Часть 59

Тяжелая дверь солярия закрылась, и Лира осталась один на один с тишиной коридора, которая после жара его объятий казалась ледяной. Ночной Риверран дышал усталостью и приглушенными стонами раненых. Она не пошла к кострам. Ноги сами привели её в небольшую нишу у окна, где стоял простой письменный стол. Предстояло самое трудное — то, что не имело отношения к тактике, но резало сердце глубже любого кинжала. Лира достала чистый пергамент. Её пальцы, еще хранившие тепло рук Робба, теперь мелко дрожали. Бирюзовый браслет стукнул по дереву, когда она обмакнула перо в чернильницу. В Шепчущем лесу победа пахла не только триумфом, но и пеплом. Торрхен Карстарк, младший брат Харриона, один из тех, кто входил в личную гвардию Робба, пал в той самой свалке, когда Джейме Ланнистер прорывался к знамени. Он стоял до конца. Он был одним из тех «хороших ребят», чьи имена теперь станут строками в поминальных списках Севера. «Лорд Харрион», — начала она, и её почерк, обычно стремительный, стал тяжелым и четким. «Пишу тебе не как разведчик, а как та, кто видела доблесть твоего брата в тени этих дубов. Торрхен пал. Он закрыл собой путь к лорду-наместнику, когда Цареубийца искал нашей крови. Он умер как истинный сын Кархолда — со сталью в руках и верностью в сердце. Его меч не дрогнул. Мои люди нашли его тело среди лучших воинов Запада. Мы привезли его в Риверран с подобающими почестями». Лира замерла, глядя, как чернила впитываются в бумагу. Она вспомнила Торрхена — юного, горячего, так похожего на Харриона, но с более мягким взглядом. Он верил в Робба. Он верил в их общую победу. «Я знаю, что никакие слова не вернут брата. Но знай: его смерть купила нам этот день. Мы отомстим, Харрион. За каждого павшего, за каждую каплю северной крови. Старые Боги свидетели — Ланнистеры заплатят за Торрхена сполна». Она запечатала свиток серым воском. Лира знала, что для Харриона это письмо станет началом новой, личной войны. Его «напарница» принесла ему весть о смерти, и это свяжет их еще крепче — не любовью, а общей скорбью и жаждой мести. Когда она вышла во двор, небо уже начало светлеть. Лира передала свиток гонцу, который должен был встретить авангард Карстарка на подходе к замку. В этот момент над главной башней Риверрана раздался резкий, надрывный крик ворона. Птица несла черный свиток из Королевской Гавани. Лира замерла, глядя вверх. Она почувствовала, как внутри всё заледенело. Это был не просто ворон. Это был вестник конца того мира, который они пытались спасти. Лира рванулась обратно в замок, перепрыгивая через ступени. Она должна была успеть к Роббу раньше, чем это известие разорвет его душу на части. Лира взлетела по ступеням башни, не чувствуя ног. В коридорах Риверрана еще царила предрассветная тишина, сонная и обманчивая, но в кулаке она сжимала черный свиток, который перехватила у мейстера на самом входе. Тот пытался что-то возразить, но встретившись с ледяным взглядом «медведицы», просто отступил. Она ворвалась в солярий без стука. Робб сидел у окна, всё в том же кресле. Он не ложился. Увидев её, он резко выпрямился, и на его измученном лице на мгновение вспыхнула слабая, почти детская надежда. — Лира? — он подался вперед, забыв о боли в бедре. — Ты... ты передумала? Ты вернулась? Он подумал, что она не смогла уйти. Что её гордость сдалась перед его ночным шепотом. Он уже протянул руку, готовый коснуться её, но замер, увидев в её пальцах узкую полоску пергамента с черной лентой. Мир в комнате словно застыл. Надежда в глазах Робба медленно, мучительно сменялась осознанием. Он смотрел на свиток, как на ядовитую змею. — Откуда? — хрипло спросил он. Его голос стал неузнаваемым, чужим. — Из Королевской Гавани, Робб, — Лира подошла вплотную. Она не стала медлить, не стала подбирать слова. В Нарнии она знала: милосердие в такие моменты — это ложь. — Казнь состоялась. Твоего отца больше нет. Робб не вскрикнул. Он не вскочил. Он просто замер, и Лира увидела, как его лицо превращается в маску из серого камня. Его зрачки расширились, поглощая радужку, и в самой их глубине снова, ярче чем в лесу, плеснуло тяжелое золото варга. Он медленно взял свиток. Его пальцы не дрожали, но пергамент хрустнул под ними, как кость. — Они убили его, — произнес он. Это был не вопрос и даже не горе. Это был приговор всему миру к югу от Перешейка. — Он сдался, он признал их «права», чтобы спасти Сансу... а они его убили. Робб поднял на неё взгляд. В этом взгляде не осталось ничего от того юноши, который обнимал её со спины час назад. Перед ней был зверь, учуявший кровь своей стаи. — Ты знала, что так будет, — прошептал он, и бирюзовый браслет на её руке на мгновение отразил янтарь его глаз. — Ты предупреждала меня в Близнецах. Не верить им. Никогда. — Я знала, что они не знают чести, Робб, — Лира положила руку на его плечо, пытаясь удержать его в реальности. — Но я не знала, что они настолько безумны. В этот момент за дверью послышались шаги — Кейтилин и лорды Талли спешили к нему, уже прознав о прилете ворона. Робб рывком поднялся, сминая письмо в кулаке. Он коснулся своего левого запястья, где под наручем жгла кожу зеленая лента. — Теперь их мир сгорит, Лира, — отрезал он. — Каждое слово, каждый закон, каждый союз. Мы больше не просим справедливости. Мы её берем. Он повернулся к двери, которая вот-вот должна была распахнуться. — Стой рядом со мной, — приказал он, и это был первый по-настоящему королевский приказ в его жизни. — Больше не уходи в лагерь. С этого часа ты — мой щит и моя правда.