Часть 5. Черная гладь и стальные глаза

      Поезд замедлил ход, и сумерки Шотландии окончательно поглотили пейзаж за окном, оставив лишь отражение бледного лица «Рона» в стекле. Сүхбаатар поправил мантию, которая всё ещё казалась ему мешком, пахнущим нафталином. Когда двери купе снова распахнулись, в проёме возник не Хагрид и не Гермиона, а троица, чей вид сочился спесью. Мальчик в центре, с волосами цвета холодного платины, окинул купе взглядом, в котором читалось брезгливое любопытство. Двое его спутников, напоминавших скорее вышибал из дешёвого сеульского клуба, чем первокурсников, нависли сзади. — Значит, это правда? — протянул Драко Малфой, игнорируя Сүхбаатара и в упор глядя на Гарри. — В поезде говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, ты и есть тот самый? Гарри напрягся, его плечи приподнялись, словно он ожидал удара. Сүхбаатар же, напротив, откинулся на спинку сиденья. Он видел таких «золотых деток» в Корее сотнями — сыновья директоров корпораций, которые считали, что мир вращается вокруг их родословной. В дунхуа такие персонажи обычно становились первой ступенью для главного героя, но в реальности они были просто опасными инструментами в руках своих влиятельных отцов. — А это, я так понимаю, Уизли? — Малфой наконец перевёл взгляд на Сүхбаатара. — Мой отец говорил, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки и больше детей, чем они могут прокормить. Сүхбаатар не вспыхнул, как сделал бы настоящий Рон. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах, отражающих тусклый свет лампы, промелькнуло нечто такое, что заставило Малфоя запнуться на полуслове. Это был взгляд восемнадцатилетнего парня, который смотрел на капризного ребёнка. Холодный, анализирующий, лишённый страха. — Твой отец очень наблюдателен, Малфой, — ровным, почти скучающим тоном произнёс Сүхбаатар. — Он мастерски констатирует очевидное. Надеюсь, ты унаследовал от него что-то более полезное, чем умение считать чужих детей. Например, чувство такта или инстинкт самосохранения. Последний тебе сейчас особенно пригодится, потому что ты стоишь в дверях и мешаешь нам выходить. А я очень не люблю, когда мне мешают. Крэбб и Гойл шагнули вперёд, сжимая кулаки, но Малфой внезапно поднял руку, останавливая их. Он смотрел на «Рона» с замешательством. Это не была реакция нищего мальчишки, который должен был полезть в драку. Это была реакция человека, стоящего выше в пищевой цепочке. — Мы ещё встретимся, Поттер. И ты, Уизли, — бросил Драко, резко развернувшись и уходя в коридор. — Что это было? — выдохнул Гарри, когда дверь закрылась. — Ты его просто... словами придавил. Сүхбаатар поднялся, потянувшись за сундуком. — Это называется «сохранение лица», Гарри, — ответил он спокойно. — Если позволишь собаке лаять один раз, она будет преследовать тебя до самого дома. Платформа Хогсмида встретила их пронизывающим ветром и громоподобным зовом Хагрида. Великан возвышался над толпой, размахивая фонарём, и Сүхбаатар почувствовал, как внутри всё сжалось. Масштабы этого мира продолжали давить на его прагматичный разум. Они спустились к крутому берегу озера, где на чёрной, маслянистой воде покачивались маленькие лодки. — Не больше четырёх в одну лодку! — пробасил Хагрид. Сүхбаатар запрыгнул в одну из них, стараясь сохранить равновесие. Следом забрался Гарри, а за ними — Гермиона и Невилл, который всё ещё всхлипывал, прижимая к себе наконец-то найденную жабу. Лодка качнулась. Когда флотилия двинулась по зеркальной глади, Хогвартс впервые предстал перед ними во всём своём готическом величии. Огромный замок, высеченный в скале, с сотнями светящихся окон, казался Сүхбаатару не школой, а укреплённой цитаделью. — Красиво... — прошептала Гермиона, восторженно глядя на башни. — Опасно, — поправил её Сүхбаатар, глядя в бездонную глубину озера под бортом. Он вспомнил про гигантского кальмара и других тварей, обитающих в этих водах. — Это место стоит здесь веками не для красоты, Грейнджер. Оно стоит здесь, чтобы что-то охранять. Или кого-то не выпускать. Гермиона посмотрела на него, и на её лице отразился тот же интерес, что и в поезде. Она открыла было рот, чтобы процитировать «Историю Хогвартса», но, встретившись взглядом с Сүхбаатаром, передумала. В этой лодке, среди тьмы и тумана, она увидела в нём не просто одноклассника, а кого-то, кто смотрел на мир так же серьёзно, как и она сама. Только в его взгляде было гораздо больше тьмы.