Часть 27. Хрупкий ковчег

      Ферма Гринвэй встретила группу запахом парного молока и нагретой на солнце древесины — запахами, которые казались давно вычеркнутыми из памяти. Пока Хершел и его дочери, Мэгги и Бэт, хлопотали на кухне, устраивая спасенных, внутри группы Рика началось медленное, подспудное брожение. Быт и тени прошлого Лагерь обустроили быстро. Хершел выделил место под навесом для палаток и позволил загнать кунг Николаса ближе к амбару, где была подведена вода. Мэгги и Гленн: Их сблизила первая совместная работа — дезинфекция крыльца после бойни. Мэгги терла доски с яростью человека, пытающегося смыть саму память о мертвецах. Гленн молча подавал ей ведра. — Ты хорошо обращаешься с ножом, — не оборачиваясь, бросила Мэгги. — Николас научил, — Гленн неловко поправил кепку. — Сказал, что анатомия — лучший союзник, если хочешь выжить. Твой отец... он ведь не знал, что их так много за оградой? Мэгги замерла, глядя на пустые поля. — Он верил, что забор их удержит. Мы все верили. Если бы не вы... — она осеклась, и в воздухе повисла благодарность, смешанная с ужасом от того, как близко они были к краху. Николас и Хершел: Взаимоотношения двух врачей напоминали дуэль на скальпелях. Николас помогал Хершелу в его импровизированном кабинете. Запах сушеных трав Хершела смешивался с резким ароматом антисептиков из чемодана Ника. — Вы действуете как военный хирург, сынок, — заметил Хершел, наблюдая, как Ник накладывает швы Джимми. — Слишком быстро, слишком эффективно. В ваших руках медицина — это инструмент войны, а не исцеления. — В этом мире исцеление — это роскошь, которую нужно заслужить, — отозвался Ник, не поднимая глаз. — Я не воюю с болезнью, Хершел. Я воюю со смертью за каждый дюйм живой плоти. Конфликт Шейна и Рика Вечером, когда ферма погрузилась в сиреневые сумерки, у загонов для лошадей вспыхнул спор. Шейн стоял, прислонившись к забору, и нервно жевал травинку. Его глаза лихорадочно блестели. — Ты видишь это, Рик? — он обвел рукой идиллический пейзаж. — Это кладбище, просто трава еще зеленая. Старик запрещает нам носить стволы в доме. Он хочет, чтобы мы обедали с молитвой, пока те парни из леса, о которых говорил Дэрил, точат ножи. — Мы заключили мир, Шейн, — Рик устало потер переносицу. — Николас договорился. Мы тренируемся в лесу, за холмом. Хершел дает нам кров. Это шанс для детей вырасти не в канаве. — Дети вырастут, если будут уметь стрелять, а не молиться! — Шейн сорвался на шепот, полный яда. — Твой Николас — скользкий тип. Он подлизывается к старику, строит из себя мессию. Он сдает наши позиции ради комфорта. Группа Филиппа (Губернатора) Тем временем, в десяти милях отсюда, в густых сумерках замерли три внедорожника. Филипп Блейк, еще не знающий своего титула «Губернатор», стоял у капота ведущей машины. От него пахло дорогим одеколоном и оружейным маслом — пугающее сочетание для этого мира. — Сэр, следы ведут на запад, — доложил один из его людей в камуфляже. — Судя по пеплу в карьере, их человек двадцать. Есть тяжелый транспорт. Филипп медленно провел пальцем по карте. Его лицо было спокойным, почти добрым, но в глазах застыл лед. — Они организованы. Это не просто мародеры. Найдите их. Нам нужны люди, которые умеют подчиняться приказу и быстро сворачивать лагерь. Или нам нужны их ресурсы.