Часть 28

Сьюзен не спешила хвататься за рукоять. Она медленно перевела взгляд с уверенного лица Робба на галерею, ища в толпе одну-единственную фигуру. Она знала правила этой игры: одно дело — тренироваться с напарником-Карстарком, и совсем другое — скрестить сталь с наследником Винтерфелла. Это был не просто спарринг, это была политика, признание верности и демонстрация силы перед лицом всех собравшихся лордов. Она нашла Мейдж у входа в конюшни. Леди Мормонт стояла, скрестив мощные руки на груди, и внимательно наблюдала за сценой. В её прищуренных глазах не было тревоги — только холодный расчет. Она едва заметно, почти неуловимо, кивнула дочери. «Принимай», — прочитала Сьюзен в этом жесте. — «Покажи этому волку, что наши зубы не затупились». Обида на Аслана, на то, что её вечно втягивали в мужские игры престолов, на миг обожгла горло, но Сьюзен подавила её. Она снова была Лирой Мормонт, и за её спиной стоял Медвежий остров. — Как пожелаете, милорд, — произнесла она, поворачиваясь к Роббу. Голос её был ровным, лишенным тени кокетства. — Но боюсь, после Карстарка я буду не слишком учтивым противником. Моя рука еще помнит тяжесть его ударов. Робб усмехнулся — открыто, по-северному, и в этой улыбке проглянул истинный Старк. Он сбросил тяжелый меховой плащ на руки подбежавшему слуге, оставшись в одном кожаном дублете. Его движения были быстрыми и точными. — Я не ищу учтивости, Лира, — он выхватил свой меч, и сталь запела, выходя из ножен. — Я ищу правды. А на Севере правда всегда звучит как звон металла. Вокруг них мгновенно выросло кольцо зрителей. Лорды Хорнвуд и Амбер подошли ближе, переговариваясь; даже Теон Грейджой замер у стены, сложив руки на груди с ядовитым интересом. Весь замок затаил дыхание.Сьюзен встала в стойку. Она чувствовала усталость в кисти после Харриона, но это была «правильная» усталость — мышцы были разогреты и послушны. — Начинайте, милорд, — тихо сказала она, и её меч замер, нацеленный прямо в сердце Молодого Волка. — Посмотрим, как Старков учат ловить медведиц. Робб сделал первый выпад — сильный, честный и стремительный. Сьюзен не отступила. Она скользнула в сторону, и её клинок со свистом прочертил линию в воздухе, едва не коснувшись его предплечья. Робб не был Амбером, полагающимся на одну лишь массу, и не был Харрионом, чья техника была сухой и выверенной годами. В нём жила стремительная сила молодого волка — гибкая, быстрая и пугающе точная. Он наступал, и Сьюзен приходилось задействовать всё, чему она научилась на плацу, чтобы не дать ему смять свою защиту. Сталь звенела, высекая искры. Они двигались в унисон, как два хищника, кружащих в ритуальном танце. Робб делал выпад, Сьюзен уходила в сторону, её меч скользил по его лезвию с противным скрежетом, и тут же следовал ответный удар. На мгновение они замерли, скрестив мечи у самых рукоятей, тяжело дыша и глядя друг другу в глаза. Лицо Робба раскраснелось, на лбу выступил пот, но взгляд был торжествующим — он наконец-то поймал её ритм. В этот момент, когда их клинки сцепились в силовом замке, Робб нажал сильнее, подаваясь вперед. Его левый рукав, натянувшийся от напряжения, задрался выше меховой опушки. Сьюзен замерла. Прямо перед её глазами, на его левом запястье, поверх бьющегося пульса, была туго повязана узкая зеленая лента. Та самая, которую Лиана вплела в её косу. Та самая, которую она потеряла в Богороще, когда волк ткнулся ей в щеку. Мир вокруг неё на мгновение схлопнулся до этого клочка шелка. Ошеломление обожгло горло. Он нашел её. Он не вернул её. Он носил её на руке, как рыцарский залог, как тайную добычу, сорванную с поверженного врага. — Ты... — выдохнула она, и её голос дрогнул от ярости, которую она не смогла скрыть. Робб, заметив её взгляд, мгновенно понял, что его тайна раскрыта. Он не отпрянул. Напротив, он еще крепче сжал рукоять меча, не разрывая контакта глаз. В его взгляде не было вины — только упрямое, почти вызывающее признание. Он не собирался оправдываться. Сьюзен резко рванула меч на себя, разрывая захват. Её координация, до этого безупречная, на миг подвела её от избытка чувств. Она отступила на два шага, тяжело дыша, и опустила клинок к земле. — Это... моё, — тихо, но так, что услышал только он, произнесла она. Робб медленно опустил свой меч. Он не стал поправлять рукав. Он стоял перед ней, открыто демонстрируя зеленую полоску на коже, и в этом жесте было больше вызова, чем в любом ударе сталью.