Часть 57

Рассвет только начинал сереть, когда Лира въехала в лагерь. Её отряд двигался бесшумно, как тени, выныривающие из тумана Шепчущего леса. Она была измотана: пальцы затекли от тетивы, плечо ныло от отдачи, а на щеке подсохла полоса грязи и сажи. Она увидела его сразу. Робб не ушел в шатер к мейстерам. Он сидел на поваленном бревне у затухающего костра, набросив на плечи меховой плащ. Его гвардия — Дарин и Робин — дремали неподалеку, прислонившись к седлам, но Робб бодрствовал. Он сидел неподвижно, глядя в ту сторону, откуда должна была прийти разведка. Лира спрыгнула с коня, не дожидаясь помощи, и хромая (нога затекла в стремени), направилась к нему. Робб поднял голову. В предрассветном сумраке его лицо казалось высеченным из камня, но когда его взгляд встретился с её взглядом, Лира замерла. В глубине его зрачков еще плескалось что-то дикое, янтарное — отсвет зверя, который еще не до конца уступил место человеку. — Ты ранен, — хрипло произнесла она, глядя на его бедро, обмотанное окровавленной тряпкой поверх кольчуги. Робб не ответил сразу. Он медленно поднялся, опираясь на здоровою ногу. Его взгляд прилип к её лицу, к её рукам. — Я видел, как ты стреляла, Лира, — голос его был тихим, вибрирующим. — Не отсюда. Не из седла. Лира нахмурилась, делая шаг ближе. — О чем ты? Ты был внизу, в гуще боя. Ты упал, Ланнистер уже занес меч... — Я видел твой палец на тетиве, — перебил он её, и в его глазах снова вспыхнуло то самое «волчье» золото. — Я чувствовал, как ты затаила дыхание перед выстрелом. Я видел бирюзу на твоей руке так близко, будто сам касался её губами. Но я был внизу. А мой волк... мой волк был рядом с тобой. Лира застыла. Она вспомнила то странное ощущение в лесу — будто за её плечом стоял кто-то огромный и невидимый, чье дыхание придавало её стреле нечеловеческую точность. Она посмотрела на Серого Ветра, который лежал у ног Робба и сейчас не мигая смотрел на неё теми же янтарными глазами. — Ты... ты был в нем? — выдохнула она, невольно коснувшись своего браслета. — Я не знаю, как это назвать, — Робб сделал шаг к ней, преодолевая боль в ране. — Но я знаю, что это ты спасла меня. Не просто меткостью. Ты позвала меня назад, когда я уже готов был сорваться в эту тьму. Он протянул руку и осторожно, почти боясь спугнуть, коснулся края её браслета. — Твоя рана, — Лира резко сменила тему, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Нужно, чтобы мейстер осмотрел её нормально. Ты потерял много крови. — Кровь — ерунда, — отрезал Робб, и в его голосе прорезалась властность, смешанная с чем-то пугающе первобытным. — Иди сюда. Он притянул её к себе — не как лорд, а как раненый зверь ищет своего. Лира уткнулась лицом в его холодный плащ, пахнущий сталью и снегом. Она чувствовала, как под доспехом бешено бьется его сердце. — Никогда больше не делай этого, — прошептала она в мех его плаща. — Не смей умирать у меня на глазах. Даже если ты смотришь на мир глазами волка. Робб крепче сжал её плечи, зарываясь лицом в её волосы, пропахшие дымом Близнецов и Шепчущим лесом. Теперь между ними была тайна, которую не поняла бы даже Кейтилин. Тайна крови, варгов и бирюзового шелка. Въезд в Риверран не был парадным шествием из песен. Это было возвращение измотанных, пахнущих кровью и мокрой шерстью людей в замок, который три недели задыхался в кольце врага. Робб ехал впереди, и каждый шаг коня отдавался вспышкой боли в его бедре. Он держался в седле только на упрямстве, вцепившись в поводья побелевшими пальцами. Его лицо, осунувшееся и серое от пыли, оживало только тогда, когда он бросал короткий взгляд в сторону. Лира ехала чуть поодаль. Она не пыталась пристроиться к нему «под крыло», оставаясь со своим отрядом разведчиков. Её плащ был разодран, лицо перепачкано гарью и засохшей кровью, а бирюзовый браслет на запястье казался единственным чистым пятном в этой серо-коричневой массе всадников. Когда они миновали тяжелые решетки ворот, во дворе замка поднялся невообразимый шум. Эдмар Талли, сияющий и растерянный одновременно, бросился навстречу племяннику. — Робб! Боги, ты это сделал! Цареубийца в цепях! — Эдмар схватил коня Робба за узду. — Слезай скорее, мейстеры уже ждут, твоя нога... Робб тяжело, со стоном, соскользнул из седла прямо в руки подоспевших гвардейцев — Дарина и Робина Флинта. Он едва стоял, опираясь на их плечи, и его взгляд лихорадочно шарил по двору, пока не наткнулся на Лиру. Она уже спрыгнула на землю и теперь молча передавала поводья конюху. Она видела, как он бледнеет, как его лоб покрывается испариной. — Лира... — выдохнул он, игнорируя причитания Эдмара. Она подошла ближе. Лорды Речных земель расступались перед этой закопченной девчонкой, в которой не было ничего от «леди», но было нечто от самой смерти. — Иди к мейстерам, Робб, — негромко сказала она. — Ты выполнил свою часть. Теперь дай им зашить то, что ты позволил проткнуть. — Она права, милорд, — вставил Бринден Черная Рыба, с интересом разглядывая Лиру. Старый воин сразу приметил и её лук, и то, как она держится. — Ты едва на ногах стоишь. Риверран никуда не денется за час. Робб позволил увести себя в покои, но прежде чем скрыться в дверях башни, он обернулся. — Дарин, — прохрипел он. — Позаботься о разведчиках. Лично. И пусть... пусть Лире подготовят комнату рядом с моими покоями. Мне нужны её отчеты по Шепчущему лесу, как только она отмоется. Это была слабая попытка сохранить официальный тон, но все — от Дарина до Черной Рыбы — видели, что отчеты здесь ни при чем. Лира осталась стоять посреди двора, чувствуя, как на неё наваливается свинцовая усталость. Она посмотрела на свои руки, на бирюзу, покрытую слоем пыли. — Ну что, «отчеты», — хмыкнула Дейси Мормонт, подходя к сестре и по-медвежьи хлопая её по плечу. — Идем. Нам обеим нужно смыть этот лес, прежде чем лорды Талли решат, что мы — одичалые, пробравшиеся через Стену.