Часть 12

Флёр сидела в карете, вцепившись пальцами в край стола. Её всё еще трясло — не от холода, а от пережитого ужаса. Образ Габриэль, бледной и неподвижной в ледяной воде, стоял перед глазами, как приговор. Турнир перестал быть игрой. Он стал бойней, где её едва не лишили самого дорогого. POV Флёр Этот замок — ловушка. Директор со своими улыбками, министерские чинуши, этот напыщенный болван Роджер Дэвис… Они все смотрели, как я захлебываюсь. Они все допустили, чтобы моя сестра стала «заложницей» в этой гнилой луже. Все, кроме одного. Я посмотрела на свои пальцы. Ими я касалась его щеки. Там, на берегу, когда у меня была истерика, «Грюм» подошел ко мне. И это был не поцелуй благодарности — это был вопрос. Потому что этот старик не сходится. На балу, когда он прижал меня к себе в танце, я ждала одышки и старческой немощи. Вместо этого — железная хватка. А когда он прошептал: «Я просто не люблю проигрывать»... У меня по спине прошел холод. Это не был хрип ветерана. Это был голос молодого мужчины. Чистый, властный, дерзкий. Так говорят те, кто привык к триумфам, а не к отставке. А сегодня у озера он предупредил меня. Прямым текстом. Он знал, что глубина меня убьет. Он единственный, кто увидел во мне не «красивую куклу-вейлу», а живое существо, которое может сгореть в этой ледяной бездне. Зачем? Зачем старому аврору, охотнику на темных магов, помогать чемпионке чужой школы? Я достала чашу с водой. У нас в роду не гадали на суженых. Мы гадали на суть. Если облик лжет — магия покажет правду. Я капнула в воду каплю масла и прошептала: — Montre-moi... Вода подернулась рябью. Отражение Грюма начало плыть, как талый воск. Шрамы начали сглаживаться, седина осыпалась. Я не знала этого лица, я никогда не видела этого человека раньше, но я видела его глаза. Острые, лихорадочные, горящие каким-то фанатичным, почти безумным блеском. Это были глаза человека, который помешан на совершенстве. Он не был старым. Он был молод, он был красив той опасной красотой, которая бывает у лезвия бритвы. — Ты не Грюм, — я провела пальцем по краю чаши. — Ты — хищник, который спрятался в этой уродливой шкуре. Ты учишь Поттера быть убийцей, ты обманываешь всех вокруг... и ты единственный, кто спас меня. Почему? Почему он помогает? Из жалости? Нет, такие, как он, не знают жалости. Из-за моей внешности? Глупость, он видел красавиц и получше, будучи тем, кем он является на самом деле. Оставалось одно. Он помогает, потому что я — единственная в этой школе, кто соответствует его уровню. Единственная, кто не «баран в стаде». — Влип, — прошептала я, повторяя его же слово, которое сорвалось у него на берегу. — Ты влип, месье Инкогнито. Потому что теперь я приду к тебе. И я не уйду, пока не узнаю, чье лицо скрывается под этими шрамами. Завтра я пойду в кабинет защиты. Я скажу, что мне нужны «дополнительные занятия». И я посмотрю, как ты будешь врать мне в глаза, когда я коснусь твоей руки... уже не случайно.