Часть 21. Протокол ампутации

      Ночь опустилась на карьер внезапно, принеся с собой ледяной ветер и предчувствие беды. Николай сидел в палатке-изоляторе, вглядываясь в лицо Джима. Тот уже не дышал — он хрипел, и этот звук напоминал треск разрываемой ткани. Николай сделал последний забор спинномозговой жидкости, когда зрачки Джима внезапно закатились, оставив лишь мутные белки. Тело выгнулось дугой. Это была не агония, а перезагрузка системы. «Три, два, один...» — Николай отсчитал секунды. Джим открыл глаза. В них больше не было Джима — только голодный холод. Мертвец рванулся к горлу хирурга, но Николай, заранее подготовившийся, одним точным движением вогнал скальпель в основание черепа, через затылочное отверстие. Быстро. Стерильно. Окончательно. — Эксперимент завершен, — прошептал Николай, вытирая инструмент. — Время репликации в мозговом веществе — сорок две минуты после клинической смерти. В этот момент тишину лагеря разорвал крик Дэйла с крыши фургона: — Они на заборе! Их сотни! Огни! Зажигайте огни! Николай выскочил из палатки. Карьер превратился в кипящий котел. Из темноты леса на свет костров выходили тени. Они не рычали — они чавкали и шаркали, создавая низкочастотный гул, от которого волосы вставали дыбом. Солдаты запаниковали первыми. Один из бойцов начал палить в темноту из автомата, тратя драгоценные патроны впустую. — Прекратить огонь! — рявкнул Николай, хватая самодельное копье — заточенную арматуру, примотанную к черенку лопаты. — Шейн, Рик! Держите левый фланг! Не подпускайте их к палаткам! Николай бросился к периметру, где молодая женщина, Эми, запуталась в поваленной секции сетки. К ней уже тянулись три пары гнилых рук. Николай с ходу вогнал арматуру в глазницу ближайшего мертвеца, провернул и, используя инерцию, оттолкнул второго. — Назад, в круг! — крикнул он девушке, но было поздно. Один из мертвецов, бывший солдат в разорванном бронежилете, вцепился Эми в предплечье. Раздался хруст и истошный крик. Шейн вскинул дробовик, собираясь разрядить его в обоих, но Николай перехватил его руку. — Нет! Она жива! Николай повалил Эми на землю прямо посреди хаоса. Он знал: у него есть меньше трех минут, пока вирус не преодолеет лимфатический барьер. — Морган, держи её! Рик, факел сюда! — Николай сорвал с пояса жгут Эсмарха и с невероятной силой затянул его на локте девушки. — Что ты делаешь?! — закричала Андреа, подбегая к сестре. — Спасаю ей жизнь! — Николай выхватил из сумки ампутационный нож, который он забрал в полицейском участке. — Закрой ей глаза! Под аккомпанемент выстрелов и криков, в свете пляшущего пламени костра, Николай совершил то, что в этом мире еще никто не решался сделать. Одним круговым движением он рассек мягкие ткани. Хруст косторезных щипцов потонул в гуле толпы мертвецов. — Прижги! — Николай кивнул на раскаленный на костре прут арматуры. Когда шипение плоти прекратилось, Эми потеряла сознание от шока. Николай быстро наложил давящую повязку. Его халат был залит кровью, лицо — в саже, но глаза светились холодным торжеством хирурга. — Уносите её в изолятор! — скомандовал он. — Шейн, чего стоишь? Добивай тех, кто прорвался! Атака захлебнулась через полчаса. Ловушки, которые Николай заставил вырыть, сработали — мертвецы падали в рвы, становясь легкой мишенью для тех, кто научился бить сверху. Николай стоял у края карьера, тяжело дыша. Он смотрел на свои окровавленные руки. В каноне Эми погибла в первую же ночь, запустив цепочку трагедий. Здесь она была жива, хоть и искалечена. «Второй уровень пройден, старик», — Николай коснулся фигурки нэцкэ в кармане через окровавленную ткань. — «Я не просто лекарь. Я — хирург, который режет саму судьбу».