Часть 69

Противоядие подействовало, но оно само было сродни яду. Тело Лиры выгибалось в судороге, пока остатки «Серого вдовства» выходили наружу. Её рвало желчью и горьким отваром мейстера, а сознание билось в липком, сером тумане, где не было ни Крэга, ни побед — только бесконечный шепот предательства. Робб сидел на краю кровати, не обращая внимания на испачканную рубаху и тяжелый запах рвоты. Он прижимал её к себе, когда очередной спазм сотрясал её тело, и шептал что-то безумное, дикое, прижимаясь лбом к её мокрому от пота виску. — Лира... я здесь. Посмотри на меня. Она открыла глаза, но взгляд её блуждал. Мир для неё превратился в калейдоскоп из огней факелов и пугающих теней. — Питер?.. — сорвалось с её губ едва слышное, сухое имя. Она бредила Нарнией, возвращаясь туда, где всё было проще. — Фонарный столб... снег... Робб, не пускай их к шкафу... Робб замер, не понимая слов, но чувствуя, как её пальцы судорожно впились в его запястье, царапая кожу рядом с зеленой лентой. Бирюзовый браслет на её руке казался сейчас тусклым, как остывший уголь. — Спи, Медведица, — прохрипел он, чувствуя, как его собственное сердце замирает от каждого её прерывистого вздоха. — Никто не войдет. Я выставил гвардию. Я убил бы саму Смерть, если бы она посмела переступить этот порог.

***

Её снова вырвало, и Робин Флинт, стоявший по другую сторону кровати с тазом, угрюмо кивнул. Лицо брата было серым от ярости и бессонницы. — Яд уходит, Робб. Но она бредит. Мейстер говорит, что мозг задет холодом корня. Если она не придет в себя до заката, она может навсегда остаться там... в своих снегах. Робб поднял голову, и Робин невольно отвел взгляд — золото в глазах Короля стало густым, как запекшаяся кровь. — Она вернется, — отрезал Робб. — Потому что я не дам ей уйти. Я буду звать её через своего волка, пока она не услышит. Он закрыл глаза и прижался щекой к её ладони. Серый Ветер завыл — долго, надрывно, продираясь сквозь ментальный туман к той самой искре, которая была Лирой. Он искал её в этой серой пустоте, рыча на тени, пытавшиеся её забрать. Лира внезапно затихла. Её дыхание стало ровнее, но губы продолжали шептать: — ...кровь на снегу... лев... Робб, почему у тебя такие желтые глаза?.. Она видела его. Там, в своем бреду, она видела зверя, который шел за ней по пятам, не давая упасть в бездну. Лира металась в лихорадке, её пальцы судорожно впились в предплечье Робба, оставляя багровые следы рядом с его бинтами. Глаза её были открыты, но зрачки, расширенные до самого края радужки, видели не своды Крэга, а бесконечную шахматную доску войны, где каждый шаг был ловушкой. — Робб... — её шепот был сухим, надтреснутым, похожим на хруст осеннего льда. — Слушай меня... это земля Ланнистеров. Само небо здесь пропитано их золотом и их ложью. Робб прижал её к себе сильнее, пытаясь согреть своим телом её ледяную кожу. Он чувствовал, как Серый Ветер у кровати припал к полу, утробно рыча на невидимых теней, которых видела Лира. — Это приказ Ланнистеров, Робб... — она задыхалась, слова вырывались вместе с мучительным хрипом. — Предательство. Оно не в мечах, оно в кубках... в улыбках... Будет бой. Обязательно будет бой, который ты не увидишь на картах. — Я здесь, Лира. Я всё сожгу, — прорычал он, и золото в его глазах вспыхнуло с новой, пугающей силой. — Я вырезал их стражу. Я держу Вестерлингов в подземелье. Никто больше не коснется тебя. — Нет! — она внезапно вскинулась, почти ударив его лбом в подбородок. Её взгляд на мгновение сфокусировался, пронзая его насквозь. — Будь готов... Тайвин не прощает Крэга. Он не прощает пепла. Сталь — это честно, Робб. Но они... они бьют в спину, когда ты спишь. Будь готов... Она снова обмякла, и её сознание потащило её обратно в серый туман бреда. Бирюзовый браслет на её запястье глухо стукнул о его наруч. Робин Флинт, стоявший у изножья кровати, перекрестил руки на груди. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что на скулах гуляли желваки. — Она видит правду, Робб, — тихо произнес брат. — Даже в бреду её разум разведчика работает быстрее нашего. Вестерлинги — лишь верхушка. Тайвин уже тянет свои нити. Если она не придет в себя, мы ослепнем. Ты ведешь армию вслепую, пока она здесь борется с тенью. Робб не ответил. Он бережно уложил Лиру на подушки и коснулся её лба. Жар не спадал. Он медленно повернулся к Робину, и в его взгляде была такая дикая, выжженная пустота, что Флинт невольно сжал рукоять меча. — Мы не уйдем из Крэга, пока она не встанет, — отрезал Робб. — И если Ланнистеры придут за своими камнями — они найдут здесь только смерть. Выставь посты в три кольца. Пусть Дарин прочешет лес на пять миль вокруг. Если хоть одна живая душа приблизится к замку без моего слова — убивать на месте. Он снова склонился над Лирой, прижимая её ладонь к своему пульсу, где под кожей билась его собственная ярость. — Слышишь, Медведица? Будь готова. Мы дадим им бой. Но сначала — вернись ко мне.

***

Над Крэгом догорали последние отблески заката, когда у главных ворот послышался хриплый, надрывный крик часовых. Дарин Хорнвуд не ехал — он буквально висел на шее своего коня, вцепившись в гриву окровавленными пальцами. Его доспех был изрублен, левое плечо разворочено ударом тяжелого топора, а из-под шлема по лицу стекала густая, темная кровь, заливая глаза. Конь, хрипя и выбрасывая кровавую пену, рухнул прямо в грязь внутреннего двора, едва миновав решетку. Робб, который только что вышел из покоев бредившей Лиры, бросился к нему, забыв о собственной ране. — Дарин! — Король упал на колени рядом с другом, подхватывая его за плечи. — Где остальные? Где отряд? Дарин открыл один глаз — второй заплыл от удара. Он судорожно схватил Робба за руку, пачкая его рубаху своей кровью. Его голос был едва слышным клокотанием. — Все... всё кончено, Робб... — выдохнул он, заходясь в мучительном кашле. — Засада. В Шепчущем логу... их было сотни. Тайвин... он не отступал. Он ждал. Робб почувствовал, как внутри всё заледенело. Золото в его глазах вспыхнуло с такой яростной силой, что Серый Ветер, стоявший рядом, вздыбил шерсть и издал жуткий, пронзительный вой. — Всех перебили? — прохрипел Робб. — Робин? Марк? — Один я... — Дарин вцепился в его запястье, прямо поверх зеленой ленты. — Едва ушел. Они идут, Робб. Это не просто разъезд. Они обходят Крэг с трех сторон. Мы... мы в кольце. Тайвин запер ловушку. В этот момент на стене затрубил рог. Один длинный, заунывный сигнал, а за ним — второй. Враг на горизонте. Робб медленно поднялся. Его лицо, осунувшееся и бледное, в свете факелов казалось маской из белого камня. Он посмотрел на свои руки, перепачканные кровью лучшего друга, а затем — вверх, на окно покоев, где Лира всё еще боролась с ядом. Её бред был пророчеством. «Это земля Ланнистеров... будет бой... будь готов». — Мейстера сюда! — рявкнул Робб, передавая Дарина подбежавшим гвардейцам. — В лазарет его! Если он умрет, я лично вскрою вены каждому лекарю! Он обернулся к Робину Флинту, который уже бежал по галерее, обнажая меч. — Робин! Поднимай всех! Закрыть ворота! Баррикадировать проломы! — голос Робба гремел, перекрывая панику во дворе. — Тайвин думал, что застал нас врасплох, пока мы возимся с отравленной Королевой? Он ошибся. Мы превратим Крэг в его собственный гроб. Робб выхватил меч. Сталь хищно запела в сумерках. — Лира предупреждала... — прошептал он, чувствуя, как его связь с волком натягивается до предела. — Прости, Медведица, я не смогу быть рядом, пока ты просыпаешься. Мне нужно убить льва.

***

Крэг был окружен. Семь тысяч ланнистерских мечей смыкались вокруг замка, пока внутри него горстка измотанных северян готовилась к последнему бою. Стена встряхнулась от очередного удара тарана, и с потолка посыпалась мелкая крошка, усеяв одеяло серой пылью. Лира резко выдохнула, её тело выгнулось дугой, а веки затрепетали. Кейтилин подалась вперед, сжимая её ладонь. — Лира! Слышишь меня? Очнись! Лира открыла глаза. Зрачки всё еще были расширены, а взгляд мутным, но в глубине серых глаз Певенси вспыхнула иская ясная искра — та самая тактическая мощь, которая не гасла даже под действием яда. Она увидела Кейтилин, увидела страх в её глазах и услышала грохот штурма. — Робб... — её голос был едва слышным хрипом, сухим, как песок. — Он на стенах, Лира. Он держит пролом. Нас зажали в кольцо, — быстро заговорила Кейтилин, пытаясь достучаться до её затуманенного разума. Лира судорожно вцепилась в руку леди Старк. Бирюзовый браслет звякнул о край кровати. Она приподнялась на локтях, превозмогая тошноту и дикую слабость. — Слушай... — прохрипела она, и по её подбородку стекла ниточка слюны. — Мой отряд... Робин... мы всегда... обеззараживаем подходы. Кейтилин нахмурилась, не понимая. — О чем ты? Лира, тебе нужен покой... — Нет! — Лира почти выкрикнула это слово, закашлявшись. — Подступы к Крэгу... со стороны моря и восточного склона. Мы заложили там смоляные ловушки и масло... в камнях. Скрытые рвы. Мои люди... они знают, где фитили. Она судорожно перевела дыхание, её лицо побелело от напряжения. — Если поджечь... кольцо разомкнется. Тайвин окажется в огненном мешке. Нужно отдать приказ... Робину... или любому выжившему из разведки. Скажи Роббу... поджечь восточный склон... Сейчас! Кейтилин замерла. Она видела, как Лира тратит последние силы на эти слова. Это был не бред — это был план, подготовленный заранее профессиональным разведчиком, который не доверяет никому. — Я поняла, — Кейтилин резко поднялась. — Я передам. Лира, держись. Она вылетела из комнаты, едва не сбив мейстера. — Гвардия! — закричала Кейтилин, выбегая на галерею, где свистели стрелы. — Найдите Робина Флинта! Передайте Королю: восточный склон залит маслом! Поджигайте! Это приказ Лиры! На стенах Робб уже стоял по колено в телах, его меч затупился от крови, а золото в глазах горело так ярко, что враги пятились. Услышав крик Дарина, который передал слова матери, Робб обернулся. — Огненные стрелы на восточный склон! — проревел он. — Живо! Через мгновение ночное небо над Крэгом осветилось первой вспышкой. Затем раздался гулкий хлопок, и вся подножка холма превратилась в бушующее море огня. Ланнистеры, согнанные в плотные ряды для штурма, оказались в ловушке из пламени и смолы. Кольцо лопнуло. Лира в это время снова впала в беспамятство, но теперь её дыхание стало ровным. Она отдала свой последний приказ. Пламя на восточном склоне ревело до самого рассвета, превратив ловушку Тайвина Ланнистера в его собственное поражение. Когда тяжелый дым от горящей смолы наконец начал рассеиваться, открывая вид на обугленные останки штурмовых лестниц и отступающие в беспорядке полки Запада, по стенам Крэга пролетел не возглас победы, а благоговейный шепот. Это знали все — от лордов до последнего конюха. Армия выжила благодаря Лире Мормонт. Робб вошел во внутренний двор, шатаясь от усталости. Его доспех был черен от копоти, плащ превратился в лохмотья, а меч, который он так и не вложил в ножны, подрагивал в окровавленной руке. Он прошел мимо строя замерших гвардейцев, мимо раненых, которые при его появлении пытались подняться. — Она спасла нас, — прохрипел Робин Флинт, преграждая ему путь у подножия башни. Робин сам был ранен в плечо, но его глаза горели сухой, яростной гордостью. — Она заложила эти «сюрпризы» еще в первый день, когда мы только подошли к замку. Сказала: «На случай, если южане решат, что мы здесь заперты». Робб ничего не ответил. Он лишь тяжело кивнул и начал подниматься по ступеням. Янтарное золото в его глазах померкло, сменившись бездонной, человеческой нежностью и страхом. В покоях было тихо. Кейтилин всё еще сидела у постели, но теперь её спина не была такой напряженной. Увидев сына, она медленно поднялась. В её взгляде, обращенном к Лире, больше не было пренебрежения — только признание поражения перед силой, которую она не могла ни понять, ни подчинить. — Она пришла в себя на минуту, — тихо сказала Кейтилин, проходя мимо Робба. — Отдала приказ и снова ушла. Мейстер говорит, кризис миновал. Яд сгорел в её собственной лихорадке. Робб опустился на колени у кровати. Он осторожно взял бледную руку Лиры в свои ладони. Бирюзовый браслет был холодным, но кожа под ним уже начала теплеть. — Ты слышишь их, Медведица? — прошептал он, прижимаясь лбом к её пальцам. — Весь замок шепчет твое имя. Они называют тебя «Пламенем Севера». Лира не открыла глаз, но её пальцы слабо, почти неощутимо дрогнули в его руках. Зеленая лента на запястье Робба, перепачканная сажей и кровью, коснулась её кожи. В ту ночь в Крэге не было пиров. Люди просто сидели у костров, глядя на догорающие склоны, и каждый знал: их Король — варг и воин, но их Королева — та, кто видит сквозь туман и сжигает врагов, даже не поднимаясь с постели.