Часть 13

Барти сидел за столом, в полумраке кабинета, когда дверь без стука отворилась. Его магический глаз мгновенно замер, уставившись в переносицу Флёр, а человеческий лениво скользнул по её фигуре. Он ждал этого. Его внутренний отличник уже выстроил три линии обороны. — Мисс Делакур, — прохрипел он, и этот хрип был безупречен — сухой, надтреснутый, с присвистом заядлого курильщика. — Библиотека в другой стороне. Или вы решили, что после озера вам положены льготы по комендантскому часу? Флёр прошла вглубь кабинета. Она не села. Она встала так, чтобы свет лампы падал ей в спину, оставляя лицо в тени. — Я пришла поблагодарить, — тихо произнесла она. — И спросить. У озера... вы сказали, что не выносите, когда совершенство сдается. Но ваш голос... он не был голосом старика, профессор. Барти почувствовал, как внутри него что-то хищно подобралось. Опасный момент. Момент, когда посредственность паникует, а гений — импровизирует. Он медленно откинулся в кресле. Скрип кожи прозвучал как стон. — Голос? — он издал короткий, лающий смешок, от которого на его изуродованной щеке дернулся шрам. — Мисс Делакур, когда в тебя трижды за вечер прилетает «Силенцио» от пожирателей, а потом ты полгода лечишь связки сырым корнем мандрагоры, твой голос может звучать как угодно. Хоть хором мальчиков-зайчиков, если магический откат решит пошутить. Он подался вперед, нависая над столом. Его магический глаз бешено завертелся, создавая эффект легкого безумия. — Вы ищете загадки там, где есть только старые раны. Вейлы... вы ведь живете чувствами, верно? Магия крови, феромоны, интуиция... — он ядовито усмехнулся. — Это мешает вам видеть реальность. А реальность такова: я — калека, который слишком долго охотился на чудовищ, чтобы самому не стать одним из них. Флёр смотрела на него, и в её взгляде на секунду промелькнуло сомнение. Он врал виртуозно. Он не просто отрицал — он высмеивал саму идею её проницательности. Он подставлял под её «радар» такие пласты боли и ветеранской желчи, что её уверенность в «молодом ядре» начала давать трещину. — А поцелуй? — почти шепотом спросила она. — Вы замерли. Ваше сердце... — Мое сердце работает на артефакте, который вживили мне в Мунго после того, как в грудь прилетело костоломное, — отрезал Барти, и в его голосе прорезалась такая холодная, методичная жестокость, что Флёр невольно отступила. — Оно может замереть, может ускориться, может вообще остановиться, если рядом слишком много вейловского «очарования». Это не страсть, мисс Делакур. Это неисправность механизма. Он взял фляжку и сделал долгий, демонстративный глоток. Горькое Оборотное зелье обожгло горло, подтверждая его право на эту ложь. — Идите спать, чемпионка, — бросил он, уже не глядя на неё. — И забудьте про «молодые голоса». В этом замке молоды только те, кто еще не понял, что их ждет впереди. А я... я слишком хорошо помню всё. Когда дверь за ней закрылась, Барти еще минуту сидел неподвижно. Его руки, скрытые под столом, мелко дрожали. «Почти поверила», — подумал он, и в его голове пронеслась шальная, безумная мысль. — «Она почти заставила меня сомневаться в собственной маске. Еще чуть-чуть, и я бы сам поверил, что я — этот старый урод». Он вытер пот со лба. Репутация шпиона была спасена. Но репутация человека...