верила в отложенные уроки. Она резко развернулась на каблуках, и подол её дорожного платья взметнулся, открыв тяжелые кожаные сапоги. Харрион Карстарк всё еще стоял в тени арки, провожая её взглядом. — Ты сейчас сильно занят? — спросила она, делая шаг назад к свету факелов. Харрион удивленно приподнял бровь, его рука непроизвольно легла на эфес меча. — Нет. В чертоге сейчас только пьют и хвастают подвигами десятилетней давности. А что? — Пошли, — Сьюзен кивнула в сторону тренировочного двора, который в лунном свете казался выбеленным костяным полем. — Покажешь сейчас. Про кисть. Зачем ждать утра, если луна светит достаточно ярко? Карстарк оценивающе посмотрел на её тонкую фигуру, затем на её глаза, в которых не было ни капли хмеля, только сухая, обжигающая решимость. Он скупо усмехнулся — это была улыбка человека, который нашел то, что искал. — Идем, Мормонт. Посмотрим, из чего ты сделана, когда на тебя не смотрит весь замок. Они вышли на пустой двор. Ветер свистел между зубцами стен, гоняя поземку. Харрион достал два тренировочных клинка из стойки и один бросил Сьюзен. Она поймала его на лету — левая рука Лиры сработала безупречно, координация в этот момент была острой, как бритва. — Слушай меня, — Харрион встал в стойку. Его движения были лишены изящества, но в них была пугающая экономия сил. — Ты дерешься как птица, Лира. Ты машешь крыльями, чтобы взлететь, но забываешь, что удар должен быть точкой, а не линией. Расслабь пальцы. Он сделал медленный выпад. Сьюзен попыталась парировать, но Харрион в последний момент едва заметно довернул кисть, и его клинок, словно змея, обогнул её защиту, коснувшись её плеча. — Видишь? — тихо произнес он. — Кисть — это шарнир. Если ты зажимаешь её, ты превращаешь меч в палку. Сталь должна быть живой. Сьюзен прикусила губу. Обида на собственное тело, которое не всегда поспевало за разумом, заставила её сосредоточиться. Она попробовала сама. Раз, другой, третий. Харрион не давал ей пощады. Он бил жестко, заставляя её двигаться на пределе возможностей, постоянно поправляя положение её локтя и запястья. — Снова! — командовал он. В какой-то момент они вошли в ритм. Это не был танец с Дарином или показательная порка Амбера. Это был разговор двух клинков. Сьюзен чувствовала, как движения Харриона дополняют её собственные: там, где она была слишком быстрой, он уравновешивал её своей тяжелой уверенностью. Они двигались синхронно, словно две тени одного существа. Она сделала выпад, расслабив кисть в последний миг, как он учил. Меч Лиры «нырнул» под защиту Карстарка, и острие замерло у его пояса. — Вот так, — Харрион опустил оружие, тяжело дыша. По его лицу катился пот, несмотря на мороз. — Теперь ты начинаешь понимать. У тебя есть то, чего нет у многих: ты чувствуешь ритм боя. Если мы будем стоять рядом... — он замолчал, подбирая слова, — ни один Амбер не прорвется. Сьюзен посмотрела на него. В этом полумраке, среди пустых стен, она впервые почувствовала то, что когда-то связывало её с Питером и Эдмундом на поле боя. Это не была влюбленность Робба или дружба Дарина. Это было боевое братство. Они стояли друг напротив друга на пустом дворе. Луна тускло освещала выбитый иней под ногами. Харрион не давал пощады — он бил скупо, жестко, проверяя её защиту на прочность. Сьюзен пыталась применить его совет. Она расслабила пальцы, стараясь сделать кисть «шарниром», но тело Лиры, всё еще помнящее травму, иногда давало сбой. Клинок вибрировал, а в один из моментов просто вылетел из её руки, звеня о камни. — Слишком много мыслей, — сухо констатировал Харрион, опуская свой меч. — Ты пытаешься заставить пальцы слушаться, вместо того чтобы позволить им чувствовать сталь. Сьюзен молча подняла оружие. Она не привыкла проигрывать, но этот северянин видел её насквозь. — Еще раз, — выдохнула она, снова вставая в стойку. Они провели в этом круге еще час. Это не был красивый танец — это была грязная, изматывающая работа. Харрион раз за разам ловил её на одной и той же ошибке, пока к концу Сьюзен не начала просто валиться с ног от усталости. Её кисть ныла, а затылок пульсировал так, что перед глазами плыли круги. — Довольно, — Харрион вогнал тренировочный меч в стойку. — На сегодня хватит. Ты упряма, Мормонт. Это хорошо. Но до настоящего мастерства тебе еще пахать столько же, сколько отсюда до Стены. Сьюзен оперлась руками о колени, пытаясь выровнять дыхание. Она посмотрела на Карстарка. В его взгляде не было восхищения — только холодная оценка опытного бойца, который увидел в ней «сырой», но перспективный материал. — Ты... тоже неплох, — прохрипела она. — Я Карстарк, — просто ответил он. — Мы не бываем «плохи» со сталью в руках. Иди спи. Завтра, если твоя рука не отвалится, покажешь, закрепила ли ты урок. Он развернулся и ушел в тень казарм, даже не оглянувшись. Сьюзен осталась одна на пустом дворе. Это не было «боевым братством» — это было жесткое, мужское признание того, что ей нужно работать вдвое больше остальных, чтобы просто стоять вровень. Она медленно побрела в сторону Богорощи. Ноги были ватными, а в голове шумело. Ей не хотелось видеть людей, не хотелось слышать музыку. Когда она вошла под сень древних деревьев, запах прелой хвои и влажной земли немного привел её в чувство. Она дошла до черного пруда и обессиленно опустилась на корни чардрева. — Опять ты... — прошептала она, когда из темноты снова бесшумно выплыла массивная серая тень. Серый Ветер подошел вплотную. На этот раз он не пугал её. Волк понюхал её ладонь, пахнущую железом и потом, и негромко фыркнул, словно признавая в ней такую же усталую охотницу. Он улегся рядом, положив свою тяжелую голову ей на колени. Сьюзен закрыла глаза, зарываясь пальцами в его густой мех. Здесь, в тишине, под присмотром старых богов и хищника, она наконец-то позволила себе просто быть. Без мечей, без долга, без короны.