глава 4

Ибрагим влетел в покои повелителя, уже немного представляя, что сейчас будет. - Господин, позвольте, я с докладом, - он подошел к столу, за которым работал султан и замер в поклоне. - Да, Ибрагим, что такого срочного привело тебя? - Повелитель, я доказал невиновность Хюррем-султан. Айше-хатун действительно была убита хатун носящей имя Садыка. Девушка сейчас в темнице. Она молчит, но мы схватили ее подельника во дворце. Под давлением он о многом рассказал. - Что? – Сулейман встал, - Садыка, которая находится в услужении Валиде? - Да. Вы помните свадьбу в крепости Земун, когда мы напали? Вы лично убили жениха Виктории. Король Лайош решил воспользоваться ситуацией и отправил девушку в Топкапы. Он был уверен, что ей удастся втереться в доверие правящей династии, а когда это произойдёт, то Виктория сможет убить вас. Оказавшись в гареме, она искала как привлечь внимание. Именно она подожгла детскую. Вынеся из огня детей ей удалось обратить на себя внимание Валиде. Виктория получила новое имя — Садыка. Сюмбюль сказал, что она старается стать новой фавориткой. Очень просится. - Хм… и если она попадет ко мне в покои, то попробует меня убить. - Уже нет. Мы изъяли у нее оружие. Похоже именно им была убита Айше. На нем еще кровь не до конца оттерта. Девушка увидела встречу Садыки и ее подельника, так же шпиона Лайоша. Вот ее и заставили замолчать. - Я понял… - султан встал и прошел к выходу на балкон, - казнить обоих, но перед этим узнать, нет ли еще шпионов во дворце… И вернуть Хюррем-сутан из старого дворца. - Что касается Хюррем-султан… Повелитель… - Что с ней? – мужчина резко повернулся. - Все более чем хорошо, повелитель. Но я был у нее на днях. Повелитель, через пару месяцев она родит. - Что? - Она беременна, господин, - Ибрагим склонил голову. - О, Аллах, - Сулейман сел за стол и спрятал лицо в ладонях, - она мне этого не простит… И что же мне теперь с этим делать? Буквально через несколько часов все загудело. В старый дворец были отправлены несколько карет с дарами, а также служанки Хюррем-султан и ее дети. Но перед этим из Топкап буквально вылетел гонец с письмом. Именно когда он вернулся, султан перевернул вверх дном все в кабинете, а после отдал более десяти приказов. В гареме же раздавались шепотки, так как никто не мог понять, что именно происходит. Валиде с Хатидже, Гюльфем и Махидевран стояли на балконе, смотря на суету. Женщина удивленно разглядывала бегающих слуг и торговцев, то входящих, то выходящих из коридоров ведущих в покои повелителя. Неожиданно она услышала смешки. Из гарема вышли несущие детей Хюррем служанки, а за ними Гюль-ага с радостным видом отдавал приказы несущим вещи слугам. - Гюльнихаль, что происходит? – Громко спросила Валиде у той девушки, что держала на руках шехзаде Мехмеда. - Мы едем к Хюррем-султан, госпожа, - поклонилась та, - повелитель узнал, что она не виновна. И то, что ее обвинили и выслали из дворца тогда, когда она была беременна. Ваш внук или внучка родится еще до свадьбы госпожи Хатидже. - Но почему ее не вернут во дворец? – удивленно спросила Гюльфем. - Повелитель сказал, что здесь нет достойных ее покоев. Так что пока она будет жить в другом месте. Простите, но нам нужно идти. Девушки ушли, а женщины продолжали удивленно переглядываться. И при этом все заметили, как побледнела Махидевран. - Что с тобой? – резко спросила Валиде, - Смотри, такое ощущение, что ей вообще стоит только появиться в покоях господина и она уже носит ребенка. А ты? Сколько ночей ты была у повелителя и все безрезультатно?  Может с тобой что-то не так, Махидевран? - Со мной что-то не так?! – женщина вдруг начала громко истерически хохотать, - со мной… госпожа, чтобы родить ребенка надо не только ночевать в покоях повелителя. А он так и не прикоснулся ко мне ни разу! Так что да. Со мной что-то не так. Я потеряла расположение повелителя. - Почему ты молчала? Я бы… - Поговорили с ним? Госпожа, этого унижения я бы просто уже не выдержала. Думаете мне мало того, что Хюррем знала об этом? - Знала? - Да. Знала. Она мне ясно дала понять это. - И как же? – увидев, что Махидевран отвела глаза, женщина поняла, - Ты пыталась задеть ее тем, что проводишь ночи у повелителя и она ответила тебе. Махидевран, ты не меняешься… - Но она!.. - Нет, Махидевран, не она, а ты. Именно ты всегда вызывала такое отношение к себе. Она ни разу не оскорбила тебя первая, не говоря уж обо всем остальном. Да и мы верили тебе, хотя во многом и не стоило. На тебя были такие надежды! А ты сама дала ей в руки власть над повелителем. И теперь все мы ощутим ее на себе! Иди к себе, Махидевран. Подумай еще раз о своем поведении. Я не хочу сейчас тебя видеть. В это время в старом дворце царила веселая обстановка. Девушки и Фюлане буквально танцевали от счастья, что все вдруг пришло в движение. Еще утром, когда доставили письмо от султана, они насторожились. Но Хюррем прочитав его вдруг заливисто рассмеялась и буквально потирала руки в нетерпении. - Что написал повелитель, госпожа? – спросила Фюлане. - О, упуская все цветистые обороты он предлагает мне вернуться во дворец, для принятия извинений, так как настоящая преступница найдена и скоро будет казнена, - девушка крутила пальчиками локон своих изрядно отросших за прошедшее время волос. Теперь ее грива была до бедер. А если распрямить локоны, то волосы заканчивались на уровне колен. - И что дальше? - А дальше я отвечу на письмо, - девушка взяла бумагу и красивым почерком, натренированным за время прибывания здесь, написала довольно сухое письмо, — Вот! Я отказываюсь возвращаться во дворец, так как не хочу снова становиться бесправной рабыней, которую постоянно норовят ударить побольнее не физически, так душевно. Написала, что я устала чувствовать себя вещью не имеющей никакой ценности. Здесь я могу быть уверена, что пребывание здесь – мой выбор. И рядом со мной те, кто верит мне и кому верю я. А еще выразила сожаление, что разлучена с детьми и верными слугами, хотя здесь я нашла людей, которых хотела бы оставить подле себя. Так, а теперь мы его отправим. Она перевязала письмо своей лентой и велела отдать его гонцу. Дальнейший их день мало отличался от остальных, но был наполнен ожиданием. И уже после обеда они услышали шум, а потом в их двери постучались. К всеобщей радости, на пороге появились Мария, Эсма и Назлы, держащие на руках детей, а с ними прибыли трое евнухов, возглавляемые Гюль-агой. Он вошел вместе с девушками, а остальные заняли место на входе в покои. - Ох, мои маленькие! – расплакалась от счастья Хюррем, обнимая и целуя детей. - Госпожа, госпожа! – Мария протянула девушке два красиво украшенных цилиндра, - здесь послания от повелителя. Он сказал, что бы ты сразу же их прочитала. - О! – девушка взяла их и поняла, что один был скреплен печатями, а другой содержал письмо. Она решила прочитать сначала письмо. «Моя прекрасная госпожа, жизнь моего сердца! – Хюррем фыркнула про себя и постаралась не закатывать глаза, - Понимая, насколько сильно обидел тебя, я не смею настаивать на твоем возвращении во дворец. И не Аллаха, а только тебя могу молить о прощении. Позволь мне попробовать замолить свои грехи перед ликом твоим! Не сразу, понимаю, но возможно ты сумеешь найти в своем сердце прощение для своего слуги. И не рабыня ты для меня, а скорее я твой раб. Так позволь мне даровать тебе свободу, дабы никто и никогда больше не смог упрекнуть тебя в том, над чем ты была не властна. Но надеюсь, что частичку этой свободы ты подаришь мне, став в дальнейшем моей женой. Прошу не рушь надежду в сердце, которое сейчас очень боится, что, получив свободу птица навсегда покинет его дом. Не убивай безразличием, молю! Из старого дворца можешь хоть всех забрать, это так же в твоем праве! Твой раб, султан Сулейман.» - Что?! – девушка вскрикнула, распечатывая второй цилиндр. В украшенном драгоценными камнями футляре находилось сразу два свитка. Первый являлся свидетельством о том, что она не была рабыней, а второй был дарственной на большой загородный дом с землями буквально в тридцати минутах езды от дворца. - Госпожа? – нарушила возникшую тишину Фюлане. - Повелитель мне свободу даровал! -звонко рассмеялась девушка, - с намереньем сделать меня женой по всем обычаям… Когда я его прощу! - Что? – раздался целый хор голосов, - Но как? - Так же не бывает! – удивленно воскликнула Мария, - султаны не женятся… - Видимо бывает и так, - рассмеялась Фюлане, - поздравляю! - Ох, - Хюррем огляделась, - а мы похоже переезжаем! Через два дня они прибыли в тот дом, что был указан в письме. Здесь явно навели порядок. Покои Хюррем и детей с нянями были на втором этаже. И даже две комнаты смогли сделать гостевыми. А внизу помимо большой гостиной, кухни, кладовых и прочего, нашлись комнаты для остальных слуг. Все устроились с большим комфортом и вечером решили устроить праздник. Они уже давно веселились, когда Хюррем заметила, что один из слуг держится в тени, словно скрываясь. Она подозвала Гюль-агу и спросила у него про тех двоих, что они привезли с собой. Ага помялся немного и попросил переговорить там, где их не услышат. Девушка кивнула, и они прошли в находящийся по соседству кабинет. - Что ты хотел мне сказать, Гюль-ага? – спросила девушка, опускаясь на удобный диван. - Госпожа, то, что я скажу, может сильно взволновать вас и огорчить. А в вашем положении. Это весьма опасно. Мне бы не хотелось делать это, пока вы можете пострадать. Могу я узнать, вы можете принимать что-то успокоительное? - Да, спроси у Фюлане… Он быстро вернулся с каплями. Девушка приняла их и почувствовала, как успокаивается, так как слова слуги ее уже заставили нервничать. - Все, теперь можешь говорить. - Один, Шакур-ага, это мой ученик. В гареме он появился после вас, но он вас очень уважает и сам попросился с нами. Дело во втором. Он появился у нас несколько месяцев назад. Стал евнухом так же не так давно. Года два назад. Его заметили на улицах, в довольно плохом состоянии, но он очень красиво рисовал… - Рисовал? – Хюррем напряглась. Неужели… - Приведи его ко мне, быстро! - Госпожа… - Быстрее. Я догадываюсь, кто это может быть. Неужели я права, - она смотрела вслед Гюль-аге, - но как… Когда слуга вернулся, следом за ним действительно шел он. Лука. Светлый, ласковый взгляд и волосы чуть длиннее, чем она помнила. - Лука, это и правда ты? – заплакала девушка. Юноша кинулся ей в ноги и прижался губами к ладоням, - мой хороший, мой светлый! Как же ты оказался тут? И как?.. - Видимо судьба решила, чтобы я смог быть рядом с тобой. Хюррем-султан, Камил жизнь готов отдать за ваше счастье, - из глаз юноши текли слезы, а Хюррем утирала их руками. - Госпожа, вы знакомы? – удивленно смотрел Гюль-ага на то, как они плакали. - Не просто знакомы, Гюль-ага, мы выросли вместе. Как горошины из одного стручка. Самые родные, пусть и не по крови. Нас едва не поженили даже, видя, как мы близки. Но это лучше не упоминать, - рассмеялась она сквозь слезы. — Это точно, - улыбнулся юноша, - а то поймут не так. Гюль-ага, не волнуйся, это все просто значит, что я предан госпоже как никто другой. И, прости за такие подробности, госпожа, как мужчина я теперь никак не опасен, скажем так за полной утратой всех физических возможностей. Так что госпожу мне можно доверять. - Ох, бедный, как же ты это пережил? – снова расплакалась девушка. - Не так плохо, как могло быть. Все время провалялся в забытьи. Очнулся, а меня уже посчитали не выжившим и бросили. Скитался. Заработал картинами. Нашел лекаря. Он подлечил то, что оставалось подлечивать и все. С тех пор бродил искал тебя. Даже обрадовался, когда узнал, что в гарем может попасть только такой, как я. Ведь догадывался, что моя самая прекрасная госпожа взлетит высоко. А прятался, так как боялся, что разнервничаешься. А ты все же в положении. И тем более уже третий раз. Госпожа, это не так просто. Помнишь мать Осипа? - Да, но я же не собираюсь десятерых рожать! – рассмеялась Хюррем, - максимум пять. А потом сам будешь следить за тем, чтобы я отвары пила. Здесь такие есть. - И буду! - Ох, пойдем, я тебя всем представлю… Как брата по отцу. Гюль-ага, сохранишь секрет? - Думаю, что ваш отец гордился бы таким сыном! Они вышли в гостиную, и все заметили, что Хюррем держит за руку юношу, что приехал вместе со всеми из дворца. - Хюррем-султан, - Мария подошла к ним, - кто он? - Так, давайте уже все знакомиться. Это Камил-ага. Он, как и Шакур-ага, - второй юноша поклонился, - прибыли из дворца. Гюль-ага им доверяет. Но тут выяснилось, что Камил, он же Лука. Мой брат по отцу. Я думала, что он погиб тогда, когда на нас напали татары, но оказалось, что он жив и нашел меня. Не хотел мне показываться, так как боялся волновать из-за ребенка. Камил – мое солнце. Мы росли вместе. А также он самый лучший художник на свете. - Ох, - Фюлане прижала руку к груди, - хорошо, что вы встретились. Но Камил, ты понимаешь, что она… - Она моя госпожа, - кивнул юноша, - а я самый преданный ее раб. И так будет всегда. То, что сейчас она держит меня за руку значит лишь то, что ей нужно время осознать, что я жив и не исчезну. Но не волнуйтесь, я знаю свое место и свои обязанности. Никогда не позволю себе стать тем, кто бросит тень на госпожу. — Это хорошо, - кивнула Фюлане, - добро пожаловать к тем, кто думает так же. Мы все должны стать для госпожи опорой и силой. Впереди еще много испытаний. И самое непростое из них это не милость султана, а сберечь детей. Каждый из нас будет отвечать за это жизнью. Но госпожа, вы задумывались о том, что будет потом? - Ничего. Наша задача сохранить всех детей султана. А потом… Потом я все решу. И да, с Мустафой будет сложно. Скорее всего он будет ненавидеть меня из-за матери. Но это не меняет то, что он должен жить и здравствовать. - А как же закон? – удивленно прошептала Мария в тишине, что образовалась после слов Хюррем. - Кто будет внимательно наблюдать, тот поймет, что будет происходить. Пока не берите в голову. Нам не нужно много интриг и прочего. Но это если на нас не будут нападать. Защищаться нам никто не помешает. Дни пошли своим чередом. Хюррем часто гуляла с детьми, кутаясь в присланные повелителем меха. Носила новые платья, сшитые специально для ее положения. И читала письма повелителя. Гюль-ага узнал по своим каналам, что в покои повелителя вход закрыт всем, кроме Махидевран, но та появляется там только с шехзаде в ночь четверга. На это девушка только рассмеялась. Здоровье у всех во дворце было в порядке. Хатидже и Гюльфем даже приезжали в гости, взяв с девушки обещание быть на свадьбе. А вот тут жизнь внесла свои коррективы и в день свадьбы Хатидже Хюррем не появилась. Однако ближе к вечеру прибыли слуги, привезя дары новобрачным. - Почему госпожа сама не прибыла, - с нетерпением спросила Валиде у Гюль-аги. - Простите, госпожа, но я привез еще новости! – улыбаясь сказал тот, - Сегодня вдвойне счастливый день! Свадьба госпожи Хатидже-султан и рождение шехзаде нашего повелителя! Хюррем-султан родила мальчика! - О, Аллах! – воскликнула Валиде, - Это великая радость! Все зашумели. Гюль-ага откланялся и пошел на половину мужчин, сообщить новость самому султану. И только двое переглядывались с помрачневшими лицами. Махидевран едва не плакала. Теперь она понимала, что соперница действительно обошла ее. А Гюль-ага уже кланялся султану и подойдя к нему склонился еще в боле низком поклоне. - Повелитель, в этот день я принес Вам радостное известие. В два часа по полудни Хюррем-султан родила мальчика. Родился шехзаде! - Велик Аллах! – рассмеялся султан и встав с трона вскинул руки к небу, - этот день стал еще более солнечным и радостным! Ибрагим! У меня родился сын! - Да, повелитель! Это благословенный день! – улыбнулся мужчина. А Хюррем лежала в кровати, смотря на ребенка, сладко спящего рядом. Она была в прекрасном настроении. К вечеру ждали гостей. Ведь маленькому шехзаде было нужно дать имя. Когда стемнело и в небе зазвучал гул пушечной пальбы все разволновались, но быстро поняли, что это в честь рождения мальчика. Хюррем помогли красиво одеться и причесаться. В сиреневом платье с золотым шитьем и с локонами волос, красиво уложенными вдоль шитья так, что частично сливались с ним, она смотрелась волшебно, словно не принадлежала этому миру. Все столь же юная, как и впервые переступившая порог покоев повелителя. Зазвучали голоса и в комнату вошел султан, а также Валиде с Гюльфем, Махидевран и служанками. Они дружно вздыхали над тем, сколь хорош мальчик. А потом повелитель нарек его Селимом в честь отца. Все тепло поздравили Хюррем, но уже заметили, как смотрит на нее повелитель. А он просто не мог отвести взгляд. За то время, пока они не виделись, девушка стала еще прекраснее. Как же хотелось мужчине прижать ее к себе и не отпускать. Но нет. Она все еще не простила его. Он видел это по ее взгляду. Для прощения ему придется сделать что-то настолько невозможное, что вздрогнут все. И он сделает. Увидев ее сегодня, он только укрепился в своем решении. Свадебные гуляния длились пятнадцать дней. Но, помимо этого, мало кто знал, что в дом, где поселилась Хюррем-султан, каждый день доставляли богатые дары ежедневно и продолжили делать это и после окончания празднования свадьбы паши. Прошло два месяца. Девушка восстановилась и, если это вообще возможно, стала еще прекраснее. А во дворце Ибрагим подходил к стрельбищу, где находились султан и Мустафа. Мальчик еще немного вытянулся в росте теперь был уже по грудь отцу. Он уверенно держал лук, целясь в мишень. А Сулейман хвалил его и подсказывал как лучше стрелять. Они обсудили предстоящие шехзаде тренировки в корпусе янычар и визит венецианского посла. Но султан попросил его самого принять послов. - Вы хотите съездить к Хюррем-султан? – спросил паша улыбнувшись. - Да. Еще раз увидеть сына, - кивнул повелитель. - Отец... – робко сказал мальчик, - а можно мне с вами? Я еще не видел брата. - Конечно, Мустафа. Конечно! Идем, - они направились ко дворцу. Они встретили Махидевран, но та, узнав, куда они едут стала проситься с ними. Увидев, что его отказ огорчит сына, султан согласился. Через час они уже прибыли к красивому дому, стоящему на берегу пруда. Сулейман и Мустафа сразу прошли в дом, а женщина задержалась, смотря, как гуляют слуги со старшими детьми. Мехмед уже вовсю убегал от смеющихся юношей, а Михримах гордо восседала на руках Эсмы. Сулейман постучал в комнату Хюррем и услышав ответ открыл дверь, входя внутрь. Девушка стояла у окна, держа на руках ребенка. Одетая в голубое платье, с распущенными локонами, сдерживаемыми только нитью топазов надо лбом, она была похожа на небесное создание, случайно попавшее на землю. Мустафа замер, стоя в дверях. Он помнил, какой она была во дворце, но сейчас… Она была словно добрый дух, явившийся из сказки. - Повелитель, - она слегка поклонилась, и увидела стоящего в дверях мальчика, - шехзаде! Вы решили приехать познакомиться с братом? - Да. Приветствую вас, Хюррем-султан, - он немного помолчал, а потом добавил, - мама тоже здесь, во дворе. - Хорошо, - кивнула девушка, - подойдите, я не кусаюсь. Смотрите. Это Селим. Она аккуратно опустила спящего ребенка в колыбель и немного отошла, жестом пригласив мальчика подойти поближе. Он склонился над ребенком. - О, у него такие же волосы как у Михримах! – громко выдохнул он, - я давно не видел сестренку. - Они гуляют во дворе, - улыбнулась девушка, - и Мехмед там. Возможно, вам даже удастся его догнать. А то Камил и Шакур-ага не всегда справляются. - Иди к ним, сын. Наверное, тебе будет интереснее поиграть с Мехмедом. - Хорошо, отец, – мальчик еще раз посмотрел на младенца и вышел. Сулейман повернулся к замершей у окна Хюррем. Увидев его взгляд, девушка отвернулась. - Ты все еще не простила меня? – прошептал мужчина. - Все теперь зависит от тебя, Сулейман, - прошептала девушка, - ты сделал меня свободной. Ты понимаешь, что если сейчас, между нами, что-то будет, то это будет грех? - Понимаю, - мужчина подошел ближе. - Ты понимаешь, что ты, как первый среди народа не можешь так поступать? - Понимаю, - он подошел к ней и резко прижал к себе, - но я больше и минуты без тебя не могу. Он развернул девушку к себе и прижался к ее губам, вызывая приглушенный стон. Это было сильнее его. Та самая волна, которую не остановить ни одной стене. Он просто усадил ее к себе на колени и развязал завязки на штанах. А дальше был шторм. И с этим штормом уходила тоска, которая поселилась глубоко внутри него. Уходила горечь. А она снова была словно пламя, горящее в его руках. Яркая, страстная. Другая. Такая, которой никогда не было и не будет. - Я решу все, - прошептал он ей в волосы, когда они обессиленно прижимались друг к другу, - Скоро ты будешь моей госпожой! Они вышли во двор вместе, держась за руки. Она неожиданно охнула и повернулась к султану. - Мне же нужно тебе рассказать! – Она посмотрела на него и повернулась к слугам, собравшимся на берегу пруда, - Камил! Иди сюда! Султан смотрел, как к ним подходит молодой человек, чем-то неуловимо напоминающий Хюррем. Он подошел и замер в глубоком поклоне. - Встань, Камил, - девушка тепло улыбнулась ему, на что султан нахмурился. Но Хюррем тут же пояснила, — Это Камил-ага. Он же Лука, мой старший брат. У нас один отец. Его мама умерла и отец женился на моей. Татары его… - Оскопили, - кивнул молодой человек и успокаивающе улыбнулся девушке, - повелитель, я никак не могу убедить ее, что теперь даже рад этому, так как могу быть рядом с ней и племянниками. - Вы достойный молодой человек, - султан сжал его плечо, - пройдя через такие испытания вы, слава Аллаху, смогли найти родных людей. Я рад, что вы здесь. - Спасибо, повелитель, - молодой человек поклонился и отошел. - Даже после такого он улыбается как солнышко, - прошептала Хюррем. - Он удивительный, - кивнул мужчина, обняв девушку. - Гюль-ага шепнул, что после такой операции, как у него, выживают меньше всего. А он выжил и нашел меня. О, а еще он великолепно рисует. - Да? А это очень даже кстати. Ибрагим-паша ищет художника. Хочет сделать росписи на стенах дворца. Как думаешь, Камил справится? - Вполне. Нужно пригласить Ибрагима и Хатидже, чтобы они посмотрели его работы. Хочешь покажу несколько? Когда султан кивнул они прошли в кабинет и девушка указала на картины, размещенные на стенах. Здесь был и пейзаж, на котором изобразили этот дом и пруд. Портрет Хюррем, просто великолепный в своем исполнении. А еще море, такое, каким его можно увидеть с пристани на закате. - Я пришлю Ибрагима, - сказал султан и повернулся к Хюррем, хватая ее на руки и усаживая на стол. Девушка усмехнулась и откинулась назад, приподнимая платье. - Не можете устоять? – тихо прошептала она, увидев, как он возится со своей одеждой, а потом она выгнулась, отвечая на его движения. Снова побежали дни. Пролетел еще месяц. Был солнечный день. Хюррем с детьми пригласили в поездку в Эдирне. Время шло замечательно.  Они сидели в большом шатре, а повелитель с Мустафой стреляли из лука. Когда же они были на охоте женщины с маленькими детьми гуляли в саду. А на следующий день повелитель пригласил Хюррем с собой на прогулку, они тихо шли вокруг дворца, пока не оказались около маленькой мечети, окна которой выходили на внутренний дворик. Осторожно султан привлек девушку к себе и указал на открытое окно. Хюррем замерла. Внутри мечети проходил обряд. Камил-ага и Гюль-ага сидели с одной стороны от кадия, а с другой Сюмбюль и еще один человек. - По воле всемогущего Аллаха, по завету избранного пророка… Она слушала слова обряда и в ее голове помутилось. Она повернулась к Сулейману, а он улыбался ей. — Это Свадьба? – прошептала она, на что Сулейман просто кивнул. Они вместе смотрели через окно, а потом отправились в замок. Когда же подали праздничный ужин, султан сказал, что у него хорошее настроение от того, что собрались все дети. И только Хюррем с Камилом хитро переглянулись. И уже ближе к ночи повелитель принес в покои Хюррем двух попугайчиков, даря их, как символ заключенного союза. Девушка поиграла с ними, а затем их вынесли на балкон, который выходил в сад. Дворец уснул. А султан повернулся к девушке и подхватил ее на руки. - Идем, сегодня наша ночь, - прошептал он и понес ее в спальню. Утром Хюррем обнаружила, что птицы мертвы. Все растерянно смотрели, как повелитель прижимает к себе плачущую женщину. После все были напряжены и в конце концов Мустафа попросил отца вернуться во дворец. Но Сулейман решил остаться в Эдирне. Хюррем кивнула и собрав детей и взяв с собой Камила и Шакура, а также Эсму с Марией направилась в столицу. - Нам еще долго ехать? – спросил примерно на середине пути обеспокоенный Мустафа. - Потерпи, - мягко сказала девушка, беря мальчика за руку и мягко пожимая ее, - я тоже волнуюсь, Мустафа. Но быстрее мы ехать не можем. Давай просто молиться, чтобы с нашими любимыми все было в порядке. Это никогда не помешает. - Хорошо, - ответил мальчик и так же сжал руку девушки. Дальше они ехали, держась за руки. Селим и Михримах спали а Мехмед сидел на руках у Хюррем. Девушка волновалась. В том, что было в ее памяти из детей с ними были только Мустафа и Мехмед. А здесь сразу четыре ребенка. Но и помимо Эсмы с ними брат и Шакур. Они должны справиться. Уже в темноте карета остановилась. - Что там? – спросила Хюррем. - Госпожа, янычары подняли восстание. Мы не можем въехать во дворец, ворота закрыты! – доложил возница. - Так, попробуем проехать к ипподрому, во дворец Ибрагима-паши, - скомандовала она. Возница начал разворачивать карету. - Но мама, - прошептал шехзаде, и Хюррем обняла мальчика. - Не волнуйся. Ты забыл, что это дворец султана? Бой идет у ворот. Они не смогут пробиться внутрь. Это мы попали в небольшие неприятности, - девушка улыбнулась, увидев, как расширились от удивления глаза Мустафы. - Небольшие? – удивленно моргая он недоверчиво смотрел на нее. - Если бы мы остались без кареты пешком на улице, то тогда проблемы были бы большие. А пока мы все вместе, то можем со многим справиться. Так что, - она щелкнула мальчика по носу, - не вешаем нос. — Это как? - А вот так, держим его высоко и гордо! Запомнил? - Запомнил, - рассмеялся Мустафа. - То-то же! Они прибыли ко дворцу Ибрагима и быстро забежали внутрь. Их встретили обеспокоенные Хатидже и Гюльфем. - Мустафа, Хюррем… откуда вы? - Хатидже, мы из Эдирне. Я не смогла отвезти Мустафу во дворец, там уже бой у ворот. Решили ехать сюда, так как если на мой дом нападут, то там вообще никак не спастись, - ответила Хюррем женщинам. - А повелитель? – спросила Гюльфем. - Он нас отправил вперед, но скорее всего ему уже сообщили. - Идите наверх, - сказал Камил, указав на лестницу. - Нет, - отрезала Хюррем, - Если что-то случится, то мы будем в ловушке. А у нас дети и беременная Хатидже. Не до беготни по лестницам будет. Здесь есть выход вниз? - Да, проход вниз, под сад. — Вот туда и пойдем, - Хюррем посмотрела на них, и они не посмели отказать. Все собрались в маленьком переходе. Через несколько минут Камил сообщил, что дворец подожгли. Женщины посмотрели на Хюррем. Девушка сидела, прижимая к себе Мехмеда и Мустафу. На руках у Гюльфем был Селим, а Эсма держала Михримах. - Все будет хорошо. Нас спасут. Нужно только ждать, - она гладила мальчиков по волосам, - попробуйте поспать, мои хорошие, я с вами. Все будет хорошо. - Хюррем, думаешь мама в порядке? – тихо спросил Мустафа. - Она в порядке. Она, Валиде и остальные наверняка спустились вниз, и ждут там так же, как и мы здесь. Поспи, так время пролетит быстрее. А я присмотрю за тобой, - она поцеловала его волосы, все так же тихонько поглаживая, - Спи, милый, не бойся ничего. Постепенно все задремали. Хюррем тихонько напевала колыбельную. Через какое-то время Хатидже вскрикнула и проснулась, разбудив Гюльфем и Эсму. - Что с тобой, Хатидже, где-то болит? – взволнованно спросила Гюльфем. - Ох, мне такой ужасный сон приснился, - зашептала женщина, - словно мы поднялись в комнату и ждали там, а вниз побежали, только когда дворец был подожжен! И я… я упала с лестницы. Я так это все прочувствовала, и падение и ужасную боль в животе… Хюррем… Ты спасла моего малыша. Я уверена, что послушай ты и пойди наверх, то так бы все и получилось. - Ох, видимо Аллах отвел от нас эту беду, - прошептала Эсма. - Все будет хорошо, - улыбнулась Хюррем, и посмотрела на спящих у нее на коленях мальчиков, - все будет хорошо. Дверь скрипнула и в проеме показалась голова Камила. Он удивленно улыбался. - Я не знаю, что случилось, но они уходят, - сообщил он замершим женщинам. - О, это хорошо. Надо перебираться наверх. Мустафа, милый, проснись, - она посмотрела, как мальчик сонно щурится и прошептала, - пойдем наверх. Там будет удобнее спать. Идем? - Хорошо, Хюррем, - он встал, а потом, подождав, когда встанет она, прижался к ней. И больше не отпускал. Они так и поднялись наверх. И так же мальчики устроились вместе с ней на диване, крепко прижимаясь. Хатидже с улыбкой смотрела на этот клубок. Она понимала, что не стоит говорить об этом Махидевран, но Валиде она обязательно расскажет. Раздался топот копыт и на дорожку у дворца вылетели всадники. Гюльфем бросилась к окну, но Хатидже шикнула на нее, указав на спящих. - Не буди их, - улыбнулась она, - брат должен это видеть. Она спустилась вниз и обняла Сулеймана. - Как ты? Скажи мне, что Хюррем и дети здесь? - Они здесь. Только тихо, она всю ночь не спала, присматривала за всеми и только задремала. Иди посмотри, я налюбоваться не могу. Они поднялись наверх, и Сулейман увидел, как его жена спит, прижимая к себе его старших сыновей, а те обнимают ее. Он был очень доволен тем, что Мустафа принял Хюррем. Пусть даже и так, пока рядом нет его матери. - Сильно вам досталось? – спросил Сулейман у сестры. - Они подожгли дворец. Но, слава Аллаху, мы послушались Хюррем и сразу спустились вниз. Брат, мне приснилось, что если бы мы поднялись наверх, то была бы беда с моим малышом. Снилось, что я тороплюсь спуститься и падаю с лестницы. И сон такой… Нехороший. Я думаю, что это ее приезд отвел беду. - Все возможно, - улыбнулся султан и подойдя к дивану дотронулся до волос спящей девушки, - просыпайся, жена моя. Просыпайся. - Жена? – удивленно прошептала Гюльфем глядя на Хатидже. - Нет, не может быть… - одними губами ответила та. Султанша больше не улыбалась. Султан собрал всех, и они отправились во дворец. Уже выходя из карет, они услышали удивленные возгласы. К карете, в которой ехала Хюррем приблизились девушки, которых они знали, и с ними женщина, что напомнила призрака. - Фюлане-хатун? – шепотом произнесла Гюльфем, поняв, кто перед ней. Женщина поклонилась и подошла к юношам, забирая Мехмеда. Михримах взяла Мария. - Эсма, ты в порядке? – спросила Фюлане, - а где госпожа? - Она с повелителем. Они сейчас будут. И действительно из последней подъехавшей кареты показался султан. Он повернулся и подал руку, помогая спуститься по ступенькам Хюррем. Руку он так и не отнял, а повел девушку вперед, к встречающим. - Что-то сейчас будет, - тихо сказала Мария и склонив голову отошла к остальным слугам Хюррем, стоящим чуть в стороне ото всех. - Матушка, у меня для вас важная новость, - улыбаясь сказал султан Валиде, - вчера Шейх уль ислам ибн кемаль эфенди провёл над нами с Хюррем обряд никаха. Надеюсь, что брак наш счастливым будет. С этого дня моя законная жена будет проживать в покоях Хатидже. А сестра в гостевых покоях рядом с вашими. Махидевран влетела в свои покои и бросилась на диван, рыдая. Мустафа смотрел на нее и слушал, как она проклинает Хюррем и просит Аллаха послать им смерть и муки. Так продолжалось почти час, пока терпение ребенка закончилось. - Мама, ты хочешь, чтобы она и ее дети умерли? – спокойно спросил он. - Да! Эта змея околдовала твоего отца! Приворожила, не иначе! – по новому кругу начала причитать женщина. - И то, что она спасла меня, для тебя ничего не значит? – тихо сказал он. - Что? - Хюррем-султан удержала меня в карете, когда мы подъехали ко дворцу и я хотел выбежать и броситься искать тебя. Она успокоила меня и объяснила, что происходит. И именно она не отпускала меня от себя все время, пока янычары ломились во дворец Ибрагима-паши, обнимала и успокаивала больше, чем своих детей. Ты все еще можешь желать ей смерти? - О чем ты говоришь? – удивленно спросила женщина. - О том, что ты ослепла из-за своей ярости, мама. Мой отец взрослый человек. И да, он выбрал Хюррем-султан. Но она вовсе не великое зло. Она уже второй раз спасает меня. Тогда, когда заболел Мехмед Челеби и сейчас. И оба раза ты проклинаешь ее. Тебе настолько не важно это? В тот раз ты из-за своей ненависти проигнорировала то, что она советовала и я заболел. В этот раз ты даже не спросила, как я выжил в эту ночь. Мама… Посмотри, что ты с собой делаешь… Я уже просто не узнаю тебя во всей этой злобе. Неужели мой отец настолько для тебя важен, что закрыл собой и солнце и луну и даже твоего сына? Мальчик вышел из комнат, и прошел по коридорам дворца. Он шел, вслушиваясь в разговоры. Валиде кричала в своих покоях о том, что нарушены законы гарема. Слуги в коридорах шептались, что грядут новые времена. Девушки в гареме тихо высказывали опасения о своей судьбе. Но никто не проклинал Хюррем-султан. Опасались, не более. Мустафа вернулся в свои покои, прошел мимо притихшей матери и сев на кровать открыл книгу. А когда через пару недель грянула новость о том, что законная жена султана ожидает ребенка, Мустафа подошел к отцу и тихо, но твердо попросил отца отправить их с матерью в Эдирне. Сидя в карете, он не видел застывших напротив него женщин. Он видел то, что, не предназначаясь для его глаз, предстало перед ним видением в том самом дворце, в который они направлялись. Гибкая фигурка, выгнувшаяся от удовольствия и подчиняющаяся любому движению его отца. Вцепившиеся в столешницу красиво изогнутые руки и сияющие локоны, свисающие до пола. Искаженное страстью лицо с закрытыми глазами и пухлыми, алыми от поцелуев губами. Он не увозил мать от Хюррем. Он бежал от нее сам. Бежал от еще не понятого до конца, но такого сильного желания забрать эту девушку себе. Забрать из рук отца женщину, ставшую султану женой, а ему, Мустафе, наваждением.