Часть 2

Год назад — Рон, будь добр, передай хлеба, — попросил Гарри. Рон, не говоря ни слова, протянул ему поджаренный с двух сторон на огне ломоть. «Гарри, всё невероятно вкусно, ты, как всегда, на высоте», — Гермиона, видя, как от её слов Гарри расцветает в улыбке, добавила с лёгкой усмешкой: — Если бы кое-кто не сбежал в лес сразу по прибытии, а помог мне, возможно, всё было бы готово быстрее. — Гарри пристально посмотрел на неё, а она, встретив его взгляд, лишь улыбнулась. — Ладно, она же всегда такая… — Рон запнулся, подбирая слово. Любознательная, — закончил он. Гарри лишь кивнул в знак согласия, а Гермиона задумалась, не взять ли ей ещё немного еды. Чувство сытости смешивалось с желанием как можно дольше продлить эту приятную атмосферу. Ну, рассказывай, где была, что видела? — Гарри, расспрашивая её, заставил Гермиону мгновенно забыть о еде. — Я добралась до озера, оказалось, оно совсем недалеко от нашего лагеря, — задумчиво сказала она, пытаясь прикинуть время. — Минут восемь, если бегом. — Её губы сложились в бантик. — Вода такая же чистая, как год назад, будто и не уезжали. — Говоря это, она энергично тряхнула головой, вспоминая, как успела намочить ноги и даже немного побрызгаться. — Ещё я видела три муравейника, наблюдала за их жизнью, заметила дятла, нескольких незнакомых птиц, одну белку и… много комаров. Гермиона кивала в такт своим словам, и парни, улыбаясь, поддерживали её. — Давайте завтра, мы пойдем купаться на озеро? — предложила она. Гарри, пережёвывая хлеб, кивнул. — Позавтракаем, и сразу пойдем, — подхватил Рон. Гермиона поняла, что придётся подождать, пока еда будет готова, пока Гарри накроет на стол, и пока она сама поможет ему с уборкой. Слишком долго. — Надеюсь, все поели и никто голодным не остался, — протянула Гермиона, и парни лишь кивнули. Она увидела, как Рон похлопал себя по животу и рассмеялся, демонстрируя, что сыт сполна. — Тогда нужно всё убрать. Взгляд Гермионы медленно пробежался по ним, и она поморщилась, понимая, на что она намекает. — Рон, помогай, в этот раз не отвертишься. Уже темно, не сбежишь, а то потеряешься. Рон поднял бровь, давая понять, что готов помочь. — И не думала, — хмыкнула Гермиона и подошла к раскладному столику, начав собирать грязную одноразовую посуду в пакет, привязанный к краю. Убрав со стола продукты и остатки их трапезы, Гермиона быстро юркнула в палатку, не дожидаясь приглашения. Слыша, как парни тихо переговариваются, переходя почти на шёпот, она укуталась в спальник, чувствуя, как ей хорошо. Именно в такие моменты она ощущала себя по-настоящему живой, полной сил и энергии. «Зачем вообще жить в городе, когда есть такое прекрасное место, как лес?» — думала она. Гарри и Рон пришли минут через пятнадцать, когда она, ужасно вымотанная событиями дня, уже почти спала. Приоткрыв один глаз, она увидела, как Рон застегнул вход в палатку, а Гарри уже устроился рядом. — Спишь? — услышала Гермиона голос Гарри, донесшийся откуда-то издалека. Собрав последние силы, она едва заметно кивнула. — Ну-ну, спи. Восстанавливай силы, наша неугомонная, — прозвучало в ответ, и она почувствовала, как он игриво хлопнул её по спине. Гермиона тут же провалилась в сон. Гермиона проснулась внезапно, не от солнечных лучей, а от странных звуков – то ли голосов, то ли криков, доносившихся издалека. Тишина леса была настолько гнетущей, что даже приглушенный шум привлек её внимание. Разобрать, кто говорил, что говорил, и даже пол голосов – всё это было невозможно. Мужские или женские? Сколько их? Как близко они находятся? Она оглядела палатку: рядом тихо посапывали Гарри и Рон, последний даже посхрапывал. Значит, это были не они. Может, показалось? Невольно Гермиона почувствовала себя героиней мистического триллера и улыбнулась, осознавая, что агент Гермиона снова в деле. Аккуратно, стараясь не нарушить тишину, она выбралась из спальника, зевнула и ступила наружу, ощутив ночную прохладу. Днём было тепло, но ночь уже принесла дискомфорт, особенно в её пижаме. Попытки определить источник звуков привели её к выводу, что придётся идти вглубь леса. Гермиона раньше никогда не встречала здесь других туристов. Они забирались слишком далеко, в самую чащу, куда другие боялись даже заезжать. А зря. Ведь именно здесь таилось кристально чистое озеро, нехоженые тропинки, поляны и захватывающие дух виды. Но, видимо, кроме них, нашлись и другие смельчаки. Она усмехнулась, подумав, что выходные, возможно, пройдут не в одиночестве. Может, это другая семья, с такими же детьми-туристами? Она вгляделась в темноту. Абсолютно ничего не видно. Полная луна, казалось, не желала ничего освещать, кроме небольшого пятачка поляны. Даже пламя их костра угасло, не достигнув начала чащи. Гермиона вернулась в палатку. На ощупь найдя рюкзак, она достала походный фонарик – подарок Гарри после их первой вылазки в лес. Она бросила взгляд на спящих друзей. Крепко ли они спят? Выдохнув, она убедилась, что они лишь повернулись во сне и снова тихо засопели. Гермиона вновь вышла наружу, включив фонарик. Луч света пронзил чащу, и она начала медленно двигаться в направлении голосов. Теперь, помимо них, доносился какой-то скрежет металла, будто кто-то пилил. Может, эти отдыхающие приехали поздно и теперь, в темноте, не могут поставить палатку или развести костёр? Тогда нужно им помочь. Может, даже подружатся. Правда, для этого придётся разбудить Гарри и Рона, а этого ей очень не хотелось. Ещё отругают за ночные прогулки. Хотя, узнав, что она спешила на помощь туристам, они, скорее всего, смягчатся и похвалят. Она продолжала пробираться вглубь леса. Оборачиваясь, Гермиона немного испугалась, что не найдёт обратный путь, но, заметив слабое мерцание огня от их палатки, успокоилась. Она была уверена, что лес ей поможет. Он любил её, как и она его, и, значит, выведет, если она вдруг заблудится. А если нет – она найдёт воду, выйдет к озеру, а там уже знает дорогу до палатки. В крайнем случае, помогут те самые люди. Ветки хрустели под ногами, и Гермиона поморщилась, боясь спугнуть незнакомцев. Голоса становились громче и ближе. Из темноты пробивался свет – то ли от костра, то ли от мощного фонаря или даже волшебной палочки. Идти было несложно, но утомительно долго – девушка постоянно останавливалась, прислушиваясь, чтобы не свернуть в сторону. Спустя десять минут пути, неожиданно для себя, Гермиона вышла на небольшую полянку. На ней стояли несколько человек в чёрных балахонах и масках. Она уже собиралась окликнуть их, но споткнулась о корень дерева и упала, больно ударившись коленом. Лесной Ужас Просыпается Кора дерева впивалась в ладони Гермионы, пока она видела, как второй мужчина — тот, что с пистолетом — подходил к связанному и безвольному телу. В воздухе всё ещё витал запах озона и тления после зелёной вспышки. — Послушай внимательно, старый магл, — голос без палочки прозвучал снова, ледяной и методичный. Он присел на корточки рядом с жертвой. — У тебя ещё есть язык, да? — Его пальцы грубо сжали челюсть беспомощного мужчины. — Можешь им шевелить. Так скажи, где она? Кто ещё был с тобой в ту ночь у склада? Гермиона видела, как изуродованное лицо магла исказилось немым ужасом. Она замерла, превратившись в слух и зрение. Её собственная палочка холодным грузом давила на бедро в кармане штанов. Шаги приближающегося человека хрустели по валежнику. Они были неспешными, охотничьими. Её укрытие внезапно показалось жалкой преградой из гнилой древесины. — Выходи-ка, мышка, — послышалось прямо с другой стороны ствола. Голос был низким, с хрипотцой. — Не заставляй меня жечь это дерево. Хотя… — Он будто задумался. — Пожарить заживо юную леди — зрелище тоже занимательное. Сердце колотилось, выстукивая в висках примитивный ритм: жить-бежать-жить-бежать. Она сделала шаг в сторону, чтобы заглянуть за край ствола, и её взгляд встретился с узкими, бледными глазами преследователя. В них не было ни злобы, ни азарта — только холодный, деловой интерес. Он был уже близко, слишком близко. — А ты что за птичка? — прошептал он, и уголок его рта дрогнул. Его рука медленно потянулась к её руке, сжимая. Гермиона бросилась бежать, не чуя ног. Деревья беспощадно рвали кожу на руках и ногах, но она не чувствовала боли. Перед глазами всё расплывалось, словно сквозь пелену тумана, и она не помнила, как добралась до палатки. Распахнув её, Гермиона принялась будить друзей: — Гарри! – Её крик вырвался одновременно с приближающимися шагами, заставив сердце замереть от ужаса. — Рон! — В следующее мгновение она уже трясла их, пытаясь вывести из забытья. — Там… там люди! Они связали мужчину и… убили его! — Стой, сука, — раздался голос за спиной. Палатка распахнулась, и всех троих грубо выволокли наружу. Гермиона снова попыталась бежать, но споткнулась обо что-то и рухнула на землю, чувствуя, как нога подвернулась. Откуда здесь столько камней? — Попалась, тварь, — прогремел жестокий, леденящий душу мужской голос. Гермиона взвизгнула, вскакивая на ноги и чудом увернувшись от руки. — А ну, иди сюда! — взревел он, пытаясь схватить её за футболку. — А-а-а! – Ужас сковал её, когда Гарри резко прижал её к себе, закрывая ей глаза. — Рон! — Её горло сдавило, казалось, сердце вот-вот разорвётся на тысячу мелких осколков. Гермиона услышала глухой удар, звук чего-то тяжёлого, падающего на землю. Это не может быть Рон… нет, это не он! Он сейчас придёт, отнимет палочку у того человека и убьёт его. Это не Рон. Он жив! Выстрел был приглушённым, не таким звонким, как тот, предупредительный. Мир погрузился в вакуум, звуки стали отдалёнными. — Рон! Рон! — Она кричала, слыша сквозь слёзы плач Гарри, его нежные, успокаивающие поглаживания по голове. — Тише, Гермиона, помни, ты моя лучшая подруга, — прошептал Гарри. Гермиона подняла глаза. Он всё ещё стоял на коленях, но уже позволял себе улыбнуться сквозь слёзы. — Слышишь, очень сильно… — В ту же секунду яркая зелёная вспышка пронзила воздух. Гарри замер, его глаза распахнулись, голова резко дёрнулась. Гермиона смотрела на него, и через секунду он начал падать на неё. Её объятия ослабли, она отскочила в сторону, и Гарри рухнул на землю, поднимая облачко пыли. Она видела, как он лежит, неподвижный, с широко раскрытыми глазами. — Гарри! — Гермиона подлетела к нему, тряся его, но тело оставалось безжизненным. — Гарри, Гарри! — Она обняла его, пытаясь приподнять, заставить встать, словно это было возможно. — Гарри, ты не можешь умереть, слышишь? Ты же не бросишь меня, Гарри? — Она прижалась к нему, чувствуя, как кровь пропитывает её одежду, и поцеловала его в холодную щеку. — Не бросай меня, пожалуйста, Гарри. — Иди сюда, — раздался холодный, грозный, отвратительный голос мужчины. Гермиона вскочила, сжимая кулаки. Он убил Гарри. Он убил её друзей. Хладнокровно. За них она должна что-то сделать. Она должна отомстить. Сделав шаг вперёд, Гермиона вдруг увидела Рона, лежащего в нескольких метрах от Гарри. Он лежал на земле, раскинув руки. Ноги перестали держать, и она снова упала на колени. – Ты убил моего друга! – Её крик сорвал связки, она упала на землю, подползая к Гарри и обнимая его. Он был тёплым, как всегда. — Ты… ты… — слова застряли в горле, боль разливалась по венам, сердце, казалось, уже разбилось. — Гарри! Гарри, вставай! — Гермиона захлебывалась слезами, наблюдая, как к ней приближается мужчина, а из леса выходит второй, осматривая поляну и останавливая взгляд на ней. — Гарри! Рон!

***

— Гарри! Рон!— Гермиона вскрикнула, рывком садясь на кровати. Перед глазами все еще плыли образы кошмара, но они смешались с туманной реальностью: рядом с ней, застыв в немом укоре, сидел Малфой. Он смотрел на нее с такой нескрываемой досадой, словно она совершила немыслимое злодеяние. Гермиона пыталась собраться с мыслями, ощущая, как по щекам текут слезы. В комнате царил тревожный полумрак, лишь плотные шторы глушили свет снаружи. — Не попала, — проронил Драко с усмешкой. Гермиона вопросительно посмотрела на него, пытаясь уловить смысл его слов, и тут же осознала, что вся в слезах. Вытирая их дрожащими руками, она почувствовала новый укол страха – страха наказания. — Не Уизли. И даже не Поттер. Представляешь? — слова Малфоя эхом отдавались в ее голове. Гермиона сглотнула, отчаянно пытаясь унять дрожь в руках. Может, расскажешь мне про очередной кошмар? Гермиона лишь кивнула, съеживаясь на кровати, и взглянула на него с мольбой. Ну, что ж, тогда успокоительным тебя? — Малфой задумчиво рассуждал, а Гермиона отрицательно помотала головой. Успокоительные она ненавидела с детства, и мать всегда старалась избавить ее от необходимости их принимать. — Ты же не только сама просыпаешься, но и меня будишь, — добавил он. Гермиона снова сглотнула, и тут же по ее щеке прошелся болезненный шлепок. «А я ненавижу, когда это происходит». Следующая пощечина, уже по другой щеке, заставила Гермиону сжаться в комок, чувствуя, как ноет голова. Это был не сон. Это была ее реальность, реальность годичной дав— Гарри! Рон! — кричит Гермиона, резко подскакивая на кровати. Её взгляд, ещё размытый после кошмара наяву, падает на Малфоя рядом. Он смотрит на неё с недовольством, будто она совершила нечто непоправимо ужасное, а она всё ещё пытается прийти в себя, дрожа от пережитого ужаса. В комнате царит пугающий полумрак, и Гермиона бросает взгляд на плотно закрытые шторы. — Не попала, — усмехается Драко, сверля её глазами. Гермиона моргает, пытаясь осмыслить его слова, и тут же чувствует, как лицо залито слезами. Она поспешно вытирает их руками, понимая, что за это её могут наказать, и с испугом смотрит на парня. — Не Уизли и даже не Поттер, представляешь? — Гермиона сглатывает, подаёт вперёд трясущиеся руки. — Может, сейчас расскажешь про очередной кошмар? — Она кивает, сжимаясь на кровати в комок и глядя на него жалобным взглядом. — Ну что ж, успокоительным зельем тебя поить, что ли? — тянет Малфой задумчиво, а Гермиона яростно мотает головой — она ненавидела их с детства, и мама всегда избегала их, когда дочь болела. — Ты же не только сама просыпаешься, но и меня будишь. — Она сглатывает, и тут же её щека вспыхивает от болезненной пощёчины. — А я ненавижу, когда это происходит. — Вторая пощёчина обжигает другую щеку, и Гермиона съёживается на кровати, чувствуя, как раскалывается голова от боли. Это не был сон — это была её реальность, но год назад. Всё до мельчайших деталей: страх, боль, хлещущие по лицу ветки, пока она бежит от того урода в лесу. Может, ей и правда нужно успокоительное, чтобы эти кошмары перестали терзать? Или что-то иное? Говорят, умершие души не упокаиваются, не покидают мир, пока не выполнят миссию. Может, и она не может обрести покой по той же причине — только Гермионе нечего выполнять, а нужно узнать правду. — Малфой, — тянет она, видя, как он ложится обратно, укрываясь одеялом, а она сидит, ожидая разрешения прилечь рядом. — Почему ты не убил меня? — Она ловит его недобрый взгляд — тот, что никогда не сулил ничего хорошего. Лучше бы не спрашивала. — Сейчас или вообще? — усмехается он, и даже в полумраке она видит, как он скалится, обнажая белоснежные зубы с острыми клыками. Словно хищник, уже мысленно растерзавший примеченную добычу. — В ту ночь. — Гермиона прикусывает губу, Малфой закатывает глаза — будто её вопросы ему смертельно надоели. — Я перед тобой не отчитываюсь, — отрезает он и внезапно взвивается, валит её на матрас, вдавливая в кровать за плечи. В глазах Гермионы застывают слёзы. Она видит, как он тянется к тумбочке, открывает ящик и достаёт палочку. Откуда она там? Гермиона никогда не замечала её рядом с кроватью. — А надо было убить? — Холодное дерево приставлено к виску, она вскрикивает. — Я спрашиваю: надо было? — Не… нет! — хрипит она. Парень бормочет заклинание — комнату озаряет зелёная вспышка, ударяющая в стену у кровати. Гермиона кричит, захлёбываясь рыданиями. Эта вспышка — до боли знакомая, пугающая до смерти. Она дёргается, но он вдавливает сильнее, садясь на её бёдра. — Малфой, не надо, пожалуйста! — Сердце вот-вот разорвётся или остановится от ужаса — такого же животного, как в том лесу, когда незнакомец навёл на неё палочку. Перед глазами — родители, падающие замертво. — Нет! — Руки отнялись, тяжёлые, как камень, — она не может их поднять, не может утереть слёзы. — Нужно было поставить тебя на колени, приставить палочку к голове и… — Снова заклинание, зелёный блик, кашель рвёт горло. — Бам. — Гермиона приоткрывает глаза: он ухмыляется, вертит палочку, как брелок, и небрежно кидает обратно в ящик. — Только она меня не слушается. Спи, а то и вправду убью, если ещё раз разбудишь криками. — Гермиона пытается отдышаться — лёгкие сдавлены невидимой хваткой. Ей страшно. Ужасно страшно, словно она снова в том лесу. — И будешь сама виновата.