Часть 41

День прибытия Дарина выдался на редкость ясным для этого времени года. Студеное море утихомирилось, сменив яростную пену на ленивую бирюзовую рябь, которая почти сливалась по цвету с камнями на запястье Сьюзен. Когда когг с оранжевым знаменем Хорнвудов показался на горизонте, Сьюзен поймала себя на том, что поправляет воротник своей дорожной куртки. Обида на заносчивость Робба и сухую сдержанность Харриона в этот момент отступила, уступая место простому, понятному ожиданию друга. Дарин спрыгнул на пристань еще до того, как матросы успели закрепить все швартовы. Он выглядел возмужавшим: дорожная пыль въелась в его плащ, а лицо обветрило северным соленым ветром. Завидев Сьюзен, он просиял той самой открытой улыбкой, которой так не хватало в серых залах Винтерфелла. — Медведица! — взревел он, не заботясь о приличиях, и в два прыжка оказался рядом. — Твои туманы тебя не съели, я вижу! Он хотел было по-свойски обнять её, но вовремя осекся, вспомнив о леди Мейдж, которая наблюдала за ними с высоты берегового вала. Вместо этого он крепко сжал её ладонь. — Доехал, — выдохнул он. — Три шторма, два меля и один ворчливый капитан, но я здесь. И зерно в трюме, Мейдж будет довольна. — Ты сумасшедший, Дарин, — Сьюзен не смогла сдержать искреннего смеха. — Лезть в море в такое время ради мешка пшеницы... — Не ради пшеницы, — он понизил голос, и в его глазах промелькнула та самая серьезность, которую она видела у ручья. — Я обещал. А Хорнвуды держат слово крепче, чем Старк — чужие ленты. Он обернулся к своим людям и махнул рукой. Двое гвардейцев вынесли с корабля продолговатый сверток, завернутый в грубую просмоленную кожу. — Это мой «особый» подарок, — Дарин принял сверток и бережно протянул его Сьюзен. — Помнишь, я говорил: «кое-что покрепче шелка»? В Винтерфелле я видел, как ты смотрела на мечи Карстарков. Но твоему стилю нужно нечто иное. Сьюзен осторожно развернула кожу. Внутри лежали парные кинжалы из дымчатой стали с рукоятями из полированного лосиного рога. Тонкие, изящные, но пугающе острые — они были созданы для ближнего боя, для той самой координации, где важна быстрота кисти, а не грубая сила. — Это из старых запасов моего деда, — шепнул Дарин. — Легкие, как перья чаек, но прошьют кольчугу, если знать куда бить. Это... чтобы ты всегда могла защитить себя. Даже если рядом не будет лосей или медведей. Сьюзен коснулась холодного металла. Это не было «меткой» или «присвоением». Это была забота. Дарин давал ей инструменты, чтобы она была свободной. — Спасибо, — прошептала она, поднимая на него взгляд. — Это лучший подарок, Дарин. — Ну, — он снова заулыбался, разряжая обстановку. — Теперь, когда я тебя официально подкупил, ты обязана показать мне ваши самые рыбные места. И чур, в воду меня не толкать! Сьюзен вела Дарина по узкой тропе, которая змеилась между исполинскими соснами. Здесь, в глубине острова, мох был таким густым и влажным, что шаги тонули в нем беззвучно. Воздух дрожал от сырости и запаха хвои, а свет пробивался сквозь кроны редкими, пыльными столбами. — У нас в Хорнвуде леса старые, — вполголоса заметил Дарин, поправляя перевязь лука, — но ваш... он будто дышит тебе в затылок. — Он не просто дышит, Дарин, — тихо ответила Сьюзен, перепрыгивая через поваленный ствол. — Он наблюдает. Медвежий остров не прощает шума. Они вышли к небольшой лощине, заросшей дикой малиной и папоротником. Сьюзен резко остановилась и вытянула руку, преграждая Дарину путь. Сердце её пропустило удар, но не от страха — от того самого первобытного трепета, который она чувствовала в Богороще. В тридцати шагах от них, у старого пня, копошилась огромная гора бурого меха. Медведь. Он был колоссален — настоящий хозяин этих мест. Зверь лениво переворачивал коряги мощной лапой, выискивая личинок, и звук ломающейся древесины в тишине леса казался выстрелом. Дарин замер. Его рука инстинктивно дернулась к луку, но Сьюзен накрыла его ладонь своей. — Не надо, — шепнула она. — Мы на его земле. Если не проявишь агрессии, он уйдет. Медведь внезапно замер и поднял голову. Огромный мокрый нос втянул воздух. Зверь медленно повернулся к ним, и Сьюзен увидела его маленькие, умные глазки. В этом взгляде не было ярости, только спокойное, тяжелое превосходство. Он словно взвешивал их на весах леса и решил, что они не стоят его внимания. Зверь издал короткий, утробный рык, от которого у Дарина, кажется, завибрировали ребра, и вальяжно, не торопясь, скрылся в густых зарослях папоротника. Дарин выдохнул только через полминуты. Его лицо было бледным, но глаза горели восторгом. — Клянусь богами... — прошептал он, вытирая пот со лба. — Теперь я понимаю. Я-то думал, «Медвежий остров» — это просто красивое имя для герба. А он... он посмотрел на меня так, будто я — надоедливая муха. Сьюзен улыбнулась, чувствуя странную гордость за свой остров. Обида на то, что её считали «городской» или «слабой», окончательно растворилась здесь, в лесу. — Он посмотрел на тебя как Мормонт на незваного гостя, — поддразнила она его. — Тебе повезло, Хорнвуд. Обычно они менее терпимы к тем, кто пахнет чужим элем. — Знаешь, — Дарин повернулся к ней, и его взгляд стал серьезным. — В Винтерфелле всё кажется игрой. Ленты, спарринги, косые взгляды... А здесь всё по-настоящему. И ты здесь... — он замялся, подбирая слова, — ты здесь на своем месте, Лира. Теперь я вижу, почему ты так рвалась домой. Сьюзен кивнула, касаясь рукояти одного из кинжалов, которые он ей подарил. В этом диком лесу, рядом с другом, который только что разделил с ней дыхание зверя, она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Ужин в чертоге Медвежьего острова был куда проще винтерфелльских пиров, но куда душевнее. Пахло жареным оленем, чесноком и тем самым густым хорнвудским элем, который Дарин привез в подарок. Мейдж сидела во главе стола, благосклонно принимая подношения, а Алисанна, хитро прищурившись, подливала гостю снова и снова. Дарин, расслабившийся от тепла очага и гостеприимства, уже не походил на того сосредоточенного воина, что стоял на пристани. Его щеки горели, а язык стал опасно свободным. — Ну, парень, — Алисанна облокотилась на стол, подпирая подбородок кулаком. — Рассказывай. Как там наша Лира в столице Севера? Неужто и правда только мечом махала, или были те, кто пытался ей этот меч на вышивание заменить? Сьюзен, сидевшая напротив, предостерегающе кашлянула, но Дарин, воодушевленный вниманием, лишь махнул рукой. — Э-э, Алисанна... — он икнул и расплылся в улыбке. — Лира там была как... как комета. Все шеи посворачивали. Вы бы видели физиономию Харриона Карстарка! Суровый как скала, а из-за Лиры полночи на морозе торчал, «кисть ей правил». Сказал, что она — его лучший напарник. Я думал, он её в Кархолд силой увезет, так вцепился в её обучение. Алисанна вскинула брови, бросая на Сьюзен многозначительный взгляд. — Напарник, значит? Ишь ты. А волки? Волки-то чего? Дарин хохотнул, прикладываясь к кубку. Хмель окончательно вымыл из него осторожность. — О, волки — это самое веселое! Молодой Волк наш, Робб... он же натурально голову потерял. Весь замок видел, как он за ней тенью ходил. А лента? Вы про ленту знаете?! Сьюзен почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она попыталась пнуть Дарина под столом, но промахнулась. — Какая лента, Дарин? — вкрадчиво спросила Алисанна, подаваясь вперед. — Зеленая! — сдал всех Дарин, хлопнув ладонью по столу. — Лира её «потеряла», а Робб нашел. И что вы думаете? Повязал себе на руку! Прямо под доспех, на пульс. Я сам видел у ворот, когда мы уезжали. Он её не вернул. Сказал — моё! Наглый, как сто чертей. И взгляд у него был такой... будто он за эту тряпицу пол-Севера сожжет. В чертоге на миг стало тихо. Мейдж медленно поставила кубок, её глаза сузились. Сьюзен закрыла лицо рукой, чувствуя, как горят уши. Обида на болтливость друга смешивалась с нелепым желанием провалиться сквозь землю. — На пульсе, говоришь? — Алисанна медленно повернулась к Сьюзен. В её глазах плясали черти. — Ну, сестрёнка... Напарник-Карстарк и Старк с твоей лентой на вене. А ты говорила — «просто съездили присягнуть». — Он пьян, Али, — прошипела Сьюзен, метая молнии в Дарина. — Он несет чушь. — Я не несу чушь! — обиделся Дарин, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я честный человек. Я видел... и я ревновал, честно скажу! Потому что Лира — она... она в воду прыгает. Она настоящая. А они... они лорды. Но Робб — он её пометил, это точно. Мейдж вдруг коротко и громко рассмеялась, отчего псы у очага вскинули головы. — Хороший эль, Хорнвуд. И правда — честный. Иди-ка ты спать, пока еще чего не «сдал». Лира, проводи гостя, а то он вместо своей комнаты в медвежью яму свалится. Сьюзен рывком подняла Дарина за локоть. Тот покорно поплелся за ней, что-то бормоча про «красивые выстрелы» и «зеленый шелк». Она вела его по коридору, чувствуя, как бирюзовый браслет на её руке словно стал тяжелее. Теперь об этой ленте знала вся семья.