Часть 27. Или перемены

Первый корабль из Марлии Фэй запомнила слишком хорошо, потому что в тот день она снова почувствовала тот старый, почти забытый запах страха внутри штаба, ведь ожидание наконец порвалось, будучи и так слишком тонкой нитью, когда все вокруг поняли, что опасность снова реальна. Когда на горизонте показался корабль, разведчики изменились. Они говорили тише, двигались быстрее, а их руки тянулись к оружию. Каждый, кого знала Фэй, перестал быть обычным солдатом, с которыми она весело проводила своё мирное время, наполненное этой теплой влюбленностью и крепкой дружбой. Они снова стали для неё чужими и непонятными. Сильнее всех изменился Леви. Фэй слишком давно не видела его таким. Он снова стал жестоким, настороженным, напряженным. Привычная теплота в нем исчезала настолько стремительно, что Фэй готова была разреветься от ужаса, потому что так быстро приспособиться к новой реальности, она не могла. Она снова почувствовала эту разницу между ней и разведчиками, что, возможно, все-таки была здесь лишней. Леви же смотрел на чужаков так, будто в любую секунду готов был перегрызть им глотки только за то, что они вообще посмели приблизиться к Парадизу. И, наверное, впервые за долгое время, Фэй увидела того самого капитана, которого боялся весь корпус, того, которого почти забыла рядом с собой. Дальше всё закрутилось слишком быстро. Новые знания о мире, который оказался огромным, грязным и бесконечно сложным. Марлийцы, которые не выглядели чудовищами, как бы она не старалась проникнуться к ним общей ненавистью. Среди пленных были напуганные солдаты, техники, совсем молодые ребята, которые сами выглядели так, что не оставалось сомнений, что их бросили на войну раньше, чем они успели понять, за что вообще должны умирать. Когда начались допросы, Фэй вдруг почувствовала себя нужной. Если не разведчикам, то хотя бы пленным, которые могли бы пройти через этот ад без пыток. Она хотела помочь. Ханджи тогда заинтересованно согласилась, а Леви только коротко кивнул, хотя в его взгляде уже тогда мелькнула какая-то настороженность. Пленного звали Николо. Совсем молодой парень. Нервный, злой, испуганный. Фэй спокойно вошла в темницу, села напротив него, игнорируя его попытку отдалиться от неё, вжаться в холодную стену, а она лишь мягко посмотрела ему в глаза. — Успокойся, — тихо сказала она. Обычно этого хватало. Она чувствовала, как её дар мягко проникает внутрь чужого сознания, как люди постепенно расслабляются, когда исчезает сопротивление. Но сейчас снова было пусто. Николо только непонимающе нахмурился и перевёл взгляд на Ханджи и Леви, ожидая, когда начнётся настоящая часть допроса. Фэй почувствовала лёгкое раздражение, думая, что дело было в том, что она слишком давно не использовала свой дар. Она снова посмотрела ему прямо в глаза, направляя уже больше силы. — Подчинись мне. Повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием наблюдающей Ханджи. Николо удивлённо моргнул, а потом возмущённо выдал: — Это что за шутки такие? Вы совсем с ума сошли? Этот крик ударил по её ушам вместе с чувством сильного разочарования. Фэй растерянно взглянула на Леви, который выглядел еще более встревоженно. Та же самая стена, то же сопротивление, что у Леви и Микасы, будто её сила просто не могла проникнуть внутрь. Они попробовали ещё с одним пленным, но снова ничего. Позже Ханджи почти с безумным интересом носилась по кабинету, строя теории одну страшнее другой, пока Фэй чувствовала внутренний ужас после демонстрации своей бесполезности перед Леви. — Это связано с координатой, — бормотала она, лихорадочно записывая что-то. — С путями. С кровью. Фэй может влиять только на эльдийцев… И чем больше она говорила, тем хуже становилось самой Фэй, потому что её дар оказался ограничен. После этого её начали постепенно отстранять от серьёзной работы, никто не обвинял её, но она понимала, что Леви беспокоился о её безопасности, особенно, когда обнаружилось, что она не в силах защитить себя от марлийцев. Её всё чаще оставляли в штабе, давали бумажную работу и поручали безопасные мелочи. Пока остальные обсуждали Марлию, корабли, оружие и возможное вторжение, Фэй всё чаще сидела среди бумаг, чувствуя себя ненужной. Она даже не нужна была Леви. Тот спокойный, мягкий мужчина, который пил с ней чай ночами и тихо засыпал рядом, постепенно исчезал под тяжестью нового мира. В его глазах поселилась постоянная тревога, о которой он не говорил вслух. Он всё чаще задерживался где-то допоздна. То у моря, ожидая новых вражеских кораблей, то с Ханджи, которая теперь жила среди марлийского оружия, чертежей и новых технологий. Даже когда жизнь вокруг продолжалась: строилась железная дорога, ребята смеялись, Саша неожиданно подружилась с Николо, а Фэй впервые попробовала странную морскую кухню, от которой потом полвечера ворчала, Леви всё равно становился только мрачнее. Все чаще она просыпалась ночью одна, и только под утро слышала, как тихо открывается дверь, как он устало снимает сапоги и долго стоит у окна, думая о чём-то своём. А Фэй лежала, притворяясь спящей, и чувствовала, как внутри медленно растёт та же тревога, потому что она больше не понимала, как ему помочь. Раньше её дар делал её особенной, нужной и даже опасной, а теперь оказалось, что против настоящего внешнего мира он был бесполезен. И всё, что от неё осталось – это новая форма разведчиков. Та самая чёрная форма, которая теперь становилась частью корпуса. Иногда Фэй видела новобранцев в своих куртках и чувствовала одновременно гордость и какую-то болезненную пустоту, осознавая, что это было её последнее полезное дело. Даже их дурацкий клуб развалился сам собой, потому что Лина постоянно пропадала на складах, Нора помогала с поставками, а Марта занималась организацией штаба. Все были чем-то заняты, кроме неё. Фэй умела сидеть без дела, всегда, но не теперь, потому что без пользы она начинала чувствовать себя ненужной, а ненужность пугала её слишком сильно, потому что она была влюблена. И страх потерять его окончательно казался сильнее страха смерти. Поэтому она просто пришла к ребятам, работавшим на строительстве железной дороги, и попросила взять её с собой. Жан тогда так удивился, что чуть молоток не выронил. — Ты? — Да, я. — Добровольно? — Не беси меня. Конечно, пользы от неё было немного. Фэй физически не могла таскать тяжёлые балки, быстро уставала, плохо копала землю и через час уже сидела вся грязная, злая и с больной спиной, но всё равно упрямо продолжала до мозолей на руках и дрожащих ног, потому что ей нужно было чувствовать, что она всё ещё часть чего-то, что она всё ещё может быть рядом с ними не только как девушка капитана. Никто не называл её бесполезной, но она сама видела, как стремительно меняется мир вокруг них. Как появляются новые технологии, оружие и способы ведения войны. Как разведчики теперь часами изучают винтовки, карты, схемы, корабли, порох и снаряды. Фэй не понимала, где её место во всём этом, потому хотела быть рядом с Леви, а его работа была слишком важной, чтобы она могла иметь там какое-то влияние. Она всё ещё могла внушить какому-нибудь богатому эльдийцу пожертвовать деньги разведкорпусу, но они больше не нуждались в деньгах. После марлийских кораблей, все наконец осознали, насколько серьёзной стала угроза. Им нужны были не спонсоры, а солдаты, оружие, технологии и сила, поэтому Фэй упрямо пыталась научиться хоть чему-нибудь, хотя бы стрельбе. Вот только стрельба и Фэй явно возненавидели друг друга с первой встречи. На тренировках вместе с Армином, Эреном и Микасой она выглядела настолько жалко, что в какой-то момент даже Жан начал испытывать к ней сочувствие. Ружьё оказалось тяжёлым, неудобным и абсолютно отвратительным. Каждый выстрел отдавал ей в плечо так, словно оружие пыталось сломать ей кость. — Твою мать! — выругалась Фэй после очередного выстрела, едва удержав равновесие. Пуля улетела куда-то далеко мимо цели, настолько далеко, что Саша даже прищурилась, пытаясь понять, как вообще можно было промахнуться настолько сильно. — Это удивительный талант, — философски заметил Жан. — Я даже не уверен, что смог бы специально стрелять настолько плохо. — Иди к чёрту. — Нет, правда, Фэй, — вмешался Эрэн, серьезно хмурясь. — Ты держишь ружьё так, будто оно сейчас тебя укусит. — Я стараюсь! Хватит издеваться! Она потёрла плечо, шипя сквозь зубы. Микаса, как единственный нормальный человек среди них, всё-таки пыталась помочь. Она спокойно подошла ближе, поправила положение рук Фэй и тихо сказала: — Ты слишком напрягаешься. Попробуй расслабить плечи. — Я не могу понять, как так произошло, что любые манипуляции с телом превращаются в какую-то изощренную пытку? — Ты просто никогда не занималась спортом, поэтому нужно привыкнуть. Мы же прошли кадетскую подготовку, а ты лишь пару месяцев позанималась, потом снова забросила. Это нормально, что сейчас тебе сложно, — поддержал её Армин. Фэй выстрелила, и снова мимо. Микаса тяжело вздохнула. Даже Армин уже с трудом сдерживал сочувствующую улыбку. Но Фэй действительно старалась. Просто всё, что касалось прямой борьбы, давалось ей мучительно тяжело. Её тело просто не понимало, что делать. Она могла идеально попасть ниткой в иголку при плохом освещении, могла часами шить сложнейшие детали и гипнотизировать людей, но не могла нормально попасть по мишени с расстояния в несколько метров. И это бесило её до слёз. В какой-то момент, за всей этой катастрофой молча наблюдавший Леви, наконец, не выдержал. — Фэй. Она тут же обернулась, с какой-то надеждой и радостью, что он наконец появился. — Леви! — Пойдём, — он выглядел холодным, и страшно спокойным, когда кивнул ей в сторону леса и направился туда. Она нахмурилась, но всё-таки пошла за ним. Они отошли дальше от стрельбища, ближе к деревьям, где начинались высокие деревья и длинная тропа между ними. Это было идеальное место для полётов на УПМ. Леви был в снаряжении, поэтому Фэй сразу насторожилась. — Если у тебя проблемы с ружьём, — спокойно начал он, — ты решила полностью сосредоточиться на нём? — Ну да. Может, хотя бы с ним справлюсь, — она пожала плечами. — А что с твоими полётами? — Леви задумчиво посмотрел куда-то ей за спину, снова обитая в своих мыслях, куда ей вход был, судя по всему, строго запрещен. — Летаю, — Фэй тут же закатила глаза. — Неуверенно, как я понял. — Как будто ты не видел мои тренировки. Леви коротко посмотрел на неё. — Я уже два месяца не наблюдаю ни за чьими тренировками. Фэй с ужасом поняла, что прошло два месяца. Она уже два месяца нормально не тренировалась с УПМ. Леви тяжело вздохнул, заметив её мрачную задумчивость, а потом сказал: — Пойдём. Я кое-что тебе покажу. Она не успела даже нормально спросить что именно, как он уже схватил её за талию и резко поднялся вместе с ней на толстую ветку дерева. Фэй мгновенно вцепилась в него. — Ты что творишь? — она была без ремней, без снаряжения и стояла теперь на огромной высоте, держась только за Леви. В голове мгновенно пронеслась мысль: Неужели я настолько его достала, что он решил меня убить? Леви, заметив её выражение лица, неожиданно усмехнулся. — Я просто хочу показать тебе, как можно летать. — Это сейчас был худший способ начать урок. Он чуть качнул головой. — Ты каждый раз воспринимаешь УПМ как попытку выжить. Думаешь только о цели, падении и страхе. Фэй нахмурилась, боясь взглянуть вниз. — А как ещё? — Иногда нужно понять, что это не только способ не упасть, — Леви посмотрел куда-то вперёд, на лес. — Это ощущение полёта, — она посмотрела на него с откровенным сомнением, а Леви спокойно протянул руки. — Просто обхвати меня крепче и не отпускай. — Ты сейчас звучишь как человек, который собирается убить нас обоих. — Фэй, — он по-доброму взглянул на неё, и она, тяжело вздохнув, сдалась, потому что скучала по этому взгляду сильнее, чем боялась разбиться. — Запрыгивай, надо лишить тебя страха высоты, а это – лучший способ, — спокойно сказал Леви, когда она обхватила его за шею руками, стоя сбоку от него. — Ты серьёзно? — Фэй уставилась на него в непонимании. Он был ниже неё. Всего на пять сантиметров, особенно, когда перестала носить свои любимые ботинки, но всё же. И всё равно он почему-то выглядел так, будто её вес вообще не имел значения. Как он собирается летать с таким весом на себе? Совсем спятил? Фэй тут же вспомнила, насколько он на самом деле сильнее, чем кажется со стороны, и всё-таки запрыгнула. Леви даже не пошатнулся, видимо, её вес был слишком легким для его тела, поэтому она крепко обхватила его ногами вокруг туловища, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы спины и груди, и посмотрела прямо ему в глаза. Он очень слабо улыбнулся, а потом прыгнул. И тогда её мир превратился в абсолютный ужас. Фэй никогда в жизни не испытывала ничего настолько страшного. Леви летел с нечеловеческой скоростью, тросы свистели. Деревья проносились мимо так быстро, что она почти не успевала их видеть. Он проходил между ветками, делал резкие повороты, менял направление с такой лёгкостью, словно вообще не подчинялся законам физики. Фэй сразу закричала. Настолько громко, что полностью заглушила любые попытки Леви что-то ей сказать. Она зажмурилась, вцепившись в него сильно, потому что её мозг решил, что она сейчас умрет. Либо разобьется насмерть, либо от сердечного приступа. Это был не полёт, а какое-то безумие, но для Леви всё это выглядело абсолютно естественно. Он двигался среди деревьев как существо, рождённое для неба. Фэй даже не поняла, сколько прошло времени. Секунда? Вечность? Когда он наконец остановился и поставил её на землю, ноги у неё дрожали. Леви посмотрел на неё слегка насмешливо. — Ты меня почти оглушила своим криком. Фэй тяжело дышала, потом медленно обернулась назад. И увидела расстояние, которое они пролетели. — Это безумие… — выдохнула она. — Как ты вообще видишь? Как слышишь на такой скорости? — Не знаю. Для меня это обычно, — Леви пожал плечами. — И я вообще-то летел медленнее обычного, я ведь тебя держал. Фэй опустила взгляд. Внутри стало совсем пусто, потому что вместо восторга она почувствовала только одно: она никогда не сможет так. Сколько бы ни прошло времени, сколько бы она ни старалась, ей все равно не стать такой. И, глядя на Леви сейчас, Фэй особенно остро почувствовала разницу между ними. Он был создан для войны, а она всё ещё пыталась научиться не падать.

***

После того полёта с Леви что-то внутри Фэй словно окончательно сломалось. Или, наоборот, проснулось. Она больше не хотела чувствовать себя слабой. Не хотела быть той, кого оставляют в штабе, пока остальные меняют мир. Не могла видеть во взглядах людей эту осторожную жалость, потому что она хотела быть нужной ему. Поэтому следующие два месяца она тренировалась почти без отдыха. Упрямо. До состояния, когда вечером просто падала в кровать, не чувствуя ног. Иногда казалось, что она сходит с ума. Фэй просыпалась раньше остальных, тренировалась до завтрака, после работы снова шла на площадку, надевала УПМ, и заставляла себя прыгать выше, быстрее, увереннее. Сначала её трясло каждый раз, когда приходилось спрыгивать с высоты, но постепенно страх начал отступать. Он не исчез полностью, но Фэй хотя бы научилась не позволять ему полностью парализовать себя. В какой-то момент она даже поняла, что больше не боится прыгать со стены, потому что наконец начала доверять снаряжению и своему телу. Даже стрельба постепенно начала поддаваться. Конечно, Фэй всё ещё выглядела жалко рядом с Микасой или Эреном, но теперь не промахивалась по мишени абсолютно каждым выстрелом. Три попадания из десяти. Когда Армин осторожно сказал: «Вообще-то, это уже неплохо», Фэй чуть не расплакалась от гордости. Хотя, конечно, Жан тут же всё испортил: — Поздравляю, теперь ты сможешь, случайно, подстрелить врага примерно раз в полчаса. — А если я сейчас, случайно, подстрелю тебя? — Вот, уже прогресс! Но даже несмотря на все эти усилия, чувство тревоги никуда не исчезало, потому что реальность оставалась прежней. Она всё ещё была недостаточно полезной, недостаточно сильной и недостаточно нужной, чтобы участвовать в чём-то действительно важном. Её всё так же оставляли на бумажной работе и не брали на серьёзные операции и совещания, а Леви, тем временем, почти перестал появляться в штабе. Последний месяц он практически жил в прибрежном лагере, где происходило всё самое важное: корабли, марлийцы, оружие и переговоры. Фэй всё чаще чувствовала, что её жизнь проходит где-то в стороне от настоящих событий. Она часто просыпалась среди ночи, машинально тянулась рукой к пустому месту рядом, и только тогда вспоминала, что его снова нет, а потом лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала себя ужасно глупо. Когда-то она боялась привязаться, а теперь скучала по нему почти физически. Со временем Фэй начала закрываться всё сильнее. Она почти перестала проводить вечера с ребятами, редко приходила на посиделки и всё чаще сидела одна в комнате. Появлялась только на тренировках, где изматывала себя до дрожи в руках. Даже её клуб окончательно умер, у всех была своя работа и своя нужность. Фэй словно зависла между мирами, поэтому письмо из борделя стало для неё почти спасением. Когда один из разведчиков передал ей конверт и сказал, что «какая-то Клара срочно требует твоего приезда», Фэй сначала даже не поверила. Она долго смотрела на знакомый почерк, на старую печать и на чуть кривоватые буквы. Дом. Место, где она когда-то действительно была нужна. В те времена, когда её сердце не тосковало по мужчине, которого забрала война. Фэй почти жадно вскрыла письмо прямо в коридоре. Клара писала коротко, как всегда: «Приезжай срочно. Нужна твоя голова. И твои нервы.» От этих слов Фэй, впервые за месяцы, искренне улыбнулась, потому что это было так привычно, так похоже на её прошлую жизнь. Она почти сразу пошла к Ханджи. Та сидела среди бумаг и каких-то деталей нового оружия, выглядя так, будто не спала уже несколько суток. — Я уеду на несколько дней в столицу, — спокойно сказала Фэй. Ханджи подняла на неё взгляд, потом посмотрела внимательнее, и, кажется, слишком многое поняла по её лицу. — Всё нормально? — Не знаю, — Фэй чуть помедлила. — Владелица борделя написала, что я ей срочно нужна. Ханджи тихо вздохнула, все ещё внимательно глядя на Фэй, которая с каким-то трепетом сжимала письмо в руках, потом тихо сказала: — Поезжай. Собиралась она быстро, почти судорожно, словно чем быстрее отсюда уедет, тем легче станет дышать. И когда утром она выехала из штаба, то сразу же почувствовала что-то похожее на облегчение. Дорога до столицы казалась одновременно знакомой и чужой, за этот год многое изменилось. Деревни стали оживлённее, люди намного шумнее. На дорогах появилось больше телег, товаров и разговоров о внешнем мире. Парадиз постепенно просыпался, и Фэй чувствовала странное предвкушение, ведь направлялась в место, где когда-то её любили, и где она была своей. Фэй почувствовала окончательное облегчение, когда увидела знакомую улицу. Даже сердце забилось быстрее, потому что, как бы сильно не изменилась её жизнь, это место всё ещё оставалось частью неё. Здесь она выросла и научилась выживать. Здесь почувствовала власть над людьми, деньги, свободу, внимание. И здесь никто не требовал от неё быть героем. В этом месте она могла быть собой. Фэй наконец толкнула дверь знакомого здания, и войдя внутрь, ей стало теплее. Запахи были всё те же: дорогие духи, алкоголь, табак. Она почти улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, потому что что-то было не так. Слишком тихо. Да, был день, и клиентов обычно в это время было меньше, но не настолько. Бар выглядел почти пустым. Никакого привычного смеха или громких разговоров. Даже музыка играла где-то совсем тихо, словно её специально приглушили. И чем дальше Фэй шла внутрь, тем сильнее неприятное чувство поднималось внутри. Она встретила пару девушек по дороге, и они её узнали. — Фэй! — одна даже улыбнулась. — Привет… Но их взгляд был неправильный, какой-то сонный и стеклянный, они смотрели не на неё, а куда-то сквозь неё. Фэй замедлилась, когда внутри неприятно кольнуло. Она слишком хорошо знала такие глаза. Тревога мгновенно превратилась почти в холодный страх, и она быстро дошла до стойки, но за ней Клары не было. Это окончательно ей не понравилось. Фэй резко повернулась к коридору и сразу направилась к кабинету старухи. Осторожно постучала, ощущая странную дрожь в коленях и внутренний голос, который приказывал ей убегать. — Входите, — сухо ответил знакомый голос. Фэй осторожно открыла дверь, но сразу поняла, что что-то не так. Клара сидела за столом, склонившись над бумагами, но это была не она, точнее, внешне, конечно, та же старая женщина, но её глаза были абсолютно пустые. Фэй почувствовала, как по спине медленно пробежал холод, потому что она видела Клару с таким взглядом только однажды, много лет назад, в тот день, когда впервые внушила ей ударить себя по лицу. Фэй медленно перевела взгляд дальше, только сейчас замечая, что Клара в кабинете не одна. На старом диване у стены сидел высокий мужчина. Чёрные волосы, уже чуть тронутые сединой. Дорожная одежда выглядела старой, изношенной, но при этом в ней чувствовалось что-то странно благородное, будто у этого человека была привычка держать себя определённым образом, даже если жизнь давно пыталась его сломать. Он сидел расслабленно и спокойно, как у себя дома, но было в нем что-то мучительно знакомое, Фэй не понимала что именно, но это ощущение било по нервам слишком ярко. Она медленно перевела взгляд обратно на Клару, та даже не моргала. Она сидела послушная, спокойная. И Фэй наконец поняла, что происходит. Почувствовала точно также, как чувствовала собственный дар. Фэй резко посмотрела на мужчину и искренне испугалась, потому что она знала абсолютно точно, что он делал с людьми то же самое, что делала она. Мужчина спокойно наблюдал за ней несколько секунд, изучал, и чем дольше Фэй смотрела на него, тем страшнее ей становилось, потому что теперь она начала замечать сходство. Что-то в его глазах и в выражении лица. Фэй медленно отступила на шаг назад, когда мужчина наконец заговорил: — Ну здравствуй, дочь. Мир резко потерял звук, Фэй замерла, словно кто-то её ударил по голове. Она смотрела на него, не моргая, пытаясь понять, ослышалась ли, но мужчина продолжал спокойно сидеть, положив руки на спинку дивана, и смотрел на неё с усталым интересом, а потом очень тихо добавил: — Ты выросла даже красивее, чем я ожидал.

***

Фэй сидела за барной стойкой напряжённая настолько, что у неё уже болели плечи. Каждый нерв был натянут, пока действия этого мужчины заставляли её задыхаться от чувства опасности, но сам он при этом выглядел пугающе расслабленным. Спокойно ходил вдоль полок с алкоголем, как будто это было его заведение, и медленно перебирал бутылки длинными пальцами, читал этикетки, иногда усмехался себе под нос, вспоминая что-то свое, а Фэй следила за ним не отрываясь. И чем дольше смотрела, тем сильнее понимала, насколько она похожа на него. Наконец он вытащил бутылку и обернулся к ней. — Ром, вино, джин… или что покрепче? — спокойно спросил он. Фэй настороженно подняла взгляд, понимая, что лучше не отказываться. — Вино. Он кивнул. — Женский напиток. Одобряю. Фэй чуть скривилась от этой фразы, но промолчала. Он подошёл ближе, поставил перед ней бокал и медленно налил тёмно-красную жидкость. Движения у него были удивительно аккуратными, почти красивыми. Фэй следила за тем, как вино касается стекла, и чувствовала себя запуганным зверьком, потому что не понимала, что происходит, кто перед ней сидит на самом деле, и насколько он опасен. Он поставил бутылку на стойку и спокойно сказал: — Ты, наверное, даже моего имени не знаешь. Фэй медленно подняла на него взгляд. — Знаю. Джон Крамман. Он улыбнулся широко, и от этой улыбки Фэй стало ещё неуютнее. — Значит, пыталась меня найти, — его голос прозвучал слишком довольно, но она сразу качнула головой. — Нет. Просто пыталась понять, откуда у меня этот дар. Джон внимательно посмотрел на неё, и вдруг усмехнулся одобрительно. — Мне нравится, что ты даже не пытаешься скрывать его существование от меня. Фэй тяжело выдохнула и наконец осторожно отпила вина. Оно оказалось хорошим, слишком хорошим, чтобы его выбрал человек, которого она только что встретила. Она снова посмотрела на девушек, проходящих мимо с пустыми глазами. На пустой зал и мёртвую тишину борделя, после чего наконец прямо спросила: — К чему весь этот цирк? Зачем ты внушил им это всё? Джон хрипло рассмеялся, делая глоток чего-то крепкого из своего стакана. Он пил почти чистый спирт, при чем так спокойно, будто давно перестал чувствовать вкус. Он сел рядом с ней, слишком близко, и Фэй снова почувствовала себя неуютно. Особенно из-за того, как внимательно он на неё смотрел, изучающе, смаковал каждую эмоцию на её лице. А потом спокойно ответил: — Я так привык. — Серьёзно? Внушать людям, подчинять их, даже не пытаясь сначала просто поговорить? — Фэй грубо усмехнулась. Он отмахнулся от неё лениво. — Я знаю, как бы меня встретила эта старуха. Не захотел тратить время. Фэй резко перебила его: — Или хотел таким образом выманить меня. Письмо ведь написала Клара. Под твоим внушением. Джон загадочно пожал плечами и снова отпил алкоголь. Фэй невольно подумала, что этот мужчина прожил слишком долгую жизнь. В нём чувствовалась усталость и он явно перестал воспринимать людей как что-то настоящее. — К чему всё это представление? — не выдержала она, начиная терять терпение. — Хотел познакомиться с тобой, — он посмотрел на неё неожиданно спокойно. Фэй рассмеялась звонко, почти безумно, а потом резко повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — За двадцать пять лет ты не захотел со мной знакомиться, а сейчас вдруг решил? Да ещё и так резко, что перевернул вверх дном весь бордель? Джон ненадолго задумался. — Я всегда наблюдал за тобой, — спокойно сказал он. — Знал, где ты растёшь. Фэй почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, словно её только что предали, потому что внутри таилась надежда, что он не знал, что она вообще родилась. — И даже не подумал вытащить меня отсюда? — почти шепотом спросила она. — А зачем? — он посмотрел на неё почти удивлённо, а Фэй застыла от услышанного. — Какая разница, где быть проституткой, Фэй? — спокойно продолжил он. — Жизнь в любом случае имеет нас всех. Вопрос только в декорациях. Фэй не поверила своим ушам. Она смотрела на него с таким отвращением, что сама это чувствовала. — Мама ненавидела эту жизнь, — резко сказала она. — Она хотела выбраться. Она любила тебя. И вот тогда Джон рассмеялся по-настоящему, так громко и хрипло, что у Фэй все внутренности скрутило в узел от этого звука. — Твоя мать была обычной проституткой, — сказал он, продолжая усмехаться. — Любой клиент, который пообещал бы ей другую жизнь, стал бы любовью всей её жизни. — Она решила родить только от тебя, — запротестовала Фэй, гневно сверкнув глазами. — Думаешь, она сама захотела это сделать? — он пожал плечами. Фэй моргнула непонимающе. Мир на секунду качнулся, и до неё окончательно дошло. Её рождение тоже было внушением. Не любовью или случайностью, а холодным продуманным решением. Фэй почувствовала, как её начинает мутить. — Тогда зачем я тебе вообще была нужна? — тихо спросила она. — Если ты хотел моего рождения, почему бросил меня здесь? Джон долго молчал, смотрел на неё так внимательно, словно пытался увидеть внутри что-то своё, а потом спокойно ответил: — Хотел посмотреть, передастся ли тебе моя сила. — И? — Фэй медленно сжала пальцы на бокале. — Передалась, — он слегка улыбнулся. — Потом я увидел, что ты прекрасно выживаешь сама. И решил не вмешиваться. Фэй снова коротко рассмеялась, только теперь уже устало. — А сейчас почему пришёл? — она взялась за голову свободной рукой, взъерошивая волосы, потому что уже ничего не понимала. Вот только теперь Джон стал серьёзным, он покрутил стакан в пальцах и тихо сказал: — Потому что жить становится сложнее. А выживать одному, слишком утомительно, — Фэй напряглась, но молчала, позволяя ему продолжить. — Из-за чужаков, — спокойно ответил он. — Остров больше не принадлежит только нам. Она внимательно смотрела на него, потому что понимала: он знает гораздо больше, чем должен. — Ты не можешь ими управлять, да? — вдруг спросила она. — Марлийцами. — А ты быстро соображаешь, — Джон слегка усмехнулся и отпил ещё алкоголя. — Очень многие сейчас недовольны твоим разведкорпусом. Королевой и вашими реформами. Фэй прикусила губу, а Джон посмотрел на неё с хитрым интересом. — И мне показалось удивительным совпадением, что после твоего появления в разведкорпусе, эта девчонка сразу получила свою корону, — он вытер рот от каплей алкоголя, и продолжил серьезнее: — Я знаю всех этих аристократишек, и мне было комфортно с ними работать, пока не появилась эта девчонка королевских кровей. На неё, кстати говоря, наш гипноз тоже не действует. Фэй медленно подняла на него взгляд, в ужасе. Неужели он пытался подобраться к Хистории? Что ему нужно вообще? — Ты участвовала в перевороте? — неожиданный вопрос из его уст скорее рассмешил её, чем удивил. — Не знаю. Ты ведь не можешь быть уверен, насколько я сильна, — холодно улыбнулась она. Джон аж хрюкнул от смеха, а Фэй стало физически неприятно это слышать. — Девочка, — сказал он, отсмеявшись. — Ты даже близко не подошла к настоящему потенциалу этого дара. Внутри неё впервые вспыхнуло настоящее любопытство, жадный интерес, потому что Ханджи уже говорила ей, что её способности можно развивать, но никто не понимал: как именно. Фэй чуть подалась вперёд и едва слышно спросила: — Как? Джон внимательно посмотрел на неё, и впервые за весь разговор ответил абсолютно честно: — У тебя есть часть координаты. Ты связана с путями, — Фэй почувствовала, как внутри всё похолодело. — Сейчас ты проникаешь только в одно сознание за раз, — продолжил он. — Но если научишься чувствовать пути, то сможешь управлять десятками людей одновременно. Она резко вспомнила рассказы о его выступлениях, что там собирались толпы людей с одинаково пустыми глазами. — Именно так ты это делал… — тихо сказала она. — Через пути, — он кивнул. — А твои сообщники? — Бесполезные идиоты, — спокойно ответил Джон. — Сели в тюрьму. — А ты? — Конечно же, сбежал, — он гордо улыбнулся. Фэй тяжело выдохнула, так как она всё ещё не понимала, к чему он ведёт. — И что ты хочешь от меня? Вот теперь он посмотрел ей прямо в глаза, причем очень серьезно и спокойно, без той паники, что плескалась в её взгляде. — Мне нужна твоя помощь. — Зачем? Ты и так сильнее меня. — Пока что, — мягко поправил он. — Но если я покажу тебе пути… вдвоём мы сможем контролировать куда больше людей. Фэй почувствовала неприятный холод внутри. — И что ты собираешься провернуть? — Путь к моей свободе, — Джон медленно улыбнулся, а она лишь нахмурилась. — Здесь скоро станет очень плохо, Фэй. Ты ведь и сама это понимаешь. — Почему ты так уверен? Он слегка наклонился ближе. — Потому что умение входить в пути – это не только внушение, — он облизнул губы, прежде чем сказать следующее: — Это знание, моя девочка. Марлийцы скоро придут за островом всерьёз. И когда это случится, вас начнут стирать с лица земли. Она почувствовала, как внутри всё напряглось, потому что разведчики были полны надежды, что все наладится, что у них есть шанс. — Откуда ты это знаешь? Джон спокойно постучал пальцем себе по виску. — Пути, девочка. Через них можно услышать очень многое. Черт бы побрал, твои пути. Старый маразматик! Фэй долго молчала, потом всё-таки спросила: — И какой у тебя план? — Я хочу попасть в Либерио, — он усмехнулся лениво, а она окончательно растерялась от услышанного. — Ты серьёзно? И что ты будешь делать там со своим даром? Джон спокойно допил алкоголь, оглядывая заведение с каким-то искренним любопытством, даже ностальгией. — Пока существуют гетто эльдийцев и Вилли Тайбер у власти, я не пропаду. Фэй уставилась на него с ужасом. — Ты думаешь, каждый раз сможешь находить людей, которыми можно управлять? Как это вообще возможно? И как ты собираешься попасть туда незаметно? Тебе нужно переплыть целое море! Он посмотрел на неё с ленивой уверенностью хищника, что Фэй очень не понравилось. — Это очень легко. Я чувствую их, Фэй. Чем дольше длился разговор, тем яснее она понимала, что её отец был не просто опасным человеком, он был тем, кто слишком долго жил только ради собственного удовольствия, а такие люди всегда становились чудовищами. Фэй сидела напротив него с бокалом вина в руках и чувствовала, как внутри медленно растёт холодное раздражение, потому что с каждой новой фразой Джон всё сильнее напоминал ей не отца, а какую-то особо мерзкую версию её самой. Версию, которая никогда не научилась любить людей. — А если я откажусь тебе помогать? — наконец прямо спросила она. Джон спокойно поднял на неё взгляд, он даже не удивился этому вопросу, только сделал ещё один медленный глоток алкоголя и сказал: — В первую очередь мне нужно, чтобы ты научилась пользоваться путями. — Ты прекрасно понял, о чём я спросила, — Фэй раздражённо выдохнула. — А ты прекрасно понимаешь, что выбора у тебя не так много, — он откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за её реакцией. — Нам нужно научить тебя входить в пути осознанно. Через них ты сможешь чувствовать эльдийцев за пределами острова. Понимать их, слышать. Нам нужна информация, Фэй. — Нам? — насмешливо переспросила она. — Мне. И тебе тоже, если ты не хочешь однажды проснуться среди руин, — он говорил спокойно, словно они тут погоду обсуждали. — А взамен? — холодно спросила Фэй. — Взамен ты научишься пользоваться своей силой по-настоящему, — он слегка наклонился ближе. — Не жалким гипнозом одного человека за раз, а настоящему контролю, знаниям. Фэй почувствовала, как внутри всё равно дрогнуло любопытство, потому что, чёрт возьми, она хотела этого, хотела понять собственную силу и перестать быть бесполезной, и Джон это видел. Конечно, видел. — И что конкретно ты хочешь от меня? Тут явно дело не только в попытке почувствовать эльдийцев за пределами острова? — тихо спросила она. — Когда разведкорпус отправится в Марлию, ты поможешь мне попасть на корабль. Фэй сразу нахмурилась. — А с чего ты вообще взял, что они туда поплывут? Джон устало закатил глаза и постучал пальцем по виску, Фэй тут же скривилась. — Хватит уже с этими путями! — Ты слишком недооцениваешь их, — он усмехнулся, когда Фэй раздражённо отставила бокал, потому что начинала понимать всё больше. Он действительно каким-то образом слышал разговоры и чувствовал намерения, ловил мысли через пути, как через невидимую сеть. — Тогда зачем тебе вообще я? — резко спросила она. — Если ты можешь через пути узнавать всё сам? Договорился бы с кем-то из разведкорпуса взять тебя с собой, делов-то! Вот тут Джон раздражённо выдохнул, выглядя так, словно ему приходилось осознанно вступить в дерьмо и понюхать его с наслаждением. — Потому что в вашем разведкорпусе есть три крайне неприятные личности. — Леви и Микаса, — Фэй сразу поняла, о ком он, но... — А третий? Джон внимательно посмотрел на неё, слишком задумчиво. — Ваш титан-прародитель. — Эрен, — Фэй нахмурилась. — Особенно после того, как начал активнее использовать координату, — спокойно продолжил Джон. — Он полностью выпадает из путей, и его намерения я не могу прочитать. Фэй медленно прикусила губу, потому что только сейчас поняла, что никогда даже не пыталась внушить что-то Эрену, словно подсознательно чувствовала, что это бесполезно. Джон тем временем спокойно продолжал: — Пока рядом с тобой находятся люди, неподвластные моему влиянию, ты для меня полезнее внутри разведкорпуса, чем где-либо ещё. Фэй резко подняла взгляд. — То есть я для тебя просто шпион? — Не драматизируй. Ты моя дочь, — он усмехнулся. — Это сейчас должно было звучать лучше? Джон хрипло рассмеялся, и снова Фэй ощутила тошноту от этого смеха, ведь он был слишком пустым и лишённым нормальных человеческих эмоций. — Собирайся, — вдруг сказал он уже серьёзнее. — Начнём учить тебя входить в пути. Нам нужно научиться держать связь, а потом ты поможешь мне попасть в Марлию. Фэй медленно поставила бокал на стойку, хватаясь за последнюю соломинку. — А если я всё же откажусь? Джон посмотрел на неё с сожалением, прежде чем очень спокойно сказал: — Думаешь, сложно внушить толпе что-нибудь интересное? — Фэй почувствовала, как внутри всё похолодело. — Сделать тебе очень больно? — продолжил он почти мягко. — Или кому-нибудь рядом с тобой? — он чуть наклонил голову. — Я всё равно решу свои проблемы. Более сложными методами, но решу. А вот ты, дорогая дочурка, можешь потом не собрать себя по всему острову, — Фэй резко напряглась, не веря, что он мог так резко перейти к угрозам. — И твой капитанишка тебя тоже не спасёт. У неё внутри всё оборвалось от упоминания Леви. — Ведь где он сейчас? — лениво спросил Джон. — Возле моря? Занимается своими важными делами? Фэй медленно сжала пальцы, потому что поняла, что даже отсюда он знает слишком много. И она была почти уверена, что если попытается предупредить Леви или Ханджи, Джон узнает об этом раньше, чем письмо успеет дойти. Через пути. Она молчала долго, потом наконец медленно кивнула. Ничего страшного не случится, если она сначала научится у него всему, что сможет. А потом избавится от собственного отца навсегда. И жизнь снова станет проще. Пусть валит на чужой остров и подохнет там с остальными. Джон внимательно следил за её лицом, и, кажется, прекрасно понимал, о чём она думает, но вместо этого только усмехнулся и спокойно сказал: — Вообще-то я вполне мог вмешаться в политику острова. — Что ещё это значит? — Фэй устало посмотрела на него. — Мог бы лишить вашу королеву власти. Внушить нужным людям правильные мысли, подтолкнуть аристократию, — он пожал плечами. — Но какой смысл? Я понимаю, к чему идёт эта война, поэтому предпочитаю оказаться в безопасном месте. Фэй коротко усмехнулась, понимая, что он только что лишил ее любого выхода из этой ситуации, напомнив о своей силе и власти. Вот тебе и ощущение нужности, долгожданное приключение. Только теперь она была втянута в игру человека, который, возможно, понимал силу координаты лучше, чем кто-либо на острове.