Часть 2. Скрежет семейного уюта

      Сүхбаатар замер у верхней ступеньки лестницы, вцепившись в перила, которые под его ладонью казались липкими от многолетних слоев лака и пыли. Дом под ним жил своей жизнью: ступени подвывали, где-то в недрах стен скреблись садовые гномы, а из кухни доносился ритмичный стук ножа.       В дорамах исекай герои обычно просыпались в роскошных покоях с услужливыми слугами. В дунхуа они сразу обнаруживали в себе скрытые меридианы силы. Сүхбаатар же чувствовал только изжогу от запаха пережаренного бекона и дикую, парализующую дезориентацию. — Рональд Биллиус Уизли! Если я поднимусь туда, ты до самого Хогвартса будешь чистить котлы без магии! Голос Молли Уизли пронзил дом, словно звуковая волна от взрыва. В фильмах она казалась милой, ворчливой, но безмерно доброй женщиной — «мамой всея Британии». Но здесь, в узком коридоре «Норы», её крик вибрировал в костях Сүхбаатара, пробуждая инстинкт самосохранения. Для него это не было «материнской заботой». Это был крик доминанта, подавляющего волю.       «Рональд Биллиус… — Сүхбаатар поморщился, медленно спускаясь вниз. — Имя звучит как приговор. В Корее я был Сүхбаатаром. Воином с топором. А теперь я — шестой сын в семье, где не хватает тарелок, зато в избытке шума». Кухня встретила его хаосом, от которого рябило в глазах. Самостоятельно моющаяся сковорода с противным скрежетом терла свое дно в раковине. Облезлый рыжий кот, чей хвост напоминал ершик для бутылок, метнулся под ноги, едва не сбив его с пути.       За длинным деревянным столом, изъеденным жучками, сидели близнецы. Фред и Джордж. В каноне они были любимцами публики, мастерами розыгрышей. Но сейчас, глядя на их одинаковые, хищные ухмылки и то, как они синхронно переглянулись при его появлении, Сүхбаатар почувствовал холодок. В мире выживания такие люди — самые опасные. Они непредсказуемы. Они ищут слабость. — Очнулся, Король Рон? — протянул один из них, кажется, Фред. Его голос был полон яда, скрытого за напускным весельем. — Мы уж думали, ты решил впасть в спячку, чтобы не ехать за учебниками. — Может, он просто испугался, что палочка Чарли снова откажется его слушать? — добавил второй, прищурившись.       Сүхбаатар промолчал. Он сел на свободный стул, стараясь не смотреть им в глаза. В голове всплывали кадры из «Гарри Поттера», где Рон смеялся над их шутками. Но сейчас любая попытка рассмеяться казалась фальшью. Его подбородок мелко дрожал.       Перед ним с грохотом приземлилась тарелка с яичницей. Молли Уизли стояла над ним, тяжело дыша. Она была крупной, её фартук был покрыт пятнами, а в руках она сжимала половник так, словно это был боевой молот. — Ешь быстрее, — скомандовала она, и в её взгляде Сүхбаатар прочитал не нежность, а бесконечную, выматывающую усталость женщины, которая тянет на себе этот разваливающийся мир. — Твой отец скоро вернется из министерства, и мы отправимся в Косой переулок. У нас мало времени и ещё меньше денег.       Она провела рукой по его рыжей макушке. Жест должен был быть ласковым, но Сүхбаатар невольно втянул голову в плечи. Её ладонь была горячей и тяжелой, пахла луком и хозяйственным мылом. Для человека, привыкшего к поклонам и дистанции, эта внезапная физическая близость ощущалась как насилие.       «Деньги. Точно. Уизли бедны, — Сүхбаатар механически ковырял вилкой в тарелке. — В книгах это было забавным штрихом, поводом для колкостей Малфоя. В реальности это значит, что я буду донашивать одежду, в которой кто-то потел годами. Это значит, что моя палочка — мой единственный шанс на защиту — будет бракованной». Он посмотрел в окно, где дождь смывал остатки красок с пожухлой травы. Где-то там был Гарри Поттер — мальчик, за которым охотится самый страшный маньяк этого столетия. И он, Сүхбаатар, теперь официально назначен «лучшим другом» этой ходячей мишени.       «Выживание — это не победа над Темным Лордом, — подумал он, чувствуя, как кусок яичницы встает комом в горле. — Выживание — это не сойти с ума в этой рыжей тюрьме до того, как я доберусь до Хогвартса». — Рон, ты чего замер? — Джордж (или Фред?) наклонился к нему почти вплотную. — Опять видел во сне гигантских пауков? Ты весь бледный. Сүхбаатар медленно поднял взгляд на своего «брата». — Хуже, — ответил он тихим, чужим голосом. — Я видел реальность.