Часть 21. Или давление

Фэй проснулась резко, и некоторое время лежала на боку просто неподвижно, не понимая, где вообще находится. Сквозь тонкую ткань палатки пробивался мягкий утренний свет, где-то снаружи шумели голоса и звенела металлическая посуда. Лагерь уже давно проснулся, в отличие от Фэй, которая не могла так быстро сориентироваться. Воспоминания вернулись к ней неожиданно. Фэй медленно закрыла глаза и уткнулась лицом в ладони, чувствуя, как жар стыда поднимается от шеи к ушам. В голове вспыхивали обрывки ночи: тесная палатка, чужое тепло рядом, огромная кофта Леви на её теле, шерстяные носки, спальный мешок, в котором они лежали слишком близко друг к другу, его зубы на её плече, рука, которая порвала трусы одним рывком, его пальцы... Твою же мать! Она в панике подскочила и оглянулась, пытаясь найти остатки своего белья, но с ужасом поняла, что вчера они выступили тряпкой для того, чтобы стереть его семя с её бедра. Бляяяяяяяяяяяяяяядь. Она тут же ощутила, как мерзко было между её ног. Саднило немного, при этом её собственная смазка просто засохла на коже, от чего казалось, что при движении с неё буквально всё сыпется. Убейте меня. Это позор! Я как выйду вообще? Он меня просто трахнул и оставил здесь! Фэй тихо простонала в ладони и перевернулась на спину, глядя в потолок палатки, и осознавая, что вообще произошло ночью, и в каком положении она находилась сейчас. Ей хотелось сбежать. Просто исчезнуть где-нибудь в лесу, переждать там часов пять, пока её будут искать, а потом сделать вид, будто ничего не было и она вообще никогда сюда не приезжала. Но жизнь, конечно же, не собиралась проявлять к ней жалость. Она медленно приподнялась на локтях и почти сразу заметила свою одежду. Та лежала идеально ровной стопкой поверх сумки Леви. Сухая, аккуратно сложенная человеком, который, очевидно, был чистоплюем. Ну да, чистоплюй. А как же. Что-то ночью ему было вообще плевать на соблюдение гигиены. Фэй заметила тонкие засохшие следы её смазки и, возможно, его тоже, на черной ткани спального мешка. Она тупо смотрела на это несколько минут, потом медленно нахмурилась. Фэй снова застонала. — Богини… — обречённо пробормотала она, закрывая лицо руками. Никакой романтики. Только грязные следы и чувство сожаления. Ей казалось, что хуже уже быть не может, но мозг услужливо начал подкидывать новые детали. Она вспомнила, как лежала рядом с ним в одной кофте, выгибалась как мартовская кошка, насаживаясь на него в каком-то безумном темпе, как стонала и кусала его пальцы... Нет уж, я отсюда никогда не выйду. Но выйти всё-таки пришлось. Не хватало ей, чтобы ещё кто-то заглянул сюда и всё увидел. Фэй начала быстро одеваться, стараясь не думать вообще ни о чём. Ткань ещё хранила остатки тепла от костра и утреннего солнца. Её волосы спутались после сна, а лицо наверняка выглядело так, будто её переехала телега, а затем она осознала ещё кое-что. Кофта осталась у неё. Он снял её прямо с себя. Фэй медленно замерла посреди движения, сжимая в руках собственные брюки. Неужели этот ненормальный просто вышел утром из палатки полураздетым? Что же подумали ребята? От этой мысли ей стало еще хуже. Они, наверняка, и так все слышали. Такие стоны и пошлые шлепки было невозможно не услышать. Какой позор... Она торопливо привела себя в порядок, кое-как пригладила волосы руками и наконец осторожно подползла к выходу из палатки. Выглянула наружу медленно, настороженно, как перепуганный зверёк из норы, готовый в любой момент юркнуть обратно. Лагерь жил обычной жизнью. Кто-то уже разводил костёр для завтрака, Саша спорила с Конни из-за еды, Армин помогал складывать вещи, а Жан пытался натянуть сапог, ругаясь себе под нос. Никто не выглядел так, будто знает о том, что произошло между ней и капитаном. Это немного успокаивало. Фэй осторожно выбралась наружу, всё ещё внутренне напряжённая, ожидая, что на неё сейчас обрушится чей-нибудь ехидный комментарий. И, конечно же, её тут же заметили. — О, смотрите-ка, живая, — весело бросил Конни, первым повернув голову в её сторону. — Мы уже думали, капитан вас задушил ночью за шум, — поддержала Саша, жуя что-то прямо на ходу. Фэй только поморщилась и машинально скрестила руки на груди, всё ещё чувствуя себя ужасно неуютно под утренним светом, но нельзя было показать, что она смущена. Если облажалась, продолжай вести себя достойно. Пусть засомневаются в себе. На крайний случай, внушу всем забыть о случившемся. — Я вообще-то тихо себя вела, — мрачно пробормотала она, стараясь не думать о желании перекроить сознание каждого из присутствующих ради сохранения собственного достоинства. Попробуй Леви заставить это забыть. Сукин сын не подвластен твоим чарам. Хотя... Кое-каким другим манипуляциям он все же поддался. Армин, который до этого спокойно складывал какие-то карты и бумаги, вдруг посмотрел на неё с искренним удивлением. — Капитан всё-таки разрешил тебе поспать у него? — осторожно спросил он. Фэй замерла, лишь посмотрела на него, не понимая, о чём вообще речь. Армин слегка смутился под её взглядом и поспешил объяснить: — Ну… он ведь обычно спит часа три. Потом всё равно больше не пользуется спальным мешком, значит, поменялся с тобой? Фэй медленно моргнула. Только сейчас до неё наконец дошло, что для остальных произошедшее вообще не выглядело чем-то странным. Никто не думал о них в таком ключе. Леви просто уступил ей место, потому что она оказалась слишком беспомощной, и тупой, чтобы нормально подготовиться к поездке. От этой мысли стало одновременно легче и почему-то неприятнее. — А… — тихо выдавила Фэй. — Понятно. Да, капитан просто, — её рот скривился в презрении, — джентльмен. Она перевела взгляд в сторону, но тут же встретилась глазами с виновником её скверного настроения. Он стоял чуть дальше у костра и что-то спокойно обсуждал с Жаном. Уже полностью собранный, в чистой светлой рубашке с закатанными рукавами, ремнях УПМ и привычно собранный, словно успел прожить целый день, пока она нежилась в его спальном мешке. Фэй тут же прищурилась. Мудак. То есть чистая рубашка у него всё это время была, а он предпочёл отдать ей старую кофту, лишь бы не пачкать нормальную одежду. И все равно лег с ней полуобнаженный. Сукин ты сын! Привычная злость на него помогла ей окончательно прийти в себя, потому что хотя бы это оставалось правильным. Во сколько он вообще ушёл? Каково ему было проснуться и осознать, что они натворили ночью? И это после всей той ненависти, что они дарили друг другу... Фэй невольно обернулась на палатку, вспоминая, что там происходило, скривилась, зная, что эмоции на лице ярко демонстрировали, что её сейчас либо стошнит, либо она заплачет. Мягкий? Не заинтересованный в сексе? Да он в ней будто титана увидел посреди ночи! Шея болела от укусов, между ног все еще слегка отдавало болью, стоило сделать слишком резкий шаг. Она себя не рассматривала, но была уверена, что наследил он достаточно. Еще и без какой-либо защиты! И прерванный секс не дает никаких гарантий, что эта ночь не понесет никаких последствий после себя. Ей вдруг стало страшно от мысли, что он и вовсе мог в неё кончить, и что через девять месяцев она родит еще одно существо с вечно-недовольным лицом, и тогда в мире будет аж два человека, которые будут смотреть на неё, как на дуру. Богини, Фэй! О чем ты вообще думаешь? Тебе только дай повод посочинять и понапридумывать худшее. Она слишком долго стояла на месте, смотря перед собой абсолютно потеряно, но внутри творился хаос. Понапридумывать? А ты ожидала, что тебя отымеет этот мудак? Ты поставила крест на мужчинах. И первый перед кем ты сдалась, оказался чертов Леви, который тебя со стены сбросил! Дура! Какая же ты безнадежная дура! Её кулаки сжались от злости, а глаз дернулся. Если я его убью, то мне станет легче. Ведь не останется никого, кроме меня, кто будет знать об этом позоре. Может, все-таки подлить ему какой-то жесткой отравы? Она до сих пор чувствовала его руки на себе. Его дыхание. Вспоминала, как сама прижималась к нему ночью, как перестала сопротивляться, как в какой-то момент просто… позволила всему случиться. И чем сильнее пыталась вытолкнуть эти воспоминания из головы, тем ярче они возвращались. Какого чёрта вообще произошло? Фэй резко зажмурилась и стиснула зубы. — У тебя на лице уже столько эмоций сменилось, что я боюсь представить, о чём ты думаешь. Она дёрнулась так резко, будто её ударили. Не заметила, как он подошел. Леви стоял совсем близко, чуть сбоку, с кружкой чая в руке. Спокойный, словно ничего не произошло, будто не он прошлой ночью прижимал её к себе так, что у неё до сих пор всё внутри скручивалось от одного воспоминания. Фэй мгновенно отпрянула назад, почти инстинктивно. Кулаки сами сжались. Она резко подняла подбородок, посмотрела на него исподлобья злобно. Леви нахмурился. — Хочешь что-то сказать? И это всё? Спокойно смотришь на меня, пьешь свой дурацкий чай, а потом спрашиваешь хочу ли я что-то сказать? Несколько секунд она просто смотрела на него, потом холодно произнесла: — Никогда ко мне больше не подходи. И вот тогда его лицо изменилось, всего на мгновение, но Фэй увидела. С его лица вся краска сошла и отразилось непонимание, будто она ему не фразу сказала, а ударила чем потяжелее. Леви молча смотрел на неё, а она уже чувствовала, как начинает гореть от собственного стыда. Ей хотелось провалиться под землю, потому что ещё немного, и она либо сорвётся на него, либо просто умрёт от унижения. Она резко развернулась и быстрым шагом пошла к лагерю. У костра уже вовсю возились ребята. Конни пытался стащить что-то из котелка, Саша ругалась на него, а Жан сонно мешал кашу деревянной ложкой. Фэй молча подошла к ведру с водой, зачерпнула ладонями ледяную воду и умылась резко, пытаясь смыть с себя собственные мысли, затем попросила зубной порошок, села на корточки чуть в стороне и принялась чистить зубы пальцами, мрачно уставившись в землю. Холодная вода немного привела её в чувство. Он даже не поцеловал её. Не то, чтобы она обожала эти слюнявые прелюдии, но в эту секунду осознала, насколько унизительно было быть использованной, как мокрая насадка для его члена, без чувств, без влюбленности, без уважения… Ты же сама на него полезла, Фэй. Сама потерлась. Она вновь зажмурилась, качая головой отрицательно. Он мог как-то иначе начать это утро. Разбудить её, поговорить с ней в палатке, до того, как она выйдет из неё, ощущая себя использованной дурой. Сплюнув остатки порошка, еще раз тяжело вздохнула, не желая возвращаться в рельность, но борьба с собой была слишком сложной, чтобы так просто прервать её. Может, ему еще надо было тебе чай в постель притащить, нежно поцеловать и предложить выйти за него замуж? — Черт... Нет, не нужно ничего из этого. Нужно забыть, не подпускать его к себе больше никогда. Даже если он хочет поговорить, обсудить это как взрослые люди и разойтись в разные стороны. Возможно, потом, чуть позже, они поговорят. Потому что это была общая вина, не только его или её. Когда она вернулась к костру, волосы у лица уже слегка подсохли и закрутились от сырости. Она молча села на бревно, как можно дальше от Леви, который, конечно же, продолжал пить свой чай, как ни в чем не бывало. Он спокойно пил чай, глядя куда-то поверх костра, но Фэй слишком хорошо чувствовала его присутствие. Каждый его чертов взгляд, даже если он на неё не смотрел. Повисло обычное утреннее молчание, сонное и ленивое. Потом Жан вдруг усмехнулся, ковыряя ложкой кашу. — Ну что, Фэй. Как спалось? Фэй даже не подняла головы. Плевать, если уже все знают. Плевать. — Нормально. — Не сильно замёрзла хоть? — Нет. — Удивительно, — протянул Конни. — Ночью дубак был. — Видимо, повезло с местом, — буркнула Фэй. И тут Леви, не меняя интонации, спокойно сделал глоток чая, а потом сказал: — Да. С местом ей вчера действительно очень повезло. Абсолютно обычная для остальных фраза, но Фэй почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось. Она медленно повернула голову к нему. Леви даже не смотрел на неё, только уголок его рта едва заметно дрогнул. Скотина. Если бы кто-то знал, то он бы понял, что именно капитан сейчас сказал… Фэй еще раз бросила взгляд на ребят вокруг, но те лишь пожали плечами, не подавая виду, что имели хотя бы малейшее представление о том, что их любимый капитан любит трахаться жестко и со звуками, желательно, еще и придушивая партнершу, чтобы не расходилась уж сильно. Она посмотрела на Леви очень холодно, но его это скорее позабавило, судя по приподнятным вверх бровям. Он словно говорил ей: ну давай, попробуй ответить. Но остальные ничего не поняли, Жан только фыркнул: — Ну конечно. Капитан у нас эксперт по удачным местам для сна. — Особенно по тесным, — невозмутимо добавил Леви. Фэй сжала кружку так сильно, что пальцы побелели, но Саша удивлённо моргнула: — А разве тесное место — это удобно? — Некоторым очень даже, — спокойно ответил он. Фэй медленно вдохнула через нос. Я его убью. В какой-то момент Микаса, до этого молча сидевшая чуть в стороне, вдруг подняла взгляд от кружки. — Шумно сегодня ночью было. Фэй застыла, и Леви, к её удивлению, тоже. Он напрягся всем телом, понимая, что забыл о чутком Аккерманском сне. — Ты о чем? — Конни непонимающе оглянулся. — Комаров много, — Микаса спокойно пожала плечами. Несколько человек сразу начали жаловаться на укусы, Саша принялась драматично чесать шею, и напряжение будто бы рассеялось. Фэй даже успела мысленно выдохнуть, но потом Микаса снова посмотрела на неё, а затем едва заметно засмущалась, совсем чуть-чуть отвела взгляд, но этого хватило, чтобы Фэй почувствовала, как внутри у неё всё падает. Микаса знала. Она всё слышала. Фэй и Леви одновременно посмотрели друг на друга через костёр, и в его взгляде впервые за все время их знакомства появилась тревога. Дошутился, идиот? Где теперь твои едкие фразочки? Неприятно осознавать, что Микаса слышала как твои яйца с усердием бьются о мой зад? Или боишься, что она всем расскажет, как ты стонешь, когда на тебя насаживаются? Она сжала кулаки и зажмурилась, тут же ударяя себя согнутыми большими пальцами по лбу, после чего вскочила на ноги, и постаралась придать своему голосу уверенности. — Я хочу обратно в штаб. Дорогу помню, у меня нет вещей, торчать здесь в поисках идеального места для штаба поддержки я не буду. Ребята удивленно на неё посмотрели, потом на капитана, который закатил глаза и наконец ответил ей. — Хочешь в одиночку на свой страх и риск поскакать обратно к стене? А если встретишь титана? Нет никакой уверенности, что мы перебили абсолютно всех... — Да мне плевать, — истерично перебила его Фэй, разводя руками. Она понимала, что выглядела слишком нервной и капризной, но если бы его отряд знал истинную причину её побега, то не смотрели бы на неё с таким сомнением. Наконец, Леви устало поднялся с бревна, направляясь прямо к ней, но Фэй сделала шаг назад, на что он цокнул языком. — Надо поговорить. Наедине. Фэй сложила руки на груди и гордо на него взглянула, сама же тряслась как после встречи с титаном, но все равно старалась хоть как-то сохранить свою честь. Поздно, Фэй. Нужно было об этом думать, когда ты свою шею его зубам подставляла. Сдавшись, она позволила ему увести себя в сторону, пока ребята удивленно переглядывались между собой. Только Микаса не провела их взглядом, обращая свое внимание на Эрена, который все еще был где-то внутри себя. — Ты ведёшь себя как идиотка, — сказал Леви, когда они отошли на приличное расстояние от лагеря. Только шум деревьев хоть как-то отвлекал от того ужаса, что она испытывала, оставясь с ним наедине. — А ты как мудак, — всё же огрызнулась Фэй. — Это уже не новость. Она зло выдохнула через нос и отвернулась, разглядывая лес. На самом деле просто не хотела смотреть ему в глаза слишком долго. После ночи это стало слишком опасно. Даже сейчас, при свете дня, она слишком хорошо помнила, каким он был в моменты максимальной уязвимости. Леви заметил, как напряглись её плечи. — Что с тобой происходит? — Ты, блядь, серьезно? — Фэй усмехнулась так резко, что даже щеки свело, глаз тут же дернулся. — Да, — его прямой ответ прозвучал настолько спокойно, что она даже растерялась на секунду. Леви стоял напротив, чуть хмурясь, и выглядел не злым. Скорее очень уставшим от её поведения. — Ты хочешь сделать вид, будто всё нормально? — тихо спросила она. — Будто ничего не произошло? — А что именно произошло, Фэй? Она резко подняла на него взгляд. — Ты серьёзно? — Более чем. — Ты вчера… — она осеклась, чувствуя, как дыхания стало не хватать, пока Леви продолжал так внимательно наблюдать за её лицом. Он прикрыл глаза рукой, тяжело вздыхая, затем посмотрел куда-то в сторону, задумчиво, подбирая слова. — Совершил ошибку. Вот что я сделал вчера. Между ними повисла тишина. Она и сама понимала, что это была ошибка, глупая и безрассудная ошибка, но от этого не стало легче. Одно дело было понимать это, другое дело — слышать от него. Он жалел об их ночи ровно также, как и она. Он не должен был жалеть. Он должен был на коленях ползать вокруг неё! Твою мать! Потому что дело было не в самом сексе. Её пугало собственное поведение, то, как легко она вчера перестала сопротивляться, как сама же к нему тянулась и ей было хорошо рядом с ним. Иначе бы не потеряла рассудок, не позволила бы этому произойти. Она отвела взгляд. — Да, это была ошибка, — признала она, нехотя, заталкивая обиду куда подальше. — И я не хочу продолжать эту поездку, мне нужно время наедине, чтобы осознать и... — Фэй как-то странно прищурилась, словно надеялась, что он отреагирует. — Забыть. Он отвёл взгляд первым, провёл рукой по затылку и устало выдохнул. — Я не собирался тебя использовать, если ты об этом думаешь. — Я не думаю, что ты меня использовал, — хмыкнула она, вновь задирая подбородок, ей нужно было хоть как-то сохранить свою гордость, но Леви её ответ, наоборот, разозлил. — Тогда какого чёрта ты смотришь на меня так, будто я тебя изнасиловал? Фэй стиснула зубы, отшатываясь от него. Не такой реакции ожидала. Совсем не такой. — Потому что ты должен был быть умнее! Всегда же строишь из себя умника, пока я лажаю! Его брови взлетели вверх, а лицо исказилось в злобной ухмылке, которую раньше она не видела. — Было бы лучше, если бы я выгнал тебя из своего спального мешка сразу после того, как ты решила потереться о меня? Фэй задохнулась от возмущения. Но не нашла, чем бы ей ответить, потому что он, черт бы его побрал, был прав! — Потрясающе, — пробормотала она, закрывая лицо рукой. — Просто великолепно. Я падшая мерзкая женщина, которая себя не удержала в руках, а ты благородный, блядь, рыцарь, сохранивший мою честь. Леви смотрел на неё несколько секунд, а потом вдруг очень тихо хмыкнул. — Выходит, что так, — он слегка поджал губы, нахмуриваясь, а потом спокойно сказал: — Если так хочешь в штаб, хрен с тобой. Вали. На свой страх и риск, но если встретишь титана, не ожидай, что тебя потом будут искать или оплакивать. Фэй не успела возмутиться, что-то ответить, когда он просто, развернувшись, ушел, бросая её стоять растерянную прямо посреди леса. И все? Вот так просто? После того, как...

***

Фэй бродила по лесу уже час. Сначала быстро и раздражённо, почти не разбирая дороги, стараясь убежать от собственных мыслей, потом уже медленнее. В какой-то момент она вообще перестала понимать, куда именно идёт, просто шагала между деревьями, цепляя сапогами влажные корни и редкие заросли папоротника. Воздух был тяжёлым после ночной сырости, солнце поднималось всё выше, разрезая лес длинными полосами света, а у неё внутри всё становилось только хуже. Разговор с Леви не помог. Наоборот, теперь её выворачивало ещё сильнее, потому что раньше было проще: она могла злиться на него, считать высокомерным ублюдком, раздражаться, спорить, ненавидеть его методы, характер и холодность, но теперь к этому примешалось что-то ещё. Фэй резко выдохнула через нос и остановилась возле старого дерева, опираясь ладонью о шершавую кору. Потому что он тебе нравится. Просто признай это. Ты облажалась, и пытаешься закрыться от этих чувств, но ты бы никогда не переспала с мужчиной, к которому бы ничего не испытывала, от того и бесишься, что ожидала сказки с утра, а получила привычную холодность вместе со сложенными в ровную стопку вещами. Её аж перекосило от собственного признания. — Господи, заткнись уже, — пробормотала она себе под нос, зажмурившись. Она чувствовала себя какой-то наивной девчонкой, хотя всю жизнь считала себя умнее этого. Фэй выросла среди женщин, которые всегда страдали из-за своих чувств к мужчинам. Она видела, как влюбленность делает их жалкими, зависимыми и несчастными. Видела, как женщины ломались, прощали унижения только потому, что позволили себе привязаться, и теперь, кажется, сама вляпывалась ровно в то же самое. Она не прогибалась. Не уступала. Не была послушной. Но вчера нарушила все, во что верила. Причем с кем... С человеком, который говорил одно, делал другое и вообще, кажется, существовал отдельно от нормальной человеческой логики. Фэй медленно провела рукой по лицу и устало рассмеялась. Чем больше она вспоминала его слова, тем сильнее запутывалась. Он мог быть грубым, почти жестоким, смотреть на неё так, словно без неё всё станет лучше, и следом спасает её жизнь, тратит своё время, чтобы она научилась выживать, открывается ей, искренне волнуется, стоило ей ранить себя или едва не потерять сознание. Словами говорит, что хочет её убить, но действиями: молча протягивает ей свою запасную пару носков и отдает кофту, прощая раз за разом её глупость. Невыносимый человек. Фэй прикрыла глаза, тяжело выдохнула и наконец заставила себя развернуться обратно к лагерю. Хватит. Она устала сама от себя. Что случилось, то случилось. Никто не умер. Мир не рухнул. Она не станет первой женщиной в истории человечества, которая переспала с мужчиной по глупости. Ей просто нужно взять себя в руки. Когда она вышла обратно к лагерю, там уже царило движение. Ребята собирали вещи, тушили остатки костра, сворачивали спальники и проверяли лошадей. Фэй тут же нахмурилась. — А вы чего собираетесь? Несколько человек одновременно подняли головы и как-то странно переглянулись. Армин, который как раз затягивал ремни на сумке, замялся первым. Он быстро посмотрел сначала на остальных, потом на неё. — Ну… капитан сказал, что мы возвращаемся назад. Это еще что за новости? Фэй уставилась на него так, будто не расслышала. — Назад? Вы же хотели искать место для нового поддерживающего штаба. Армин нервно поправил ремень на плече. — Да, но капитан решил, что мы можем пометить подходящие места по пути обратно. Нет смысла бродить по округе ещё сутки, особенно таким маленьким отрядом. Разве не это было их изначальной целью? Пусть и маленьким отрядом. Фэй медленно перевела взгляд на остальных. И тут Жан, стоявший неподалёку возле своей лошади, хмыкнул: — Видимо, капитан решил не бросать тебя одну, поэтому придумал такое оправдание. Внутри у неё снова всё вскипело. Она почувствовала жгучую злость, потому что это уже переходило все границы её понимания. Сначала он говорит ей убираться, потом смотрит так, словно она ему сердце вырвала, а теперь ещё и сворачивает экспедицию ради того, чтобы она безопасно добралась обратно? И чего он ожидает? Благодарности? Лишний раз унижая меня в глазах остальных? Теперь они будут считать, что я сорвала им всю поездку своей истерикой. Черт! Черт! Черт! Фэй резко отвернулась, сжав челюсть. На глаза навернулись слезы обиды и стыда. Ей было бы намного проще, если бы он просто оставался мудаком, но хотя бы понятным. Тем, кого можно ненавидеть без сомнений, вот только Леви специально ломал любую её попытку выстроить о нём чёткую картину. Не нужна была ей эта забота. Не хотела она к ней привыкать, смиряясь с его грязным языком, который он не мог удержать за зубами, унижая её снова и снова. Не имела она права испытывать надежду и влечение к мужчине, особенному такому. Хочет, чтобы я чувствовала себя чертовой идиоткой? В этот момент мимо неё прошёл сам Леви, даже не посмотрев в её сторону, будто он продемонстрировал ей, как выстроил между ними стену за то время, пока она шаталась по лесу. Она снова почувствовала себя виноватой. Хотелось лишь плакать. Видимо, никто не мог понять, что её худшим врагом всегда была она сама. И её не нужно было наказывать. Достаточно было просто столкнуть её с собственным чувством стыда.

***

Собирать ей, по сути, было нечего. Она быстро проверила ремни на седле, машинально провела рукой по шее своей лошади и вскоре уже ехала вместе с остальными через лес обратно к стенам. Дорога тянулась мучительно долго. Ребята сначала пытались разговаривать, но постепенно даже самые шумные притихли. Напряжение ощущалось слишком явно. Все видели, что между капитаном и Фэй что-то произошло, но никто не понимал что именно, хотя догадываться начали почти все. Особенно после этих странных взглядов и двусмысленных диалогов через костёр. Жан ехал чуть впереди и несколько раз украдкой смотрел на Фэй с каким-то тяжёлым пониманием. И чем дольше он молчал, тем сильнее ей казалось, что он всё-таки догадался достаточно, чтобы понять: между ней и Леви произошло что-то слишком личное, чтобы это можно было списать на обычную ссору. Фэй от этого хотелось просто исчезнуть. Но она молчала, мрачно смотря перед собой. Когда захотелось пить, тоже ничего не сказала. Хотя солнце уже поднялось высоко и жара постепенно начинала давить через форму, а горло пересохло настолько, что стало больно сглатывать, но просить помощи все равно не собиралась. Ей так и было понятно, сколько проблем она принесла. Мало того, что вмешалась в их поездку без каких-либо вещей, паразитируя на доброте ребят, так еще и сорвала их экспедицию своей истерикой. И хотя она и осознавала, что тут была не только её вина, что Леви стоило предложить ей эту поездку раньше, чтобы она подготовилась как следует, предупредить о длительности вылазки, и, в конце концов, повести себя чуть иначе с утра, то всего этого можно было бы избежать. Но все равно, большая часть вины все-таки лежала на ней. И просить кого-то снова ей помочь, было уже слишком. Лучше от жажды умереть. Достаточно ей было унижений. Когда рядом вдруг молча появилась чужая рука с флягой, она готова была разреветься, но лишь прикрыла глаза. Леви молча протянул ей воду, не отводя взгляда от дороги, хотя она даже не знала, что все это время они ехали рядом. Она лишь покачала отрицательно головой, потому что сил держать спокойное лицо больше не было. Леви же несколько секунд молча держал флягу в воздухе, потом тихо цокнул языком, и убрал её обратно. Отвергнутый со своей подачкой. К моменту, когда впереди наконец показались стены штаба, Фэй чувствовала себя эмоционально выжатой до предела. Поэтому стоило им въехать во двор, как она мгновенно спрыгнула с лошади, не дожидаясь остальных. Она быстро отвела лошадь в стойло, торопливо привязала её и рванула обратно к зданию штаба. Обогнала нескольких разведчиков, не обращая внимания на оклики, и взлетела по ступенькам наверх. Ей нужно было одно. Закрыться. Спрятаться. Перестать видеть Леви хотя бы несколько дней. К счастью, избегать людей Фэй умела прекрасно. Она могла исчезнуть в собственной комнате так, будто её вообще не существовало в штабе. Это именно то, что она собиралась сделать, потому что если она ещё хоть немного побудет рядом с ним, то либо окончательно признается себе, что стала совсем слабой и потеряла голову, либо кого-нибудь убьёт. А возможно — и то, и другое одновременно.