Часть 6

Нанами почувствовала, как сердце на мгновение просто перестало биться. Лоб Томоэ, прижатый к её плечу, был горячим — почти обжигал сквозь ткань, а его волосы щекотали шею. Она снова положила руку ему на голову, но на этот раз не стала тискать его уши, а просто мягко притянула его ближе, чувствуя, как он постепенно расслабляется. — Знаешь, Томоэ... — начала она, глядя, как солнце медленно проваливается за деревья. — Ты постоянно твердишь об этой пропасти между нами. О том, что мы разные, о законах, правилах... О том, что так нельзя. Томоэ замер, и Нанами кожей почувствовала, как он вслушивается в каждое её слово. — Но если всё это так серьезно и непреодолимо, — она запнулась, пытаясь подобрать слова, чтобы не ляпнуть лишнего, — то почему мне так хорошо рядом с тобой? Почему этот огромный храм кажется пустым и неуютным, если я не слышу, как ты ворчишь на кухне? Он заметно напрягся, но не отодвинулся. Наоборот, будто еще сильнее вжался в её плечо. — Мне не нужны вечность или божественные почести, Томоэ, — прошептала Нанами, и её пальцы сами собой запутались в его серебристых прядях. — Мне плевать, что будет через сто лет. Главное, что сейчас закат, и ты здесь. И даже если завтра ты снова вспомнишь про свои «правила» и начнешь читать нотации... этот вечер у нас уже никто не отберет. И он мне дороже любого бессмертия. Томоэ медленно поднял голову. В его глазах, где до этого горел закатный багрянец, теперь было столько щемящей тоски, что у Нанами перехватило дыхание. Он молчал, но это молчание было громче любого признания. Его рука, всё ещё спрятанная в широком рукаве, осторожно накрыла её ладонь и чуть сжала. — Ты... невозможная, Нанами, — выдохнул он, и в его голосе наконец-то не осталось ни капли холода. — Совершенно невозможная богиня. Они сидели так, пока солнце окончательно не скрылось, а сад не затянули синие сумерки, в которых все границы между мирами просто перестали существовать.