Часть 33

Мейдж Мормонт придержала коня, и её отряд послушно замер за её спиной, копыта глухо зацокали по камню, выбивая искры. Она окинула взглядом одинокую фигуру Робба Старка, задержавшись на его левом запястье. Зеленый шелк ленты на фоне серого камня и вороненой стали доспеха горел вызывающе ярко. Леди Мейдж не нахмурилась. Напротив, по её обветренному лицу скользнула та самая суровая, хищная усмешка, которую Сьюзен видела вчера в покоях. Она переглянулась с лордом Халисом Хорнвудом, который лишь крякнул, потирая подбородок и явно оценивая дерзость «мальчишки». — Что, наследник, — пробасила Мейдж, и голос её раскатился под сводами надвратной башни, — неужто Винтерфелл стал так мал, что ты решил лично проводить нас до самого тракта? Или волки нынче так гостеприимны, что не выпускают медведей без последнего слова? Робб не шелохнулся. Он сидел в седле прямо, и в его позе не было тени вчерашнего смущения. Он смотрел не на Мейдж и не на Халиса. Его взгляд, тяжелый и цепкий, был прикован к Сьюзен, которая замерла чуть позади матери. — Дороги Севера небезопасны, леди Мормонт, — спокойно ответил Робб, и в его голосе прорезалась та самая сталь Эддарда Старка, которую Сьюзен так боялась увидеть. — Как наместник отца, я обязан убедиться, что наши верные знаменосцы покинут эти земли в добром здравии. Он намеренно поднял левую руку, поправляя поводья, так, чтобы зеленая лента оказалась прямо на уровне глаз Сьюзен. Это был открытый вызов. Теперь это видел не только он, теперь это видел весь отряд: и Дейси, и Дарин, и притихшие гвардейцы. — Учтиво, — хмыкнула Мейдж, в её глазах плясали искры искреннего азарта. Она обернулась к Сьюзен, и в этом взгляде читалось: «Ну, дочь, теперь ход за тобой. Обида обидой, а перед тобой мужчина, который не боится заявить права на свою добычу». Сьюзен чувствовала, как кровь приливает к щекам. Неудовольствие, на то, что её снова сделали центром внимания в мужском кругу, на миг ослепила её. Но она не отвела взгляд. Она смотрела на Робба, на свою ленту на его руке, и понимала: это не просто «проводы». Это начало долгой охоты. — Мы ценим вашу заботу, лорд Робб, — произнесла Сьюзен, и голос её был холодным, как лед на Стене. — Надеюсь, вы так же хорошо охраняете свои границы, как... чужие вещи. Дарин Хорнвуд рядом с ней негромко хмыкнул, а Дейси едва заметно покачала головой. Воздух между ними зазвенел от напряжения. — Я охраняю только то, что считаю ценным, Лира, — парировал Робб, и его серый жеребец сделал шаг в сторону, освобождая проезд. — Счастливого пути. Медвежий остров далеко, но Север помнит своих героев. Сьюзен пришпорила Бурана, намереваясь проехать мимо Робба с каменным лицом, но в этот момент из густых утренних теней под аркой ворот бесшумно выметнулась огромная серая тень. Лошади гвардейцев в испуге шарахнулись в стороны, кто-то из хорнвудских воинов едва не вылетел из седла, хватаясь за рукоять топора. Даже Буран испуганно захрапел и попятился. Серый зверь, не обращая внимания на суету и лязг стали, целенаправленно затрусил прямо к Сьюзен. — Тпр-ру, тише, глупый... — выдохнула Сьюзен, с трудом удерживая поводья. Лютоволк замер у её стремени и, никого не стесняясь, с хозяйским видом ткнулся мокрым холодным носом прямо в её колено, требуя своей порции утренней ласки. Он вилял всем телом, как обычный дворовый пес, совершенно не заботясь о своем грозном облике. — Явился, серая морда! — Сьюзен не выдержала. Обида на Старка, на ленту и на весь этот напыщенный замок на миг отступила перед искренним теплом зверя. Она наклонилась с седла и принялась трепать его за густой загривок, запуская пальцы в жесткий мех. — Я буду скучать, вредина. Ты единственный, кто в этом замке не пытается играть со мной в загадки. Волк буквально млел под её рукой, жмуря янтарные глаза и издавая звук, похожий на довольное ворчание старого кота. — Интересно, чей же ты? — негромко спросила она, почесывая его за ухом. — Наверное, сбежал из какой-нибудь лесной сказки, чтобы пугать лордов. В этот момент умный зверь медленно повернул голову. Его взгляд, полный почти человеческого лукавства, остановился на Роббе Старке. Волк словно указывал носом: «Вот он, мой хозяин, стоит и помирает от ревности». Сьюзен проследила за взглядом зверя и замерла. Робб сидел на своем жеребце, потрясенный до глубины души. Он смотрел на Серого Ветра — своего волка, который не подпускал к себе никого, кроме братьев и сестер, — и видел, как тот ластится к «медведице», словно преданный щенок. — Это... — Робб запнулся, и его голос прозвучал непривычно хрипло. — Это мой волк, Лира. Серый Ветер. Сьюзен медленно убрала руку от меха. Злость вспыхнула с новой силой, смешиваясь с внезапным осознанием. Значит, тайна в Богороще была двойной. Волк всё это время водил её за нос, сближая с хозяином. — Значит, весь в хозяина, — отрезала она, выпрямляясь в седле. — Такой же наглый и не знающий границ. Она ударила Бурана каблуками, заставляя его рвануть вперед, мимо застывшего Робба. Тот даже не попытался её остановить, лишь смотрел вслед, сжимая левой рукой — той самой, с зеленой лентой — поводья. Серый Ветер проводил её долгим воем, который еще долго разносился эхом по Королевскому тракту. Мейдж Мормонт, проезжая мимо Робба, лишь коротко и весело хмыкнула: — Хороший зверь, парень. И вкус у него отменный. Удачи на Севере, наследник. Сьюзен вцепилась в поводья Бурана так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она не собиралась оборачиваться. Вообще не собиралась. Это было бы слабостью, признанием того, что этот замок, этот наглый лютоволк и его еще более наглый хозяин оставили в её душе хоть какой-то след. Она смотрела только вперед, на серую ленту тракта, уходящую в утренний туман. Ни в коем случае не собиралась. Но когда копыта коня уже миновали внешние ворота и холодный ветер открытого поля ударил в лицо, её воля на мгновение дрогнула. Всего на одну секунду. Словно чужая рука мягко, но настойчиво повернула её подбородок назад. И эта секунда случилась. Она обернулась и наткнулась на его взгляд. Робб всё еще стоял в арке ворот, неподвижный, как каменное изваяние. В утренних сумерках его фигура казалась частью самого Винтерфелла. Они смотрели друг другу в глаза через разделяющее их расстояние, и в этом безмолвном столкновении было больше правды, чем во всем их прошлом спарринге. Сьюзен увидела в его взгляде не просто мальчишеское упрямство, а обещание, которое он дал сам себе, сжимая её ленту на запястье. Она резко отвернулась, чувствуя, как сердце предательски колотится о ребра. Злость с новой силой: почему он снова заставляет её чувствовать это? Эту опасную, ненужную связь, которая тянется за ней, как невидимая нить? — Лира? — Дарин поравнялся с ней, его голос вывел её из оцепенения. Он выглядел озадаченным, переводя взгляд с неё на удаляющиеся ворота. — Ты чего? Будто привидение увидела. Или... — он мельком глянул на Серый Ветер, который всё еще выл на стене, — или ты действительно приворожила этого зверя? — Никого я не привораживала, — отрезала Сьюзен, и голос её был сухим, как треск ломающегося льда. — Просто пыль в глаза попала. Едем, Дарин. До Белой Гавани еще три дня пути, и я хочу провести их в тишине. Дарин лишь понимающе хмыкнул и пришпорил своего коня, не задавая лишних вопросов. Он видел достаточно. Сьюзен ехала вперед, не позволяя себе больше ни одного лишнего движения. Она знала: Винтерфелл остался позади, но зеленая лента на руке Робба Старка и янтарные глаза его волка будут преследовать её всю дорогу до самого моря.