Часть 37

Вечер в Новом замке Мандерли обещал быть пышным и бесконечным. Лорд Виман, чьи объемы могли сравниться разве что с его гостеприимством, устроил званый ужин, на который Мормонты не могли не явиться — это было бы оскорблением для главного торгового партнера.Сьюзен надела свое лучшее платье из темно-зеленой шерсти, отороченное мехом, и тот самый браслет с бирюзой. Она чувствовала себя скованно в надушенных залах, где пахло не солью и лесом, а лимонами и дорогим вином.За главным столом, по обе стороны от необъятного отца, сидели сыновья лорда Вимана — Сир Вилис и Сир Вендел. Вилис, старший, был уже солидным мужем, обремененным семьей и государственными заботами. А вот младший, Вендел, сразу приковал к себе взгляд Сьюзен.Он был крупным, широкоплечим мужчиной с добродушным лицом и копной непослушных темных волос. Но не его стать поразила Сьюзен.Она смотрела на то, как Вендел смеется, запрокидывая голову, как он характерно щурит левый глаз и как упрямо сжимает губы, когда задумывается. В её памяти мгновенно вспыхнуло лицо маленькой дочки Алисанны — той самой «медведицы», которая рычала на Сьюзен в чертоге Медвежьего острова.Сходство было пугающим. Те же скулы, тот же разворот плеч, тот же взгляд — прямой и немного дикий.— Дейси... — Сьюзен придвинулась к сестре, понизив голос до едва слышного шепота. — Посмотри на Сира Вендела.Дейси, которая как раз увлеченно расправлялась с пирогом из миног, мельком глянула на младшего Мандерли и вдруг замерла. Её вилка со стуком опустилась на тарелку. Она медленно перевела взгляд на Сьюзен, и в её глазах отразилось то самое понимание, от которого по спине пробежал холодок.— «Медведь», — одними губами произнесла Сьюзен.— Тише, Лира, — Дейси схватила её за руку, её пальцы впились в запястье рядом с бирюзовым браслетом. — Не здесь. И не сейчас.Сьюзен смотрела на Вендела Мандерли. Он был неженатым, вторым сыном великого дома. Веселым, сильным и... абсолютно свободным. Теперь она понимала, почему Алисанна так яростно защищала свою легенду о «лесном оборотне». На Севере признание бастарда от такого знатного дома могло обернуться либо великой милостью, либо позорной войной интересов. А Алисанна Мормонт не хотела ни того, ни другого. Она хотела свою дочь для себя и для острова.Мейдж, сидевшая рядом с лордом Виманом, вела себя как ни в чем не бывало. Она громко хохотала над шутками старого лорда, поднимала кубки и обсуждала цены на ворвань. Но Сьюзен видела, как мать иногда бросает на Вендела быстрый, тяжелый взгляд — взгляд тещи, которая знает тайну, способную взорвать этот замок.Обида на мир, где правда всегда прячется за сказками о медведях, на миг сдавила горло. Сьюзен смотрела на Сира Вендела и видела в нем не только «медведя» Алисанны, но и отражение своего недавнего открытия в Робине Флинте. Кровь Севера была перепутана сильнее, чем рыболовные сети после шторма.— Он не знает? — шепнула Сьюзен.— Али не из тех, кто оставляет письма, — ответила Дейси, возвращаясь к еде. — Ешь, сестра. У нас впереди долгая дорога домой. Некоторые тайны лучше оставлять под снегом. Туман над Студеным морем был таким густым, что нос «Медведицы» казался отрезанным от кормы. Сьюзен стояла у борта, чувствуя, как ледяная изморось оседает на ресницах. Корабль шел тяжело, переваливаясь с борта на борт под весом закупленного зерна и железа. Крик дозорного: «Гребцы слева!» — прозвучал прежде, чем показался парус. Из серой хмари вынырнула длинная, хищная ладья железнорожденных. Они шли на веслах, быстро сокращая дистанцию. На палубе когга началась суета: гвардейцы Мормонтов скидывали плащи, выхватывая топоры, а Мейдж уже стояла у галса, сжимая свою тяжелую палицу. — Лира, к мачте! — гаркнула мать. — Не дай им закинуть кошки! Сьюзен рванула чехол. Её лук — темный, матовый, с тускло поблескивающими накладками из рога — лег в руку как влитой. Она наложила стрелу. Пальцы, всё еще помнящие утренний холод Винтерфелла и наставления Робина Флинта, работали сами собой. Первая кошка с противным скрежетом впилась в планширь. Железнорожденный в чешуйчатом доспехе уже перемахивал через борт, занеся тесак. Сьюзен выдохнула. Мир сузился до наконечника стрелы. Вжих! Тетива хлестнула по наручу, и пират, не успев издать и звука, опрокинулся назад, в ледяную воду, с оперением, торчащим из глазницы. — Еще один! — крикнула Дейси, обрушивая булаву на пальцы второго нападавшего. Бой превратился в хаос. Железнорожденные лезли из тумана, как утопленники. Сьюзен посылала стрелу за стрелой, метя в незащищенные шеи и подмышки. Когда колчан опустел, а палуба под ногами стала скользкой от крови и морской воды, она отбросила лук. Её меч вышел из ножен с сухим звоном. Координация Лиры, которая раньше заставляла её спотыкаться на ровном месте, в пылу схватки внезапно обрела пугающую чистоту. Адреналин сжег все помехи. Она двигалась короткими, экономными рывками, уходя от широких взмахов топоров. Один из пиратов, заросший густой рыжей бородой, попытался смять её щитом. Сьюзен не стала упираться. Она расслабила кисть, как учил Харрион, и её клинок, скользнув по кромке щита, нырнул вниз, подрезая врагу колено. Когда тот рухнул на камни балласта, она закончила дело одним точным уколом. Сьюзен выпрямилась, вытирая лицо от соленых брызг, смешанных с чем-то теплым и липким. Ладья, поняв, что «Медведица» — это не мирный торговец, а плавучая крепость, полная яростных женщин, обрубила канаты и растворилась в тумане. Мейдж подошла к ней, тяжело дыша. На её доспехе были глубокие царапины, но глаза светились гордостью. Она посмотрела на руку дочери — ту самую, на которой под окровавленным рукавом всё еще чувствовался холод бирюзового браслета. — Ты не промахнулась, Лира, — пробасила Мейдж. — Ни одной стрелы мимо. Думаю, Флинт не зря потратил на тебя то утро. Сьюзен посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Она только что убила людей, защищая мешки с солью и пеньку, но внутри была лишь странная, пустая ясность.