Часть 67

В солярии Крэга, где еще витал аромат их клятв и тяжелой правды о крови Флинтов, внезапно ворвался вестник. Конь под ним пал прямо у ворот, а сам гонец ворвался в замок, пахнущий солью моря и гарью пожарищ. Робб и Лира вышли навстречу в главный зал. Лира инстинктивно положила руку на рукоять кинжала, чувствуя, как Серый Ветер у ног Робба ощетинился, издавая низкий, вибрирующий рык. — Милорд... Ваше Величество! — выдохнул гонец, падая на колено. — Вести с Севера. Железнорожденные... Теон Грейджой предал нас. Он взял Торрхенов Удел и прорвался к самым стенам Винтерфелла под покровом тумана. Робб побледнел. Его пальцы судорожно сжали левое запястье, впиваясь в зеленую ленту. — Бран? Рикон? — его голос был едва слышным шепотом, полным ужаса. — Живы, милорд! — выкрикнул гонец, поднимая голову. — Джон Сноу... он успел. Он вернулся из Дозора за день до нападения. Когда люди Грейджоя начали карабкаться на стены, он лично возглавил гарнизон. Битва шла всю ночь в самом дворе замка. Лира почувствовала, как по спине пробежал холод. Она посмотрела на Робба: в его глазах плескалось золото варга, он замер, ловя каждое слово. — Теон требовал сдачи, — продолжал вестник, сглатывая сухую слюну. — Он кричал, что он принц Железных островов. Но Джон... Джон не стал слушать. Он вызвал его на поединок у ворот. Говорят, бастард сражался как истинный Старк. Он снес Теону голову прямо на глазах у его захватчиков. В зале воцарилась мертвая тишина. Кейтилин, стоявшая на галерее, медленно опустилась на ступени, закрыв лицо руками. — Железнорожденные бежали к заливу Льда, — закончил гонец. — А Джон... он отправил голову Теона его отцу, Бейлону Грейджою, с одним единственным словом в письме: «Справедливость». И добавил, что Винтерфелл больше не принимает заложников. Робб медленно выдохнул. Напряжение, державшее его тело неделями, лопнуло. Он повернулся к Лире, и в его взгляде была такая дикая, торжествующая благодарность, что у неё перехватило дыхание. — Ты спасла их, — прошептал он, накрывая её ладонь своей. — Это ты заставила меня вернуть Джона. Если бы не твой «эгоизм» в ту ночь в Богороще... мои братья были бы мертвы, а мой замок — в руках предателя. Лира смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она сделала это. Её совет, её «дикость» и её недоверие к Теону спасли сердце Севера. — Джон сделал свою работу, Робб, — тихо ответила она. Робб резко обернулся к лордам, которые уже начали перешептываться. — Мой брат Джон Сноу — Кастелян Винтерфелла! — его голос гремел, отражаясь от сводов Крэга. — И пусть весь Вестерос знает: мы не прощаем предательства. Грейджои заплатят за каждый дюйм нашей земли, но сегодня... сегодня Север выстоял! Весть о том, что Винтерфелл выстоял, а предатель Теон Грейджой нашел свою смерть от руки Джона Сноу, пронеслась по лагерю северян быстрее степного пожара. Угрюмое напряжение последних недель, вызванное казнью Неда Старка, сменилось неистовой, яростной радостью. В ту ночь в Крэге никто не спал. Солдаты жгли огромные костры, и их отблески плясали на каменных стенах захваченного замка. Надрывный рев «Король Севера!» теперь дополнялся выкриками в честь «Белого Волка» из Винтерфелла. Лира и Робб стояли на крепостной стене, глядя вниз, на это море огней и ликующих людей. — Ты слышишь их? — негромко спросил Робб. Он больше не опирался на трость. Лихорадка от раны отступила, сгорев в огне этой новости. — Они больше не боятся за свои дома. Джон дал им то, чего не могут дать никакие победы на юге — уверенность, что их матери и дети под защитой. Робб повернулся к Лире. Ветер трепал его волосы, и в лунном свете его лицо казалось отлитым из серебра. — Твой совет, Лира... — он покачал головой, и его пальцы коснулись бирюзового браслета на её запястье. — Пятьдесят мечей и сталь, которую я отправил на Стену, окупились тысячекратно. Ты видела дыру в моей обороне, когда я видел только свою ярость. Ты спасла моих братьев. — Джон — Старк, Робб, — просто ответила она. — Вне зависимости от того, что написано в бумагах мейстеров. Он сделал то, что должен был. Теперь Бейлон Грейджой знает, что Север — это не добыча. В этот момент к ним на стену поднялся Робин Флинт. Его лицо, обычно ироничное, сейчас светилось суровой гордостью. Он коротко кивнул Роббу и подошел к сестре. — Вести дошли до самых дальних постов, — произнес он. — Наши ребята из авангарда Карстарков... даже они притихли. Харрион выпил чашу вина за упокой Торрхена и за здоровье Джона Сноу. Смерть Теона немного остудила его гнев на тебя, Робб. Месть — хороший клей для расколотого войска. Робин посмотрел на Лиру, и в его взгляде она прочитала негласное: «Ты сделала это, сестра. Ты удержала его мир от падения». — Теперь, когда тыл прикрыт, мы можем идти на Ланниспорт, — Робб выпрямился, и его голос обрел ту самую звенящую мощь, которая заставляла лордов трепетать. — Мы не будем ждать Тайвина. Мы сами придем к его порогу. Он посмотрел на Лиру — свою Королеву, своего разведчика, свою правду. — Будь готова. Завтра на рассвете мы выступаем. И на этот раз... на этот раз ты пойдешь рядом со мной. Никаких «дистанций», Лира. Мы идём вместе.