Часть 28. Или пути

Фэй не понимала, зачем они ушли из борделя. Сначала ей казалось, что отец просто не хотел долго оставаться в одном месте, опасаясь слежки. Потом подумала, что он ведёт её к какому-нибудь тайному убежищу, но, в итоге, Джон привёл её в маленький паб на самом краю столицы, причем настолько далеком, что Фэй не сразу узнала район. Здесь не было богатых улиц, аккуратных экипажей и ярких витрин. Каменные дома становились ниже и теснее друг к другу. Дороги были грязными, между переулками тянуло сыростью, дымом и дешёвым углём. И сам паб выглядел неприятно среди всей этой мрачной серости. Низкое помещение с запотевшими окнами, тусклым светом ламп, тяжёлым запахом табака и жареного мяса. Людей внутри было тоже немного. Несколько мужчин молча пили у дальней стены, какой-то старик дремал над пустой кружкой, а женщина за стойкой лениво протирала стаканы. Как только они вошли и выбрали столик, Фэй сразу заметила, что работники паба и ближайшие к ним столы переменились в настроении, словно из них кто-то выкачал душу, оставляя вместо людей пустые сосуды. Они задвигались слишком плавно и спокойно, будто находились под толстым слоем воды. Лишь дальние столы продолжали шуметь жизнью. Чем дольше Фэй сидела за столом, тем сильнее ей становилось не по себе. — Я думала, ты приведёшь меня к себе домой или в какое-нибудь более укромное место, — наконец сказала она, наблюдая, как Джон снимает старое пальто. Он только отмахнулся, вальяжно разваливаясь на диванчике напротив неё. — Это и есть самое безопасное место. Фэй скептически огляделась, испытывая странное чувство, что, скорее всего, в Подземном городе царила такая же атмосфера. — Серьёзно? — Люди здесь мои, — он пожал плечами. Тогда Фэй снова посмотрела на посетителей, никто не взглянул в их сторону, проявляя хотя бы маленький признак знакомства с Джоном Крамманом. Фэй почувствовала, как по спине снова медленно проходит неприятный холод. — Ну ладно… — тихо протянула она. — И с чего начнём? Джон даже не поднял головы от меню. — Давай сначала поужинаем, — казалось, что он уже всё выбрал, но не звал официантку, просто чего-то ждал. Фэй едва удержалась, чтобы не рассмеяться, потому что ей кусок в горло не лез уже несколько часов, ведь совсем недавно этот человек спокойно объяснял ей, как именно прикажет толпе искалечить её, если она вдруг решит отказаться ему помогать. Она сидела напротив собственного отца и понимала, что боится его сильнее, чем любого титана, а он хотел всего лишь поужинать, как будто это был обычный семейный вечер. Когда начали приносить еду, Фэй окончательно убедилась, что её отец сумасшедший и просто перестал воспринимать реальность нормально. Еще и каким-то образом умудрился сделать заказ, не подзывая официантку. Стол ломился от блюд. На нём было и мясо, и рыба, какие-то марлийские закуски, овощи, даже десерты. Казалось, что Джон решил заказать половину кухни. Фэй молча наблюдала за этим с растущим раздражением, потому что он сам выглядел достаточно худым, чтобы сильно интересоваться едой. Джон явно был тем, кто давно привык жить на нервах, алкоголе и сигаретах, хотя сейчас ел он жадно, но без удовольствия. Вероятно, он просто пытается чем-то заполнить эту пустоту внутри себя. Фэй сидела напротив, сжимая бокал вина чуть сильнее, чем нужно, не в силах притронуться к еде. Алкоголь хотя бы слегка приглушал растущую внутри тревогу, но чем дольше она смотрела на Джона, тем хуже ей становилось. Он спокойно жевал мясо, запивал чем-то крепким, его руки испачкались в жире, а он даже не заметил этого. Фэй ощутила резкий приступ тошноты от того, насколько спокойно он сидел рядом, игнорируя абсурдность всей ситуации, что это не он признался, что фактически создал её как эксперимент, и не он угрожал людям, которых она любила. Фэй снова сделала большой глоток вина, у неё уже начинало слегка шуметь в голове, но это было скорее хорошо, потому что трезвой воспринимать всё происходящее было невозможно. Наконец Джон тяжело выдохнул, откинулся на спинку дивана и вытащил из кармана потертый, но красивый портсигар. Он открыл его одним движением и протянул ей сигарету. — Будешь? Фэй посмотрела на неё пару секунд, а потом молча взяла, потому что сейчас ей очень хотелось закурить. Джон поджёг сначала свою сигарету, потом наклонился ближе и дал прикурить ей. На секунду их лица оказались слишком близко, и Фэй снова поймала это жуткое ощущение сходства между ними. Одинаково тёмные глаза, похожий прищур, и такое же холодное наблюдение за людьми. Её передёрнуло. Она быстро отвернулась и глубоко затянулась дымом. Горький вкус тут же осел на языке. Табак был намного крепче, чем она привыкла. Ей казалось, что этот человек любое удовольствие пытался усилить, чтобы хоть что-то почувствовать. Вокруг медленно плавал табачный туман, смешиваясь с запахом алкоголя и жареного мяса. За окнами шумел вечерний дождь, а внутри паба было душно, тесно и очень одиноко. Они сидели молча какое-то время, смотрели друг на друга и изучали, пытаясь понять, насколько сильно ненавидят собственное отражение, но потом Джон неожиданно спокойно спросил: — Так какие у тебя вообще были планы, когда ты вступила в разведку? Фэй медленно закатила глаза, уже не веря, что он решил начать именно этот разговор. Она тяжело выдохнула дым в сторону и некоторое время просто молчала, глядя в мутное стекло окна, по которому лениво стекали дождевые капли. Её начинало подташнивать от вина, табака, запахов этого паба и, сильнее всего, от отца. Всё происходящее ощущалось каким-то дурным сном. Видимо, она, случайно, провалилась в чужую жизнь, где у неё внезапно появился отец, понимающий слишком много, угрожающий слишком спокойно и смотрящий на неё так, будто заранее знает каждую её мысль. Наконец она устало потёрла переносицу и тихо сказала: — Ну, я попалась Эрвину Смиту. И он заставил меня вступить в разведку на год. Она ожидала насмешки, или хотя бы улыбки, но Джон остался серьёзен. Он просто внимательно посмотрел на неё поверх своего стакана и спокойно продолжил свой допрос: — Год прошёл. Почему ты осталась? Его вопрос почему-то задел, и Фэй отвела взгляд. На секунду ей даже показалось, что в шуме дождя она снова слышит крики людей за стенами, которых рвали на части прямо у неё на глазах. Она медленно сжала пальцы на сигарете. — Потому что я увидела реальность, — наконец тихо ответила она. — Потому что весь этот гипноз, власть, игры с людьми… они ничего не стоят, если в любой момент нас могут просто сожрать, — голос её стал жёстче и увереннее. — Ты не видел, что происходит за стенами. Не видел этих титанов, как люди умирают десятками, как они орут, пока их жрут заживо. Джон только коротко усмехнулся, но без сочувствия или хотя бы понимания. — Именно поэтому я и хочу отсюда сбежать, — спокойно сказал он. — Этот остров становится слишком опасным. — А раньше не был? — Фэй неверяще качнула головой. Он пожал плечами. — В столице – нет. До неё ещё нужно было добраться, а прежде чем титаны положили бы столько людей, я бы уже успел удрать, — он сделал глоток алкоголя и лениво добавил: — В крайнем случае, всегда существовал Подземный город. Фэй вздрогнула от упоминания этого города, и Джон это сразу заметил, ведь он слишком внимательно за ней наблюдал. — Кстати, твой капитанишка ведь оттуда, да? — Откуда ты знаешь? — Фэй резко подняла на него взгляд. — Я много чего знаю, — он чуть улыбнулся уголком губ. Она тут же закатила глаза, ненавидя эти его «пути», ведь он явно наслаждался ощущением собственного превосходства. — Ладно, — раздражённо выдохнула она. — И зачем ты вообще это всё спрашиваешь? — Пытаюсь понять, насколько сильно тебе задурила голову любовь, — Джон медленно покрутил стакан в пальцах. Фэй сначала даже не поняла, а потом медленно нахмурилась. — Что? Он посмотрел на неё лениво, снисходительно. — Я многое знаю, Фэй. В том числе о твоих отношениях с этим Аккерманом. Фамилию Леви он произнёс с отчётливым презрением, и Фэй это сразу уловила. — А что не так с Аккерманами? Джон хмыкнул, хитро прищуриваясь. — Наш род давно связан с ними. Если говорить грубо, то Аккерманы всегда были сторожевыми псами короля. Фэй фыркнула. — А мы тогда кто? Шуты? Он неожиданно усмехнулся. — Нет, по крайней мере, не сразу. Наши предки были приближёнными к королевской семье. Людьми, работающими с путями, — его голос стал чуть тише, а сам Джон выглядел удивительно задумчивым. — А потом появился новый король, и ему наши способности оказались не особенно нужны, — он пожал плечами. — В любом случае, древними знаниями я не владею, это уже вопросы нужно задавать титану-прародителю. Я родился уже нищим, без наследства. Фэй внимательно смотрела на него, и впервые за весь разговор увидела в нём что-то человеческое. Какую-то старую усталость, но это ощущение быстро исчезло. Она медленно стряхнула пепел с сигареты и спросила: — И дальше что? Почему ты решил пойти именно этим путём? Почему представления с толпой? Джон снова усмехнулся. — Потому что я тоже не сразу понял потенциал своего дара, — он говорил спокойно, с неким удовольствием вспоминая прошлое. — Сначала это был обычный гипноз. Животные, люди, маленькие фокусы, потом появилось шоу и толпы, — он посмотрел на неё внимательно. — А потом я попал в пути, — Фэй невольно напряглась, услышав это слово вновь, но Джон не останавливался. — И понял, как ими управлять. Как делать то, что когда-то умели наши предки. Фэй задумалась, а потом тихо спросила: — И какой теперь в этом смысл? После появления марлийцев? Что вообще можно делать с этой способностью, если она все равно ограничена кровью? — Ты так говоришь не из-за привычного эгоизма и попытки защитить себя, — её отец понимающе улыбнулся. — Ты ищешь свою полезность для разведкорпуса, для своего капитана, — он пригубил еще алкоголя, после чего с громким чмоком вытер рот и спросил прямо в лоб: — Чего ты ожидаешь от своей жизни теперь, Фэй? — она растерянно моргнула, а он продолжил: — Хорошо. Допустим, у тебя всё получится с Леви, а дальше что? Фэй почувствовала неприятное напряжение внутри, пыталась что-то ответить, чтобы он не смог продолжить свою мысль, но Джон все равно не дал ей этого сделать, потому что думала она слишком долго. — Ты хочешь стать матерью? Домохозяйкой? Мечтаешь о мирной жизни? Она вздрогнула, потому что никогда об этом даже не думала. Рядом с Леви она просто жила, не задумываясь о будущем, скорее лишь мечтала, чтобы оно и не наступало, настолько далеко она уж точно не загадывала. — Хотя можешь об этом не переживать, — увидев её побледневшее лицо, Джон мерзко расхохотался, потом махнул рукой. — Такие, как Аккерманы, никогда не доживают до семейной жизни. Это тот тип людей, которые останавливаются только тогда, когда от них уже ничего не остаётся, — его голос снова стал спокойным и уверенным. — Возможно, твой капитан перестанет рваться в бой, лишившись пары конечностей. Но пока он жив и способен держать оружие, он не остановится. Фэй резко отвела взгляд, потому что ненавидела то, насколько эти слова были похожи на правду. — Ты могла бы попросить его сбежать, — тихо продолжил Джон. — Бросить всё. Но он этого не сделает. Поэтому ты и торчишь в разведкорпусе, как влюблённая идиотка, — он опрокинул остатки алкоголя в рот, и снова вытер губы, ожидая её реакции, и она не заставила себя ждать. Фэй резко посмотрела на него, а потом гневно выплюнула: — Лучше быть таким, как ты? Ничего не чувствовать? Управлять людьми и не относиться ни к кому серьёзно? — она подалась чуть вперёд, злость помогала ей хоть немного прийти в себя. — И в чём тогда смысл такой жизни? Джон молча смотрел на неё несколько секунд и почему-то не нашёлся с ответом сразу. Он медленно крутил стакан в руке, наблюдая за янтарными каплями так внимательно, словно искал ответ где-то на дне бокала, но вскоре слегка улыбнулся и коротко кивнул куда-то в глубину паба. — Смотри. Фэй нехотя повернула голову. Несколько мужчин играли в карты, громко смеялись и спорили. Один толстый торговец с красным лицом развалился на стуле, шумно рассказывая что-то друзьям, и выглядел настолько отвратительно самодовольным, что Фэй сразу почувствовала к нему раздражение, но в этот момент он ещё и резко шлёпнул проходящую мимо официантку по заду. Девушка дёрнулась, натянуто улыбнулась, и быстро пошла дальше, будто ничего не произошло. Фэй сразу нахмурилась, а потом снова посмотрела на Джона. — И? Он ничего не ответил, лишь еще раз едва заметно кивнул в сторону зала. Фэй перевела взгляд обратно, и в следующую секунду произошло что-то странное. Один из мужчин за соседним столом резко поднялся, подошёл к торговцу и со всей силы ударил его прямо в лицо. Так быстро, что никто даже не успел среагировать. Стул с грохотом опрокинулся назад. Толстяк заорал и вокруг поднялся шум, а мужчина схватил его за воротник и прорычал: — Ещё раз тронешь девушку, я тебе руки переломаю. Фэй медленно повернулась к отцу, понимая, что только что он показал не только свою силу, но и мир таким, каким она сама хотела его видеть, где мерзавцы получают наказание, а хорошие становятся героями, когда справедливость можно устроить одним движением мысли. Фэй тяжело выдохнула и устало потёрла висок. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я увидела твою демонстрацию. Одного выставил мудаком, другого героем. Что дальше? Джон прищурился, глядя на неё более заинтересованно, словно ожидал немного другой реакции. — Как бы тебе объяснить, Фэй… — он задумчиво постучал пальцами по столу. — Ты и без меня понимала прелесть этой силы, управляла людьми и чувствовала свою свободу и власть, — его голос превратился в шепот. — И мне непонятно, как ты смогла так легко это променять. Фэй некоторое время не отвечала, потому что он был прав, ведь какая-то часть неё это прекрасно понимала. Эта сила действительно опьяняла, когда люди смотрели ей в глаза и подчинялись, ведь человеческие эмоции можно было двигать пальцами, как нитями. Ощущение полнейшей вседозволенности, знание, что ты выше любого человека, почти как божество. Но этот дар слишком легко делал её жестокой. Джон вдруг снова коротко кивнул в сторону зала, и Фэй раздражённо обернулась, цокая языком, но сразу же застыла, потому что тот самый толстый торговец неожиданно начал танцевать прямо посреди паба, как полный идиот. Сам он выглядел абсолютно растерянным, не понимая, почему ноги двигаются сами по себе. Явно пытался остановиться, но продолжал дёргаться под общий хохот зала. Фэй с ужасом ощутила, как уголки её губ дрогнули, потому что ей стало смешно. Это плохо. Она резко отвела взгляд, но Джон успел увидеть и это, поэтому, когда он медленно затушил сигарету в пустом бокале, с неким злорадством произнес: — Видишь? В этом и есть удовольствие жизни. Ты становишься выше обычного человека, поэтому перестаёшь думать о низменных вещах, — он слегка улыбнулся. — Хочешь развлечься — развлекаешься. Хочешь быть богом — будешь им. Фэй стало не по себе, потому что его слова звучали хоть и опасно, но безумно заманчиво. Она тоже потушила сигарету и тихо сказала: — Хорошо. Научи меня этим путям. — Вот теперь правильный ответ, — Джон довольно усмехнулся, но вместо объяснений он закончил ужин, поднялся из-за стола и коротко бросил: — Пойдём. Фэй вообще перестала понимать этого человека. Он притащил её в этот паб, заказал еды на половину кухни, показал несколько фокусов с внушением, половину блюд даже не тронул, а потом просто ушёл, даже не расплатившись, причём никто его не остановил, даже не посмотрел вслед. Фэй только молча натянула куртку и пошла за ним под вечерний дождь. Столица уже темнела. Фонари отражались в мокрой мостовой, по улицам тянуло холодом и сыростью. Людей становилось меньше, а шум города растворялся в ночи. Какое-то время они шли молча, пока Джон не сел на старую лавочку возле практически пустой площади и не кивнул ей сесть рядом. — Садись, — Фэй осторожно присела, когда он задумчиво посмотрел вверх. — Смотри на небо. Она устало закатила глаза, но всё-таки подняла взгляд. Тучи. Ничего особенного. — Смотрю, — она равнодушно пожала плечами. — Внимательно. — Да смотрю я, — Фэй раздражённо вздохнула. — Теперь попробуй убрать все звуки, — продолжал медленно говорить он, и она недовольно закрыла глаза. — Не закрывай. Фэй нахмурилась, открывая глаза, чтобы обжечь его яростным взглядом. — Ну и как я должна тогда убрать все звуки? — Это своего рода транс, — спокойно сказал Джон. — Ты должна войти в него. Просто смотри, — она уже хотела снова огрызнуться, но в этот момент он взял её за руку, а Фэй сразу попыталась вырваться, но хватка оказалась неожиданно сильной. Она замерла, когда почувствовала что-то странное, словно через прикосновение в неё медленно начали вливаться чужие ощущения. Окружающий мир резко изменился. Небо стало одновременно слишком ярким и слишком тёмным. Звёзды приблизились. Краски вокруг начали уходить в глубокий синий оттенок. Фэй почувствовала, как шум города проваливается куда-то далеко вниз, будто её медленно вытаскивали из реальности, а потом она услышала голос Джона: — Почувствуй песок под ногами. Фэй резко опустила взгляд, задерживая дыхание, потому что под её сапогами был мягкий и темный песок. Она резко подняла голову обратно, понимая, что мир вокруг всё ещё тот же, но одновременно чужой. Люди стали серыми, размытыми, почти пустыми. И все они были связаны между собой тончайшими нитями. Тысячами нитей. Огромная живая сеть растянулась над миром, и у Фэй мгновенно закружилась голова, а голос Джона звучал отовсюду сразу: — Вот так я вижу людей, Фэй. Всегда. С тех пор как открыл пути. Она тяжело задышала, потому что внезапно начала слышать что-то ещё. Обрывки слов, чужих мыслей и эмоций, человеческие желания. Она чувствовала чей-то голод, чьё-то удовольствие, чью-то боль. Чужие разговоры наслаивались друг на друга, превращаясь в полный хаос. — Если прислушаешься, — спокойно продолжал Джон, — сможешь услышать их мысли. Их разговоры и желания. У Фэй заболела голова настолько сильно, что перед глазами потемнело, и она с силой дёрнула руку, вырывая её из хватки Джона. Мир мгновенно рухнул обратно, и шум города ударил по ушам. Фэй тяжело согнулась вперёд, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, как ненормальное, ей казалось, что она десять кругов сделала вокруг штаба. — Это безумие, — выдохнула она. — Как ты вообще способен что-то услышать в этом хаосе? Джон спокойно сидел рядом. Для него ничего особенного не произошло. — Ко всему привыкаешь. Фэй медленно подняла на него взгляд. — Когда я смотрю только на одного человека, меня уже начинает оглушать. А здесь их тысячи. — Поэтому этому нужно учиться, — он лишь кивнул. — Но управлять людьми через пути намного проще, чем ломать их волю в реальном пространстве. Фэй снова посмотрела в ночное небо, понимая, насколько огромной и страшной была сила, к которой он пытался её привести. — Как я могу ею овладеть? Сколько вообще осталось времени? Джон вновь достал свой портсигар и спокойно протянул его Фэй, на что она растерянно кивнула с благодарностью, когда он холодно произнес: — Если мои расчеты верны, то уже через два месяца разведчики отправятся на остров, и мне необходимо попасть туда вместе с ними.

***

Вернувшись в штаб, Фэй не могла избавиться от чувства, что мир потерял все свои краски окончательно. Она даже не могла ни с кем поделиться своими переживаниями, своим разочарованием от встречи с отцом. Он был еще одним мужчиной, который её разочаровал. Джон рассказал ей о том, как тренировать свою силу через погружение в пути, но это требовало особой концентрации, однако после осознания, что она вообще может туда попасть, ей должно было стать проще. Также её отец доходчиво объяснил ей, чтобы она молчала, не смея кому-то проговориться, особенно своему возлюбленному, иначе последствия не заставят себя ждать. Фэй же одновременно чувствовала интерес и ужас, потому что жизнь заимела какой-то тайный смысл, понятный только ей и её отцу, но в то же время, она боялась, что превратится в него, что люди станут для неё такими же пустыми и невозможными, чтобы она могла их терпеть. Пути открыли для неё понимание, что дар гипноза был всего лишь детской шалостью по сравнению с той властью, что открывалась ей сейчас. Это пугало и интриговало до дрожи в конечностях. Джон сказал, что на следующей неделе переедет в ближайший город к её штабу, чтобы продолжать её обучать без необходимости отпрашиваться в столицу, ведь иначе она вызовет подозрения, а Фэй с удивительной ясностью поняла, что до этой встречи ей нужно было встретиться с Леви. Если она не почувствует его до того момента, когда окончательно переступит эту черту, то просто сойдет с ума. Ей было страшно, что в следующую встречу он мог обнаружить другую версию Фэй, так сильно похожую на её отца, поэтому, узнав, что Ханджи необходимо было передать какие-то документы в прибрежный штаб, тут же вызвалась добровольцем. — Ты уверена, что это хорошая идея? — с сомнением спросила Ханджи, выглядя очень неуверенной после её предложения отправиться в штаб к Леви. Фэй тяжело закатила глаза, чувствуя жуткое нетерпение. — Пожалуйста, Ханджи, я просто хочу увидеть Леви! Уже месяц без единой встречи! Ничего со мной не случится, марлийские пленные настроены дружелюбно, никакой войны нет. Просто позволь мне, — Фэй умоляюще взглянула на командора, потом перевела взгляд на бумаги, жалобно выпячивая нижнюю губу, и та наконец согласно кивнула. Фэй сорвалась к прибрежному штабу, как безумная. Она пыталась сопротивляться этому желанию поскорее увидеть его, говорила себе, что это глупо, что у Леви сейчас работы по горло и что она не должна становиться женщиной, которая теряет себя в мужчине, но чем сильнее она пыталась быть разумной, тем хуже ей становилось, потому что страх внутри рос слишком быстро. Ей казалось, что он отдаляется, а она не делает шаги навстречу, лишь отходит дальше. В какой-то момент желание увидеть его стало настолько сильным, что Фэй буквально начало трясти от мысли, что ей снова придётся ждать, поэтому, сразу получив разрешение Ханджи, оседлала лошадь и ринулась к нему. Дорога к морю заняла почти весь день. Небо уже темнело, а ветер становился холоднее и сырее. От влажного воздуха волосы липли к лицу, плащ постоянно бил по ногам, а руки давно замёрзли, но Фэй почти не замечала этого. Она мчалась слишком быстро, боясь не успеть. Когда впереди наконец показался прибрежный штаб, Фэй даже замедлила лошадь от удивления. Это место вообще не было похоже на то, что было в самом начале. Здесь было слишком оживленно, даже вечером никто не отдыхал. Повсюду горели фонари, рабочие таскали доски, кто-то кричал у причала, солдаты переносили ящики, а вдоль берега уже вырисовывались очертания будущего порта. Море шумело совсем близко, но теперь казалось враждебным. Она резко спрыгнула с лошади, быстро привязала её и почти сразу пошла искать Леви. Ветер тянул солью и дождём. Под сапогами хлюпала грязь, вокруг двигались незнакомые люди: марлийские пленные что-то таскали под присмотром разведчиков. Фэй шла всё быстрее, пока наконец не увидела знакомую палатку. Свет внутри ещё горел, поэтому она даже не постучала, просто резко отдёрнула ткань входа и тихо сказала: — Привет. Леви сидел за столом над какими-то бумагами и чертежами, и когда поднял голову, Фэй сразу почувствовала болезненный укол в области сердца, потому что сначала в его глазах мелькнуло удивление, а потом тревога. Он почти сразу нахмурился. — Что ты здесь делаешь? Фэй закатила глаза, пытаясь скрыть, насколько обидно ей стало от такого приёма. — И я тоже рада тебя видеть. — Здесь опасно. — Да какая опасность? — раздражённо отмахнулась она. — Марлийские пленные довольно мирные. Леви посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — Марлийские пленные не знают о твоём даре, — Фэй замерла на секунду, вспоминая, как в самом начале пыталась внушить двум марлийцам рассказать все правду, но те лишь смотрели на неё, как на идиотку. — После двух твоих неудачных попыток они и так начали смотреть на тебя косо, — продолжил он. — Ещё немного, и начнут задавать правильные вопросы. Она раздражённо сбросила плащ на стул. Ну этот мужчина никогда не меняется! Только дай повод ему поязвить! — Богини, ты серьёзно сейчас будешь читать мне лекции? Леви устало потёр переносицу, и Фэй наконец увидела, насколько он выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, а лицо стало жёстче, словно этот месяц был настолько жестоким, что он снова превратился в того человека, которого она встретила когда-то впервые, того самого холодного, отдалённого и постоянно готового к войне. Но я же знаю его другим. Знаю, каким осторожным и смущенным он может быть, каким заботливым. Почему все остальные могут жить и надеяться, а он ведет себя так, будто уже идет полноценная война? — Ты же соскучился по мне? — совсем жалобно, и так позорно спросила она, понимая, что остатки самоуважения просто иссякли. Он некоторое время молчал, потом медленно встал и очень тихо ответил: — Соскучился. Фэй почувствовала, как внутри всё налилось теплом, какой-то странной благодарностью, и она радостно шагнула к нему, пытаясь обнять, но сразу почувствовала, что он напряжён. Его руки легли ей на спину машинально, но в них не было привычного тепла, и её испугало это сильнее всего. Фэй чуть отстранилась и внимательно посмотрела на него. — Что происходит? — Ничего, — он спокойно покачал головой. — Не ври мне так плохо. Леви коротко усмехнулся и отвернулся обратно к столу. Только сейчас Фэй заметила лежащий рядом значок разведкорпуса. Он был старый и потертый. Она медленно подошла ближе и осторожно взяла его в руки, а потом и вовсе догадалась. — Это Эрвина? — Да, — Леви тяжело выдохнул. В палатке повисла неловкая тишина, хотя снаружи шумело море и где-то далеко кричали рабочие, но внутри ей снова стало тесно от воспоминаний и неприятного осознания, что всё это время Леви и не думал о ней. Его мысли были заняты тоской по мертвым. — Почему ты держишь его здесь? — Фэй осторожно покрутила значок в пальцах. Леви не спешил с ответом, словно раздумывал о правильности своих слов, но потом все же ответил честно: — Потому что иногда мне кажется, что я ошибся. Она медленно подняла на него взгляд, а он всё ещё смотрел куда-то в чертежи, хотя явно видел сейчас совсем не их. — С Армином? — осторожно спросила Фэй. — С выбором, — Леви усмехнулся без радости. — Никто не знает, что делать дальше, — в его голосе было столько усталости, что Фэй почувствовала очередной укол тревоги за него, ведь Леви никогда раньше не позволял себе звучать сломанным, а сейчас он держался из последних сил. — Эрвин бы понял, что делать, — тихо продолжил он. — Он всегда знал, как будет лучше, и его решения были правильнее. Фэй почувствовала внутри странную ревность, потому что где-то глубоко она понимала: будь Эрвин жив, то её, возможно, вообще никогда не было в жизни Леви. Не было бы этих ночей и той мягкости, которую он позволял себе только рядом с ней. Она медленно подошла ближе и осторожно коснулась его руки. — Но Эрвин умер. Леви резко закрыл глаза, словно эти слова всё ещё причиняли физическую боль. Фэй осторожно прижалась к нему со спины, пытаясь вернуть между ними хоть что-то привычное, но он всё равно оставался напряжённым и слишком чужым. Он мысленно находился где-то очень далеко отсюда. Фэй не могла этого пережить. Она так долго сопротивлялась ему. Нет. Она сопротивлялась мужчинам всю свою жизнь. Она боялась влюбиться, потому что знала, что не примет ещё одного предательства. Леви, сам того не осознавая, сейчас её предавал. Потому что она, хоть и не могла себе раньше в этом признаться, но осталась в разведке только из-за него. С самого начала, когда увидела всю эту бойню за стеной, и его одинокую фигуру, способную вынести на себя столько боли, она знала, что была приворожена. Хоть и лгала себе, хоть и говорила, что просто хочет делать что-то важное, очистить свою совесть, но именно его осуждение заставляло её желать стать лучше, стать полезнее. Леви делал её живой. Сначала из-за ненависти, которую она к нему испытывала, а потом из-за страсти, которая сжигала её дотла. На подсознании чувствовала, что он был её якорем, чтобы не возвращаться в прошлую жизнь, не стать такой же, как её отец. Ей нужно было любить, нужно было чувствовать, чтобы не закрыться окончательно. И она доверилась. Маленькая девочка внутри неё, на которую мужчины еще с детства смотрели как на товар, доверилась Леви, потому что он отличался. Он хотел её не за внешность, не за сексуальность или даже ум, а вопреки всему этому. Он раскрывал в ней всё то хорошее, что она боялась кому-то показать. А сейчас он был также холоден, также отстранен, как и её отец. Такие люди, как он, никогда не остановятся, пока не потеряют конечности, или не умрут. Он не пойдет за тобой в счастливую жизнь, не сбежит, потому что его долг дороже твоих чувств. Фэй с ужасом почувствовала, что оказалась на грани между желанием умолять его не отталкивать её, и полноценной истерикой с таким потоком слез, которые смогут сравниться с морем, бушующим за стенами этой палатки. — Фэй! — его голос вернул её в реальность, когда она поняла, что её глаза почти ничего не видят из-за слез. — Что с тобой? Что-то произошло? Она ощутила его теплые ладони на своих плечах, когда качнула головой, стараясь натянуть улыбку на лицо, а потом и вовсе закрыла глаза, прижимаясь к нему так, будто он мог спасти её. — Мне это не нравится, ты какая-то совсем потерянная, — с осторожностью заметил он, все-таки обнимая уже куда крепче, потому что стал волноваться. Нет. Я так не могу. Мне срочно нужно вернуться в реальность, мне необходимо знать, что я здесь и сейчас, что он все еще мой. Леви застыл, когда ощутил на своих губах её влажный горячий поцелуй. И он был не таким как раньше, а каким-то особенно требовательным, безумным. Он хотел отпрянуть, еще раз взглянуть на неё, возможно, встряхнуть, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но она принялась шептать в его губы: — Пожалуйста, Леви, — поцелуи перешли на лицо, короткие, неловкие, но все равно слишком резкие и грубые. — Я так соскучилась, мне нужно это... Мне нужно знать, что мир всё еще в порядке, что мы живы, что ты со мной. Мне так одиноко… Он не понимал, чего она от него сейчас хочет, лишь чувствовал, какой уязвимой и испуганной она была. Хотел отпрянуть, чтобы поговорить нормально, но она сделала это первой. Фэй посмотрела на него с мольбой, когда принялась стаскивать с себя одежду, оставаясь в одном белье. Её кожа сразу покрылась мурашками, но она словно и не замечала холода. — Фэй, если кто-то зайдет... — Мне плевать, — она вновь прильнула к нему, касаясь обнаженной кожей его влажной от погоды формы. В какой-то момент, ощущая её дрожь, Леви просто чертыхнулся про себя, посылая весь мир к дьяволу, и прижал её к себе с силой, понимая, насколько соскучился. Она была полной идиоткой, если допускала мысль, что он не думал о ней все это время. Просто его опыт был слишком большим, чтобы понимать, насколько опасной будет эта война, ведь новый мир пугал его до ужаса, в чем долго себе признаться не мог. Сильнее всего его пугала мысль о том, что с ней что-то случится, потому что жизнь сложилась так, что Фэй была слишком близка к гуще событий, при этом оказалась совершенно беспомощной. И стоило представить, что он потеряет последнего человека, к которому имел наглость так сильно привязаться… Это сводило его с ума, поэтому он торчал в этом лагере, стараясь придумать любые варианты, чтобы этого избежать. В отличие от остальных, Леви не питал надежды на счастливый исход, поэтому так сильно закрывался, поэтому позволял тревоге съедать его заживо. Но сейчас... Пошло оно к черту. Больше года он делил с этой женщиной все свое пространство, каждую минуту своего свободного времени, и не имел права потерять последнюю частичку тепла в своей жизни. Знал, что снова оставит на ней слишком яркие и болезненные следы, когда резко усадил на стол, прижимаясь к её прохладному телу с каким-то безумным голодом. Его руки сжимали её талию до красных следов, а губы чертили дорожку от скулы до шеи, опускаясь на ключицы. Зубы снова сомкнулись на тонкой коже, а ответом ему послужил только жалобный стон и рука в его волосах, сжимающая их со всей возможной силой, жадно, голодно, как будто он был для неё источником воды в бескрайней пустыне. Его рубашка полетела куда-то вниз к ногам, и возможность оказаться так тесно прижатым к её мягкой коже, была сродни прикосновения к чему-то сакральному. Лифчик сорвал одной рукой, даже не думая мучиться с застежками. Затвердевшие соски тут же прижались к его груди, вызывая невероятное желание как можно скорее войти в неё, слиться, чтобы поверить, что все еще могло быть как прежде. Фэй сладко стонала, хрипло, стараясь быть тише, но все равно он чувствовал это желание, её необходимость в нем. Стянул с нее сапоги, оставляя совсем голой, беззащитной. Свои брюки не стал снимать. Не было времени и желания светить голым задом, если кто-то все же осмелится зайти к ним. Хотя он знал, что вырвет глаза любому, кто посмеет взглянуть на неё сейчас. Только не в таком виде. Такой Фэй могла быть только для него. Обнаженной. С порванным нижним бельем, с этими укусами на бледной коже, с влажными от слюнявых поцелуев щеками, с затвердевшими покусанными сосками, с раздвинутыми призывно ногами перед ним, сидя на столе, на котором еще совсем недавно был весь план по их выживанию на этом проклятом острове Дьяволов. Вошел резко, не подготавливая, потому что знал, что она и так готова. Всегда готова для него. Его Фэй. Родная, до боли знакомая, и такая напуганная, такая уязвимая, нуждающаяся. Его нутро рычало и стонало от этой версии Фэй, потому что привык видеть её наглой, уверенной, нахальной, но уж точно не такой. Хотя желал её любой, всегда, но только сейчас его внутренние демоны испытывали странное наслаждение перед этой властью, словно впервые за всю жизнь заимел что-то свое, что-то личное и священное. Толчки были глубокими, резкими. Ему не хотелось даже слегка выходить из неё ради собственного же удовольствия, лишь двигаться внутри, испытывая жадную нужду проникнуть в неё полностью, слиться так, чтобы никакая война не могла их разъединить. Её смазка испачкала его живот и пах, было скользко и влажно, захотелось попробовать на вкус, запечатлеть её на своем языке. Не удержавшись, запрокинул одну ногу на свое плечо, склоняясь над ней, такой жалобно стонущей, но не смевшей оторвать от него взгляд потемневших глаз, и провел свободной рукой по её промежности, собирая эту влагу на свои пальцы, затем облизнул их, продолжая смотреть на её лицо. От этого вида Фэй прикусила губу, приблизив брови друг к другу от недоверия и удивления, а затем потянулась к нему, желая ощутить его поцелуй на себе, разделить эту похоть на двоих. Леви поцеловал её, и она почувствовала вкус своей смазки, тут же застонав ему в рот, и принялась подмахивать бедрами активнее. Какая-то её часть хотела, чтобы он кончил прямо в неё, чтобы не останавливался, чтобы даже после оргазма, продолжал трахать её, пока оба не выбьются из сил. Когда он вновь приподнялся, желая видеть её лицо с закатывающимися от удовольствия глазами, Фэй схватила его за ладонь и укусила за пальцы. Сильно, безумно, наслаждаясь эмоцией боли на его лице, а затем сразу зализала укус, как какая-то дикая кошка, которая извиняется за то, что причинила боль, ведь причина была не в желании ранить, а в попытке защититься. Леви застонал, наблюдая за тем, с какой яростью и желанием она облизывает, посасывает его пальцы, словно даже так ей было слишком мало его. Её большая грудь колыхалась от интенсивных толчков, а живот красиво втягивался, напрягась каждый раз, когда он входил особенно грубо. Наконец, он ощутил как напряглась её нога на его плече, как сжались пальцы ног, как застыли все её мышцы, сжимая его внутри. Громкий протяжный стон оглушил своей красотой. Он невольно закатил глаза от удовольствия, понимая, что теперь может кончить следом за ней. В последний раз упал на неё, прижался всем своим телом к её, и пару раз двинул бедрами, едва успевая выйти, чтобы семя попало куда угодно, но не в неё. Некоторое время слишком тяжело дышал, боясь выпустить её из своих объятий, да и сама Фэй, несмотря на расслабленность мышц, неожиданно обняла его спину обеими руками, а затем всхлипнула совсем тихо куда-то в его шею. В этот момент он четко осознал, что сделает всё что угодно, но не потеряет её.