Часть 58

В купальне Риверрана было душно от пара. Горячая вода в огромной медной лохани пахла хвоей и щелоком, постепенно смывая с кожи Лиры три недели дорожной грязи, болотную жижу Перешейка и сажу пожаров Близнецов. Дейси, уже успевшая скинуть доспех и облачиться в простую льняную рубаху, сидела на краю мраморного выступа, методично расплетая тугие косы сестры. Её сильные пальцы бережно выпутывали из волос Лиры мелкие веточки Шепчущего леса. — Ну что, — негромко нарушила тишину Дейси, когда пар окутал их плотным коконом, скрывая от лишних ушей. — Что ты для себя решила, сестренка? Лира откинула голову на край лохани, закрыв глаза. Бирюзовый браслет, наконец отмытый, ярко сверкал на краю ванны, оставленный на виду. — Как видишь, убить его я не дала, — глухо отозвалась она. Голос слегка дрожал от накатившей усталости. — В ту секунду, когда Джейме занес меч... я не думала о стратегии. Я просто знала, что мир кончится, если этот клинок опустится. Дейси хмыкнула, вытягивая особенно упрямый колтун. — Это мы все видели. Твоя стрела спасла не только его голову, но и всю нашу кампанию. Но ты не ответила на вопрос. Робб смотрит на тебя так, будто ты — его единственное спасение. А ты... ты всё еще держишь дистанцию в пятьсот ярдов, как при выстреле. Лира молчала, чувствуя, как горячая вода расслабляет затекшие мышцы. Она вспомнила взгляд Робба у костра — тот янтарный, волчий отблеск, который пугал и притягивал одновременно. — А Карстарк? — внезапно спросила Дейси, и её пальцы на мгновение замерли. — Харрион рвет и мечет. Он считает, что ты предала ваш «авангард», выбрав гвардию Старка в критический момент. Он уверен, что выковал из тебя напарницу, а ты ускользнула к лорду-наместнику. Лира открыла глаза и посмотрела на пар, поднимающийся к сводам. — А Карстарк — это Карстарк, — отрезала она. — Он видит во мне инструмент, Дейси. Остро заточенный, верный, идеальный для его руки. С ним всё просто: сталь к стали, кровь к крови. Он не просит моей души, ему достаточно моего меча рядом. Она приподняла руку, разглядывая капли воды на коже. — С Роббом всё иначе. Он не хочет инструмент. Он хочет... — она запнулась, — он хочет меня целиком. Со всеми моими страхами и этой проклятой лентой. И это пугает меня куда больше, чем любая битва. — Ты Мормонт, — Дейси закончила с косами и крепко сжала плечо сестры. — Медведицы не бегают от страха. Если ты выбрала волка — приручай его. А если выбрала свободу — не давай им обоим надежды. Но учти: Робб уже приказал подготовить тебе комнату рядом со своей. «Для отчетов». Лира невесело усмехнулась, выходя из воды. — Значит, пойду писать «отчеты». Посмотрим, сколько правды он сможет вынести после того, как мейстеры залатают его бедро. Кейтилин настигла Лиру в узком переходе Риверрана. Здесь, в отцовском доме, она чувствовала, что стены на её стороне, и голос её звучал с той властностью, которой не было в дороге. — Ты сослужила добрую службу моему сыну, Лира Мормонт, — Кейтилин преградила путь, глядя на девушку сверху вниз. — Как мать, я в неоплатном долгу перед тобой. Но как леди этого дома, я обязана быть честной: ты ему не пара. Роббу нужен союз, который укрепит его положение, а не та, что пахнет гарью сожженных Близнецов. Ты только что помогла ему разрушить политический мост. Не губи его будущее своей дикостью. Оставь его. Лира выпрямилась. В её глазах не было обиды — только холодное, королевское спокойствие Сьюзен Певенси, которая видела сотни таких «правильных» леди. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но из тени дверного проема раздался низкий, вибрирующий от гнева голос: — Моё «будущее», мама, лежало бы сейчас в грязи Шепчущего леса, если бы не эта «дикость». Кейтилин резко обернулась. Робб стоял, тяжело привалившись к косяку. Он был в одной рубахе, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. Он слышал всё. — Робб, тебе нужен покой, — начала Кейтилин, пытаясь вернуть самообладание. — Лорд Фрей в ярости из-за пожара, он всё ещё требует гарантий, брачных союзов... — Передай лорду Фрею и всем остальным, что я занят, — отрезал Робб. Он не кричал, но в его голосе была такая мощь, что Кейтилин невольно отступила. — Занят войной. Занят спасением отца. И у меня нет времени обсуждать, кто мне «пара». Мой ответ был дан ещё у ворот Переправы: я не свободен. Моё слово уже отдано. Он перевел взгляд на Лиру. Между ними было несколько ярдов пустого коридора, и он не сделал ни шага навстречу, не протянул руки. Но напряжение было таким, что воздух казалось можно резать ножом. — Заходи, Лира, — коротко бросил он. — Нам нужно обсудить разъезды Тайвина. И закрой дверь. Снаружи слишком много лишних слов. Лира прошла мимо Кейтилин, даже не взглянув на неё. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась прямо перед лицом леди Старк, отрезая её от сына и его решений. В солярии Робб не бросился к ней. Он тяжело дохромал до стола и опустился в кресло, стиснув зубы от боли в бедре. На его левом запястье, поверх свежих бинтов, всё так же была затянута её зеленая лента — грязная, пахнущая гарью, но единственная ценная вещь в этом замке. — Она думает, что я торгуюсь, — глухо произнес Робб, глядя на карту. — Она не понимает, что после того, как ты зажгла тот факел, пути назад нет. Ни для меня, ни для Фреев. — Она защищает тебя, Робб, — Лира стояла по другую сторону стола, сохраняя дистанцию. — Но она не знает, что волка нельзя запереть в золотую клетку брака. Робб поднял на неё глаза. В них снова мелькнула та самая янтарная искра варга. — Она не знает главного. Что я уже принадлежу тебе больше, чем самому себе. В солярии Риверрана пахло воском, старой кожей и горькими притирками мейстера. Лира разложила на массивном дубовом столе свитки — свежие донесения её следопытов, собиравших крохи информации по берегам Красного Зубца. — Тайвин не пойдет на Риверран в лоб, — негромко произнесла она, водя пальцем по линии реки. — Он отступает к Харренхоллу. Его фуражиры рыщут к востоку, пытаясь отрезать нас от путей снабжения. Если мы ударим сейчас по его арьергарду, мы заставим его занервничать. Робб стоял рядом, тяжело опираясь на край стола. Он почти не смотрел на карты. Его взгляд был прикован к профилю Лиры, к тому, как уверенно её рука чертит маршруты возможной атаки. Он слышал её голос, но в голове всё еще звучали ядовитые слова матери о «парах» и «дикости». Сил играть в холодного полководца больше не осталось. Робб медленно подошел к ней сзади. Он не коснулся её сразу, давая возможность отстраниться, но Лира не шелохнулась. Она продолжала смотреть на карту, хотя её дыхание едва заметно сбилось. Он осторожно обнял её со спины, прижимаясь лицом к её волосам, чистым и пахнущими сейчас какими то травами. Его руки, закованные в кожаные наручи, сомкнулись на её талии, и Лира почувствовала через ткань платья жар его тела и ту самую неистовую, тихую дрожь, которая выдавала его усталость. Зеленая лента на его левом запястье прижалась к её животу, словно замыкая круг. Лира не обернулась. Она не ответила на объятие, не положила свои ладони поверх его рук, но и не сделала ни шага вперед, чтобы разорвать эту близость. Она позволила ему это — позволила стать его опорой на это короткое, украденное у войны мгновение. — Не уходи, — прошептал он ей в затылок. Его голос был хриплым, лишенным всякой лордской спеси. — Хотя бы на эту ночь. Останься в замке. Мне нужно знать, что ты здесь, за стеной, а не в лесу среди теней. Лира медленно накрыла его пальцы своей рукой, на которой холодно блеснула бирюза браслета. — Я не останусь в твоих покоях, Робб, — тихо, но твердо ответила она. — Я Мормонт, и моя честь — это не только верность тебе, но и правда перед собой. Твоя мать смотрит, твои лорды шепчутся. Я не стану для них «утешением лорда» перед битвой. Она осторожно высвободилась из его рук и повернулась к нему. В полумраке солярия её глаза светились тем самым спокойствием, которое когда-то заставляло Питера Певенси опускать меч в споре. — Но я не уйду в лес сегодня. Мои люди в лагере у ворот, и я буду там. Если я понадоблюсь — ты знаешь, где меня искать. Не глазами, так сердцем своего волка. Робб смотрел на неё, и в его взгляде была такая смесь боли и восхищения, что Лире на миг захотелось забыть о гордости. Но она знала: если она останется сейчас, она потеряет ту самую «дикость», которая спасла его в лесу. — Иди отдыхать, — добавила она, касаясь его щеки мимолетным, почти невесомым движением. — Завтра нам понадобятся ясные головы. Тайвин не прощает ошибок. Она собрала свои карты и вышла из солярия, оставив его одного в тишине, нарушаемой только треском догорающих свечей.