Пыльные бесы

      Пыль и паутина царили на Гриммо, 12. Вот уже много лет особняк пустовал, и лишь старая сварливая Кикимора — домовая эльфийка Блэков — кряхтя, бродила по этажам и любовно натирала рамы в портретной галерее. Витые перила лестниц расслоились, ступени проломились от термитов, на тканевых обоях цвела чёрная плесень. Мёртвый дом мёртвого рода… Даже Кикимора это понимала и не стремилась заботиться о здании. Лишь в комнатах с портретами она сохраняла чистоту, чтобы покойные Блэки лицезрели сверкающую роскошь, как и подобает их чистокровию.       Так длилось годами.       Но в последние дни всё изменилось.       Сегодня гробовую тишину особняка нарушали голоса живых, а от пыли, паутины и плесени пытались избавиться жгучими вспышками Экскуро. Пауки горстями осыпались на пол и убегали в щели и каверны. Топот их маленьких ножек почти можно было услышать. Многолетняя грязь кукожилась, трещала и огрызалась. Чёрный узор плесени на стене обрёл лицо и корчился, строил злобные гримасы, плевался слизью. Просто так колдовская грязь сдаваться не собиралась.       — Забей, — хрипловатым прокуренным голосом посоветовала новая хозяйка дома и повалилась на скрипучий диван. Её спутница обвела хоромы тоскливым взглядом, опробовала ещё пару чистящих заклинаний и, сдавшись, села рядом.       Обе женщины обладали запоминающей внешностью, хотя красавицами их не назовёшь. Хозяйка дома — высокая, поджарая, с короткими, небрежно остриженными чёрными волосами; причёска казалась скорее мужской. Ей было лет сорок на вид: вокруг губ и между бровей залегли складочки былого гнева, а возле глаз — сетка давно высохших слёз. И всё же одного внимательного взгляда было достаточно, чтобы понять: когда-то она была сногсшибательной красоткой. Из той породы, что разбивает сердца. Готовность что-нибудь разбить и сейчас горела в глубине металлически-серых глаз.       Сбросив мантию, она осталась в мешковатых джинсах и чёрной разношенной майке с глубоким вырезом. Но ничего эротичного вырез не открывал — только рёбра излишне худой грудной клетки и грубые линии тюремных татуировок. Они же геометричной вязью вились вниз по рукам. Короткие обгрызанные ногти. Грязные берцы. Огонёк сигареты. Сири.       Её подруга выглядела куда менее эпатажно. Мягкий коричневый свитер, опрятный хвостик серо-русых волос, заботливый взгляд. Она казалась бы обыкновенной, если бы не давние шрамы, пересекающие лицо по диагонали. Длинная чёлка иногда прятала их, но не могла скрыть надолго. Один внимательный взгляд на лицо, и встречные незнакомцы стыдливо отворачивались. Без шрамов жилось бы в дюжину раз проще, но никакая магия не могла их свести, даже оборотное зелье. Давно пришлось с этим смириться. Ремма.       — Знаешь, — вдруг с ухмылкой сказала Сири, — а тут по сути ничего не изменилось.       Ремма ответила ей нежным взглядом.       — Как и в тебе.       Сири едко расхохоталась. Слишком громко для окружавшей их тишины. Слишком рвано для здорового человека. Её смех напоминал лай.       — Я думала пригласить Кэрри провести у меня лето, — призналась она, — но эта дыра воняет смертью. Девочке здесь не место.       — Я бы дала шанс магловской уборке с пеной и вёдрами, но пока — да…       — Пена и вёдра, хах? Вроде школьных отработок?       Сири закрыла глаза. Её веки, даже без косметики, были тёмными от въевшейся усталости.       — Помню, как Джейн шутки ради зачаровывала пену. Собирала её в зверьков, и те скакали по стенам. — Она помолчала и добавила другим тоном: — Кэрри — прямо её копия, да?       — Они правда очень похожи, — осторожно признала Ремма. — Внешне.       — Знаешь… — Сири открыла глаза, но мыслями как будто оставалась далеко. Её взгляд пронзал заплесневелую стену и уносился вдаль, в иные времена. — Я ведь её крёстная. Я должна быть рядом, чтобы поддержать советом или защитить. А что я могу? — Она посмотрела на свои тонкие жилистые руки, пересечённые грубыми штрихами татуировок, и прошептала: — Ветошь.       Короткий взмах палочки, и откуда-то из семейных закромов к ней приплыла по воздуху замшелая бутылка огневиски. Ремма изумлённо проследила взглядом её полёт.       — Вот это точно не выход, Лапка, — с заботливой укоризной сказала она и поймала руки подруги, прежде чем та откупорила горлышко. — Если ты хочешь стать для Кэрри хорошей крёстной, тебе нужно воскресать, а не топить себя.       — Заткнись, — прошептала Сири, но позволила Ремме забрать и отставить бутылку.       — Послушай, — Ремма мягко взяла её холодные ладони в свои тёплые. — Дай себе время. Мне страшно представить, через что тебе пришлось пройти. Азкабан… — она покачала головой, не сумев подобрать слов.       — Не спрашивай, — глухо буркнула Сири и отвернулась.       — Я и не спрашиваю. Я лишь хочу сказать, что ты сумела найти в себе силы сбежать оттуда. Смогла целый год скрываться от властей, смогла отыскать Кэрри и помогала ей из тени.       — Иногда кажется, что я только создавала ей проблемы.       — Ну… — Ремма потёрла бровь, пересечённую шрамом. — Со мною тебе в этом не сравниться.       Сири фыркнула.       — Если бы я не внесла бардак, ты бы не забыла про зелье. Так что тут тоже моя вина, — она мрачно хохотнула и стукнула себя костяшками под ключицей.       Ремма покачала головой.       — Мне доверили работать со школьниками. Дали должность, о которой я и мечтать никогда не могла. Безопасность учеников должна была быть моим первым приоритетом, несмотря ни на что. А я… — она принялась заламывать себе пальцы. — Страшно подумать, чем всё могло бы закончиться, если бы ты не вмешалась.       Притихнув, Ремма уткнулась взглядом в собственные колени. Пару минут они обе молчали, погружённые в невесёлые мысли. Сири нарушила молчание первой:       — Если нужно, я рада помогать тебе по полнолуниям, как раньше.       — Спасибо, но… Я всё-таки надеюсь на зелье.              ***       — Я так много забыла. Целые пласты, как будто. Квиддич… Мы ведь не каждый матч сосали?       — Конечно нет.       — Не могу вспомнить ни одной победы. Или свадьба Джейн и Лилиана. Я вообще была там?       — Ты была подругой невесты!       — Ага. Вообще пусто, — Сири пару раз стукнула костяшками пальцев по голове. — Но этот дом… — она оглядела почерневшие от времени стены. — Я помню каждую, сука, комнату. Каждый грёбаный угол. Почему я их не могла забыть?!       — Дементоры пи…       — Это было риторически, Луни. Я в курсе, чем они питаются.       — Верно… — смутившись, Ремма потупила взгляд.       Они поднимались по краю лестницы, переступая через провалы в ступенях. Плесень со стены скалилась на них и дразнилась неприличными картинками. Вот уже три дня любыми способами — и магическими, и магловскими — они пытались сражаться с монструозной грязью, но единственное, чего добились — это паскудное хихиканье Кикиморы.       — Ненавижу этот дом, — повторила Сири, когда они поднялись на второй этаж и остановились возле облезлой двери.       «Ненавижу…» — эхом откликнулись стены.       — Тут была когда-то моя комната, — пояснила Сири и указала на ржавые инициалы наверху. — Но, по ходу, дверь откроется разве что Бомбардой. Всё остальное я уже испробовала.       Дверной замок оплетали сгустки чёрной слизи с радужной плёнкой и тошнотворно-сладковатым запахом. На полу под дверью поблёскивала искажёнными отражениями натёкшая лужа. К ногам женщин из неё тянулись тонкие чёрные жгутики, но схватить и удержать сил не хватало — рвались.       — Ты целый год преподавала Защиту, — хмыкнула Сири, придавив берцем очередной наглый жгутик. — Есть идеи, что за паразит тут правит бал?       — Хм… Похоже на пыльных бесов, только злее.       — Хах! Даже пыль в доме Блэков становится величественной, понимаешь? — Сири широко махнула рукой, будто конферансье, что оглашает титулы нового гостя.       Ремма посмотрела ей в глаза и усмехнулась.       — Я не удивлюсь, если это правда. Если здесь годами копилась энергия проклятий…       — А то!       — …тогда пыльные бесы могли переродиться во что-то более страшное.       Слушая это объяснение, Сири бросала искорки в кривляющиеся рожицы плесени на стене. Кляксы плесени разбегались от искр, точно стайки тараканов. Насмехаясь, они сложились в шарж Сири: злобно сведённые брови, слишком длинный нос, безумная ухмылка.       — Знаешь, я подумала: а может, оставим их? Будет у меня хоть какая-то компания. Они милахи, ты посмотри.       — Мы поймаем тебе одного в банку, хочешь?       — Неа. Свободу бесам!       Она начала смеяться, а потом вдруг скривилась и сжала виски.       — Лапка? — Ремма встревоженно взяла её за плечо.       — Порядок-порядок. Раньше бывало хуже, — Сири отмахнулась, но в уголках глаз застыли блестящие капли. Быстрым злым движением она смахнула их.       — Ты имеешь право на слёзы, — прошептала Ремма. — В них нет ничего зазорного.       Сири дёрнула бровью.       — Они бесполезны. И потом, я давно всё выплакала.       Ремма покачала головой, но давить не стала.       — Я сверюсь с книгами по поводу бесов, — сказала она. — Завтра продолжим? — сощурилась. — Не напивайся!       Сири с ухмылкой показала ей два пальца.              ***       Летнее солнце — редкий гость в Лондоне. Но даже когда оно объявлялось, комнаты особняка на Гриммо 12 оставались столь же сумрачными, как во время затяжных ноябрьских дождей. Стёкла, как будто зачарованные против радости, не пропускали внутрь ни единого лучика.       В прихожей каркнул ворон, сигнализируя, что кто-то ждёт под дверью. Это было вместо дверного звонка.       — Опять грязное животное пожаловало, — пробурчала Кикимора, морща скрюченный нос. — Покойные господа никогда бы не пустили в дом такую шваль!..       Сири запустила в эльфийку чашкой из фамильного сервиза.       — Ещё раз услышу подобное и вышвырну тебя из дома! — рявкнула она.       Оставив Кикимору собирать осколки и бурчать себе под нос, она поспешила вниз встречать подругу. Они с Реммой тепло обнялись.       — Ты как с пляжа, — усмехнулась Сири, окинув взглядом лёгкую одежду гостьи.       — Там так распогодилось! Тебе бы прогуляться… но я понимаю.       — Разве что под видом твоего питомца.       Ремма улыбнулась.       — Хочешь?       — Может. Скажи сначала, что по бесам?       На лице Реммы появился профессорский прищур. Хитрый умысел, который она даже не пыталась скрыть.       — Есть идея, но, если позволишь, я пока не буду рассказывать. Доверяешь?       Сири нахмурилась и пару секунд сверлила её взглядом без тени улыбки. Потом резко расхохоталась.       — Спрашиваешь, Луни! После всего… Да. Абсолютно.       — Хорошо. Тогда… выбирай. Прогуляемся или посмотрим старые колдо? — Она приоткрыла поношенную сумку, демонстрируя фотоальбом.       — Первое.       Что ж, Лондон считал иначе. Стоило Сири обратиться волкодавом и выйти в компании Реммы на улицу, как хлынул дождь — настоящий летний ливень с грозой. Подняв лай, Лапка принялась носиться под его струями, а Ремма, прячась под куполом зонта-заклинания, с умилением наблюдала.              — Не смей шутить, что мне надо мыть лапы, — велела Сири сконфуженно, когда они вернулись. Сидя на древней банкетке, она выливала воду из берцев прямо на паркет.       Молча улыбаясь, Ремма погладила её по мокрым волосам, и Сири встряхнула ими, раскидав веер брызг. Шепнув заклинание, Ремма начертила палочкой глиф, и поток горячего воздуха вмиг высушил одежду подруги и распушил короткие волосы. Лицо Сири озарилось и на мгновение стало выглядеть лет на десять моложе. Не от магии. От легкомысленной благодарной улыбки и от урванного глотка свободы.              ***       Пожелтевший альбом с колдографиями лежал перед ними, раскинув страницы. Со снимков улыбались и гримасничали юные лица. Палец Сири касался колдографии, на которой миловидный юноша с аккуратно подстриженными рыжими волосами влюблённо смотрел на загорелую девчонку с дикой копной тёмных волос. Она отвечала ему широкой счастливой улыбкой и задорным обожанием во взгляде, сверкающим из-за круглых очков.       — Зачем?.. — прошептала Сири дрогнувшим голосом и закрыла глаза ладонью.       Ремма шелестнула страницей. Её лицо тоже отражало скорбь, но более сдержанную: зубы сжаты, взгляд опущен. Шрамы как будто бы проявлялись на щеке чуть сильнее обычного.       — Ты многое забыла, но в этих колдографиях хранятся воспоминания. Я знаю, что больно… но дай им расшевелить тебя.       На новом развороте снова были Лилиан и Джейн: вот они танцуют на вечеринке, вот пьют сливочное пиво из одного стакана, и у обоих над губами пенные усы, вот колдография вместе с юной Сири, и она ставит обоим рожки.       — Посмотри… — попросила Ремма полушёпотом и мягко потянула руку Сири от её глаз. Та подчинилась и устремила на снимки затуманенный взгляд.       — Она была мне ближе сестры, ближе всех, Луни… — всхлипнула она. — Мне всё кажется, что мы общались вчера!..       Двумя тонкими дорожками слёзы скатились по её щекам, будто наперегонки. Правая добежала до подбородка первой. Невесомым движением Ремма подхватила каплю на ноготь и горько улыбнулась. Достав из сумки флакон с прозрачной жидкостью, она откупорила его большим пальцем и стряхнула слезу внутрь. Сири наблюдала за этим ошеломлённо, её губы подрагивали.       — Что за!.. — начала она со смесью гнева и неверия.       — Зелье от пыльных бесов, — спокойно пояснила Ремма, закрыв флакон и хорошенько его встряхнув. — Ключевой ингредиент — искренняя слеза хозяина дома… Прости, что пришлось утаить это, — она с раскаянием заглянула Сири в покрасневшие глаза. — Мне правда жаль.       Шмыгнув, Сири утёрла остатки влаги с лица.       — Так, и что? Теперь мы разом избавимся от всей этой дряни?       — Очень на это рассчитываю. Опробуем?              Звенящими брызгами зелье разлеталось по стенам и углам. Многолетняя грязь, вязкая плесень, паутина и пыль — всё исчезало с тихим, почти мелодичным шипением. Метр за метром, комната за комнатой особняк воскресал. На обоях снова расцветали серебряные вензеля, проеденные паразитами каверны в паркете затягивались, к половицам возвращался блеск. Гнилостный запах тлена сменился благородным духом чёрных роз и пергаментов. Теперь сюда не стыдно позвать Кэрри! Да и Ордену Феникса здание сможет послужить.       Гриммо 12 оживал. И впервые после побега у Сири появилась надежда: может быть, она сможет начать всё заново? Стать чем-то большим, чем мстительным призраком? Стать… живой?