Часть 60

Дверь солярия распахнулась с тяжелым стуком. Кейтилин влетела в комнату, её лицо было белым, как мел, а глаза — выплаканными и безумными. Она уже знала. Весть о казни Неда пронеслась по замку быстрее пожара. Она замерла посреди комнаты, увидев Робба — бледного, окаменевшего, со смятым свитком в кулаке. Но её взгляд мгновенно метнулся в сторону, наткнувшись на Лиру, которая стояла по правую руку от её сына, неподвижная, как изваяние из серого гранита. — Уйди, — выдохнула Кейтилин, и в её голосе задрожала та самая южная спесь, смешанная с невыносимым горем. — Лира Мормонт, выйди вон. Это не место для вассалов. Это горе семьи Старков. Моего мужа... отца моего сына... убили. Нам нужно... нам нужно время. Она сделала шаг к Лире, пытаясь буквально вытеснить её своим присутствием, своей скорбью, своим правом матери. — Робб, прикажи ей уйти, — Кейтилин протянула дрожащие руки к сыну. — Нам нужно обсудить похороны... наследство... Рикон и Бран в Винтерфелле... Нам не нужны здесь посторонние уши. Лира не шелохнулась. Она чувствовала, как бирюзовый браслет на её запястье холодит кожу, словно якорь. Она посмотрела на Робба, ожидая его слова, готовая подчиниться, если он этого потребует. Но Робб даже не повернул головы в сторону матери. — Она остается, — голос Робба прозвучал так низко и ровно, что Кейтилин невольно замолкла.— Робб, ты не понимаешь! — вскрикнула она, переходя на яростный шепот. — Это семейная тайна! Это честь твоего отца! Эта девчонка... она разведчица, она воин, но она не Старк! Она не имеет права видеть тебя таким! Робб медленно повернулся к матери. Его взгляд был лишен слез, но в нем плескалось то самое янтарное, дикое золото, которое Кейтилин видела лишь в кошмарах. — «Таким» — это каким, мама? — спросил он, и от его тона в солярии стало физически холодно. — Растерянным мальчиком, который будет плакать на твоем плече, пока Ланнистеры празднуют победу? Или лордом, который потерял всё, кроме своей мести? Он подошел к Лире и, вопреки всем приличиям, положил руку ей на плечо — властно, открыто, заявляя о своем праве на её присутствие. Его левое запястье с зеленой лентой Лиры оказалось прямо перед лицом Кейтилин. — Лира принесла мне эту весть. Она была здесь, когда мой мир рухнул, в то время как ты занималась «дипломатией» в Близнецах. Она — глава моей разведки, и с этого часа она — член моего военного совета. Посторонних здесь нет, мама. Здесь только те, кто готов идти до конца. Кейтилин пошатнулась, словно её ударили. Она смотрела на руку сына на плече Лиры, на этот демонстративный союз, и понимала, что её попытка «вернуть свою силу» в отцовском доме обернулась полным крахом. — Ты меняешь память об отце на... на это? — прошептала она, указывая на Лиру. — Я меняю пустые слезы на сталь, — отрезал Робб. — Лира, покажи ей карты. Объясни лордам, когда они войдут, что мы больше не ведем переговоры. Мы идем убивать. Он сел за стол, и Лира, обменявшись с Кейтилин последним, ледяным взглядом, начала разворачивать свитки. Риверран содрогался от гула голосов, но в малом солярии, где Лира стояла по правую руку от Робба, время словно застыло. Черный свиток, принесший весть о казни Неда, все еще лежал на столе — смятый, изломанный, как и вся прошлая жизнь. Робб больше не смотрел на него. Его взгляд, подернутый янтарным блеском, был устремлен на лордов, ввалившихся в зал. Кейтилин стояла в тени, её лицо было маской из застывших слез. Она видела, как Лира разворачивает карты, как её бирюзовый браслет стучит по дереву, отмечая позиции врага. Мать хотела заговорить о трауре, о возвращении в Винтерфелл, но Робб поднял руку, и в комнате воцарилась тишина, какой не было даже при жизни старого лорда Талли. — Хватит слез, — голос Робба прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости Серого Ветра. — Мой отец верил в законы южан. Он верил в их честный суд. И они отплатили ему сталью палача. Он вышел в Большой чертог, и Лира шла за ним, чувствуя на себе сотни взглядов. Лорды Севера и Трезубца стояли плечом к плечу. Спор о том, кому присягать — Станнису или Ренли — вспыхнул мгновенно, наполняя зал едким дымом факелов. — Почему мы должны выбирать между братьями-южанами? — взревел Большой Джон Амбер, и его голос сотряс стропила. — Зачем нам преклонять колени перед теми, кто рубит головы нашим лордам? Мои предки склонились перед Драконами, но Драконы мертвы! Он выхватил свой огромный меч, и сталь хищно блеснула в полумраке. Амбер посмотрел на Робба, а затем на Лиру, чей лук за плечом и бирюза на запястье стали для многих символом этой победы. — Вот мой Король! — закричал великан, опускаясь на одно колено. — Король Севера! Лязг металла заполнил чертог. Один за другим лорды обнажали мечи. — Король Севера! — выкрикнул Маленький Джон, чей шрам на челюсти теперь казался почетным знаком. — Король Севера! — подхватил Дарин Хорнвуд, салютуя Лире, прежде чем склонить голову перед Роббом. Лира видела, как Робб медленно выпрямляется. Он не искал этой власти, но она легла на его плечи вместе с меховым плащом. Он посмотрел на неё — и в его глазах больше не было мальчишки, который прятал ленту под доспехом. Перед ней был вожак, принявший свою судьбу. Лира первой шагнула к нему из круга гвардии. Она преклонила колено. — Мой Король, — произнесла она, и её голос, чистый и холодный, отчетливо прозвучал в наступившей тишине. Робб рывком поднял её, заставляя встать рядом с собой на возвышении. Он переплел свои пальцы с её пальцами, и зеленая лента на его запястье коснулась бирюзовых камней её браслета. — Мы больше не просим прохода, — объявил Робб, и его слова были адресованы не только лордам, но и Кейтилин, замершей у стены. — Мы больше не ищем милости южных тронов. Отныне Север и Трезубец — свободны. И мы выжжем каждого Ланнистера, который посмеет взглянуть в нашу сторону. В этот миг Лира поняла: Сьюзен Певенси могла бы гордиться этим королем. Но она знала и другое — Уолдер Фрей за стенами замка никогда не простит им этого триумфа. Огонь, который она зажгла в Близнецах, теперь горел в сердце каждого северянина, и этот пожар уже было не потушить. Они стояли перед кричащим залом — Король и его Медведица, связанные кровью, варговством и попранной гордостью. Война за независимость началась.