Часть 43

Утро для Дарина началось не с пения птиц, а с тяжелого осознания того, что хорнвудский эль — коварный предатель. Память возвращала обрывки вчерашнего ужина: хохот Алисанны, прищуренный взгляд Мейдж и собственную болтливость, которая лилась рекой. Он помнил, как восторженно расписывал «зеленую ленту» и «ночные бдения» Карстарка, и от этих воспоминаний ему хотелось немедленно прыгнуть со скалы в ледяной прибой. Весь день Дарин ходил за Сьюзен побитой собакой. Он не шутил, не хвастался уловом и даже не пытался заговорить первым. Стоило ей обернуться, как он тут же находил себе «очень важное» дело: принимался с удвоенной силой чистить копыта коню или по десятому разу проверять тетиву лука, низко опустив голову. Сьюзен, чьи щеки всё еще предательски вспыхивали при воспоминании о ночном сне, продержалась до полудня. Вид понурого Дарина, который обычно был душой любой компании, начал её раздражать сильнее, чем его вчерашняя болтовня. Она настигла его у оружейной стойки, где он уныло полировал и без того блестящий кинжал. — Прекрати это, Дарин, — отрезала она, останавливаясь за его спиной. — Ты скоро дыру в стали протрешь. И перестань натыкаться на углы каждый раз, когда я вхожу в комнату. Дарин вздрогнул и медленно повернулся. Вид у него был по-настоящему несчастный. — Прости, Лира. Я... я не должен был. Язык мой — враг мой. Я выпил лишнего и выболтал то, что было только между нами в тот вечер у ручья. Алисанна теперь прохода тебе не даст, я знаю. Сьюзен скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз. — Алисанна и так бы не дала мне прохода, она Мормонт. Но скажи мне... — она сделала паузу, и её голос стал суше. — Про Харриона Карстарка. Ты вчера сказал, что он «вцепился в моё обучение» и хотел увезти меня в Кархолд. Это правда? Или это тоже эль в тебе говорил? Дарин отложил кинжал и серьезно посмотрел на неё. Ревность, которую он так старательно прятал, на миг проступила в его взгляде, но он не отвел глаз. — Про Кархолд — это я, может, и присочинил для красного словца, — тихо признался он. — Но про то, как он на тебя смотрел — нет. Харрион Карстарк не тратит время на тех, кого не считает равным. Он смотрел на тебя как на часть своего щита, Лира. И когда вы спарринговали напоследок... он видел в тебе не просто ученицу. Он видел женщину, с которой не зазорно разделить не только бой, но и жизнь. Это было видно всем, кто хоть раз держал меч в руках. Сьюзен почувствовала, как бирюзовый браслет на запястье кольнул кожу. «Напарник», — вспомнила она слова Харриона. Значит, Дарин не просто бредил. — Понятно, — Сьюзен кивнула, стараясь сохранить равнодушие. — Иди умойся холодной водой, Хорнвуд. И больше не смей обсуждать мою личную жизнь с Алисанной. Она опаснее любого медведя в лесу. — Слушаюсь, Медведица, — Дарин заметно повеселел, видя, что гроза миновала. — Больше ни слова. Клянусь своим лучшим луком! Но не успел он закончить клятву, как в небе над усадьбой раздался резкий, тревожный крик. Черная тень пронеслась над двором. Ворон из Винтерфелла, но на его лапке была повязана не простая серая лента Старков, а узкая полоска черного шелка. Мир мгновенно замер. На Севере черная лента на лапке ворона означала только одно: смерть в великом доме. Мейдж развернула свиток, и тишина в чертоге стала такой густой, что слышно было, как тает иней на сапогах Дарина. Лицо матери каменело с каждой строчкой, а когда она закончила, пергамент хрустнул в её кулаке, словно кости врага. — Король Роберт мёртв, — голос Мейдж прозвучал как удар погребального колокола. — Разбился на охоте. А лорд Эддард... арестован. Его обвиняют в измене. Говорят, он пытался захватить трон и лишить власти наследника, Джоффри. Чертог взорвался криками. Дарин вскочил, опрокинув стул, его лицо из бледного стало пунцовым. Алисанна ударила кулаком по столу так, что кубки подпрыгнули. Сьюзен же чувствовала только нарастающий холод. Новости были сокрушительными. Сьюзен стояла неподвижно, пока в чертоге закипала яростная буря голосов. В Нарнии предательство всегда имело лицо — ясное и злое, как у Белой Колдуньи. Здесь же оно пряталось за свитками, печатями и словами о «законных наследниках». Она не знала лорда Эддарда лично — когда она «очнулась» в этом мире, его кавалькада уже скрылась за горизонтом, уходя на Юг. Но она видела, как мать склоняла голову при упоминании его имени, и как Робб, его сын, пытался подражать каждому его жесту. — Это ложь, — глухо произнес Дарин, и его голос дрожал от ярости. — Лорд Старк скорее отсечет себе руку, чем посягнет на трон друга. Это львы... Ланнистеры плетут свои сети. Мейдж Мормонт медленно поднялась, и шум в зале мгновенно стих. Она обвела тяжелым взглядом притихших воинов. — Правда это или ложь — теперь решит сталь, — отрезала она. — В письме есть приписка. Робб Старк... нет, теперь лорд Робб... созывает знамена. Он не оставит отца в руках палачей. Весь Север идет на Юг. Алисанна уже потянулась к своему топору, висевшему на стене. — Мы выступаем? — в её глазах вспыхнул опасный огонь.— Медвежий остров никогда не прятался за спинами других, — Мейдж посмотрела прямо на Сьюзен. — Лира, твой лук и твои новые кинжалы скоро увидят настоящую кровь. Робб ждет нас в Винтерфелле через десять дней. Сьюзен вспомнила ту зеленую ленту на пульсе Робба. Теперь она понимала, что этот жест значил больше, чем просто симпатию в мирное время. Это была метка союза перед лицом надвигающейся бури. Если Робб берет на себя бремя лорда и ведет войско, он будет ждать её там — не как гостью, а как ту, чья стрела не знает промаха. — Дарин, — Сьюзен повернулась к Хорнвуду, который уже проверял тетиву своего лука. — Твой корабль еще в гавани? — Мы отплываем на рассвете, — твердо ответил он, и хмель окончательно выветрился из его взгляда. — Мой отец уже, должно быть, седлает коней. Мы встретимся с вами на Королевском тракте. Сьюзен коснулась бирюзового браслета. «Королева-праведница», — шепнуло воспоминание из другой жизни. Там она вела армии в бой, когда это было необходимо. Здесь ей придется делать то же самое, но цена ошибки будет куда страшнее.