Часть 6

Барти смотрел на закрывшуюся за классом дверь, и в его голове наконец-то воцарилась тишина. Настоящая, благословенная тишина перфекциониста, который нашел изъян в мироздании и точно знает, как его исправить. Он медленно повернулся к Поттеру. Тот всё еще стоял у парты, сжимая палочку так, что костяшки пальцев белели сквозь кожу. Злость парня никуда не делась — она просто осела тяжелым осадком, превратившись в готовность к драке. — Знаешь, что я вижу, Поттер? — прохрипел Барти, и его магический глаз впился в шрам Гарри, словно пытаясь прочитать код ошибки. — Я вижу сырой материал. Ты как неотесанный кусок гранита, который Дамблдор пытается выдать за статую героя. Он подошел ближе. Стук протеза по каменным плитам теперь звучал не угрожающе, а методично. Как молоток скульптора. — Твоя магия... она воняет улицей, Поттер. В ней нет школы, нет структуры. Ты выплескиваешь её ведрами, когда достаточно одной капли, пущенной точно в глаз. Это — оскорбление. Лично для меня. Барти почувствовал, как внутри него расправляет плечи тот самый Барти Крауч-младший — лучший ученик десятилетия, золотой мальчик с безупречными манерами и беспощадным интеллектом. Человек, который не выносил орфографических ошибок в свитках и кривых жестов в дуэлях. Поттер для него перестал быть целью Лорда. Он перестал быть «врагом». Он стал домашним заданием. Самым сложным, самым грязным и самым захватывающим проектом в его жизни. — Ты хочешь меня убить, — констатировал Барти, и в его голосе промелькнуло нечто похожее на нежность мясника к элитному бычку. — Это хорошее желание. Правильное. Но ты сделаешь это так бездарно, что мне будет стыдно умирать от твоей руки. Он резко взмахнул палочкой, и тяжелые шторы на окнах кабинета задернулись сами собой. В полумраке магический глаз Грюма светился мертвенно-голубым огнем. — Хочет того Поттер или нет, но к концу этого года он перестанет быть «везучим мальчиком». Я вытравлю из него эту кабацкую привычку бить в лоб. Я научу его изяществу, за которое не стыдно перед историей магии. Барти подошел к столу и выудил из ящика чистый свиток пергамента. Он не глядя вывел на нем заголовок: «ПРОЕКТ: ИЗБРАННЫЙ. КОРРЕКЦИЯ СТРУКТУРЫ». — С завтрашнего дня, Поттер, твои дополнительные занятия будут проходить здесь. После отбоя. Дамблдору скажешь, что я учу тебя «справляться с видениями». На самом деле я буду учить тебя не быть позором для собственной силы. Он поднял взгляд на Гарри. Тот смотрел на него с подозрением, но в глубине зрачков уже зажегся тот самый огонек отличника, который нашел учителя своего уровня. Злого, безумного, но понимающего природу его внутренней тьмы. — Иди, — бросил Барти. — И купи себе нормальную обувь. Твоя походка сбивает прицел при развороте. Бесит. Когда Поттер вышел, Барти откинулся в кресле и впервые за долгие годы рассмеялся — тихо и искренне. — Репутация, — прошептал он, прикладываясь к фляжке. — О, Хогвартс запомнит этот год. Они думали, я пришел сюда шпионить? Нет. Я пришел сюда доказать, что даже из кучи мусора Барти Крауч-младший может сделать шедевр. Его перфекционизм был удовлетворен. У него была цель. У него был материал. И у него было два месяца до того, как этот материал увидит весь мир. Барти сидел в пустом классе, и перед ним на столе лежал список четвертого курса. Его магический глаз бешено вращался, но человеческий был прикован к одной строчке: Гарри Поттер. Первоначальный план Лорда был скучным, как бюрократическая инструкция его отца. «Вбрось имя, помоги пройти испытания, доставь тело». Барти кривился от одной мысли об этом. Это была работа для посредственности. Для какого-нибудь хвостатого предателя вроде Петтигрю. — Помочь ему пройти? — прошептал Барти, и его настоящий голос прозвучал в тишине кабинета как лезвие, скользнувшее по шелку. — Подсказывать? Подталкивать? Мальчика-Который-Выжил? Он вспомнил тот щит. Ту дикую, необузданную, злую стену воли, которой Поттер едва не вышиб из него дух. В этом мальчишке было столько нефильтрованной мощи, что кормить его подсказками с ложечки было... непрофессионально. Это было оскорблением для самой магии. — Нет, — Барти ударил ладонью по столу, и чернильница подпрыгнула. — Если он попадет в этот Турнир, он выиграет его сам. Внутренний отличник Барти выстроил новую, безупречную и пугающую логику. Если Поттер победит благодаря «помощи Грюма» — это будет победа шпиона. Но если Поттер победит, потому что он стал объективно лучшим магом в этой школе — это будет триумф Барти-мастера. — Репутация, — пробормотал он, криво усмехаясь. — Никто не скажет, что Поттеру повезло. Все увидят, что из него сделали идеальный инструмент. И сделал это я. Его цель поменялась. Теперь Поттер был не «целью», он был его дипломной работой. — Он раздавит любого, кого выставят против него другие школы, — Барти начал мерить кабинет шагами, и стук протеза звучал как отсчет перед взрывом. — Я не буду подпиливать ножки их трибун. Я просто заточу Поттера так, что он пройдет сквозь них, как раскаленный нож сквозь масло. Барти представил финал. Лабиринт. Кубок. И Поттер, выходящий оттуда не изможденным везунчиком, а триумфатором, который взял свое по праву силы. Когда такой Поттер предстанет перед Лордом... о, это будет лучший подарок, который верный слуга когда-либо преподносил своему господину. Это будет не просто «доставка врага», это будет передача элитного оружия. — Иначе я просто перестану себя уважать, — отрезал Барти. С этого момента уроки ЗОТИ превратились в личный ад Гарри Поттера. Барти больше не притворялся. Его перфекционизм сорвался с цепи. — Слишком медленно, Поттер! — орал он, швыряя в парня жалящее заклинание за жалящим. — Ты думаешь, противник даст тебе время поправить очки? Двигайся! Твоя магия должна быть быстрее твоих мыслей! Гарри, потный, с разбитой губой и горящими глазами, снова и снова вскидывал палочку. В нем просыпалось то самое «темное» упрямство, которое Барти так ценил. — Еще раз! — командовал Барти, чувствуя почти экстатический восторг. — Пока ты не наложишь этот щит идеально десять раз из десяти, ты отсюда не выйдешь. Мне плевать на твой ужин. Мне плевать на твой сон. Ты — мой проект, Поттер. И ты будешь безупречен. До приезда делегаций оставался месяц. Барти Крауч-младший впервые за годы чувствовал, что он на своем месте. Он не просто шпионил. Он созидал.