Часть 29. Или сомнения

Леви осознал, что что-то было не так, ещё тогда, когда Фэй сама приехала к нему в прибрежный штаб. Она выглядела слишком отчаянной, словно держалась из последних сил за что-то живое внутри себя. Не успел отреагировать как следует, потому что Фэй не дала ему этой возможности. И в конце концов, он решил, что она просто соскучилась. Да и он сам, честно говоря, в тот вечер чувствовал себя ненамного лучше, ведь слишком долго не видел её, живя среди моря, стройки, бесконечных отчётов и разговоров о войне. И когда наконец ощутил в своих объятиях, остатки здравого смысла растворились где-то между её поцелуями и тихими стонами. Он знал, что все, кто находился достаточно близко к палатке, слышали, что в ней происходило, поэтому и не тревожили его до самого утра. А с рассветом Фэй, каким-то образом проснувшаяся раньше него, попыталась улизнуть обратно в штаб, ссылаясь на важные дела. И Леви опять позволил ей это сделать, потому что его долг тоже не мог долго ждать. После той ночи, время для него неслось как ненормальное, работа не заканчивалась, корабли прибывали. Марлийцы что-то обсуждали с Ханджи, и всё вокруг становилось мрачнее, даже Эрен, парень, который всегда напоминал ему об истинной миссии разведкорпуса, витал где-то в своих темных мыслях. Леви постепенно проваливался в эту привычную яму, где существовали только задачи, ответственность и необходимость всё контролировать, забывая о той странной ночи с Фэй, пока однажды не встретил Ханджи возле причала. Она ругалась с рабочими из-за каких-то неправильно выгруженных ящиков, а потом заметила Леви и как-то странно прищурилась. — Ты давно с Фэй разговаривал? — Полмесяца назад, а что? — он сразу нахмурился, но Ханджи пожала плечами, слишком неуверенно для человека, которому было всё равно. — Не знаю, она какая-то странная последнее время. — В каком смысле? — Леви мгновенно напрягся. — Ну… — Ханджи задумчиво почесала затылок. — Она часто пропадает. Может уйти в город и не появляться день-два. Говорит, что просто гуляет, — Леви молчал, а Ханджи посмотрела на него внимательнее и добавила уже мягче: — Мне кажется, она сильно тоскует по тебе. Атмосфера в штабе давит на неё, и она от нас закрывается все сильнее. Наверное, и вовсе жалеет, что вступила в разведку. Эти слова только усилили его тревогу, ведь он и сам последнее время чувствовал что-то похожее. Эту странную апатию, словно море постепенно вытягивало из него остатки сил. Он слишком давно не был дома, не видел ребят и её. Ханджи тем временем тяжело вздохнула. — Леви, тебя здесь спокойно могут подменить. Ты слишком усердствуешь. Возвращайся к нам. Он хотел привычно огрызнуться, сказать, что всё под контролем, но неожиданно поймал себя на мысли, что просто устал, и всё действительно было под контролем, поэтому спустя пару дней всё-таки вернулся в старый штаб поздно вечером. Уставший, промокший после дороги, раздражённый, но внутри всё равно теплилось какое-то тихое ожидание. Он был уверен, что найдёт Фэй в своей комнате, скорее всего спящей или шьющей что-нибудь на диване. И как только войдет в спальню, тут же обнимет её и провалится вместе с ней в долгий сон, выкидывая все тревоги прочь из головы. Но когда он вошёл в кабинет, а потом открыл дверь в комнату, то внутри всё неприятно сжалось. Пусто. Он замер на пороге, внимательно рассматривая каждый уголок своей спальни, и осознал, что здесь уже давно никого не было. Минимум неделю. Не было ни вещей Фэй, ни её запаха, лишь идеальная чистота с легким слоем пыли. Леви медленно нахмурился, скинул вещи на стул и, почти не думая, сразу пошёл к её комнате, потому что хотелось скорее её увидеть, понять, что все было на месте, пусть уже и не так, как того ожидал. Он осторожно постучал, но ни ответа, ни какого-либо шороха не последовало, хотя из-под двери пробивался слабый свет свечей. Он постучал ещё раз, немного настойчивее, но вскоре сдался. Подумал, что, возможно, она просто уснула и не стоит её дёргать. Вряд ли она ожидала его приезда. Сам виноват, что не предупредил. Тяжело вздохнув, почувствовав как невидимый груз камнем лег на плечи, он смиренно начал отходить назад, но замер, услышав тихий вскрик и следом слабый стон боли. Такой, что у него внутри всё мгновенно оборвалось. Леви даже не понял, как выбил дверь, влетая внутрь со всей скоростью, но почти сразу застыл, потому что Фэй сидела на кровати, одна, с широко распахнутыми глазами, держась за голову обеими руками так, будто та сейчас расколется. Она смотрела куда-то перед собой, тяжело дыша, и выглядела настолько потерянной, что Леви по-настоящему испугался. — Фэй. Она резко моргнула, медленно перевела взгляд на него. И только тогда он заметил, насколько сильно она осунулась за это время. Щёки впали, под глазами залегли тёмные круги, словно из неё выкачали жизнь. — Что случилось? — резко спросил он, подходя ближе. — Почему ты кричала? Она моргнула ещё раз, но в этот раз медленнее, словно пыталась вернуться в реальность, после чего тихо ответила: — Кошмар. Он готов был в это поверить, но чутье подсказывало, что что-то было не так. Фэй смотрела на него странно, не узнавая, находясь где-то в другом месте. — Почему ты здесь? — нахмурился он. — Почему не в моей комнате? Фэй снова поморщилась и ещё крепче сжала пальцы у висков, как будто голова всё ещё болела, потом посмотрела на него каким-то мутным взглядом и тихо сказала: — Не видела смысла. — Почему? — Леви замер, а она отвела взгляд в сторону. — Мне нечего делать в твоей комнате без тебя, — её голос прозвучал слишком сухо, как-то пусто, совсем не как обычно. Леви почувствовал неприятный холод внутри. — Ты всегда говорила, что там удобнее, — медленно сказал он. — Там душ и нормальная кровать. Ты сама говорила, что любишь это место. Фэй смотрела куда-то в стену, все еще выглядя отрешенной. — Не знаю… — тихо сказала она. — Захотелось побыть в своей комнате. Леви видел, что она все еще была не с ним, что говорила с ним только частью себя, и уже хотел снова спросить, что происходит, но заметил, как она в очередной раз резко моргнула, а потом увидела его по-настоящему. Её взгляд мгновенно ожил, а на лице появилась знакомая живая улыбка. — Ты здесь? — выдохнула она так удивлённо и радостно, не веря собственным глазам. Леви даже растерялся от этой резкой перемены, допуская неприятную мысль, что, возможно, она специально притворяется, чтобы привлечь к себе внимание, заставить его волноваться, либо мстит за долгое отсутствие, но делать поспешные выводы все же не хотел. — Решил вернуться на пару дней, — тихо сказал он. — Без меня там справляются, — Леви все еще смотрел на неё с тревогой, но Фэй через секунду бросилась к нему так быстро, что он едва успел её поймать. Она вцепилась в него обеими руками, прижалась всем телом и начала торопливо покрывать его лицо короткими поцелуями. — Ты вернулся… надолго? Скажи, что насовсем. Пожалуйста, — голос у неё дрожал и Леви почувствовал, насколько сильно она напряжена, как отчаянно держится за него сейчас, что у него не осталось никаких сомнений, что ту растерянность она не сыграла. Он медленно обнял её в ответ и постепенно всё то странное ощущение, которое появилось у него в первые минуты, начало растворяться. Наверное, действительно просто кошмар, слишком долго была одна. Фэй тем временем прижалась к нему ещё сильнее, боясь, что если отпустит, то он снова исчезнет, а Леви наконец признался самому себе, насколько сам скучал по этому ощущению, по ней, хотя где-то глубоко внутри неприятное чувство всё равно не исчезло до конца, потому что её глаза в первые секунды после крика были... Он таких глаз у Фэй ещё никогда не видел.

***

Понемногу всё начинало возвращаться на свои места, по крайней мере, Леви очень хотелось в это верить. Утром он проснулся раньше Фэй, что было обычно, ведь как бы ему не было с ней тепло и уютно, но его тело так и не научилось принимать полноценный отдых. Серое раннее солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, а воздух в комнате был прохладным, тихим, но Леви все равно поймал себя на забытом ощущении спокойствия. Фэй спала рядом. Он лежал неподвижно ещё какое-то время, глядя в потолок, а потом подумал, что в тесной кровати с ней спать оказалось куда спокойнее, возможно, потому что ей было некуда деваться. Негде было раскинуться поперёк матраса, стянуть с него одеяло, ударить ногой во сне или начать ползать по всей постели, как обычно происходило в его спальне. Сейчас же Фэй лежала почти вплотную к нему, прижавшись плечом к его груди, тихая, неподвижная, даже слишком. Леви нахмурился, потому что ему показалось, что она вообще не спала всю ночь, слишком уж спокойной была. Но потом она во сне чуть нахмурилась, пробормотала что-то невнятное и ещё ближе прижалась к нему, и Леви всё-таки откинул и эти мысли. Наверное, просто узкая кровать. Завтрак сгладил любые сомнения, ведь когда они спустились вниз, штаб буквально ожил. Ребята были слишком рады видеть Леви. Кто-то окликал его через весь зал, кто-то сразу начинал жаловаться на беспорядок без него, кто-то наоборот шутил, что наконец-то в штабе снова появится страх и дисциплина. Жан вообще театрально выдохнул: — Ну всё. Кончилась спокойная жизнь. — Зато кухня снова будет чистой, — Саша тут же ткнула его локтем в бок. — Это угроза? — сухо спросил Леви, проходя мимо. — Это надежда, капитан, — абсолютно серьёзно ответила Саша. Он даже почти усмехнулся, и Фэй рядом тоже оживилась. Снова стала смеяться, подкалывать ребят и закатывать глаза на шутки Жана. И со стороны всё выглядело так, будто жизнь снова вошла в привычное русло. Мир вновь замер перед бурей. Да, чужаки существовали и за морем была угроза, и рано или поздно всё рухнет, но пока войны не было и никто не нападал. Поэтому можно было хотя бы ненадолго сделать вид, что они обычные люди. Леви совсем немного позволил себе расслабиться. Ровно до того момента, пока однажды утром не вышел на тренировочное поле и не увидел Микасу. Она стояла чуть в стороне от остальных, смотря куда-то вдаль со слишком серьезным лицом. Леви сразу нахмурился и подошёл ближе. — Почему прохлаждаешься? Микаса даже не посмотрела на него, продолжая молча смотреть вперёд. Леви проследил за её взглядом и почти сразу напрягся. Вдалеке, возле линии деревьев, стояли Фэй и Эрен, совершенно одни, и это уже само по себе выглядело странно, потому что эти двое никогда особо не сближались. Они не конфликтовали, но и какого-то настоящего контакта между ними не было. Эрен обычно раздражался от её подколов, а Фэй закатывала глаза на его вечный максимализм. Но сейчас всё выглядело иначе. Фэй что-то быстро рассказывала, активно жестикулируя руками, с яркой мимикой, как делала всегда, когда нервничала или пыталась что-то доказать, а Эрен слушал, причём слишком внимательно, хмурясь, и что-то коротко отвечая, выглядя при этом странно серьёзным. Леви сам не понял, почему внутри сразу все напряглось. — Почему они вместе? — холодно спросил он. Микаса наконец моргнула и тихо ответила: — Не знаю, — она нахмурилась, но потом добавила уже чуть задумчивее: — Мне кажется, что Фэй сейчас почему-то понимает Эрена лучше, чем я или Армин. Эти слова ему совсем не понравились, потому что Йегер в последнее время был слишком странным для понимания. Леви ещё какое-то время молча смотрел в сторону деревьев, на то, как Фэй что-то говорит Эрену с совершенно непривычной серьёзностью, и на то, как Эрен слушает её, и внутри медленно начинало расти раздражение. Тревога.

***

Чем дольше он наблюдал за Фэй последнюю неделю, тем сильнее понимал, что что-то происходит, и дело было не только в её странных исчезновениях, хотя она постоянно пропадала. Даже сейчас, когда он снова был в штабе, могла исчезнуть на полдня, потом возвращалась с пустым взглядом, который Леви уже начинал ненавидеть. Часть неё снова уходила куда-то далеко, только спустя какое-то время она резко оживала, становилась привычной Фэй, но эта резкость настораживала ещё сильнее. Ему стало казаться, что перед ним были два разных человека. Иногда Леви ловил себя на совсем идиотских мыслях, что, может быть, она встретила кого-то ещё, что он ей надоел или ей стало скучно. Даже мысль про Эрена мелькнула однажды настолько внезапно, что он сам разозлился на себя. Полный бред. Фэй скорее придушила бы Эрена, чем влюбилась в него. Тем более он совсем еще сопляк. Но то, что эти мысли вообще начали появляться, раздражало его до жуткого желания поймать Фэй и силой и пытками вынудить её расколоться, потому что он не понимал причины. Он видел, что она что-то скрывает, причем серьёзно скрывает. Но после всех этих месяцев, когда именно он постоянно пропадал у моря, молчал и закрывался в работе, Леви прекрасно понимал, что если сейчас начнёт давить напрямую, то Фэй просто закроется ещё сильнее, поэтому он решил ждать, пока не найдет правильный момент для разговора.

***

После той ночи у моря, нескольких часов, которые она наконец провела рядом с Леви, Фэй впервые за долгое время почувствовала себя живой, ведь снова была девушкой, которую обнимали так крепко, пытаясь удержать в этом мире. И, наверное, поэтому уезжать от него на рассвете оказалось физически больно. Она проснулась раньше него и очень тихо выбралась из постели, долго стояла возле кровати, глядя на его спящее лицо. Леви спал редко и мало, поэтому даже эти короткие часы сна казались ей чем-то священным. В полумраке палатки он выглядел спокойнее, моложе, и Фэй поймала себя на мысли, что ей хочется видеть его таким всегда. Не капитаном или сильнейшим солдатом человечества, а обычным человеком. Она осторожно провела пальцами по его волосам, и Леви тут же приоткрыл глаза, мгновенно просыпаясь. — Уже уходишь? — хрипло спросил он. — Мне надо вернуться в штаб. Ханджи меня сожрёт, — Фэй виновато улыбнулась. — Скажешь четырёхглазой, что я разрешил. Фэй лениво покачала головой, расплываясь в дурацкой улыбке. Он недовольно цокнул языком, но всё-таки приподнялся, притянул её к себе за руку и коротко поцеловал, ещё сонный, тёплый. И Фэй тогда едва не осталась, едва не плюнула на всё это безумие с путями, с отцом, с марлийцами, но мысль о Джоне снова холодом прошлась по позвоночнику, поэтому она всё-таки уехала. Дорога обратно прошла как в тумане. Ветер бил в лицо, солнце медленно поднималось над горизонтом, а внутри Фэй росло мерзкое ощущение, что она возвращается не домой, а куда-то глубоко под воду. В штаб она добралась к вечеру, почти сразу отдала Ханджи часть документов и заметок, которые должна была привезти с побережья, а потом позволила себе просто весь следующий день ничего не делать. Лежала в комнате и смотрела в потолок, пытаясь не думать. Но вечером всё равно пошла к отцу. Город возле штаба был намного меньше столицы, но сейчас казался удивительно шумным. Здесь всё росло слишком быстро. Между домами постоянно мелькали разведчики, марлийские пленные под наблюдением солдат таскали ящики, рабочие спорили о поставках дерева и металла, кто-то строил новые склады, прокладывал дороги к будущему порту. Среди этого хаоса Фэй почти не сразу заметила Джона. Он стоял возле какого-то торгового ларька, курил и выглядел так раздраженно, словно ждал её уже очень давно. Заметив дочь, он коротко кивнул и сразу пошёл дальше, даже не поздоровавшись. Фэй несколько раз оглянулась, убеждаясь, скорее для себя, что за ней никто не идёт, и только после этого двинулась следом. Они шли долго. Сначала по шумным улицам, потом всё дальше в узкие переулки, пока наконец Джон не остановился возле какого-то почти заброшенного дома с облупленной штукатуркой. Он молча поднялся на второй этаж и открыл дверь. Фэй осторожно вошла внутрь и даже слегка удивилась, ведь квартира оказалась вполне уютной. Небольшой, но чистой, с аккуратно застеленной кроватью, свечами, старым деревянным столом и даже книжными полками. Не похоже на логово сумасшедшего. Фэй медленно осмотрелась и сухо сказала: — Хорошо, хотя бы в этот раз не паб. — Хватит с нас выпивки. Тебе нужна концентрация, — Джон усмехнулся, а Фэй тяжело выдохнула, потому что спорить не хотелось, ведь на это не было сил. — Ладно, — тихо сказала она. — Давай начнём. И после этого дня всё стало по-настоящему плохо, потому что с этого момента Фэй почти всегда находилась в путях. Каждая встреча с отцом превращалась в многочасовые попытки удержаться там дольше, чем её тело могло выдержать. Она пыталась задержаться там, слушать, понимать, но погружалась в пути на минуту, иногда две, и каждый раз ей казалось, что она сейчас умрёт. Мир растворялся. Люди превращались в серые фигуры, связанные нитями. Чужие мысли били по голове, как волны. Страх. Боль. Голод. Злость. Желания. Тысячи эмоций одновременно. Фэй не могла от них закрыться. После каждого погружения выпадала обратно в реальность, хватаясь за голову, тяжело дыша, чувствуя тошноту и звон в ушах, а Джон спокойно наблюдал за этим и говорил: — Ты слишком эмпатична. — А это теперь недостаток? — Фэй тогда чуть не ударила его. — Для путей? Однозначно, — он сидел напротив совершенно спокойный. — Чем меньше ты чувствуешь людей, тем легче переносишь их мысли. Фэй понимала, к чему он её ведёт. Он хотел не просто научить её пользоваться путями и искать информацию. Ему было необходимо, чтобы она перестала быть собой. — Ты слишком привязана к людям, — говорил Джон. — Именно поэтому тебя так ломает, — а потом добавлял раздражённо: — Если бы ты продолжила жить так, как раньше, в борделе, среди власти и манипуляций, ты бы уже давно овладела путями полностью. Фэй каждый раз сжимала зубы от злости, потому что понимала, что разведка её не испортила, а спасла. Эрвин, Ханджи, ребята... Леви. Они сделали её человеком, и именно поэтому пути теперь причиняли ей такую боль, потому что она всё ещё чувствовала людей живыми. Главной задачей, по словам Джона, было пробиться дальше, к эльдийцам за морем, почувствовать обстановку в Либерио, поймать отголоски чужих мыслей. И Фэй, хоть и ненавидела признавать это, но в этом действительно был смысл. Если она научится пользоваться путями, если сможет слышать хоть что-то за морем... Она сможет предупредить разведкорпус, помочь Ханджи понять, когда начнётся война. Только эта мысль не давала ей окончательно всё бросить, но цена становилась слишком высокой. Она всё больше замыкалась в себе, потому что после путей не могла переносить толпы. Любой шум начинал душить, а чужие голоса раздражали до боли. Иногда ей казалось, что люди кричат прямо внутри её головы, поэтому она всё чаще сидела в своей комнате одна. В её маленьком пространстве, где можно было хотя бы немного спрятаться от мира. Она перестала приходить в пустую комнату Леви, хотя ей там всегда было хорошо, потому что ей казалось, что она испорчена, что приносит с собой что-то неправильное, а его комната всё ещё оставалась самым чистым и спокойным местом в её жизни. Она не хотела тащить туда пути. Фэй продолжала жить, как и прежде. Механически выполняла поручения Ханджи, кивала ребятам, порой даже улыбалась, но по-настоящему почти ни с кем не разговаривала. Она пропускала завтраки и обеды, приходила только на редкие ужины, и всё глубже уходила в собственную голову. Единственное, что радовало, так это то, что тоска по Леви притупилась, потому что внутри неё теперь было слишком много чужих эмоций. Фэй уже не понимала, где заканчиваются её собственные чувства и начинаются чужие, поэтому она даже не заметила, что Леви вернулся в штаб. В тот вечер она снова пыталась удержаться в путях дольше пяти минут, сидела на кровати, пока свечи дрожали от сквозняка, и мир вокруг постепенно растворялся. Она вновь ощущала песок под ногами, видела синие звёзды и серые фигуры людей. Но нити... чем глубже она заходила, тем сильнее они начинали душить её. Эти мысли и чужая боль, пока она пыталась найти кого-то конкретного, хоть кого-нибудь за морем, но всё превращалось в хаос, пока не стало совсем невыносимо, так страшно и больно, что она вскрикнула. Реальность вернулась резко. Её голова раскалывалась, а перед глазами всё плыло. И когда дверь распахнулась, она даже не сразу поняла, кто перед ней. Тёмный силуэт и голос как сквозь воду. Леви что-то говорил ей, но она не могла понять был он вообще настоящий. Только спустя несколько минут осознание ударило резко, почти болезненно. Это действительно был он. Живой. Не часть путей и не мираж, а просто Леви. Фэй вынырнула обратно в мир и сразу бросилась к нему, потому что только рядом с ним ещё чувствовала себя человеком, но даже в ту ночь ей почти не удалось уснуть. Она лежала рядом с ним и не понимала, где находится, будто стояла на каком-то мосту между двумя мирами. Между людьми и путями, собой и чем-то совершенно чужим, а слова отца продолжали звучать в голове: «Тебе придётся отказаться от эмоций, если хочешь овладеть этой силой». На следующий день после возвращения Леви Фэй вышла на тренировку, потому что нужно было делать вид, что все в порядке, особенно, когда он снова был рядом. Утро было холодным и сырым. Над двором висел туман, земля после дождя размокла, и сапоги неприятно вязли в грязи. Разведчики тренировались слишком лениво. Видимо, к постоянному ощущению надвигающейся войны люди, все-таки, могли привыкнуть. Фэй стояла чуть в стороне, поправляя ремни УПМ, и чувствовала себя отвратительно. Голова всё ещё ныла после путей, в ушах иногда проскальзывал этот мерзкий гул, будто она продолжала слышать чужие мысли где-то далеко за гранью обычного мира. Хоть теперь рядом находился Леви, который видел её лучше, чем кто-либо другой, ей всё равно казалось, что часть неё до сих пор осталась там, среди песка и нитей. Она даже не сразу заметила, что к ней кто-то подошёл. — Я чувствую твоё присутствие там. Фэй резко обернулась, увидев Эрена. Он стоял слишком близко и смотрел на неё так серьёзно, что стало тревожно. Фэй автоматически оглянулась по сторонам, проверяя, чтобы никто их не слушал. Ребята тренировались дальше, Микаса о чём-то говорила с Армином, Жан спорил с Конни, но сердце у неё всё равно забилось быстрее. — Ты о чём? — максимально спокойно спросила она. — Ты теперь тоже их слышишь, да? — Эрен продолжал смотреть прямо ей в глаза. — Понятия не имею, о чём ты, — Фэй нервно усмехнулась, испытывая странный ужас от разговора с ним, но Эрен даже не моргнул. — Всё ты понимаешь, — его голос был удивительно тихим, уставшим. — Ты видела песок? — у Фэй по спине медленно пошёл холод, даже показалось, что пошел дождь, но небо оставалось сухим. — Видела звёзды? — продолжил он. — Эти фигуры титанов из песка? Фэй нахмурилась. — Нет. Я вижу только людей, — и тут же поняла, что проговорилась. Чёрт. Эрен медленно кивнул, ожидая именно этого ответа, несколько секунд он молчал, а потом тихо спросил: — Что именно ты видишь? Фэй смотрела на него настороженно, но почему-то впервые за всё это время почувствовала, что рядом находится человек, который действительно понимает, через что она проходит. Не отец, не Ханджи, и не Леви, а именно Эрен, потому что он тоже был связан с этим местом. Она тяжело выдохнула и всё-таки ответила: — Людей. Нити между ними. Их мысли… иногда эмоции. Слишком много голосов. Эрен опустил взгляд, не выглядя особо удивлённым, скорее расстроенным. — Тебе нечего там делать, — тихо сказал он. Фэй сразу нахмурилась. — Почему? — Не сейчас, — он посмотрел на неё серьёзно, и ей это не понравилось. — Не лезь туда. — Почему? Если я могу помочь? — Фэй аж усмехнулась от раздражения, ведь она наконец нашла что-то, в чем могла быть полезной. — Не можешь, — ответ прозвучал слишком быстро, слишком резко, и это её мгновенно задело. — Откуда ты знаешь? — Потому что пути не работают так, как ты думаешь, — Эрен тяжело выдохнул, будто устал от самого разговора, а Фэй скрестила руки на груди, потому что ей теперь хотелось знать больше. — А как они работают? Он долго молчал, пытаясь подобрать слова, и Фэй уже поверила, что разговор окончен, но потом все же тихо сказал: — Чем глубже ты туда заходишь, тем меньше остаётся тебя. У неё внутри всё неприятно сжалось, потому что именно это говорил ей отец. Но из уст Эрена эти слова прозвучали совсем иначе, без восхищения и жажды власти, скорее как предупреждение от человека, который сам бы хотел оттуда выбраться, но уже не может. — Я открыла эту способность не просто так, — упрямо сказала Фэй. — Если я могу помочь разведкорпусу, почему не должна? Эрен грустно усмехнулся, услышав что-то наивное, глупое, от чего у Фэй мышцы лица свело, ведь она ненавидела чувствовать себя дурой, особенно тогда, когда рисковала своей человечностью, чтобы хоть как-то помочь. — Фэй, ты вообще не создана для управления путями. — Тогда для чего? — она резко нахмурилась, а он вдруг посмотрел куда-то в сторону, на небо, и тихо ответил: — Ты проводник. — Что это значит? — Фэй замерла, окончательно теряя смысл происходящего. — Ты видишь связи между людьми. Можешь касаться их, влиять на них, но чем дальше пойдёшь, тем быстрее потеряешь человечность. Поэтому вас почти не осталось, только ты и твой отец, — он снова посмотрел ей в глаза, а у Фэй все сжалось от ужаса, потому что он знал слишком много. — Просто не лезь туда. Пока не лезь. — Откуда ты знаешь про отца? — её голос предательски дрогнул, но любопытство душило её сильнее страха. Эрен глубоко втянул воздух через нос, прикрывая глаза, чтобы медленно ответить: — Твой отец просто несчастный дурак, возомнивший себя богом, — он резко посмотрел на неё, и эти горящие зеленые глаза напугали её слишком сильно. — Он всего лишь жалкая крыса, пытающаяся сбежать с тонущего корабля. Имея такие возможности, он предпочел вести этот ужасный образ жизни, — Эрен стал каким-то живым, снова собой, говоря всё это. — Я ненавижу, что есть кто-то, способный отнимать чужую волю, решать за выборы других людей, но твои действия хотя бы приносили пользу. Его же потеря человечности обусловлена не могуществом, а жалкой пустотой и страхом утонуть в ней. Не думай, что твоё умение жить и любить — это какое-то проклятие. Наслаждайся этим, а не убегай. Фэй знала, что каждое его слово было именно таким, каким она хотела его слышать. Ей нужно было хоть чье-то подтверждение, что ее умение чувствовать — это не слабость. Она даже подумала, что в эту секунду могла довериться ему полностью, но когда сказала лишь короткое: — Но... — Не переживай, — Эрен качнул головой, вновь становясь странно задумчивым и холодным. — Попадет он на свой корабль, мешать ему не станем. Сделай вид, что всё идет по его плану, но держись от путей подальше, Фэй. Если думаешь, что твоя полезность закончилась, то просто доверься мне, эта сила еще нам пригодится. Фэй резко дернула плечами, окончательно теряя смысл сказанного, пыталась придумать хоть какой-то вопрос, но Эрен вновь покачал головой, поджав губы. — Я потом всё объясню, — тихо сказал он. — Но сейчас просто держись от этого подальше. Фэй смотрела на него молча, уже не в силах что-то спросить, лишь неожиданно почувствовала себя менее одинокой, словно была не единственным человеком с чудовищной тайной внутри, но в его словах явно прозвучал какой-то скрытый план, что-то насчет её дара, поэтому легче не стало, но она решила не спорить. Возможно, и правда, стоило подыграть отцу, и прислушаться к чертовому смертнику?