Часть 19. Или очередное открытие

Несмотря на все свои опасения, Фэй получила целых четыре дня почти полноценного отдыха. И это оказалось настолько непривычным, что первые сутки она вообще не понимала, чем себя занять, ведь её наконец оставили в покое. Ни тебе очередных заданий от Ханджи, ни злобных комментариев от капитана, ни подколов от его же отряда. Они уехали три дня назад, отправились на изучение территории за стенами, убедиться, что там больше не осталось титанов. Фэй брать с собой не стали, хотя Ханджи явно колебалась, даже ребята из отряда начали возмущаться, особенно Конни и Жан, мол Фэй уже почти своя, почему бы и нет. Но Леви тогда просто коротко сказал: — Нет. Затем спокойно объяснил, что никто пока не понимает, какие опасности могут ждать снаружи. Тащить за собой девчонку, которая только-только начала нормально управляться с УПМ, было бы идиотизмом. Фэй, к удивлению окружающих, даже спорить не стала. Внутренне она, наоборот, едва не станцевала от счастья, потому что впервые за последние месяцы могла спокойно существовать без Ханджи, которая постоянно заставляла её таскать коробки, бумаги и оборудование, и без Леви, внезапно вспомнившего, что такое «настоящие тренировки». Первые два дня Фэй просто спала. Долго и с наслаждением. Развалившись поперёк кровати так, словно пыталась отыграться за все предыдущие недели. Потом наконец занялась собой: перешила одну из рубашек, долго сидела с книгой у окна, и еще полдня провела в бане, вынудив оставшихся разведчиков натопить её как следует. Единственным человеком, с кем она всё-таки умудрилась поссориться, оказался Флок, причём абсолютно предсказуемо. Ханджи перед отъездом оставила распоряжение перенести некоторое оборудование в её кабинет, и Флок, конечно же, попытался увильнуть от этой работы при первой возможности. Сначала ныл, потом начал перекладывать всё на других, а в какой-то момент и вовсе заявил, что «это не мужское дело таскать железки ради безумной учёной». Фэй терпела ровно три минуты, потом просто подошла ближе, посмотрела ему в глаза и очень спокойно сказала: — Ты сейчас заткнёшься, возьмёшь ящик и донесёшь всё до кабинета Ханджи без единой жалобы. Флок резко замолчал, поднял ящик, и молча всё перенёс. Сделал это настолько послушно, что даже выглядел немного испуганным, но для Фэй это оказалось слишком легко. Слабачок. Оставшееся время Фэй посвятила самой себе и книгам о клане, которые Ханджи нарыла в архивах. Сначала это даже казалось интересным. Старые записи, полицейские документы, упоминания о людях с «неестественным влиянием на сознание», странные истории о побегах и исчезновениях. Но чем дальше она читала, тем больше всё это превращалось в раздражающую бессмыслицу. Последнее нормальное упоминание касалось её отца. В одном из старых отчётов говорилось, что его взяли под стражу после какого-то инцидента, но уже через несколько дней он исчез из камеры, а полиция так и не смогла объяснить, как именно это произошло. Замки остались целыми, стража ничего не помнила, а часть свидетелей вообще путалась в показаниях. И никто не мог нормально описать его внешность. В документах постоянно встречались расплывчатые фразы вроде: «высокий мужчина», «истощённый вид», «глаза необычного цвета», «выглядел как бродяга». Даже старуха не могла описать его. В какой-то момент Фэй просто захлопнула книгу и решила, что ей это не нужно. Если честно, она и раньше не горела желанием узнавать что-то о собственной семье. Все эти загадочные кланы, способности и полубезумные истории начинали утомлять. Гораздо приятнее было снова лениться. Именно этим она и занималась остаток времени. Вечером четвёртого дня, когда разведчики наконец вернулись, Фэй встретила их удивительно довольной своей жизнью. Штаб сразу ожил: шум, голоса, грязные сапоги, лошади, ругань, запах пыли и долгой дороги. Все выглядели счастливыми, даже Леви выглядел менее мрачным, чем обычно, а Ханджи вообще едва не светилась. И уже через пару часов командор объявила вечерние посиделки у костра во внутреннем дворе. Хотели рассказать о том, что увидели. О море, пустых землях за стенами, и о том, что титанов там больше нет. Костёр разгорелся быстро: с треском, искрами и особенным светом, которого так не хватало в холодных стенах штаба. Солдаты расселись кругом: кто на бревне, кто прямо на земле, кто, не стесняясь, развалился, вытянув ноги к огню. Разговоры сначала шли осторожно, но с каждой минутой становились всё громче и свободнее. Ханджи, конечно же, была в центре всего этого. Она разливала выпивку чуть ли не с научным интересом, смеясь и перебивая саму себя на полуслове. Фэй сидела чуть в стороне, ближе к огню, чем к людям. Она не лезла в разговоры, но слушала внимательно, потому что было все-таки интересно. Огромное озеро с соленой водой. Интересно, можно ли собрать эту соль и продать? Сколько денег она выручит? Её взгляд скользил от одного лица к другому, цепляясь за детали. Она всегда была внимательной в компаниях, где было много алкоголя и мужчин. В какой-то момент её внимание задержалось на двоих. Эрен и Микаса. Если с Жаном, Конни и Сашей она сталкивалась часто, то эта троица, включая Армина, вечно где-то пропадала. Фэй даже толком с ними не пересекалась, разве что на редких тренировках. Ей казалось, что ребята слишком помрачнели, особенно Эрен, волосы которого уже давно пора было обрезать. Микаса время от времени смотрела на него, почти незаметно, но в этих взглядах было слишком много какой-то печали и волнения. Эрен же, как обычно, делал вид, что ничего не замечает. Он был погружён в себя и игнорировал всё, что происходило рядом. Даже Микасу. Фэй чуть склонила голову, наблюдая за этим, и медленно выдохнула. — Дурак… — тихо пробормотала она себе под нос. Микаса скоро расплачется, если он продолжит её также игнорировать. Надо что-то придумать. Фэй неожиданно встала и подошла к одному из парней поблизости. Даже не знала, как его зовут. Один из новобранцев. Она заговорила с ним тихо, словив слегка опьяневший взгляд. Несколько простых фраз, легкий толчок к его сознанию, и он кивнул, будто это была его собственная идея. Потом она обратила внимание на другого парня, тоже очень симпатичного, и совсем юного. Разговор прошел быстро, никто даже не обратил внимания, а Фэй уже готовилась наблюдать, отсев в самую тень, и испытывая легкую гордость за свой благородный поступок. Наконец, первый парень неловко подошел к сидящим на бревне Микасе и Эрену, он обратился прямо к ней: — Слушай, — начал он, чуть неловко. — Ты сегодня выглядишь очень красиво. Микаса замерла, не ожидая, что обращались вообще к ней. Потом сдержанно кивнула: — Спасибо, — её взгляд тут же метнулся к Эрену, но он никак не отреагировал. — Ты занята? — парень не планировал отступать, но Микаса поджала губы и кивнула, на что тот отреагировал смиренно, и отошел в сторону, все еще бросая грустные взгляды на неё. Потом подошёл второй, и был куда увереннее предыдущего. Он сел прямо возле Микасы и спокойно сказал: — Не обижайся, но он прав. Ты вообще редко улыбаешься, а зря. Ты очень красивая. Может, хочешь прогуляться? И вот тут Эрен дернулся, словно проснулся. Он поднял взгляд, нахмурился, наблюдая за этим, пытаясь осознать происходящее, а потом не выдержал: — Вы что, с ума сошли? — голос прозвучал громче, чем нужно. — Чего вы к ней пристали вообще? Майк, — Эрен злобно на него посмотрел, — вали отсюда, пока не пожалел. Парни переглянулись, словно только сейчас поняли, что делают. Один усмехнулся, второй пожал плечами, но все-таки ушли. Однако это не спасло парочку от любопытных взглядов. Кто-то тихо хмыкнул, и даже Фэй не удержалась, кусая губу, чтобы не улыбнуться. Микаса тем временем опустила взгляд, её щёки едва заметно порозовели. Ей было неловко, немного стыдно, но... Ах, как ты улыбаешься, чертовка! Довольная. Эрен же, словно не понимая, что выдал себя с головой, буркнул что-то ещё и отвернулся, но сел к ней намного ближе, соприкаясь коленями, и тоже едва заметно покраснел. Фэй наблюдала за этим с искренней радостью, уже не сдерживая довольной улыбки. Хотелось еще как-то подтолкнуть, чтобы довести Эрена до признания и краснеющих щек, но тут над головой услышала: — Ты вмешиваешься. Фэй даже не вздрогнула, только подняла голову. Леви стоял рядом, чуть в стороне от огня, в привычной тени. Скрестив руки, он смотрел на неё сверху вниз, без какого-то особенного выражения, но взгляд был цепкий. — О чем вы? — она наивно похлопала глазами, сжимая бутылку с выпивкой чуть сильнее. Черт! Капитан всегда злится, если я применяю гипноз на его ребятах. Нехорошо. Очень нехорошо. — Разве тебе есть дело до подростковых глупых драм? — добавил он сухо, затем, неожиданно для неё, подсел. Фэй чуть задержала взгляд на огне, потом снова перевела его на Эрена и Микасу и её лицо смягчилось. Хотела сначала ответить что-то грубое, но не смогла: — Если честно, — тихо сказала она, уже без насмешки, — я считаю, что они оба дураки. Леви прищурился, фыркая, но не отодвинулся, не сделал никакого движения, которое говорило бы о том, что разговор окончен и сейчас она будет наказана, вместо этого спокойно ответил: — Удивила. — Но я им даже завидую. Такая связь… — Фэй чуть замялась, подбирая слова. — Это редкость. И он, — кивок в сторону Эрена, — делает вид, что ничего не происходит. А она просто ждёт, не обращая внимания на то, как сильно нравится другим, — Фэй сделала осторожный глоток и перевела взгляд уже на свои ботинки, едва морщась от прохладного ветерка. — Тот же Жан с ума по ней сходит. Если бы Микаса открыла глаза, то уже бы в любви и заботе купалась. Леви чуть повернул к ней голову, и она посмотрела на него в ответ. Взгляд у него был спокойный и раздражающе проницательный. — Будто ты не такая же, — ровно сказал он, но потом чуть ехидно добавил: — В своей безответной любви к деньгам. Фэй тут же тихо фыркнула, не желая отшучиваться по этому поводу. Она опустила взгляд на бутылку в руках и чуть покрутила её пальцами, раздумывая, стоит ли вообще продолжать этот разговор. — У меня другая история, — спокойно ответила Фэй. Ветер усилился, качнув дым от костра в сторону, и на секунду всё вокруг утонуло в шуме чужого смеха. Где-то за спиной опять слишком громко расхохоталась Ханджи, Саша спорила с Конни из-за еды. Фэй тихо усмехнулась себе под нос, потом сделала ещё один глоток и, не поворачивая головы, вдруг спросила: — Вы когда-нибудь были влюблены? Вопрос прозвучал легко, небрежно, но внутри у неё всё равно что-то напряглось. Леви же ответил не сразу. Он продолжал смотреть вперёд, на огонь, и несколько секунд казалось, что он просто проигнорирует её вопрос, как делал обычно. Но потом всё-таки тихо выдохнул и чуть качнул головой. — Нет, — спокойно ответил Леви. — Не думаю. Фэй чуть повернула голову. Это «не думаю» зацепило её сильнее, чем хотелось бы. Слишком уж неуверенно прозвучало. Она несколько секунд молчала, будто решая, стоит ли лезть дальше, потом всё-таки рискнула. — А Петра? Она ожидала, что сейчас он закроется, оборвёт разговор или просто уйдёт, но Леви даже не напрягся или изменился в лице, и не отвёл взгляд. Он просто хмыкнул. — Петра была правильной, — спокойно сказал Леви после короткой паузы. Фэй нахмурилась едва заметно, не такого ответа она ожидала. — В каком смысле? — тихо спросила она. Леви взял у неё бутылку из рук и сделал глоток под удивленный взгляд Фэй, даже не скривившись, хотя алкоголь был отвратительный. Она даже не смогла определить, что это было вообще. Снова пьет? И не брезгует же! — Во всех, — ровно ответил он. — Чистоплотная, ответственная, делала всё как надо, — он немного помолчал, потом добавил: — И добрая. Фэй молчала, не перебивая, потому что впервые слышала, как Леви говорит о ком-то настолько спокойно и осторожно. — Она умела чувствовать людей, — продолжил Леви. — Но при этом не навязывалась. Моё пространство уважала особенно. Фэй тихо фыркнула, но уже без насмешки. Уважала личное пространство. Еще бы. Чего бы капитан желал от женщины, так это покорности и тишины. — Идеальная, значит, — негромко заметила она. Леви чуть качнул головой. — Подходящая, — спокойно поправил он. Не «красивая», не «любимая», а подходящая... Фэй отвела взгляд к огню, неожиданно чувствуя, что ей этот разговор становится неприятным. Он не просто описывал Петру, а спокойно, почти между строк, показывал ей её собственную противоположность. Но Леви будто вообще этого не замечал. — Мне казалось, что я тоже должен соответствовать, — вдруг тихо сказал он. Фэй снова посмотрела на него, как на идиота. Она даже не сразу поняла смысл сказанного. Соответствовать Петре? Да он же и так герой, сильнейший, как это? — Объясните? — переспросила уже тише, на что Леви едва заметно усмехнулся. — Я вырос в грязи, — спокойно сказал он. — Мать работала проституткой, а дядя оказался головорезом. Я всю свою сознательную жизнь грабил и бил морды. Был самым обычным разбойником, а тут меня считают героем, уважают, — он говорил это слишком ровно, словно рассказывал что-то абсолютно обычное, без жалости к себе и желания вызвать сочувствие. — Такие вещи не исчезают, — продолжил Леви. — Даже если ты вылез оттуда. Он чуть сжал пальцы на бутылке, но почти сразу расслабил их снова, а Фэй неожиданно выхватила у него бутылку, желая скорее выпить, пока он продолжал говорить: — Рядом с ней быть собой было сложно, как будто я мог испачкать её. Так и не смог ничего о себе рассказать. Боялся. Фэй тихо вдохнула, она не ожидала услышать от него подобное. И не понимала, почему тогда он так просто рассказывает об этом ей. — И вы считали, что не достойны её? — осторожно спросила Фэй, не видя смысла в попытках оправдать его или успокоить. — Я знал это, — спокойно ответил он и вновь посмотрел вперед. Костёр трещал, вокруг продолжали смеяться люди, но всё это вдруг ушло куда-то очень далеко, потому что их беседа была уж больно мрачной и тяжелой. — И всё равно были рядом с ней, — тихо заметила Фэй. — Был, — коротко ответил Леви, затем ненадолго замолчал, а потом все же добавил: — Но я бы не стал её трогать. Фэй нахмурилась сильнее, вспоминая её последний разговор с Петрой о капитане. Она медленно опустила взгляд на бутылку в руках, что-то ей совсем уже было дурно от этих откровений, и она пыталась затолкнуть эти чувства подальше, потому что ей было страшно признаться себе в том, что он хлестал её со всей силы по её же самолюбию. — Я думал, после следующей вылазки, если она захочет, — тихо продолжил Леви, — позову её замуж. Фэй резко подняла голову, не веря услышанному. — Серьезно? — искренне удивилась она. Леви чуть пожал плечами, словно в этом заявлении ничего такого не было. — Это было бы правильно, — спокойно ответил он. Правильно. Опять это слово. Слишком далёкое от того, как Фэй вообще представляла любовь. — Но она умерла, — спокойно добавил Леви. — Я уважал её и очень ценил, — нахмурился, будто самому не нравилось продолжать этот разговор. — Но я не любил её так, как принято это называть, — спокойно сказал Леви. — И её лицо я уже почти не помню. Слишком много смертей, — он медленно выдохнул. — У меня не осталось сил оплакивать каждого. Фэй сильнее сжала бутылку в пальцах. Внутри бушевал коктейль из непонятных ей эмоций. Она помнила Петру, какой она была, и как сильно была влюблена в своего капитана, и тогда Фэй лишь удивлялась её влюбленности. А сейчас, неожиданно для себя, испытала какую-то странную ревность и обиду. Петра для него была чем-то чистым, перед чем он чувствовал себя недостойным. Тем, что он хотел сохранить нетронутым. Фэй же была совсем другой. С ней он не держал дистанцию из-за уважения или страха испортить. С ней он говорил вот так: честно, грязно, без фильтров. Её это обидело. Любая другая была бы счастлива тому, что ей так открылись, особенно если этот кто-то очень закрытый человек. Но Фэй сравнивала себя с Петрой, и это сравнение делало её какой-то грязной и недостойной в собственных глазах. Потому что я бордельская. Меня можно унизить. Можно испачкать. Со мной можно быть честным. Кто я такая, чтобы осудить? — Забавно, — наконец тихо сказала Фэй после долгой паузы. Леви посмотрел на неё с непониманием, будто не такого ответа от неё ожидал, если вообще ожидал. — Что именно? — спокойно спросил он. — Её вы боялись испачкать, — тихо сказала она. — А меня не боитесь, — слова прозвучали почти равнодушно, но внутри у неё всё болезненно сжалось. Леви же тихо хмыкнул, борясь с поднимающимся весельем внутри него. — Тебя сложно испачкать, — спокойно ответил он. — Что, простите? — Фэй резко повернула к нему голову и искренне возмутилась. В её голосе мелькнула почти детская обида. Леви спокойно пожал плечами. — Разве тебя можно удивить выродком из Подземного города? — ровно спросил он. — Ты явно видела похуже. К тому же, ты и так меня ненавидела. А если ты думаешь, что я Петру не гонял во время тренировок, то тебе еще мало досталось. Фэй замолчала на секунду. Он слишком легко прочитал её ревность к Петре, и даже не удивился. Она сжалась от неожиданного стыда за свою реплику. Ей стоило промолчать, но… Он понял это, как обиду за неравное отношение как капитана, а не мужчины? Или все же подумал, что она ревновала его в другом смысле, поэтому так повеселел? Ему смешно теперь? Черт бы меня побрал! Дура. — Видела, — нехотя признала она, хватаясь за его последний вопрос, потом чуть нахмурилась. — Но никто из них не скидывал меня со стены. Леви тихо цокнул языком. — Ты выжила. Значит, сработало, — спокойно ответил он. — Удивительная логика, капитан, — фыркнула Фэй. Леви чуть склонил голову, разглядывая её с какой-то странной эмоцией на лице, потом неожиданно спросил: — Зачем тебе это? Фэй сначала не поняла, стараясь не смущаться такого взгляда от капитана, но все же вновь сделала нервный глоток. — Что именно? — нахмурилась она, отставив бутылку подальше. Мне уже достаточно. Леви коротко кивнул в сторону Эрена и Микасы, которые все еще сидели напряженные и молчаливые. — Ты сказала, что хотела бы так же. Только теперь до неё дошло, с чего вообще начался этот разговор. Она медленно выдохнула и подтянула колени к себе, совсем мрачнея. — Чтобы был смысл. Чтобы было что-то, что нельзя забрать так просто, — её голос стал глубже. — Я знаю, что если кто-то отнимет у неё Эрена… — она кивнула в сторону Микасы. — Она всё равно будет любить его до конца своих дней. Даже если он её разочарует или оттолкнёт. Это не то, что можно отнять, — Фэй едва заметно усмехнулась. — Ни людьми. Ни богинями, — её голос стал совсем тихим. — Только смертью, — она ненадолго задумалась, потом чуть покачала головой. — И то… мне кажется, даже смерть тут бессильна. Несколько секунд Леви молчал. Костёр тихо потрескивал впереди, а потом он вдруг хмыкнул. — Как поэтично. — Вам откуда знать? Вы же книги не читаете, — фыркнула она без злости, но его взгляд стал немного добрее, возможно, потому, что она запомнила. Внутри все сжалось так сильно, что Фэй даже растерялась, словно она снова стала маленькой девочкой, которой кто-то впервые посмотрел в глаза без презрения или жалости. Она быстро отвела взгляд. — В любом случае, — уже жёстче сказала Фэй, — у меня такого не будет. — Почему? — Леви чуть приподнял бровь, на что Фэй коротко усмехнулась. — Слишком уж я повязла в своём эгоизме, — тихо ответила она. — Чтобы полюбить кого-то ещё. Леви тихо фыркнул, но спорить не стал, лишь отвел взгляд обратно в сторону костра, а Фэй, задержав дыхание, резко встала, решив, что ей лучше пойти спать, иначе беседа станет слишком личной между ними двумя. И так что-то странное происходит. Ну его, этого капитана. Сумасшедший какой-то.

***

После вечера у костра Фэй неожиданно для себя начала избегать Леви. Не специально, но каждый раз, когда она замечала его в коридорах штаба, внутри поднималось какое-то странное напряжение, словно ей было неловко от того, что она сказала слишком много, позволила ему увидеть что-то, чего вообще никто видеть не должен был. И Леви это понял. Он её не трогал. Не придирался к форме, не приходил на тренировки, не цеплялся к её походке, волосам или тому, что она бездельничает. Даже смотрел реже. Её это, очевидно, тоже в какой-то момент перестало устраивать. Ладно, я игнорирую, но он-то куда? Что за игры, капитан? В итоге тренировалась она теперь с Жаном. Жан, в отличие от Леви, не превращал каждую тренировку в попытку морального уничтожения. Он ругался, ленился, иногда начинал жаловаться посреди занятий, а ещё постоянно отвлекался на разговоры. Иногда Фэй ловила себя на мысли, что с ним занятия снова становились бесполезными. Он не старался для неё так, как Леви. Так попроси его швырнуть тебя мордой в лужу. — Ты вообще слушаешь? — раздражённо спросил Жан, тяжело дыша после очередного круга на УПМ. Фэй сидела на крыше тренировочного здания, болтая ногой в воздухе, и смотрела куда-то вдаль. — Конечно, — лениво ответила она. — Тогда повтори, что я сказал. Фэй повернула к нему голову. — Что капитан — психопат, который получает удовольствие от человеческих страданий. Жан аж ткнул в неё пальцем. — Вот! Ты слушала! Фэй тихо усмехнулась, но внутри всё равно было неспокойно. Потому что каждый раз, когда Жан пытался её подловить или резко дёргал за ремни УПМ, она невольно сравнивала его с Леви. С тем, как тот двигался или смотрел, как молча оказывался рядом ещё до того, как она успевала понять, что падает. Да что ж такое? Почему я о нем так много думаю? Он же злобный, мстительный и мелочный... К концу недели Фэй уже сама на себя злилась, и именно в таком состоянии её и выловила Ханджи. Фэй спокойно шла по коридору с чашкой чая, когда дверь ее кабинета резко распахнулась, и Ханджи почти силой втащила её внутрь. — Срочно нужна твоя помощь! — возбуждённо выпалила она. — Господи, вы когда-нибудь перестанете нападать на людей?! — Фэй едва чай не пролила. — Нет, — ответ прозвучал слишком быстро. Фэй уже хотела привычно закатить глаза, но тут заметила, что в они были не одни. За столом сидел Армин и выглядел он так, будто не совсем понимал, зачем вообще здесь оказался. Перед ним лежали какие-то бумаги, карты и несколько раскрытых книг, а сам он нервно крутил в руках карандаш. — О, — Фэй удивлённо подняла брови. — А ты тут что делаешь? — Ханджи попросила помочь с анализом информации о титанах, — Армин чуть неловко поправил волосы. — И о твоей способности! — тут же влезла Ханджи. Фэй сразу насторожилась. Это выражение лица командора она знала, как свои пять пальцев. Слишком горящие глаза. Слишком довольная улыбка. Все-таки не оставила свою затею! — Нет, — сразу сказала Фэй. — Но я ещё ничего не предложила! — Зато я уже знаю это лицо. Ханджи проигнорировала её. Она резко плюхнулась на стул рядом с Армином и подалась вперёд всем телом. — Мы тут подумали… — начала она. — Это никогда не заканчивается ничем хорошим, — пробормотала Фэй. Но Ханджи уже было не остановить. — Твоя способность действует на обычных людей. Это мы уже поняли, — она начала загибать пальцы. — Работает через внимание, давление на сознание, внушение, — Армин слушал очень внимательно. — Но мы никогда не проверяли, — продолжила Ханджи уже почти шёпотом, — действует ли она на носителей девяти титанов. В кабинете стало тихо, Фэй медленно моргнула, потом по очереди посмотрела на Армина и снова на Ханджи. Если все равно от них не избавиться... — Давайте попробуем, — спокойно сказала она, но заметив, как Армин побледнел, Фэй едва не рассмеялась. — Ты чего так испугался? Армин нервно сглотнул. — Ну… это всё-таки воздействие на сознание… — Боишься, что заставлю тебя раздеться и бегать по штабу? — ЧТО?! Ханджи уже чуть ли не сияла от счастья, не обращая внимания на то, что Арлерт перешел на слишком тонкий крик. — Так, отлично! Эксперимент начинается! — Почему вы так радуетесь? — Армин посмотрел на неё с ужасом. — Потому что это невероятно! — Ханджи аж вскочила со стула. — Ты понимаешь, что это может значить? Если её способность работает на носителях титанов... — Ханджи, — устало перебила Фэй. — Ты его сейчас в обморок загонишь. Армин действительно выглядел так, будто ещё немного и начнёт жалеть о своем вступлении в разведку, но потом все же тяжело выдохнул и неожиданно выпрямился. В глазах мелькнуло знакомое упрямство. — Ладно, — тихо сказал он. — Давай попробуем. Фэй чуть удивлённо подняла брови. Армин нервничал. Это было видно по пальцам, которыми он слишком сильно сжимал карандаш, по напряжённым плечам, и по тому, как быстро он моргал. Но при этом он всё равно сидел прямо и не отводил взгляд. Фэй невольно ощутила уважение. — Хорошо, — уже спокойнее сказала она. Она медленно подошла ближе и села напротив него. Несколько секунд просто смотрела Армину в глаза, внимательно, сосредоточенно, и пространство вокруг стало тише. Даже Ханджи замерла. Фэй почувствовала знакомое давление в висках. — Армин, — тихо сказала она. — Возьми кружку справа от себя и разбей её. Он сначала моргнул, не до конца понимая, зачем, но рука сама потянулась к кружке. Армин резко замер, его пальцы уже коснулись ручки, на лице мелькнул настоящий ужас. — Я… — тихо выдохнул он. — Я не хотел… Но всё равно поднял кружку и с силой отбросил её от себя, разбивая о стену. Ханджи чуть не закричала от восторга, даже не думая о том, что, возможно, её любимую кружку разбили о стену. — РАБОТАЕТ! Фэй резко отпустила давление, а Армин тут же тяжело выдохнул, будто только сейчас понял, что вообще произошло. — Это было странно, — тихо сказал он, поднимая взгляд на Фэй, в его глазах читалось настоящее потрясение. — Я понимал, что не хочу этого делать… но тело решило за меня. Фэй медленно потёрла висок, голова почти не болела, но оставалось лёгкое напряжение. Все-таки сознание Армина было чуть сложнее, чем обычного человека, словно внутри него был еще кто-то. Возможно, прошлый носитель титана? Ханджи же была на грани истерики от счастья. Она начала ходить кругами по комнате, размахивая руками и почти смеясь от восторга. — Это невероятно! — выпалила она. — Фэй, ты понимаешь, что это значит? — Что у меня опять не будет покоя? — мрачно предположила та. — Что ты можешь помочь человечеству! — Ханджи резко развернулась к ней. — Если твоя способность действует даже на носителей титанов… это меняет всё! — она уже снова начала ходить кругами. — Переговоры, контроль, допросы, военные операции... — Ханджи, — тихо перебил Армин. Она замолчала, но Армин некоторое время сидел очень тихо. Он всё ещё смотрел на собственную руку, которой несколько секунд назад взял кружку против своей воли. Фэй медленно отвела взгляд, потому что и сама поняла, что будь она их врагом, им бы пришлось её убить, потому что в таком случае, она становилась слишком опасным инструментом. Им необходимо хранить знания о её способности в секрете.