Часть 32

Леди Кейтилин нашла сына в его кабинете, когда сумерки уже плотно окутали замок. Робб сидел у стола, заваленного свитками с отчетами о запасах зерна и жалобами арендаторов, но взгляд его был устремлен в темное окно. Левая рука, скрытая широким рукавом, неподвижно покоилась на колене. — Мормонты уезжают завтра на рассвете, — произнесла Кейтилин, проходя вглубь комнаты. Её голос был ровным, лишенным эмоций, но в нем чувствовалось нескрываемое облегчение. — Леди Мейдж только что уведомила меня. Она спешит в Белую Гавань, пока море окончательно не разбушевалось. Робб вздрогнул, словно его ударили, и резко повернулся к матери. Его пальцы непроизвольно сжались на запястье, сминая ткань дублета и скрытую под ней шелковую ленту. — Так скоро? — спросил он, стараясь придать голосу безразличие, но выдал себя тем, как быстро поднялся из-за стола. — Они пробыли здесь всего несколько дней. Успели ли они получить всё, за чем приехали? — Они получили достаточно, — Кейтилин подошла ближе, внимательно изучая лицо сына. Её материнское чутье шептало, что за этим внезапным интересом к «медведицам» кроется нечто большее, чем просто гостеприимство. — Леди Мейдж — женщина суровая, она не любит тратить время на придворные пустяки. А её младшая дочь... Лира... — Кейтилин на мгновение замолчала, подбирая слова. — Ей определенно пойдет на пользу смена обстановки. Винтерфелл — не место для девиц, которые ищут утешения в ночных спаррингах с мужчинами. Робб промолчал, чувствуя, как внутри закипает глухая обида на мать, на её холодность и на то, что Лира ускользает из его рук так же внезапно, как появилась. «Она уезжает, — пульсировало в голове. — Уезжает, даже не забрав своё». — Я должен распорядиться о прощальных дарах и охране до Тракта, — произнес он, обходя мать и направляясь к двери. — Как наместник отца, я обязан проводить их до ворот лично. — Конечно, Робб, — Кейтилин проводила его взглядом, заметив, как он на ходу поправил левый рукав. — Это твой долг. Но помни: волки не должны бегать за медведями в лесу. У каждого свое место на Севере. Робб не ответил. Он уже шел по коридору, чувствуя, как зеленая лента Лиры жжет ему кожу. Она хотела игнорировать его? Она хотела уехать, словно ничего не случилось? Завтра на рассвете он выйдет к воротам. И он позаботится о том, чтобы Лира Мормонт увидела на его руке свой шелк прежде, чем её корабль покинет берега Севера. Робб возвращался из псарни, все ещё стараясь унять гул в голове после тяжелого разговора с матерью. Коридоры нижнего яруса были заполнены оруженосцами и младшими сыновьями лордов, которые, пользуясь отсутствием строгого присмотра, вовсю обсуждали итоги прошедших дней. Он замедлил шаг за поворотом, услышав знакомые имена. — ...Мандерли слишком много едят, у них в Белой Гавани, поди, вместо крови подливка течет, — раздался чей-то глумливый голос. — А Алис Карстарк... суровая девка, уехала и не обернулась. Риды — те вообще как тени, болотом от них несет. — А мне Мормонт нравится! — заявил кто-то из молодых оруженосцев дома Толхартов, ударив кубком о стол. — Решено: посватаюсь. Робб замер, вжавшись в тень арки. Его пальцы непроизвольно сжались на запястье, сминая зеленую ленту под рукавом. — Какая Мормонт? — хохотнул другой голос. — Старшая, Дейси? Ну удачи, парень. Она тебя вместо булавы использовать будет, хребет переломит и не заметит. — Нет, младшая. Лира. Видели, как она по залу шла? Как королева какая-то, а не дочка с медвежьего угла. Красивая, чертовка, и взгляд такой... будто она знает, сколько тебе жить осталось. — Ну так и младшая Амберу втащила будь здоров, — вставил третий голос, более рассудительный. — Ты уверен, что хочешь жену, которая тебя на обед нашинкует? Да и вообще, парень, там очередь поди выстроилась. Робб почувствовал, как внутри всё заледенело. «Очередь?» — пульсировало в висках. — Это какая еще очередь? — буркнул «жених». — Хорнвуд точно. Дарин от неё не отходит, они в реке вместе тонули, на охоту вместе бегали... Считай, спелись. Карстарк-наследник, Харрион, тоже к ней неровно дышит — всю ночь на плацу её «учил», а утром при всех обнимал... ну, почти обнимал. Говорят, они теперь напарники. Может, ещё кто из Флинтов подтянется, они там на стрельбище на рассвете миловались стрелами. Робб почувствовал, как ярость — глухая, собственническая и совершенно нелогичная — затопила его. Он едва сдержался, чтобы не выскочить из-за угла и не заткнуть этих болтунов. «Миловались стрелами? Напарники?» Каждое слово жалило его, как овод. Он посмотрел на свою левую руку. Зеленый шелк под мехом казался раскаленным клеймом. Лира Мормонт не была «очередным вариантом» для смотрин. Она была его тайной. Его вызовом. И осознание того, что ползамка уже примеряет на неё свои фамильные кольца, заставило Молодого Волка оскалиться в темноте. — Посватаешься, значит? — прошептал он, и голос его был опасно тихим. Он развернулся и зашагал к своим покоям. Завтра на рассвете она уедет. И если он не сделает ничего сейчас, эта «очередь» растянется до самой Белой Гавани. Этой ночью Сьюзен не мучили ни тени погибших братьев, ни холодный блеск лондонского дождя. Она спала глубоко и без снов, впервые за всё время в Винтерфелле чувствуя, что земля под ней не зыбкая, а твердая. Решение уехать подействовало как целебный бальзам: завтра она оставит позади этот серый замок, удушающую опеку леди Талли и наглый взгляд Робба Старка. Завтра она снова будет на корабле, на пути к дому. Рассвет только начал окрашивать небо в цвет олова, когда двор Винтерфелла наполнился привычной суетой сборов. Сьюзен вышла к конюшням, вдыхая морозный воздух, и с удивлением обнаружила, что рядом с их медвежьим отрядом седлают коней люди в оранжевых плащах. Хорнвуды уезжали вместе с ними. — Неужели лорд Халис тоже соскучился по домашнему очагу? — негромко спросила она, подходя к Дарину, который как раз пытался запихнуть какой-то непокорный сверток в переметную суму. Дарин обернулся, и его лицо просияло той самой нескладной улыбкой, от которой у Сьюзен всегда становилось теплее на душе. — Домашний очаг — это само собой, Лира. Но отец сказал, что на Тракте сейчас неспокойно. Гвардейцев Старка стало меньше, а слухи о разбойниках — больше. Сказал, что двум домам сподручнее ехать вместе. — Он подмигнул ей, понизив голос: — А на самом деле он просто рад, что я нашел себе компанию, которая не смеется над моей стрельбой. Сьюзен улыбнулась в ответ. Мысли о том, что её жизнь постоянно пытаются «устроить», отступила перед этой простой и честной дружбой. С Дарином путь до Белой Гавани обещал быть легким. Мейдж Мормонт уже была в седле, раздавая команды громовым басом. Дейси проверяла подпруги, мельком поглядывая на замок. — Собирайтесь быстрее! — пробасила Мейдж. — Не хочу, чтобы солнце застало нас в этих стенах. Лорд Халис, ваши люди готовы? — Готовы, леди Мейдж! — отозвался лорд Хорнвуд, запрыгивая в седло. Сьюзен вскочила на Бурана. Она чувствовала себя сильной и собранной. В чехле за спиной был лук Дарина, на бедре — верный меч, а в голове — четкий план. Она не обернулась на окна покоев Робба Старка. Ей было всё равно, проснулся он или нет. Но когда их объединенный отряд — медведи и лоси — направился к главным воротам, Сьюзен увидела, что проезд перегорожен. У самой арки, под сенью опускающейся решетки, стоял один-единственный всадник на сером жеребце. Робб Старк. На нем не было парадного дублета, только походный плащ и меч. Он сидел неподвижно, преграждая путь, и его левая рука, обмотанная зеленой лентой поверх перчатки — открыто, вызывающе, без всяких мехов — покоилась на луке седла.