глава 5

Эта беременность Хюррем далась столь же легко, как и предыдущая. Она спокойно ходила по дворцу, периодически ночуя в покоях султана, который, в прочем чтил обычаи и не прикасался к ней. Но и других женщин он к себе не подпускал. Так было пока у девушки не появился животик, а повелитель не отправился в поход. После него и рождения мальчика, которого повелитель назвал Баязид, все изменилось. Султан отдалился от Хюррем, периодически пропадая из дворца. А Валиде и женщины, которые всегда были рядом с ней, начали снова смотреть на Хюррем свысока. Нет, султан периодически оказывал жене знаки внимания, но она чувствовала, что все меняется. И даже знала причину этого. Усмехаясь про себя, она навела султана на мысль, что слуги его жены неприкосновенны и не являются частью гарема. Он с охотой подписал все нужные указы, впрочем, не объявляя о них. А также позволил взять еще двух девушек для маленького шехзаде. Девушка присмотрелась к гарему и выбрала Нилюфер и Элиф. Она помнила их по «снам», как она теперь называла прошлое. В покоях Хюррем все шло прекрасно. Звучал смех и музыка, не оправдывая ожиданий внимательно следящих за девушкой глаз. А еще Хюррем выучила кастильский язык, ожидая встречи с интересной девушкой. Время шло, с момента появления принцессы прошло полтора месяца. Хюррем понимала, что ее ночи с султаном не пройдут так просто и стоит ожидать очередного сюрприза. Видимо та сила, что забросила ее сюда решила выдать ей всех положенных детей как можно быстрее. Она пришла на очередной ужин к султану и видя его ужимки рассмеялась. - Повелитель, вам не надоела эта игра? – спокойно сказала она, покачивая в руке бокал с гранатовым соком. - О чем ты, Хюррем? - спросил Сулейман, отводя глаза. - О том, что бедной девушке хватит ютиться в охотничьем домике, повелитель. Подумайте об этом. По дворцу уже слухи поползли, - девушка встала и поклонившись направилась к двери. - Хюррем… - султан поднялся, чтобы остановить ее, но она покачала головой. - Я говорила, повелитель, что не буду устраивать сцен и истерик. Я не Махидевран. Просто с каждым разом чувства будут все сильнее и сильнее остывать. Но я думаю, что это не сильно на вас отразиться. А мне пойдет на пользу. И еще, повелитель, я жду ребенка, так что у вас полностью развязаны руки, - девушка вышла из покоев. Она спокойно прошла в свои комнаты и вызвала лекаря. Уже через час женщина поздравила ее. А через два в гареме сыпались золотые монеты и раздавались сладости. Хюррем сидела с девушками, изредка поглядывая на лица Валиде, Гюльфем и Дайе. Те даже не скрывали своего негодования. - Мороз по коже, - поежилась девушка, - такое ощущение, что от их взглядов малыш сжимается и спрятаться пытается. - О чем вы? – спросила Мария. - Посмотри тихонько на балкон. - Ох… Как бы не сглазили малыша, такими-то лицами, - громко прошептала Эсма. Слушок тут же пошел по гарему, а Хюррем и ее сопровождающие покинули праздник. Через три дня повелитель пригласил ее, а также Валиде и Гюльфем во дворец на ипподроме. Он попросил девушку оставить детей дома. Так как Баязид, как в свое время Селим, получал молоко от кормилиц, то Хюррем могла спокойно ехать. - Госпожа, - поклонилась она Валиде и приняв протянутую руку Камила-аги взобралась в свою карету. А брат забрался следом за ней. - Сын мой, - недовольно сказала Валиде, видя, как закрывается дверь кареты, - когда ты объяснишь своей жене правила приличия? Даже ага не имеет право ездить в одной карете с госпожой. - Камил-ага не просто слуга Хюррем, Валиде. Если бы вы спросили об этом ее саму, то возможно она познакомила бы вас. Камил ее брат. У него и Хюррем один отец. Как же вы заинтересованы в своей невестке, если не знаете даже этого? – мужчина покачал головой и отошел от женщин. Они спокойно доехали до дворца. Хатидже и Ибрагим устроили большой праздник. Присутствовала даже Махидевран, решившая вдруг навестить подругу. Только паша обеспокоенно покосился на Хюррем, словно ему было неудобно от того, что устроили женщины. А те сидели с довольными лицами, и ждали. - Простите, Хюррем-султан, - все же тихо шепнул паша, когда они на мгновение остались вдвоем. - Полно, Ибрагим-паша. Я рада, что хотя бы вы помните добро, - улыбнулась девушка, - жаль только, что вы близко к тем, кого Аллах может покарать за злые мысли. И здесь я уже ничем не смогу помочь. Я пыталась вразумить их, но они не понимают. Простите. Девушка направилась к дивану, рядом с которым стоял Камил и присела, наслаждаясь музыкой. А после всех пригласили к ужину. Уже ближе к середине обеда двери залы открылись и вошла красивая большеглазая девушка в интересном платье, словно пошитом по образцам кастильской и османской моды. - Султан Сулейман, - громко поприветствовала она повелителя, приседая в реверансе, - мне бы очень хотелось присоединиться к трапезе. Девушка говорила на итальянском, довольно четко, но отрывисто. Сулейман принял вид загадочности, а женщины искоса бросали взгляды на Хюррем. Однако девушка спокойно улыбнулась и выйдя из-за стола подошла к принцессе. - Ваше высочество, - медленно, но правильно произнесла она на кастильском, делая легкий реверанс, - рада приветствовать вас в Великой Османской империи. И очень рада, что вам подошло платье. - О, это вы прислали мне его? Оно очень красивое. Я благодарна вам! – ярко улыбнулась девушка, смотря на Хюррем с благодарностью, - А вы же Хюррем-султан? Жена султана Сулеймана? - Да, это я. Присаживайтесь к столу. Надеюсь, вас порадуют блюда местной кухни, - девушка сделала приглашающий жест, и они прошли к столу. - Хюррем? - султан смотрел на нее удивленно. - Повелитель? Что-то не так? Я написала принцессе Изабелле, так как хорошо помню, как сложно оказаться на чужой земле. Мы переписывались, и я отправила ей несколько платьев. И мне очень приятно, что они ей понравились, - девушка посмотрела на принцессу и спокойно перевела ей все, что сказала. Та с улыбкой закивала головой. Через месяц Изабелла переехала в гарем. А через еще три исчезла. Хюррем усмехалась на обвинения в том, что она виновна в смерти новой наложницы, пока Валиде не попыталась отобрать ее слуг. Тогда хасеки пошла к султану и потребовала уже разобраться в ситуации. Валиде, появившись у него пыталась убедить сына в том, что Хюррем ведьма, мерзавка и лгунья, которая точно убила принцессу. А Хюррем достала свиток, отдала его Сулейману и помахав ручкой пошла в свои покои. Так султан узнал, что Валиде собиралась прислать замену «оказавшейся бесполезной и никак не беременеющей» Изабелле и девушка, поняв, что ее, как и Хюррем в покое не оставят решила бежать. Она давно откладывала это. Но ее люди всегда были наготове. В итоге она написала обо всем подруге и покинула дворец. Сулейман, увидев это письмо рвал и метал, а Валиде скрылась во дворце на ипподроме, виня во всех своих бедах Хюррем. И там на них обрушилось новое несчастье. Хатидже, уснув днем вместе с младшим ребенком приспала младенца. На крики и стенания женщин Сулейман покачал головой и вместе с посеревшим от горя отцом вышел вниз. - А знаете, повелитель, она предупреждала, что Аллах наказывает неблагодарных, - прошептал мужчина, смотря прямо перед собой застывшим взглядом. - Кто предупреждал? - Хюррем-султан. Когда вы приезжали на обед. Она сказала, что Аллах карает за злые мысли, а я слишком близок к таким людям. - Ты винишь ее? - Нет, как ни странно. Виню только тех, кто никак не может остановиться. А она даже извинилась передо мной. Я думал, что она просила прощения за те слова, а она извинялась за то, что в этот раз не смогла отвести беду. Во дворец Сулейман вернулся задумчивым. Он зашел к жене и провел время с детьми, но девушка была тиха и явно огорчена новостями. Прошло еще два с половиной месяца и Хюррем родила еще одного мальчика. Красивого как ангел. Джихангира. Роды прошли довольно тяжело и приказ лекарей был однозначным – больше девушка рожать не может, пока организм не восстановится. Обнимая младенца, Хюррем задумалась. Была середина 1525 года. В двадцать лет иметь пятерых детей это было даже жутко, если учесть, что в том времени, в котором она оказалась каждые роды могли стать последними. А она до сих пор была такой же, как при появлении здесь. Девочка. В сериале Хюррем уже была зрелой женщиной, когда родила Джихангира. Она так же сделала все. Стала свободной. Стала женой. Родила детей. Новой Хюррем понадобилась на это все половина времени. А теперь нужно было удержать в своих руках то, чего она добилась. Время играло ей на руку. Повелитель решил, что настало самое время для военных походов. Только вот Валиде, Хатидже и по-прежнему часто бывающая во дворце Махидевран не успокаивались. А с ними их верные слуги. Но и Хюррем так же держалась. Удивительным было то. Что ей удалось сохранить жизни всех своих людей. И хатун и аги в ее окружении были преданы ей до последнего волоса. И все знали с чем имеют дело. Никто не попал ни в одну из расставленных ловушек. Пока… За прошедшее время Хюррем с помощью верных ей людей преодолела многое. Они отреставрировали дом, который случайно вспыхнул в 27-ом году. Спаслись от эпидемии оспы, пришедшей в 28-ом и случайно поразившей часть дворца. Избежали отравления в 29-ом, когда в покои передали зараженную воду. И каждый раз беды происходили тогда, когда повелитель был в походе. Когда он вернулся из похода в 1530 году, Хюррем поняла, что повелитель окончательно изменился. Всегда этот высокомерный взгляд, молчание, словно вечное: «А что, вы сами не поняли?», и общение даже с детьми такое, словно они должны пасть перед ним ниц. Когда в 32-ом году он ушел в поход, Хюррем откровенно выдохнула. Она давно уже знала, что в покоях султана обосновалась новая фаворитка и ждала, когда же ей наконец бросят это в лицо. Самое забавное было то, что девушка только теперь, в свои двадцать семь стала походить хотя бы на двадцатилетнюю. Это так же не прибавляло ей любви довольно хорошо покрывшихся морщинами женщин. Это стало особенно заметно, когда появилась племянница Валиде Айбиге. Всем бросилось в глаза, что девушки выглядят как ровесницы. А ведь Айбиге ровесница Мустафы. И вот настал тот день, когда после отбытия повелителя, во дворец прибыла погостить Махидевран. В гареме устроили праздник. Все веселились и как обычно Хюррем сидела в своем любимом уголке, где было замечательно видно танцующих девушек и балкон Валиде. Однако в этот вечер все спустились вниз и присоединились к празднику, а потом, периодически поглядывая на Хюррем объявили, что сейчас раздадут монеты в честь беременности новой фаворитки султана. - Хюррем, как тебе новости? – ярко улыбаясь поинтересовалась Махидевран. - О замечательно, - так же улыбнулась девушка, - Фирузе-хатун уже два года проводит много времени в покоях повелителя. Давно пора. Женщины застыли. А Хюррем повернулась к замершей девушке. - Фирузе, жаль, что ты раньше не сказала. Я бы захватила подарок с собой. Гюльнихаль, слева в секретере серебристая коробка с цветками лаванды. Принеси пожалуйста. Мария вернулась быстро и Хюррем протянула девушке довольно большую коробку. Та не смела открыть ее. - Ох, неужели ты думаешь, что я бы что-то могла сделать тебе на глазах всего гарема? Даже если бы захотела, то не стала бы. Да и желания вредить фавориткам повелителя отмечалось не за мной. Девушка улыбнулась на эти слова и открыла коробку. В ней лежала очень красивая, вышитая серебром, светло-розовая ткань. — Это очень красиво будет смотреться с твоими глазами и волосами. Носи на здоровье, - кивнула Хюррем и Фирузе поклонилась. Валиде и ее компания пораженно молчали, так как подарок действительно был стоящим. После этого в гареме наступило вроде бы затишье, пока не выдали жалование, случайно обойдя тех девушек, что высказывали явное расположение к Хюррем. На что хасеки опять же спокойно выплатила разницу из своих средств. И вот тут гарем тряхнуло. В образовавшемся бардаке никто сразу не понял, что именно и где происходит. Гарем пылал. Поджигали все, что видели. Хюррем пострадала от огня, когда, схватив в переходе, ее заперли в постирочной и подожгли вход. Девушка порядочно угорела. Но те, кто затеял бунт не подозревали, что это аукнется им же самим. В царившей панике с лестницы ведущей в комнаты Валиде упала Хатидже. В итоге у сестры султана случился выкидыш. А в своих комнатах от дыма задохнулась беременная фаворитка султана. После этого Валиде слегла с сердечным приступом. Айбиге и Эфсун-хатун нашли Хюррем и вызвав Камила перенесли ее в ее же комнаты, где, забаррикадировавшись сидели хатун оберегая ее детей. Закрыть двери и приказать чтобы Гюль и Камил придвинули к дверям стол пришло в голову Марии. В итоге к ним просто не смогли попасть. А поджечь дверь у напавших не вышло, так как девушки облили ее водой перед тем, как плотно запереть. На следующий день Хюррем перебралась в свой дом, который после пожара немного перестроили, сделав более неприступным. С ней перебрались Сюмбюль, Нигяр и Эфсун с Айбиге. Племянница Валиде приехала уже ближе к вечеру, сообщив новости. Хатидже сорвалась в истерику, узнав о том, что потеряла двойню и больше не сможет иметь детей. Валиде узнав, что погибла фаворитка султана, слегла с сердечным приступом. Махидевран пыталась говорить, что виновата во всем жена повелителя, но ее заткнули пострадавшие в гареме девушки, хором крича, что хасеки сама пострадала и вообще не могла этого сделать, так как никто из ее слуг вообще не вышел из комнат, пока не прибыла стража. Так что обвинили как раз тех, кто и был зачинщиками. А при допросах некоторые выдали истинных виновников. Вот тогда-то Валиде догнал второй приступ и теперь женщина просто лежала на кровати и смотрела в потолок. - Сами себя подставили, - только и прошептала Хюррем, узнав об этом. Перед похоронами фаворитки грянул новый гром. Женщины, готовившие тело к погребению, увидели на спине умершей татуировку и одна из них, перерисовав рисунок спросила у брата, что служил в корпусе янычар и был отчислен на пенсию лишившись руки. Тут то и выяснилось кем на самом деле была Фирузе. Шпионка персидского шаха. Мало того, она была его родственницей. Собрав все свидетельства, девушку быстренько похоронили, оставив документы тайными до возвращения султана. Через месяц пришла новость, что в столицу направляется Шах-султан, сестра султана. Узнав об этом, Хюррем просто пожала плечами и направилась на прогулку. Она теперь часто так делала. Выезжала на лошади с Камилом или одна и бродила по лесу. Благо в окрестностях ее дома было спокойно. В этот раз она снова оставила лошадь на знакомом месте и решила пройтись пешком. Погожий осенний день радовал отсутствием дождя и теплом. Однако девушка была одета в теплое платье и меховую накидку, так как в последнее время полюбила скакать на лошади не сдерживаясь. Сейчас же она спокойно шла по дороге. Ей нравилось то, что в такие моменты можно было забыть о тех проблемах, что новостями просачивались в ее дом. Не думать о том, что скоро предстоят новые трудности. Неожиданно ее отвлек топот копыт. Хюррем оглянулась и отошла с дорожки, чтобы не мешать показавшемуся всаднику проехать. Мужчина пронесся мимо, но потом резко осадил коня, так, что тот поднялся на дыбы. Гибким движением человек соскользнул с него и обернулся к девушке. Она замерла. Перед ней, застыв, стоял повзрослевший шехзаде Мустафа. - О… - Хюррем удивленно смотрела на него, но потом опомнилась, - шехзаде, приветствую. Что привело вас сюда? - Хасеки Хюррем-султан, - поклонился молодой человек, - я вчера прибыл из Эдирне, так как до меня дошли новости о произошедших событиях, хотя мать и старалась скрыть все. Рад видеть, что вы в порядке. Он говорил ровно, стараясь ничем не показать того беспокойства, что испытывал, когда несся к ее дому во весь опор. Только ближе к утру он смог наконец выжать из Бали-бея всю правду о том, что произошло в гареме. А узнав, что Хюррем оказалась заперта в объятой пожаром комнате… Может ли он ненавидеть своих родных? Он задавался этим вопросом пока придумывал предлог уехать из дворца. Искал ответ, пока седлал коня и мчался к ее дому. И только теперь, видя ее перед собой, понимая, что она в порядке, он ощутил, что его отпускает чувство тревоги. - Многие бы с вами не согласились, - улыбнулась Хюррем усталой, грустной улыбкой. - Я не многие, - прошептал шехзаде и неожиданно прижал девушку к себе, - простите, дайте мне минуту. Я очень испугался за вас. - Ох… - она сжалась от неожиданности, - вы понимаете, что так нельзя? - Очень даже понимаю, - он отодвинулся от нее, и коснулся ее лица рукой, - но я действительно волновался. Мустафа смотрел на нее немного хмурым, серьезным взглядом. Так действительно было нельзя. Нельзя переживать за ту, что может в будущем отобрать твою жизнь. Нельзя любоваться женщиной, отравившей жизнь твоей матери. Нельзя желать жену собственного отца. Но видя ее пред собой, еще более прекрасную, чем она была в его памяти… Он не мог остановиться. Все эти «нельзя» стерлись под одним взглядом на нее. Хюррем… его наваждение. - Я сделаю вид, что этого не было, - слегка хрипло сказала она, нервно потирая запястье и опустив голову, - осторожнее, шехзаде. Не допускайте больше таких ошибок. Если вашей матери это просто не понравится, то ваш отец может быть более резок в суждениях. А в последнее время он не отличается терпимостью. - Вы меня предупреждаете? - Именно. Вы слишком давно не видели повелителя, - Хюррем пристально посмотрела на него, - лучше вам быть предельно осторожным. Тем более, когда он вернется. Неизвестно, кого коснется его гнев. - Вы… - он нахмурился, - вы боитесь его? - Боюсь, - тихо согласилась она, - Он изменился. Стал подозрителен и резок. Буквально во всех видит подвох и возможное предательство. Я стараюсь держаться отстраненно от всего. Но теперь… - Я понял. Что ж, буду осторожнее. Спасибо, что сказали мне об этом, - он слегка улыбнулся и подозвал коня. Вскочив на него, он еще раз посмотрел на девушку, - спасибо, что предупредили меня. Хюррем смотрела, как он исчез за поворотом и постепенно вокруг нее снова воцарилась тишина. Она осторожно дотронулась пальчиками до щеки, к которой прикасался Мустафа. - Что это было? Он вернулся во дворец и бросив поводья коня слуге отправился в дальний угол сада. Там, слегка потемнев от времени, все еще стояла красивая, словно сплетённая из кружева беседка. Мустафа вошел в нее и опустился на скамью. Он сидел, опустив голову, устремив взгляд на немного подрагивающие руки. Руки, которые сегодня совершили преступление. И они все еще помнили изгибы плененного ими женского тела, тепло которого он смог ощутить даже сквозь все слои одежд. Столько лет он гнал от себя мысли о ней. Столько лет пытался забыть. Но одна фраза о том, что она могла исчезнуть, раствориться в пламени и дыму… И все сразу вернулось. Как только он увидел стоящую на обочине фигурку… Безумие… Мустафа взревел и ударил кулаком по скамье. Что это за безумие? Неужели мать права и эта женщина и правда ведьма? Сколько лет прошло! А она только стала еще более красивой… более желанной. Она одним своим существованием могла принести ему гибель. Он направился в свои комнаты. Видеть мать или бабушку ему не хотелось. Не сейчас. Проходя мимо гарема, молодой человек остановился, увидев, как ему поклонились две девушки. Элиф и Фатьма. Он посмотрел на привезенных с собой наложниц. Милые, нежные. Прекрасно танцуют и поют, умело ублажают. Мать постаралась выбирая их. Он внутренне взвыл. Они не она! Он на миг сжал кулаки так, чтобы боль от вонзившихся в кожу ногтей отрезвила его. А потом протяну руку и сделал Элиф знак следовать за ним. Как только они вошли в комнату он прикрикну на слуг и те бросились на выход. Резко закрыв за ними дверь, он прижал к себе нежное женское тело и закрыв глаза впился в гостеприимно приоткрытые губы. Происходившее напоминало безумие, так как перед глазами стояла она, смотрела призывно, протягивая к нему красивые, идеальные руки. Звала к себе. Хюррем вошла в дом и бросив на столик перчатки пошла к себе в комнату. Проходя мимо детской, она остановилась, увидев, как дети занимаются уроками под строгим взглядом Фюлане-хатун. Женщина оказалась замечательным учителем. Она могла найти подход к детям любого возраста. И она же следила за строительством вакфа и двух небольших мечетей. С помощью ее, Гюльнихаль и Эсмы Хюррем удалось создать прочную сеть влияния за пределами дворца. Им принадлежали лавки, чайханы, школы. С появлением вакфа и мечетей их влияние возрастет еще больше. В первое время, когда женщины только планировали все, то были очень удивлены тем, что Хюррем дала строжайшее указание не возвышать ее детей. Они не понимали в чем дело. Говорили о влиянии Махидевран на ее шехзаде и о законе Фатиха. Тогда хасеки прямо сказала им что на трон после отца взойдет Мустафа. И что если будет нужно, то она сделает так, чтобы в детей вообще никогда не увидели угрозу для него. Фюлане тогда спросила, как же именно она собирается это сделать, если дойдет до крайности. Ответ поразил женщин. Они никогда не слышали ни о чем подобном. И тогда Хюррем начала учить их. Она обучила их основам биологии и строения человеческого тела. Не поясняя откуда она это знает, девушка подняла все знания, что сохранились у нее с того времени, как она лечила людей. На тот момент за плечами у них уже была одна из пережитых эпидемий. Во время нее раскрылось умение Хюррем лечить. Именно с тех пор Сюмбюль и Нигяр были обязаны ей жизнями и сейчас полностью были на ее стороне. А тут она говорила и даже рисовала такое, что женщины просто молча внимали ей. Они не спрашивали. Они следовали за ней, готовые принять от нее все. Позже Фюлане смогла выйти в городе на ученых мужей, и они добились того, что самые высокопоставленные из них решили проверить то, что рассказали женщины. Хюррем сама провела первую операцию. Это был жестокий план. Лишить собственных сыновей возможности иметь детей. Но, возможно, он будет единственным. Ведь мало было воспитать ребят так, что они с малых лет знали бы о том, что будут помогать брату в управлении империей. Даже если Мехмед, которому сейчас исполнилось одиннадцать, не мыслил о том, чтобы самому претендовать на престол, то могли появиться те, кто мог просто использовать само его существование. Сейчас ее дети занимались различными науками. Мехмед склонился над картой с Камилом, Фюлане и Гюльнихаль смотрели, как Селим и Баязид выводят тексты. А Джихангир рисовал.  Михримах устроилась с книгой у окна. Именно она заметила стоящую в дверях мать. - Мама, ты вернулась? – улыбнувшись поинтересовалась она, - Угу, - Хюррем вошла в комнату и улыбнулась детям, ловя такие же светлые улыбки, - я видела вашего брата. - Что? Шехзаде Мустафа? – Селим подбежал к матери, - а он приедет к нам? Мама! Когда мы его увидим? - Селим, вспомни, о чем я говорила вам, - мягко сказала Фюлане. - Нам пока нельзя общаться с братом. Это опасно для нас всех, - грустнея на глазах тихо сказал Селим. - Да. Все думают, что мы собираемся его того, - Баязид сделал вид, что душит сам себя. - А мы можем сказать что-то, что навредит и нам и ему. Или кто-то решит, что из-за нас ему не обязательно жить, - Мехмед встал и обнял расстроенного Селима, - Мама он сильно изменился? - Он выше меня, - сказала Хюррем и рассмеялась, видя, как вытянулось лицо старшего сына. - Ого. Взрослый, - задумчиво прошептал он и посмотрел на маму, - я бы тоже хотел увидеть его. Но теперь это и правда очень опасно. Тем более что отец не особо интересовался нами в последние годы. Мама, ты присмотришь за ним? Он же не знает о том, как изменился отец. А Мустафе почти столько же, сколько было… - Я поняла тебя… - Хюррем застонала сквозь зубы, - Мне снова придется ехать во дворец и жить там… - Держись, мамочка, - к ней прижался Джихангир и обнял ее, - Фюлане говорит, что для достижения цели нужно быть сильным и смелым. - О, этого у вашей мамы хватает, - рассмеялась Гюльнихаль, - госпожа поедет в логово, а мы здесь приложим все силы, чтобы она не волновалась. Хотя нет. Камал, я и Эфсун поедем с ней. С вами будут Фюлане, Сюмбюль и Нигяр. Хюррем, ты расскажешь аге и калфе о том, что тут происходит? - Им нужно рассказать. Мне кажется, что у нас осталось мало времени. Так что и вам я тоже кое-что расскажу. Вечером, когда дети лягут спать все соберемся внизу. Разговор будет долгим. Вечер выдался прохладным. В гостиной на первом этаже зажгли камин. Комната была очень уютной в сине-зеленых глубоких оттенках. Большой диван в эркере продолжался вдоль стен, а напротив окон у камина был уложен меховой большой ковер с разбросанными на нем подушками. Хюррем опустилась на подушки и указала остальным на диван. - Присаживайтесь. Разговор будет долгим, - она смотрела на пламя в камине, пока все не расположились и не затихли. - Хюррем-султан, о чем вы хотели рассказать? – прервала молчание девушки Фюлане-хатун. - Я прошу вас слушать спокойно, не перебивая меня и не задавая вопросов. Я все объясню, когда закончу. 21 марта 1522 г. Как вы все знаете родилась Михримах. Я долго не могла принять того, что у меня родилась девочка. А война в гареме только разгорелась с новой силой. Постоянные склоки, начиная с праздника устроенного Махидевран в честь рождения девочки и до того, что все попрекали меня этим до приезда султана из похода. Слушайте молча! После того, как он вернулся, Валиде вынуждает его приглашать к себе Махидевран в ночи четверга. А после было убийство Садыкой Айше-хатун, и меня выслали из дворца, хотя я умоляла на коленях. Со мной поехала только Гюльнихаль. Я вернулась только после того, как Ибрагим-паша выдвинул условие, что я должна приехать и при всех попросить прощение у Махидевран. Он уже знал, что я не виновна, но угрожал мне жизнями моих детей. Я подчинилась. После этого появился Лука. Его наняли расписывать дворец на ипподроме. Я же сделала все, чтобы забеременеть снова. Узнав, что Садыку отправляли на хельвет, я уговорила Хатидже забрать ее к себе. И вот 28 мая 1524 г. — родился Селим. Однако ничего не изменилось. Кроме песни Махидевран, которая начала петь и мне и Мустафе о том, что он главный наследник и станет султаном. Характер мальчика начал меняться. Но она не замечала, что эти изменения уже начал замечать султан. Я постоянно сдерживала нападки на себя и своих детей, стараясь всегда получать все в обход Махидевран. Старалась сделать так, чтобы султан смотрел только на меня. Мы встретились с Лукой. Я уговаривала его уехать из города. В это время случилась поездка в Эдирне и бунт Янычар. Со мной был только Мехмед. Мы так же укрылись во дворце у Хатидже. Там же появились Лука и Матракчи. Но мы не сразу пошли вниз. Сначала мы прятались в комнате. И когда мы побежали из-за дыма, который наполнил дворец, султанша упала с лестницы и потеряла ребенка. После этого Сулейман казнил Фархата-пашу, взял в наложницы Садыку и пытался принять еще наложниц, подаренных из Крыма.  Что-то из этого меня не касалось, а что-то я исправляла. А что-то не смогла. Однажды, пока мы с Нигяр были в хамаме в мои комнаты проникла Гюльшах и перепутав меня с Гюльнихаль, которая уснула рядом с Селимом, серьезно ранила ее. Гюльнихаль я больше не приближала к себе и после этого выдала замуж. В это время Лука собрался уезжать на родину и передал мне через Нигяр записку. Но влюбленная в Ибрагима калфа отдала записку ему. Ибрагим подставил все так, что я изменяю султану. Я не могла ничего доказать. И нас с Лукой поставили перед выбором либо умирает он, либо я. Лука съел отравленный лукум и умер у меня на руках. В душе у меня поселилась ненависть ко всем, кто меня окружал. Я начала большую игру, так как поняла, что в живых останусь либо я, либо они. Примерно в тоже время стало известно, что я снова беременна. Баязид родился в 1525 году. Тогда у меня появились верные мне Гюль-ага и Нилюфер. А в охотничьем домике поселилась Изабелла. В этот период у Хатидже родился сын, которому я спасла жизнь, так как он не дышал при рождении. А Ибрагим начал отстраняться от жены, которая все чаще и чаще стала попрекать его разницей в статусах. Ибрагим же начал обращать внимание на Нигяр. А я решила отомстить. Я отравила его дневник. Яд не убивал его, но ослаблял. Выглядело так, словно он болен. Нигяр предала меня и помогла ему. Он решил покончить со мной и принес к Султану дневник Луки, в котором тот описывал свои детскую влюбленность в меня. Но в это время Хатидже, незадолго до этого приспавшая ребенка решает покончить с собой. В итоге дневник побывал и у Махидевран и у Валиде. Но это не помогло им, и я сожгла его прямо на глазах матери султана. А после в гареме появилась Изабелла, которой так запудрили мозги Валиде и остальные, что мне пришлось… отправить ее из империи. Но при этом погибла ее служанка. Первая смерть косвенно, но имевшая отношение ко мне. Ибрагим приказал Нигяр отравить принцессу и обвинить в этом меня. Но получилось то, что получилось. После этого меня пытались рассорить с султаном. Но так как не получилось, то они лишили меня всех слуг и подставили Нилюфер, обвинив в убийстве моей лошади и казнив ее. Даже Бали-бея прижали к стенке и не дали рассказать правду, которую он узнал. Султан снова был в походе. А когда вернулся, то я хитростью уговорила его дать мне свободу, а потом поставила перед фактом, что мы не можем быть вместе. Меня выслали из дворца. Но нетерпение моих врагов сыграло так, как они сами не ожидали. После покушения, когда я почти погибла, султан сделал меня хасеки вопреки желанию Валиде. В это время ранили Ибрагима, которому я хотела отомстить за покушение и не успела отменить приказ узнав о беременности Хатидже. Он выкарабкался. А после Валиде решила загнать меня в ловушку, устроив разговор, который должен был подслушать Сулейман. Не получилось. Надо убирать зеркальные предметы. После очередных унижений султан предупреждает, что неуважение ко мне теперь является неуважением к нему. Но это мало что меняет, - Хюррем прервалась и потянулась к бокалу с гранатовым соком. Она заметила, как все переглядываются, - Не удивляйтесь. Я вам все объясню, когда закончу рассказ. Просто слушайте. Через какое-то время у Хатидже родилась двойня, а Ибрагим во всю вел отношения с Нигяр. Валиде делает вид, что благосклонна ко мне, а сама подстраивает непорядки и распри в гареме. Султан мало вникает в это. Я же снова беременна и в 1531 родился шехзаде Джихангир. К тому моменту Мустафа вернулся из Эдирне уже не тем мальчиком, и он уже проникся речами матери. Он набирает гарем. А Валиде начинает действовать. Одной девушке из гарема, которая плохо отзывалась обо мне и моих детях я пообещала вырвать язык за такие речи. И ночью ей отрезали язык. В гареме вспыхнул бунт. Меня схватили и обожгли лицо. Мое письмо повелителю перехватили, но никто не ожидал, что второе письмо отправила Дайе. Ее отстранили от должности и сделали простой слугой. А Гюльшах начинает управлять гаремом. Султан вернулся, но он не обращает внимания на то, что происходит в гареме. Просто высказывает очередное недовольство. Начинаются новые распри. А я, уже потеряв всю надежду на мирный исход отправляю к Мустафе Эфсун. Как раз после этого султан застает Махидевран, когда она очередной раз унижала меня и попыталась ударить. Он потребовал, чтобы она извинилась. Мустафа заступается за нее и порождает первые нотки опасения в Сулеймане. Дальше ком недоверия становиться только больше. В мелочах, но он растет. Сулейман восстановил в должности Дайе, а в отместку Валиде вернула в гарем тех, кто жег меня. Ибрагим начал заигрываться, но не замечал, что это становится известно мне. Война шла полным ходом, и никто не мог остановиться. Я была не лучше и не хуже всех ее участников. Сулейман отправил Ибрагиму предупреждение того, к чему все идет. Но тот все больше зарывал сам себя. А Махидевран узнала, что Эфсун служит мне и затевает скандал. Но Мустафа удерживает девушку у себя. Но вот меня заставляют извиниться перед ним. Тогда я впервые поняла, что никто из нас ни от чего не защищен. А Махидевран разносит новость о поступке султана по всему гарему. И тогда я переступила черту. Эфсун было дано указание отравить Мустафу. Как раз в это время проявилась болезнь Джихангира. У малыша рос горб. Постоянные переживания во время беременности не прошли бесследно. Эфсун же призналась мне, что влюблена в Мустафу. Я отказалась от плана. В это время совершается покушение на Ибрагима. А Джихангир однажды утром перестал дышать. На время, но это ударило по султану. Он потерял сознание и был между жизнью и смертью. Тут стало понятно кто и чего стоит. Махидевран воображала себя валиде. Сама Валиде узнала про это и была в ужасе от того, кого пригрела рядом с собой. А я носила с собой яд и пряталась во дворце Хатидже. Когда султан очнулся, то оказалось, что он слышал часть разговоров. Махидевран пыталась обвинить в этом меня, но это было уже бесполезно. И тут выясняется, что Эфсун беременна. Хатун тихо пытаются вывести из дворца, но верные мне люди доносят это до Валиде. Увы, но девушка не выжила после того, как ее лишили ребенка. Но перед этим она рассказала Мустафе, что был приказ отравить его. Рассказать о том, что я перестала этого требовать она уже не успела. Махидевран и шехзаде доложили обо всем повелителю и тот приказал мне выпить яд, если я по-прежнему верна ему. Я выпила. Оказалось, что это было снотворное. От того, что я не умерла у врагов появился новый план. Они решили припугнуть меня, показав, что могут в любой момент лишить меня детей. Валиде же становится известно про измены Ибрагима, после чего она слегла. Махидевран начинает управлять гаремом, а в 1533 году шехзаде Мустафа назначен санджак-беем в Манису. Но задерживается из-за болезни Валиде. 19 марта 1534 г. Валиде Айше Хафса Султан умерла. Должность остается за Махидевран. Мустафа начал понимать, что Махидевран использует это. Он предупредил ее не связываться со мной. Но та не послушала. Она начала посылать к повелителю наложниц. Потом Сулейман услышал, как Мустафа говорил моим детям, что когда-нибудь именно он взойдет на престол. Сулейман начинает все сильнее видеть в сыне соперника. Они сами все больше и больше вредили себе. А я ждала. Когда выяснилось, что у Махидевран большие долги и она напала на Гюльфем, чтобы это скрыть, то ее должность перешла ко мне. И с помощью Михримах я переселяюсь в покои Валиде. Что приводит в бешенство Хатидже, которой я подсказала про измену мужа. Она клянется мне, что у повелителя будет новая наложница, которая меня сместит. Я же посоветовала устроить гарем для Ибрагима. По лицу я получила хорошо. А Сулейман вдруг понял, что поторопился предоставлять мне покои. После этого в гареме появляется Фирузе. Она становится няней моим детям. А после его фавориткой. Это тщательно скрывают. Подсовывают мне другую девушку и распаляют так, что я отдаю приказ убить ее. В это время Нигяр родила ребенка от паши и едва избежала смерти. Ее привел ко мне Рустем, который уже не раз выручал меня. Открылось многое. И поняв, что они просто отправили на смерть невинную девушку, я отомстила, приблизив к себе Нигяр. Однако калфа уже начинает свои игры. Все ходят по тонкому лезвию. Ибрагим, Хатидже, я, Мустафа и прочие. Мы завязли в этой ненависти. Фирузе я убрала из покоев повелителя раскрыв ее связь с персами. Но покоя не было. Тиски сжимались вокруг меня, и я пользовалась каждой возможностью усложнить жизнь моим врагам. Забавно, что на тот момент больше всего я воевала с Ибрагимом и Хатидже. В Манисе же у меня был просто свой человек. Но проблемы мне посыпались ото всех. Ибрагим снова использовал тот же трюк, показав мне, что я не могу защитить сына. А девушка, приглядывающая за Мустафой попав в неприятности решила, что выслужится передо мной если отравит его. Но была схвачена. Оба были проблемой. Причем тут же один решил просветить повелителя о другой. Рустем и Сюмбюль справились и с этим. После в столицу прибыла Шах-султан, первое время притворяясь моей подругой. Однако скоро все маски были сорваны. Против меня объединились Хатидже, Шах и Ибрагим. А я поняла, что с меня хватит. Я начала действовать иначе. Я была тихой и занималось ссорой между детьми. Но все уже покатилось в бездну. 15 марта 1536го года ночью Ибрагим-паша, был казнен по приказу султана. Шах и Хатидже не оставили того и поклялись отомстить мне. Добились моей ссылки вместо казни. Но я уже сделала все, чтобы мои сыновья попали в нужные санджаки. Хатидже тем временем все больше и больше сходила с ума. Она организовала мое похищение в конце 1536го года. А в 1538 сама выпила яд, когда поняла, что султан узнал, кто именно организатор. Я была в плену шесть лет. А когда вернулась, то узнала, что мой Мехмед умер от оспы. Ему только исполнился двадцать один год… Позже я узнала, что это был приказ Махидевран. И это был приговор Мустафе. Его привели в исполнение палачи в шатре повелителя в 1553ем году. Десять лет ничто, когда перед тобой могила сына. Могила с троном, установленным над ней по приказу повелителя. Насмешка. Мехмед был слишком мягким, чтобы быть султаном. Он никогда не годился на эту роль. После казни Мустафы казнили и его сына. А следом ушел мой Джихангир. Не смог пережить смерть брата. Селим и Баязид же постоянно ссорились, не слушая никаких увещеваний. Они уже каждый обзавелись семьями. Я пережила Мустафу на пять лет. Моя болезнь была странной, и никто не знал от чего она, но не сомневались, что она смертельна. Так что меня не стало в 1558ом году. Через год Баязид поднял мятеж против отца и брата. В 1561ом году его пленили и передали в руки Селима. Он приказал казнить брата и его сыновей. А в 1566ом году, после смерти отца, Селим стал султаном. Селим Рыжий Пьяница. Он умер в 1574ом. Ему было всего пятьдесят.  Михримах умерла в пятьдесят шесть. Всех пережила Махидевран. Видимо в наказание. Она мучилась до восьмидесяти лет, оплакивая сына. Хюррем замолчала, а в покоях повисла тишина.