Часть 8

Барти запер дверь, наложил три слоя «Оглохни» и стащил с себя тяжелый, вонючий сапог Грюма. Протез отлетел в угол с сухим стуком. — Твою же... — Барти осел в кресло и закрыл лицо руками. Его план был математически выверен. Поттер — проект. Турнир — сцена. Он, Барти — режиссер этого безумия. И тут в уравнение влетает Шармбатон. И влетает не просто как массовка, а как идеально отполированное зеркало, в котором Барти увидел всё, чего ему не хватало в этих английских недотыкомках. Отрицание длилось недолго. Краучи слишком умны, чтобы долго врать самим себе. «Это вейловский фон. Просто гормональный шум. Я шпион, я в Азкабане сидел, меня дементоры не проняли, а тут — девчонка в голубом шелке? Бред. Психосоматика». Гнев накрыл, когда он вспомнил лицо Диггори. Седрик — этот вылизаный канонический красавчик, «золотой мальчик» Хогвартса — стоял рядом с ней, и они смотрелись как пара с обложки «Ведьмополитена». — Тьфу, — Барти сплюнул на ковер. — Два идеальных экспоната. Диггори — ходячий плакат «Я мамин отличник», и Делакур — воплощение французского снобизма. Его бесило не то, что они красивы. Его бесило, что они совершенны. Седрик был тем самым правильным отличником, которого всегда ставил в пример его отец. Флёр была той самой магической элитой, которую уважал Лорд. Торг начался сразу после объявления имен. «Ладно. Хорошо. Она — чемпионка. Диггори — тоже. Значит, Поттеру конец, если я не выжму из него все соки. Я буду ненавидеть их обоих. Это конструктивно. Это поможет делу». Депрессия пришла в виде отражения в зеркале. Барти посмотрел на рожу Грюма. Гнилые зубы, шрамы, выбитый глаз. А там, в Большом зале — два молодых божества, у которых вся жизнь впереди, честный турнир и куча поклонников. — Иронично, — прошептал он своим настоящим голосом. — Я — лучший мозг этого десятилетия, сижу в теле калеки и пускаю слюни на чемпионку, которая в мою сторону даже не плюнет. Осознание. Барти замер. Он — Крауч. А Краучи не просто «влюбляются». Они выбирают объект и делают его своей одержимостью. Это родовая травма. И хуже всего было то, что Флёр не просто была красивой. Она была умной. Он видел, как она смотрела на Кубок — не с восторгом идиотки, а с холодным расчетом игрока. Она приехала побеждать. — Влип, — констатировал Барти, откупоривая флягу. Ситуация стала патовой. С одной стороны — Поттер, его «домашнее задание», которого он обязан дотащить до финала. С другой — Диггори, который бесит своей правильностью. И с третьей — Флёр. Женщина, которая стала чемпионкой по праву силы. — Если Поттер её сделает, я буду гордиться им как учитель. Но я возненавижу его как мужчина, — Барти криво оскалился. — А если она раздавит Поттера... Мерлин, это будет так красиво, что я, пожалуй, даже не расстроюсь. Он открыл журнал и жирно подчеркнул имя Делакур. — Постоянная бдительность, Барти. Теперь тебе нужно не просто следить, чтобы Поттер не сдох. Тебе нужно следить, чтобы этот индюк Диггори не подкатывал к ней слишком близко. Проблема была в том, что Барти-Грюм выглядел как кошмар из подворотни. А Барти-Крауч официально был мертв. — Придется брать интеллектом, — проворчал он, возвращая на место глаз Грюма. — Раз уж рожей не вышел.