Часть 11. Или лучше бы молчала

В штабе было спокойнее, чем ожидала Фэй. Её наглое появление на балу замяли, так как репутация разведки от её присутствия не пострадала. Никто и не понял, что она в отряде Эрвина. Софи все же рассказала, куда перепрятала деньги. Как оказалось, что спрятала она их от старухи, которая была уверена, что у Фэй что-то осталось. За подобную предусмотрительность Фэй перестала обижаться на девушку. Денежки мои спасла. Денежки... Она еще долго пересчитывала каждую монетку, придумывая новый тайник в своей комнате в штабе, но сошлась на том, что будет держать мешочек на видном месте, чтобы не потерять его. Чаще всего при себе. Мало ли. Разведкорпус все еще кипел работой, готовясь к новой экспедиции. Фэй надеялась, что и в этот раз её оставят в замке, пока она усердно, для виду, тренировалась с ребятами из отряда Леви. С ними, кстати говоря, у неё произошла странная связь. С одной стороны, они были всего лишь детьми, которые, правда, превосходили её во всем, кроме жадности, любви к деньгам и отдыху. С другой стороны, они очень быстро сблизились. Фэй даже не поняла, почему её так легко приняли в команду, словно ей всегда было место среди них. Но, почувствовав к ребятам своего рода тепло, Фэй решила их порадовать в свободную минуту. Заимев деньги и доступ к рынку, она купила мед, который позже карамелизировала, и добавила к нему в термос хорошо заваренный черный чай, разбавляя всю эту красоту молоком. Среди своих запасов обнаружила редкий флакончик с экстрактом ванили, который однажды приняла от особо богатого клиента. Редкая штука, но аромат был невероятный. Сие творение она называла напитком богинь. Удавалось выпить его редко, да и в гордом одиночестве, но почему-то решила показать это ребятам. Фэй сидела вместе с Микасой, Конни и Сашей на старых брёвнах в тени деревьев возле штаба и с абсолютно довольным видом разливала напиток по металлическим кружкам. — Так… — Конни подозрительно заглянул внутрь чашки. — Это что вообще? Саша уже принюхивалась к своей кружке. — Оно пахнет странно, — выдала она наконец. — Просто попробуйте, — фыркнула Фэй. Еще и сомневаются тут. Радоваться должны. Первой рискнула Микаса. Сделала осторожный глоток и замерла. Ребята посмотрели на неё в ожидании. Её щеки чуть порозовели от неожиданного тепла и насыщенности вкуса. Сладкий карамельный мёд, крепкий чай, молоко и этот мягкий ванильный аромат ощущались чем-то абсолютно невозможным для жизни разведчиков. Конни после первого же глотка вытаращил глаза: — Это лучшее, что я вообще пил в жизни. — Я сейчас расплачусь, — честно пробормотала Саша, уже прижимая кружку к груди. Фэй с ленивым удовольствием наблюдала за их реакцией, чувствуя себя почти гением. Вот как должны жить люди, а не жрать сухари и траву. Она откинулась спиной на дерево, довольно закрывая глаза. Солнце было сегодня мягким, а ветерок приятно охлаждал мысли. Конни вдруг хитро покосился на неё: — Вообще удивительно, что ты ещё жива. — Это ещё почему? — Фэй нахмурилась недовольно, как от мухи, которая неожиданно решила нарушить её идиллию. — Мы видели тебя на балу, — довольно заявил он. — Как капитан вообще простил твоё неподчинение? — Сама не знаю, — Фэй сразу помрачнела. — Подозрительно, да. Микаса вдруг чуть оживилась, глядя куда-то за спину Фэй. Та обернулась и увидела приближающегося Эрена. Ну конечно, эта мрачная девочка только ему так улыбаться может. Рядом с ним шёл Леви, и они о чём-то серьёзно разговаривали, Фэй же пришлось мысленно напрячься, надеясь, что капитан её просто не заметит. Микаса поднялась на ноги, но Эрен заметил их первым. — А вы тут что делаете? — Попробуй, — Микаса почти мгновенно подошла к нему и протянула кружку. — Что это? — Эрен удивлённо принюхался, затем поднял брови. — Пахнет странно, но вкусно. Фэй аж нахохлилась от внутреннего удовольствия, ощущая себя какой-то богиней утончённого вкуса среди дикарей. И тут Леви наконец перевёл взгляд на неё и её лицо дернулось как от удара. Все-таки заметил. — За мной, — коротко сказал он, и все поняли, к кому он обращался. Фэй напряглась, но спорить не стала. Только молча поднялась с бревна, всё ещё держа термос в руках, и пошла следом за капитаном, уже заранее чувствуя, что ничего хорошего этот разговор ей не принесёт. Причём хуже всего было то, что Леви шёл слишком молча, без своих привычных цоканий. Просто спокойно шагал вперёд, а Фэй от этого становилось всё тревожнее. Потому что именно так он обычно выглядел перед тем, как начинал кого-то мучить. Они обошли штаб, миновали конюшни и вышли к тренировочной площадке. Фэй сразу всё поняла. И внутренне умерла. Возле деревянной полосы препятствий уже лежало снаряжение УПМ. Аккуратно подготовленное, рядом поблёскивали клинки, а сама площадка выглядела особенно мерзко с её высокими балками, канатами, мишенями и деревьями, между которыми ей предстояло летать, как перепуганной птице. — А почему вы меня снова тренируете? Я думала, что мы хорошо сработались с Микасой, да и Эрвин мне сказал, что не настаивает на вашем присутствии, — попыталась как можно мягче спросить Фэй, но её тон буквально говорил какого хера, опять ты? — Потому что ты совсем забылась. Он просто придирается. Её почти все полюбили. Только ему никак не спокойно. Фэй тяжело прикрыла глаза. Богини, если вы существуете… Пожалуйста, дайте мне пережить этого короткого демона. Она уже мысленно попрощалась со своими рёбрами, позвоночником и чувством собственного достоинства, потому что опыт подсказывал: тренировки Леви почти всегда заканчивались либо унижением, либо падением, либо всем сразу. Капитан тем временем спокойно поднял ремни УПМ и бросил их ей. Фэй едва поймала снаряжение, зло уставившись на него исподлобья. — Вы вообще отдыхать умеете? — Умею, — коротко ответил он. — И вид того, как ты летаешь, словно пьяный голубь, помогает мне в этом. — Я вас ненавижу, — искренне сказала Фэй, прям с душой, но Леви только хмыкнул. — Взаимно. Надевай снаряжение. Фэй мрачно начала затягивать ремни, чувствуя, как внутри медленно нарастает паника. После всего произошедшего — переворота, бала, карт, поездок, недосыпа — ей хотелось только лежать где-нибудь в тишине с кружкой своего ванильного чая. Но вместо этого она снова стояла перед полосой препятствий под надзором сильнейшего солдата человечества. Но хуже всего было то, что часть её уже заранее знала: ему единственному не всё равно, научится она летать нормально или нет. — Хотите? — вдруг предложила она, протягивая ему термос с остатками чая. — Мой личный рецепт. Он посмотрел на неё медленно, потом на кружку, потом снова на неё. — Я не собираюсь пить всякую дрянь из борделя. Фэй приподняла бровь, ей стало обидно. — Вкусно же. И почему сразу из борделя? Я, между прочим, даже не угощала никого этим до ребят из вашего отряда, — она чуть опустила взгляд обиженно. — Хотелось как-то взбодрить детишек. — Меня это не интересует, — цокнул он языком. — И эти детишки будут взрослее и опытнее тебя, не сильно уж их и балуй, иначе не слезут. Неужели он даже к своему отряду относился холодно? Хотя ведь совсем недавно потерял тех, с кем, кажется, долго прослужил. Отпустили ли его мысли о смерти Петры? Фэй казалось, что прошла уже вечность с того момента, хотя на деле всего пару недель. События здесь опережают время. — Тренировка, — коротко сказал он. — Пошли. Фэй закатила глаза, но поставила кружку на пень, у которого лежали запасные клинки. — Да-да, конечно, — пробормотала она. — У вас слишком предвзятое отношение к борделям, — лениво бросила она, проверяя хорошо ли затянуты на ней ремни. — Неужели не повезло с одной из проституток? Леви, который шел чуть впереди, остановился так, словно она в него комком грязи кинула. Черт. Это же был самый невинный вопрос. Чего он вдруг? Он заметно побледнел, когда повернулся к ней лицом. Выражение все еще походило на равнодушную маску, но что-то было не так. Фэй сразу напряглась, не зная, как теперь сгладить этот момент. — Я… — она на секунду замялась, — …ладно, забудьте. Просто неудачно пошутила. Он ничего не сказал, сбрасывая с себя какой-то невидимый груз, потом просто развернулся и пошёл дальше. — УПМ, — коротко бросил он. Спустя несколько часов Фэй уже совершенно перестала понимать, как именно её жизнь привела к этому моменту. Она, потная, злая и морально уничтоженная, висела на УПМ между двумя деревьями, пытаясь отдышаться после очередного почти-падения. Руки дрожали от напряжения, волосы выбились из высокого хвоста, а ноги болели так, что ей казалось, что капитан лично решил выбить из неё душу через икры. Сам Леви вообще не выглядел уставшим. Он не давал ни единого намека на то, что это скоро закончится. Он стоял внизу, скрестив руки, и смотрел на неё с насмешливым выражением лица. — Ты вообще безнадёжна, — спокойно сообщил он. Фэй возмущённо вскинулась, едва снова не улетев куда-то в кусты. — Ну летала же со стены! И нормально вышло! — Ты сделала один нормальный полёт, — он слегка выгнул бровь, наблюдая за её жалкими попытками избежать столкновения с веткой. — И то только потому, что сбегала. Фэй мрачно повисла головой вниз на тросах, ощущая ветки в волосах. Кажется, даже муравей спрыгнул с её лба, поняв, насколько она была небезопасной поверхностью. — Ну так всегда проще, — она тяжело выдохнула и философски добавила, стараясь подтянуться обратно, чтобы выровняться: — Если нужно сбежать, организм резко начинает верить в себя. Леви несколько секунд молча смотрел на неё, потом коротко цокнул языком: — Потрясающая мотивация для солдата. — Зато честная, — пожала плечами Фэй, все еще свисая головой вниз, потом она решила наобум выстрелить тросом и уже в новом месте, перевернуться обратно, но в этот момент один из тросов дёрнулся не туда, Фэй пискнула что-то крайне неприличное и снова улетела в дерево под очень тяжёлый взгляд капитана. Чуть позже Фэй сидела у дерева, вытянув ноги перед собой, и с мрачным упорством выбирала ветки из волос. После нескольких часов тренировок она выглядела так, будто лес лично попытался её сожрать и частично преуспел. Рядом тихо остановился Леви и молча протянул ей флягу с водой. Фэй удивленно подняла взгляд. Несколько секунд просто смотрела на него, потом всё-таки взяла воду и сделала пару жадных глотков. — Почему вы так взъелись на меня? — вдруг спросила она. Леви чуть приподнял бровь, а Фэй пожала плечами, продолжая вытаскивать листья из волос: — Да, я была груба при нашем знакомстве. Но это же не что-то личное, скорее часть характера. Леви коротко фыркнул: — Может, и у меня это часть характера. — Нееет, — Фэй неожиданно заулыбалась и медленно покачала головой. Она ткнула в него пальцем с совершенно довольным видом. — Если мужчина, который уже сто лет не играет в карты, вдруг садится с женщиной за стол только чтобы выиграть все её деньги — это уже личное. — А ты всё помешана на деньгах, — он недовольно покачал головой. Фэй тут же возмутилась: — Мне вообще-то не платят зарплату! — она всплеснула руками так драматично, что у него дернулась губа. — Я как выживать должна? И если вам так плевать на деньги, то верните! — Тебя здесь кормят, — спокойно заметил Леви. — И обеспечивают всем необходимым, — он внимательно посмотрел на кусочек пуха на своем рукаве. — И деньги не верну. Я их честно выиграл. Фэй закатила глаза, наблюдая, как он с презрением пытается выкинуть прицепившийся к пальцу пух. — Возможно, но как вы вообще меня так прочитали? Я трижды старалась увильнуть, это всегда работало, — она сдалась со своими волосами, устало опуская руки на колени. — И запросы у меня тоже не солдатские, кстати говоря. — Понял, что ты будешь блефовать, а потом резко перестанешь. Уже встречал таких игроков, как ты. Она чуть лениво откинулась на ствол дерева, с удивлением отмечая, что он все-таки не промах. Между ними повисла тишина, но не неловкая, больше усталая после долгой тренировки. Ветер шевелил ветви деревьев, где-то вдалеке слышались голоса разведчиков. И вдруг Леви негромко спросил: — Каково тебе было там? Фэй подняла непонимающий взгляд, хмурясь. — Где? — В борделе, — он выговорил это слово, слегка поморщившись. — И как ты вообще там оказалась? Она замолчала ненадолго. И не потому что вопрос ранил, а скорее потому, что сама не знала, как на него отвечать. Большинство либо жалели её, либо начинали смотреть как на грязь, но Леви спрашивал иначе и она не понимала, для чего он этим интересуется. Фэй медленно покрутила в руках флягу, задумалась. — Нормально было, — наконец честно ответила она. — Лучше, чем многие думают, — Леви ничего не сказал, и это позволило ей продолжить. — Мать была проституткой, но умерла до того, как увидела меня. Говорят, роды были тяжелыми, я не особо старалась появиться на свет, — Фэй сама себе усмехнулась. — Ну, так там и осталась. В борделе. Растили проститутки. Я особо проблем не доставляла, была наблюдательной и быстро стала приносить пользу даже в качестве помощницы владелицы. — И ты никогда не хотела оттуда сбежать? — наконец спросил Леви, задумчиво разглядывая горизонт. — Неужели видела там какие-то перспективы? Фэй перевела взгляд куда-то в сторону леса, туда, куда смотрел он. — Я никогда не мечтала оттуда сбежать, — она пожала плечами. — Почему? — его вопрос прозвучал совсем по-детски, с какой-то надеждой и непониманием, словно это было что-то личное для него, чего он так долго не мог понять. Почему ты так этим интересуешься? Что за тайная история таится в потемках твоей души, капитан? Фэй решила ответить честно, не переводя все на шутку, потому что диалог к этому принуждал. Атмосфера царила странно интимная, дрожащая. Для Леви её ответ что-то значил, поэтому она медленно заговорила: — Большинство людей за стенами и не мечтают о внешнем мире, не так ли, капитан? — он непонимающе взглянул на неё, но она невозмутимо продолжила. — Они знают, что где-то там бескрайние долины и полная свобода, да и солнце на закате продолжает светить, пока совсем не скроется. — Что за чушь, — фыркнул он, перебивая. — Это не чушь! — запротестовала Фэй. — Я говорю о том, что люди привыкают к той среде, в которой они живут, и порой не видят другого пути. Я даже не задумывалась о том, что за стенами борделя есть какой-то другой мир, в котором я смогу распоряжаться своим телом, как захочу. Я лишь видела нищих людей, пьяниц и уставших от жизни матерей, которые тонули в своих заботах. Мое окружение внушало мне, что такова жизнь, и что это нормально. Женщины дарили любовь за деньги, а старуха считала деньги, — она тяжело вздохнула, поджимая колени ближе к груди. — Если бы кто-то сказал, что можно иначе, я бы ухватилась за эту возможность. Леви помрачнел, о чем-то задумываясь. — Но ведь ты так и не стала полноценной работницей борделя, не так ли? Фэй отрицательно покачала головой, поджав губы. — Судьба неожиданно приподнесла мне подарок, с которым я поняла, как управляться, — она стала разглядывать свои пальцы с особым усердием, также задумываясь о чем-то. — Я знала, что лучшего места для своего таланта не найду. Где еще можно встретить людей, которые изначально пришли сюда, чтобы отдать свои деньги? Стать торгашкой и пытаться внушить толпе купить мой товар? Или начать безразборно грабить людей? Мне не нравилась эта идея. А с борделем все было понятно и просто. Леви наконец кивнул головой, бросая короткое: — Понятно, — он взглянул на неё немного иначе, но затем снова стал суровым. — Ты достаточно отдохнула, чтобы продолжить. Попробуем с манекенами. Да ты, блядь, издеваешься!

***

Леви сидел в своём кабинете, устало откинувшись на спинку стула. Комната уже погрузилась в вечерний полумрак, бумаги на столе раздражали одним своим существованием, а в висках неприятно пульсировало после тренировки. Хоть внешне он этого и не показывал, но Фэй тоже умудрялась его выматывать. Причём не физически даже, а морально. За несколько часов на тренировочной площадке она умудрилась превратить обычную практику УПМ в соревнование под названием смотри, что сейчас сделаю. С манекенами вообще всё пошло катастрофически. Несколько раз пролетала мимо, даже царапины на них не оставив, а на последнем манекене и вовсе врезалась в него всем телом так, что едва не сползла вниз лицом по деревянной конструкции. Леви тогда только молча ущипнул переносицу, а потом наконец отпустил её, потому что дальше было просто невозможно. Он прекрасно понимал, что требует слишком много, что он слишком злой и жестокий, и ничего не мог с этим сделать. Его с самого начала задело, что Эрвин привёл в штаб какую-то девчонку из борделя и просто поставил всех перед фактом. Леви не увидел в ней ничего полезного: ни дисциплины, ни силы, ни нормальных боевых навыков. Еще и такая же бродяжка без фамилии, как и он. А потом она ещё начала хамить. Назвала его коротышкой. И если это он ещё смог пропустить мимо ушей, то игры с сознанием его людей взбесили по-настоящему. Она играла с Петрой. Заставила ту сблизиться с собой, подружиться, и Леви был готов её придушить только за это, потому что вспомнил, насколько мерзко оставаться бессильным, когда дорогими ему людьми просто пользуются, как вещью. Это пробуждало в нем самые мрачные воспоминания. Настоящим предательством для него стала реакция Эрвина. Тот просто принимал происходящее как факт и спокойно скидывал всю грязную работу на него. Леви отлично видел: Эрвин специально оставался для Фэй «хорошим». Тем, кому она сможет доверять, а роль ублюдка, который воспитывает и постоянно давит, как всегда досталась ему. Хотя и без этого, Леви не стал бы молча наблюдать за тем, как Фэй нарушала дисциплину, спорила с ним, игнорировала приказы, потом ещё и попыталась его отравить. Он знал, что она не солдат и даже не кадет, но такую мелочную, наглую подлость он простить не мог. А потом не выдержал. Перешел черту, наплевав на последствия. Когда он столкнул её со стены, всё внутри него на секунду оборвалось. Леви до сих пор помнил тот короткий миг паники, когда Фэй начала падать вниз. Если бы она разбилась, ему пришлось несладко. Даже испугался. Хотя потом всё-таки выдохнул, когда она ухватилась за тросы. Чутьё с самого начала подсказывало, что она не сдохнет. Ему не нравилось, как она слишком быстро влилась в его отряд, как и её танцы с Эрвином, когда ей четко сказали, что на коронацию вход запрещен, и её прямое игнорирование приказа держать язык за зубами о своей способности, не прибавляли ей баллов для скорейшей реабилитации в его глазах. Хотя Леви видел, что тут уже не было внушения, ребята сами начали тянуться к ней. Конни ржал с её шуток, Саша таскалась за её едой, даже Микаса ей доверяла. Ему казалось, что он тут единственный, кто видит её насквозь, и от этого становилось неприятнее, потому что сам Леви никогда не умел нравиться людям просто так. Чтобы человек начал смотреть на него иначе, ему приходилось сначала спасать его шкуру. Проливать кровь рядом и терять своих людей. А Фэй просто садилась, варила свой идиотский чай, язвила, и каким-то образом становилась своей. И то, как она говорила о борделе, будто это был не притон, а чёртов дворец, словно она была там какой-то принцессой… Леви слишком хорошо знал, как работают такие места. Слишком хорошо помнил собственную мать, продолжавшую работать до последнего. Измождённую, больную, медленно умирающую в Подземном городе. И поводов для гордости в этом не видел. Никогда. Он не мог поверить, что её дар оказался для Эрвина полезнее, чем вся его сила. Или в то, что эта наглая слабачка каким-то образом сумела не только выжить в борделе, но ещё и адаптироваться там. Найти своё место и сделать жизнь окружающих лучше, в то время как он сам, сильнейший солдат человечества, не смог защитить почти никого, кем дорожил. Ни Фарлана, ни Изабель, ни свой отряд, включаю Петру, которой только-только стал открываться, ни собственную мать... Леви был человеком, который старался никогда ни о чем не сожалеть, но Фэй словно стояла перед ним с огромным плакатом, на котором было написано «правильное решение». Почему у неё получалось все так просто, а он оставался бессильным, продолжая принимать решения, исходу которых почти никогда не был рад? Порой люди просто не видят другого пути. Он едва не огрызнулся на неё, услышав эту фразу из её уст, сказанную так просто, будто он какой-то ребенок, который ничего не понимал в этой жизни. Но он понимал. Понимал, что просто родился в несчастливое число, или, может, ему постоянно перебегал дорогу черный кот, но ему всегда приходилось биться сквозь стены голыми руками, пока она создавала себе двери из воздуха. Но в то же время, после их последнего разговора, ему стало чуть легче, словно обида на мать за её неправильное решение, стала немного меньше. Фэй бы нашла слова, чтобы оправдать её, и такие, что он бы и сам в это поверил. Все-таки стоило держаться от неё подальше. Она казалась ему настоящей дьяволицей. Красивой, но не как придворные дамы, или проститутки в её любимом борделе, скорее как кто-то совершенно другой породы. Фэй была притягательной, только слепой бы этого не заметил. Конечно, её первоначальный вылизанный облик был быстро смыт палящим солнцем и изнуряющими тренировками, но её глаза... Таких глаз Леви никогда не видел прежде. Хитрые, цепляющие, горящие каким-то понятным только ей огнем. В ней не было оптимизма или девичьего кокетства, как и жестокости. Фэй просто была исключительной в том, кем она являлась. Даже с её дурацким хвостиком, россыпью веснушек и неровным загаром. Хотя, может, дело было в том, что он слишком яростно сопротивлялся ей, ведь если и он начнет закрывать глаза на её действия, то начнется самый настоящий хаос.

***

Перед вылазкой воздух в замке менялся, и это чувствовали все, даже те, кто впервые сюда пришел. Разговоры становились тише, смех — короче. Неделя до операции за стеной Мария тянулась, как натянутая струна, и в центре этой струны Леви стоял, наблюдая, как Фэй в очередной раз срывается с траектории и, потеряв равновесие, едва не врезается в ствол дерева, в последний момент выравниваясь слишком грубо, чтобы это можно было назвать контролем. Фэй недоумевала, почему ею так активно занялись, вместо подготовки новобранцев. А вот Леви знал, что на эту экспедицию Эрвин намерен взять её с собой, о чем та даже не догадывалась, продолжая возмущаться. Леви уже не повышал голос, не было смысла тратить энергию на то, что не работает, он просто смотрел, как она приземляется, тяжело дыша, с раздражением сжимая рукояти, обвиняя их в своих неудачах. — Ещё раз, — сказал он ровно. — Да сколько можно «ещё раз»? — резко бросила Фэй, смахивая волосы с лица. — Я не солдат, капитан. Люди учатся этому месяцами. — У тебя нет месяцев, — так же ровно ответил он. — У тебя есть неделя до моего отъезда. — Это не неделя, это издевательство! — она с досадой взглянула ребят из его отряда, которые занимались чем угодно, но только не тренировками. Так как весь фокус капитана сместился на неё, они чувствовали себя свободнее. — Это приказ Эрвина. Можешь лично к нему зайти и пожаловаться, — продолжал он, замечая, что она уже сделала привычное лицо перед тем, как начать спорить о том, что капитан вновь занимается самодеятельностью. — Я не могу работать с вами, — резко ответила она. — Вы меня не слышите и требуете результата, как от себя. А я не вы, и не Микаса. Неужели вы не понимаете? Леви раздражала её болтовня. Она снова пыталась замылить ему глаза, вместо того, чтобы просто выполнять его указания, но Фэй резко отвернулась, думая о чем-то своем, потом щелкнула пальцами и повернулась к нему уже с новым выражением лица. — У меня есть идея! — Что ты ещё собираешься... — Жан! — громко позвала она, даже не глядя на Леви, который вообще потерял весь смысл её поступков. Кирштейн, стоявший в стороне, возле какой-то девчонки, дернулся, явно не ожидая, что его втянут в это. Он тут же скривился, бросая недовольный взгляд на хихикнувшего злорадно Эрена, но все-таки подошел. — Чего? Фэй остановилась почти вплотную к нему, кладя руку на его плечо в мягком, казалось бы, жесте. На самом деле она вцепилась ногтями в его кожу, бросая умоляющий взгляд. — Поможешь мне? — Фэй натянула улыбку и повернулась лицом к капитану, который уже начинал терять терпение. — Давайте Жан меня будет обучать? — С каких пор ты выбираешь себе инструктора? — холодно спросил Леви, выглядя так, будто планировал кинуть все его лезвия в сторону этой парочки, если она не объяснится как следуя. Фэй глубоко втянула воздух, понимая, что ждала именно этого вопроса. Она приняла вид Эрвина, который собирался двинуть очередную мотивирующую речь. Встала почти воинственно, нахмурив брови. — С тех пор, как поняла, что вы не можете меня научить, — спокойно ответила она, где-то тихо присвистнул Эрен, но сразу заткнулся под взглядом Леви. — Объяснись, — медленно процедил он. — Вы талантливы, — отрезала Фэй, стараясь звучать кратко, но понятно. — Вы и Микаса, — она указала на неё, сидящую рядом с Эреном, который все это время делал вид, будто точит клинки. — Вы не знаете, как это, просто не уметь. Я понимаю, — она выставила ладонь перед собой в мирном жесте, — вы тоже трудитесь. Но вы делаете это… естественно, используете инстинкты. И вам кажется, что я также должна чувствовать свое тело и пространство вокруг, как и вы, — Фэй шагнула ближе к Жану, словно подчёркивая выбор. — А он не обладает никаким талантом. Жан моргнул удивленно, а потом обиженно пробурчал: — Ну спасибо. — Он учился, — продолжила она, не давая ему вставить слово. — Он знает, где именно возникают сложности в управлении телом. При этом, Жан один из лучших в маневрировании. И это досталось ему собственным трудом, а не врожденным инстинктом. Понимаете? — она посмотрела на Леви прямо, встречая его холодный взгляд. — Вы не знаете этого, потому что у вас обучение проходило проще, поэтому я пришла к выводу, что вы не можете меня научить. Это было дерзко, но слишком логично, чтобы сразу это отбросить. Леви медленно выдохнул. С одной стороны, она была права. Несмотря на его опыт, он не мог обучить человека без таланта тому, как ощущать пространство под собой, просто потому, что не знал, каково это. Не чувствовать свое тело. Не управлять им. С другой стороны, он уже и сам устал от тренировок с ней, к тому же, совсем запустил свой отряд, отвлекаясь на её обучение, которое, к слову, было совсем бесполезным. Наконец, он сдался, принимая её решение, хоть и не без легкой обиды за обесценивание. — Хорошо, — сказал он сухо. — Вперёд. Посмотрим, чему тебя научит «не талант». Он развернулся, так как ему это уже надоело, но остался, посылая яростный взгляд в сторону прохлождающихся ребят из его отряда. Те сразу поняли, что Фэй вернула капитана им обратно, чему они рады не были.