Часть 25

Предрассветный Винтерфелл застыл в сизом мареве. Воздух был таким холодным, что казался густым, и каждый вдох обжигал легкие, вытесняя остатки ночных кошмаров. Сьюзен так и не смогла уснуть: в закрытых глазах то вспыхивали огни крушения, то чудилось равнодушное золото гривы Аслана. Она плюнула на попытки забыться, натянула кожаный жилет и, подхватив подаренный Дарином лук, вышла во двор. Тренировочное поле было пустым. Лишь факелы у ворот лениво трещали, догорая. Сьюзен выбрала дальнюю мишень, едва различимую в тумане. Она не думала о технике — её руки сами помнили вес, натяжение и тот самый миг, когда нужно отпустить тетиву. Вжих. Тук. Вжих. Тук. Стрелы ложились в центр плотным пучком. Сьюзен двигалась механически: достать, наложить, выдохнуть, спустить. Это была её молитва, её способ не сойти с ума в мире, где она была одновременно чужой и своей. Она не слышала ничего, кроме пения тетивы. Сьюзен не считала выстрелы. Она считала мгновения тишины между ударами тетивы о наруч. Ледяной предрассветный воздух обжигал легкие, вытесняя остатки снов. Пальцы Лиры, наконец-то обретшие ту самую «живую» хватку, о которой говорил Харрион, работали безупречно. Волосы, лишенные зеленой ленты, тяжелым темным шелком рассыпались по плечам. Сьюзен лишь резким движением головы отбрасывала их назад, удивляясь тому, как послушно это тело отзывается на волю Лучницы. В этом сизом мареве она снова была собой. — Теперь я просто уверен, что твой отец был из Флинтов, Медведица. Голос прозвучал из тени донжона — спокойный, чуть хриплый от утреннего холода. Сьюзен не вздрогнула, но её рука замерла, уже коснувшись оперения следующей стрелы. Она медленно повернула голову. Опершись на длинный лук из темного дерева, за ней наблюдал юноша. Робин Флинт. Он стоял, скрестив ноги в тяжелых сапогах, и в его позе не было ни капли той суетливой преданности, что источали другие лорды. Он явно пришел сюда задолго до неё и всё это время молча следил, как она превращает солому в решето в полумраке. — Робин Флинт тоже в этот час не спит, — ответила она, опуская лук. — Но я не знала, что Флинты подрабатывают ночными сторожами. Парень усмехнулся и вышел на свет догорающих факелов. — Я просто пришел проверить, у кого хватит безумия тратить стрелы, когда цель едва видна глазом. У нас на Кремневых Пальцах говорят, что так стреляют либо слепцы, либо те, кому помогает сам ветер. Он подошел ближе, и когда расстояние между ними сократилось до пары шагов, оба замерли. В неверном предрассветном свете, без доспехов и лишних глаз, сходство между ними ударило Сьюзен в самое сердце. Это было не просто внешнее подобие — хотя те же высокие скулы и упрямый разлет бровей бросались в глаза. Это было нечто глубокое, на уровне жестов и тени. Робин изучал её лицо с таким же ошеломленным интересом. В его взгляде не было вожделения или светского любопытства — только странное, почти пугающее узнавание. Словно он смотрел на собственное отражение, которое вдруг обрело волю и заговорило. — Ты... — Робин запнулся, и его рука, державшая лук, чуть дрогнула. — Ты Лира Мормонт. Третья дочь. Но в тебе нет ничего от медведицы. — А в тебе слишком много того, что я вижу в зеркале каждое утро, Флинт, — негромко ответила Сьюзен. Они стояли в тишине, изучая друг друга. Обида на Аслана, на то, что он вырвал её из семьи, на миг сменилась ошеломляющим осознанием: мир Севера был полон тайн, и одна из них сейчас стояла перед ней, тяжело дыша от холодного воздуха. Никто не подтвердит это вслух, ни одна хроника не запишет правду об их единокровности, но сталь и кровь уже всё сказали друг другу. — Хороший выстрел, — наконец произнес Робин, кивнув на мишень, чтобы скрыть смущение. — Почти в темноте. — Я просто знала, где она должна быть, — Сьюзен поправила волосы, чувствуя, как между ними натягивается невидимая нить союза. Они продолжали стрелять в полном молчании, которое не было тягостным. Это был их способ знакомства: стрела Робина ложилась впритык к стреле Сьюзен, выбивая щепу из того же центра. В предрассветных сумерках их движения казались зеркальными — одинаковый наклон головы, идентичный разворот плеч. Они не соревновались, они узнавали друг друга через натяжение тетивы и свист оперения. Когда над зубчатыми стенами Винтерфелла забрезжил первый холодный луч солнца, и во дворе послышались шаги заспанных конюхов, Робин первым опустил лук. — Пора, Медведица, — негромко произнес он. — Скоро здесь будет не протолкнуться от тех, кто считает, что война — это просто повод надеть чистый плащ. Сьюзен кивнула, убирая лук в чехол. Её пальцы замерзли, но внутри было странное, пугающее тепло. Она посмотрела на Робина в последний раз перед уходом — в ясном свете дня сходство стало еще более вопиющим. Тот же взгляд, та же дикая, неприрученная грация. Она почти бегом вернулась в их покои. Дейси уже проснулась и, накинув на плечи меховой жилет, расчесывала свои густые волосы, готовясь к официальному завтраку. Сьюзен ввалилась в комнату, пахнущая морозным лесом и оружейным маслом. Она остановилась в дверях, тяжело дыша, и посмотрела на сестру. — Дейси... — начала она, и её голос дрогнул. — Я только что была на стрельбище. — И что? Опять уложила какого-нибудь Амбера? — Дейси обернулась, заметив странное выражение лица сестры. — Лира, на тебе лица нет. Ты бледная как привидение. Сьюзен подошла ближе и опустилась на сундук. Обида на то, что вся её жизнь состоит из недомолвок и чужих секретов, на мгновение сдавила горло. — Я встретила там Робина Флинта, — Сьюзен подняла глаза на сестру. — Мы стояли рядом. Мы стреляли рядом. Дейси... это было как смотреть в зеркало. Те же скулы, те же глаза. Тот же хват лука. Дейси замерла, и её рука с гребнем медленно опустилась. Она не выглядела удивленной — скорее, настороженной. — Матушка всегда говорила, что Флинты нам близкая кровь... — осторожно начала Дейси. — Нет, — перебила её Сьюзен. — Это не «близкая кровь». Это... как будто мы из одного гнезда. Я видела его, и я знала, что он чувствует. Кто он мне? Брат? Кузен? Почему никто никогда не говорил, что у Мейдж... или у нашего отца... были другие дети? Дейси долго молчала, вглядываясь в лицо Сьюзен. На её лице отразилась сложная борьба. Она знала, что на Севере тайны хранятся вечно под слоем снега, но видя отчаяние в глазах Лиры, не смогла промолчать. — Матушка никогда не подтвердит это, Лира, — шепнула Дейси, подходя и обнимая её за плечи. — Но на Севере старые лорды иногда... оставляют следы за пределами своих островов. Если ты почувствовала это — значит, так оно и есть. Но держи это при себе. Флинт — хороший союзник, но такая правда в Винтерфелле может стать острее любого меча. Сьюзен прижалась лбом к плечу сестры. Она нашла брата. В мире, где она потеряла Питера и Эдмунда, это было горьким и прекрасным подарком богов.