Часть 68

Сибилла Вестерлинг не забыла унижения своей дочери. Пока лагерь ликовал, празднуя вести из Винтерфелла, в тени кухни Крэга плелись нити мести. Она знала, что не сможет пробить броню Короля, но знала, куда ударить, чтобы вырвать у него сердце. Крэг тонул в праздничном гуле. Вести из Винтерфелла о победе Джона Сноу над Грейджоем разогнали тучи над душами северян. Вино лилось рекой, а имя «Белого Волка» славили у каждого костра. Лира зашла в свои покои, чувствуя свинцовую усталость. Она лишь хотела сбросить промокший плащ и сделать глоток воды, прежде чем снова вернуться к картам. На столе стоял кубок — обычное разбавленное вино, оставленное слугами. Она сделала несколько жадных глотков, и поначалу всё показалось нормальным. Холод пришел внезапно. Сначала онемел кончик языка, затем ледяная судорога сжала горло. Лира попыталась вдохнуть, но легкие словно наполнились жидким свинцом. Кубок выпал из ослабевших пальцев, с глухим звоном покатившись по каменному полу. Вино, разлившееся по плитам, подозрительно вспенилось. Тишина в покоях Лиры лопнула в тот миг, когда кубок с глухим стуком покатился по камням. Вино, разливаясь в щели между плитами, подозрительно вспенилось едкой белой кашицей. Лира осела на пол, судорожно хватая ртом воздух, который больше не шел в легкие. Мир вокруг неё начал сереть, сужаясь до холодного блеска бирюзового браслета на обмякшей руке. — Лира! — Робин Флинт ворвался в комнату, привлеченный странным звуком падения. Он увидел сестру и в два прыжка оказался рядом. Робин не был мейстером, но он был сыном Севера, привыкшим к ядам и ловушкам в лесах. Он мгновенно оценил синеву её губ и пустой, расфокусированный взгляд. — Нет, нет, сестренка, не вздумай! — прорычал он. Робин рывком перевернул её на живот, зажимая её голову локтем, и, не обращая внимания на то, как она пытается вырваться в предсмертной судороге, грубо всунул два пальца ей глубоко в горло. — Выплевывай! Давай! — приказал он, надавливая сильнее, до хруста челюсти. — Дыши, черт тебя дери! Лиру вырвало. Мучительный, рвущий спазм сотряс её тело. Робин не отпускал, продолжая вызывать рвоту снова и снова, пока желудок не очистился от ядовитой дряни. Она хрипела, задыхаясь, её пальцы впились в его рукав, оставляя глубокие борозды. Дверь распахнулась от удара ноги. Робб ворвался в комнату, на ходу выхватывая меч, — Серый Ветер летел впереди него, оскалив клыки и издавая жуткий, утробный рык. Король замер на пороге, увидев Робина, стоящего на коленях в луже желчи и вина, и бледную, трясущуюся Лиру в его руках. — Флинт?! Что ты... — Робб осекся, увидев пену на полу и лицо Лиры. — Яд, Робб! — Робин поднял на него глаза, полные дикого, человеческого отчаяния. — Её хотели убить прямо здесь! Твои «гости» прислали вино! Робб побледнел так, что стал похож на мертвеца. Он упал на колени рядом с ними, отпихивая Робина и притягивая Лиру к себе. Его руки, всё еще пахнущие сталью после штурма, дрожали, когда он прижал её голову к своему плечу. — Лира... дыши... — шептал он, и в его глазах снова вспыхнуло то самое янтарное пламя варга. — Посмотри на меня! Лира судорожно вздохнула, её легкие наконец раскрылись, впуская холодный воздух Крэга. Она была слишком слаба, чтобы говорить, но её пальцы нащупали запястье Робба. — Мейстера! — взревел Робб, оборачиваясь к дверям, где уже толпились гвардейцы. — Ведите сюда любого, у кого есть цепь! И схватить леди Вестерлинг! Всех! Если она умрет, я не оставлю в этом замке ни одной живой души! Робин Флинт медленно поднялся, вытирая испачканные руки о плащ. Его лицо превратилось в каменную маску. — Я найду того, кто принес кубок, Робб, — тихо сказал он. — И поверь, он будет молить о смерти долго. Лира прикрыла глаза, чувствуя, как тепло Робба согревает её ледяное тело. Она выжила благодаря брату, но знала: после этого случая милосердие Короля Севера окончательно превратится в пепел. Лира обмякла в руках Робба, её голова безвольно откинулась назад, а веки затрепетали и закрылись. Бирюзовый браслет на её запястье, обычно такой яркий, теперь казался мертвенно-бледным на фоне её посиневшей кожи. Она уплывала туда, где не было ни боли от яда, ни звона мечей — в холодное, серое забытье. Робб почувствовал этот момент. Почувствовал, как жизнь в ней затихает, как тонкая нить, связывавшая его душу с её сердцем натягивается до предела и начинает рваться. И в этот миг у Молодого Волка окончательно сорвало тормоза. Он не закричал. Из его груди вырвался звук, который не мог принадлежать человеку — низкий, рокочущий рык, от которого Серый Ветер, стоявший рядом, припал к полу и завыл в унисон с хозяином. Робб поднял голову, и Робин Флинт невольно отшатнулся: глаза Короля Севера залило расплавленным, яростным золотом. В них не осталось милосердия Старков, не осталось чести — только первобытная жажда крови. — Дарин! Робин! — голос Робба хлестнул, как стальной трос. — Взять всех Вестерлингов. Каждого, в ком течет их кровь. Каждого слугу, кто заходил в это крыло. Он бережно, но быстро передал обмякшее тело Лиры подбежавшему мейстеру, но сам даже не взглянул на него. Робб рывком поднялся на ноги, игнорируя боль в раненом бедре. Его левая рука судорожно сжала запястье с зеленой лентой, словно черпая оттуда ярость. — Если она не очнется к рассвету, — прошипел он, глядя на Флинта взглядом, от которого веяло могильным холодом, — я превращу Крэг в костер, который увидят из самого Утеса Кастерли. Никаких судов. Никаких выкупов. Робб выхватил меч. Сталь хищно свистнула в полумраке. — Ведите леди Сибиллу в главный зал. Прямо сейчас. Я хочу видеть, как из неё будет выходить жизнь, пока моя Лира борется за каждый вздох. Он вылетел из комнаты, и Серый Ветер несся впереди него, сбивая с ног гвардейцев, которые не успевали расступиться. В ту ночь Крэг узнал, что такое гнев Старка, в котором проснулся зверь. Леди Сибиллу Вестерлинг притащили в зал в одной сорочке. Она пыталась что-то лепетать о «недоразумении», но замолчала, когда Робб подошел к ней вплотную. Он не стал задавать вопросов. Он просто приставил острие меча к её горлу, и капля крови скатилась по белой коже. — Ты хотела «утешить» меня за счет её смерти? — спросил он так тихо, что каждое слово впивалось в уши присутствующих, как игла. — Смотри мне в глаза, женщина. Ты видишь там человека, который будет слушать твои оправдания? В этот момент за дверью покоев Лиры раздался тяжелый кашель — мейстер пытался влить в Лиру противоядие. Весь Север ждал, вернется ли их Королева из забытья, или Крэг станет её погребальным костром. Рассвет над Крэгом поднялся тяжелый, затянутый мертвенно-серым туманом. В покоях Лиры пахло жжеными травами и уксусом, но она всё так же лежала неподвижно, бледная, как восковая свеча. Робин Флинт не отходил от сестры ни на шаг, его рука постоянно лежала на её холодном запястье рядом с бирюзовым браслетом, ловя затихающий ритм её сердца. — Она уходит, Робб, — хрипло бросил Робин, не оборачиваясь, когда тяжелые шаги Короля заставили половицы скрипнуть. — Пульс как нитка. Если мейстер не узнает, что это за дрянь, к полудню мы будем обмывать её тело. Робб замер в дверях. Он не спал ни минуты. Его глаза, налитые кровью и тем самым пугающим золотом, казались провалами в бездну. Он не ответил. Он просто развернулся и похромал обратно в главный зал, где на коленях, привязанная к массивному дубовому стулу, всё еще содрогалась от страха Сибилла Вестерлинг. Её лицо было опухшим от слез, по подбородку текла тонкая струйка крови там, где Дарин Хорнвуд «поторопил» её с ответом, но женщина молчала с упорством загнанной крысы. Она знала: признание в отравлении невесты Короля — это мгновенная смерть. Робб вошел в зал, и Серый Ветер, чья морда была в темных пятнах чужой крови, оскалился, издавая звук, похожий на скрежет камней. — Она не пришла в себя, — голос Робба был тихим, лишенным всяких человеческих эмоций. Он подошел к Сибилле вплотную и схватил её за волосы, заставляя закинуть голову. — Последний раз, леди Вестерлинг. Что это был за яд? — Я... я ничего не знаю... — пролепетала она, захлебываясь рыданиями. — Это могли быть Ланнистеры... их шпионы... Моя дочь невинна! Робб медленно вытащил кинжал. Он не стал приставлять его к горлу. Он прижал холодную сталь к её щеке. — Ты думаешь, я буду играть с тобой в суды? — прошипел он ей в самое ухо. — Моя Лира умирает. И с каждой минутой, что она проводит в забытье, я умираю вместе с ней. Но перед тем, как я исчезну, я превращу твою жизнь в бесконечный кошмар. Он нажал на кинжал, оставляя тонкий красный след. — Робин Флинт уже приготовил костер во дворе. Если ты не скажешь состав через десять вздохов, я прикажу привести сюда Жиену. И ты будешь смотреть, как твое «утешение» для королей горит первым. За позор Лиры. За её прерванное дыхание. Сибилла вскрикнула, забившись в путах. Она увидела в глазах Робба не лорда Старка, а дикого зверя, который больше не различает добро и зло. — Нет! Не трогайте мою дочь! — взвыла она. — Это... это «Серое вдовство»! Редкий корень с южных островов... Он убивает медленно, запирая сознание в клетке боли! — Противоядие? — Робб сжал её волосы так, что послышался хруст. — Кровь ворона и вытяжка из белладонны... в равных долях... но нужно успеть, пока кожа не стала ледяной! — выплюнула она, окончательно ломаясь под его взглядом. Робб отшвырнул её голову в сторону, как тряпичную куклу. — Дарин! К мейстеру! Бегом! — взревел он. — А эту тварь... бросьте в подземелье к крысам. Если Лира не откроет глаза через час — выведите Вестерлингов на стену и сбросьте их в море. Всех до единого. Робб рванулся назад к покоям, забыв о боли в бедре.