Часть 33. Или гость из прошлого

Фэй была раздражена, но в этот раз причина оказалась до смешного банальной. Она стояла посреди кухни, в растянутой домашней рубашке и свободных брюках, с бокалом вина в руке, и смотрела на оставленную Луизой чашку с засохшими кофейными разводами на дне. Рядом стояла тарелка с крошками, в прихожей валялось пальто, а на полу темнели едва заметные следы обуви. Ничего катастрофического не произошло. По крайней мере, старая Фэй на это вообще бы не обратила внимание. Несколько лет назад она могла спокойно есть в комнате борделя среди разбросанных платьев, валяющихся чулок и чужих духов, смешанных с запахом дешёвого табака и вина. Тогда её волновало, чтобы деньги были настоящими и люди не лезли в её личное пространство. А сейчас её раздражала кружка. Чертова грязная кружка. Фэй медленно прикрыла глаза и цокнула языком, почти машинально, но в тот же момент почувствовала очередной укол злости уже на саму себя, потому что это тоже было от него. От него осталось слишком много. Слишком много привычек. Отвратительных, въевшихся в тело, которые она даже не замечала, пока не ловила себя на них случайно. На этом раздражённом цоканье, или на том, как она поправляет стоящую неровно бутылку, протирает стол рукой, прежде чем поставить локоть. Однажды она вообще поймала себя на том, что держит кружку точно так же, как он, — двумя пальцами, слегка отведя мизинец в сторону, — и тогда её настолько перекосило от раздражения, что она чуть не швырнула эту кружку в стену. Она ненавидела это. Ненавидела то, насколько сильно он въелся в неё. Но избавиться от этого не получалось. Фэй даже кофе начала пить назло, словно заменив чай на крепкий горький кофе, сотрёт всё остальное. Но нет. Привычки всё равно оставались в мелочах, движениях. Иногда ей казалось, что он незримо ходит по квартире и смотрит на неё своим этим тяжёлым взглядом, молча оценивая бардак. Она пила вино прямо с утра, не чувствуя ни вкуса, ни удовольствия. Алкоголь уже давно перестал быть чем-то весёлым. Теперь он просто делал мир чуть более приглушённым и далёким, будто между ней и окружающей реальностью натягивали толстое мутное стекло. После встречи с Зиком было такое чувство, что она вернулась обратно не полностью, будто часть неё так и осталась где-то там, среди бесконечной пустоты, чужих голосов и давящего ощущения чего-то слишком огромного для человеческого сознания. Осталась только злость. Её раздражала громко закрытая дверь, яркий свет, чужие вопросы и прикосновения. Сегодня её бесила Лузила. Фэй было одновременно стыдно и ещё более мерзко внутри, потому что Луиза ведь ничего плохого ей не делала. Наоборот, она была тёплой, но слишком... Постоянно лезла обниматься, тянулась за поцелуями, пыталась разговорить её, узнать о ней хоть что-то настоящее. Луиза смотрела на неё с такой искренней привязанностью, что иногда Фэй хотелось выйти из комнаты, лишь бы не видеть этого взгляда. Иногда она даже ловила себя на мысли: Неужели я тоже была такой? Такой же навязчивой, жадной до тепла, влюблённой и жалкой со стороны. От воспоминания внутри всё неприятно сжалось. Она резко поставила бокал на стол и провела ладонью по лицу. Голова гудела от усталости и внутреннего напряжения, которое не проходило уже неделями. Фэй чувствовала, как в ней медленно копится что-то тёмное и вязкое. И вместе с этим исчезало всё остальное. Она даже не чувствовала радости от красивой музыки так, как пару дней назад, дорогой кофе теперь просто был кофе, а красивые вещи не могли радовать дольше пары минут, словно внутри неё что-то медленно выгорало. Фэй подошла к окну, глядя на улицу Либерио мутным взглядом. Люди куда-то шли, о чём-то разговаривали, смеялись. Обычная жизнь продолжалась, а Фэй чувствовала себя от неё чудовищно далёкой. И чем сильнее она становилась, тем меньше в ней оставалось чего-то человеческого. Но все-таки этот день день начался относительно спокойно. Без спешки или чужих голосов в голове. И ей не нужно было сегодня изображать из себя кого-то другого. И, возможно, раздражение ощущалось так сильно, потому что тишина наконец дала ему место. Позавчера она была с Зиком. Даже мысль о нем вызывала у неё отвращение. Само задание прошло на удивление легко, если не считать того, что всю дорогу Зик пытался осторожно вытаскивать из неё информацию. Он спрашивал о её способности, как она обнаружила её впервые, насколько далеко может зайти, чувствует ли она чужие сознания полностью или только поверхностно, может ли полностью сломать волю или внушить что-то противоестественное. Фэй тогда сидела рядом с ним с абсолютно пустым выражением лица, глядя куда-то в окно машины, и чувствовала, как от одного только его интереса начинает болеть голова. Потому что Зик был слишком умным и наблюдательным. Он задавал вопросы не как человек, которому просто любопытно, а как чертов ученый. Как Ханджи, но без доброго интереса. Он разбирал её по кускам, анализировал, пытался понять пределы того, что она собой представляет. Пока в какой-то момент Фэй просто устало не повернула к нему голову и тихо сказала: — Что бы ты сейчас ни спросил, я всё равно буду молчать. После этого в машине наконец стало тихо. Зик посмотрел на неё своим долгим задумчивым взглядом, потом едва заметно усмехнулся, ожидая именно такого ответа, но больше тему не поднимал, а к концу поездки просто исчез в каком-то своём направлении, растворяясь в ночном городе. На следующий день всё снова вернулось к привычной рутине. Она проходила мимо больницы, где прятался Эрен, изображая раненого солдата, и наблюдала за мальчишкой по имени Фалько. Эрен рассказывал о нём вскользь, без особых эмоций, но Фэй быстро поняла главное, что мальчик был удобным и добрым, чтобы быть достаточно полезным и исполнительным. Фэй никогда с ним не заговаривала, даже не подходила близко. Она просто наблюдала издалека, как он опускает конверты в почтовый ящик возле больницы, а потом, дождавшись подходящего момента, забирала их сама. Тихо, быстро, пока никто не видел. После этого письма уже через людей Азумабито попадали к Ханджи и остальным. В сущности, на этом её «полезная деятельность» почти заканчивалась. Иногда она дополняла отчёты собственными заметками, но краткими и сухими, без лишних эмоций. О настроениях в Либерио, о передвижениях военных, разговорах, случайно услышанных в барах и на улицах. Пути давали много информации, порой даже больше, чем ей хотелось знать. Она знала, кто станет следующим кандидатом на титанов. Кто сейчас владел силами, где находились некоторые из военных. Фэй собирала всё это по кускам и отправляла Ханджи, но никогда не писала о себе и не спрашивала о Парадизе. Потому что прекрасно понимала: стоит только задать один вопрос, и в ответ она неизбежно услышит что-то о Леви, что-то случайное и ненужное, но все равно будет болеть, поэтому её письма оставались холодными и деловыми. Ханджи, кажется, это тоже устраивало. И вот сегодня наконец был выходной. Без писем, Зика и Путей, и без необходимости следить за чужими шагами и разговорами. Только она, тихая квартира и раздражающее чувство пустоты внутри, которое становилось всё тяжелее переносить в тишине. Но сегодня тревога не отпускала её с самого утра. Фэй пыталась отвлечься, заглушить её музыкой, вином, сигаретами, чем угодно, но внутри всё равно оставалось мерзкое ощущение, будто что-то медленно приближается. Когда Эрен сказал ей, что скоро она вернётся на Парадиз, Фэй старалась об этом не думать, потому что стоило мысленно представить возвращение, как внутри сразу всё неприятно сжималось. Она была бы рада увидеть остальных. Ханджи, Микасу, Армина, Жана, который наверняка всё ещё раздражённо закатывает глаза на чужой идиотизм, Конни и Сашу. От одной мысли о них внутри даже появлялось что-то тёплое, почти забытое, но потом мысли неизбежно упирались в него, и тогда воображение ломалось. Фэй не могла представить их встречу нормально. Не могла даже решить, что будет хуже: если он будет холоден или если наоборот. Поэтому она просто избегала этих мыслей, но сегодня ощущение надвигающегося стало слишком сильным. Солнце уже медленно уходило за дома Либерио, окрашивая комнату в густой оранжево-красный цвет. В квартире становилось темнее, а тревога почему-то только усиливалась. Фэй сидела на полу возле дивана, поджав одну ногу под себя, и смотрела на почти пустую бутылку вина. Уже вторую. Она прекрасно понимала, что это плохо, что в последнее время пьёт слишком часто, но иначе просто не получалось расслабиться, поэтому она налила себе ещё и мысленно поблагодарила себя вчерашнюю за то, что та всё-таки купила новую пачку сигарет. Музыка тихо играла где-то на фоне. Старая пластинка слегка потрескивала, создавая этот странный уютный шум, который Фэй неожиданно полюбила в Либерио. Потом мелодия сменилась на что-то более живое, рваное, весёлое, почти безумное. Какой-то рок-н-ролл вперемешку с джазом, дикий и хаотичный, словно сама музыка смеялась ей в лицо. Фэй замерла на пару секунд, слушая ритм, а потом подумала: Да к чёрту всё. Она поднялась на ноги, снова наполнила бокал и, прихватив сигарету, подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела уставшая женщина с бледным лицом и слишком тёмными кругами под глазами. Волосы растрепались, взгляд стал мутным и каким-то пустым. Фэй долго смотрела на себя, потом заметила рядом на столике красную помаду, которая принадлежала Луизе. Она взяла её без лишних мыслей. Медленно накрасила губы, чуть выходя за контур от лёгкого опьянения, потом отступила назад и снова посмотрела в зеркало. Так лучше. Красные губы, чёрные волосы и бледная кожа. Болезненно красиво. Как настоящая бордельская девка, принявшая славную дозу кодероина, и готова к бурной ночи. Фэй медленно улыбнулась собственному отражению, но улыбка больше походила на оскал. Это её неожиданно развеселило. — Вот так уже лучше, — тихо пробормотала она самой себе. Музыка продолжала играть, и Фэй начала двигаться, хотя танцевать не любила, да и скверно у неё получалось, как бы в борделе её не пытались к этому приучить. Сначала медленно. Просто качнулась в такт, сделала пару шагов и отпила вина. Потом движения стали резче, свободнее. Она уже не танцевала нормально, скорее пыталась вытрясти из себя всё то, что копилось внутри последние месяцы. Тревогу, злость, страх и безумное одиночество. Она крутилась по комнате с сигаретой в пальцах, резко запрокидывая голову назад, смеялась каким-то коротким пьяным смехом, снова делала глоток вина. Волосы липли к шее, сердце билось слишком быстро, но движения становились всё более рваными, почти дикими, будто внутри неё сидело что-то одержимое. Фэй танцевала до тех пор, пока дыхание окончательно не сбилось и в груди не начало жечь от нехватки воздуха, а шея и виски не стали влажными от пота. Музыка сменилась. Резкий джазовый ритм растворился, уступая место чему-то медленному и тихому, какой-то спокойной вечерней мелодии с хриплым женским голосом. Фэй тяжело выдохнула, опираясь рукой о стол, готовясь упасть на диван, но услышала стук в дверь. Он был слишком осторожный и тихий, от чего Фэй сразу нахмурилась. Луиза обычно заходила шумно, весело, могла начать говорить ещё за дверью или вообще пару раз дёрнуть ручку, если руки были заняты пакетами, и не было похоже на Эрена, который стучал довольно-таки резко и с силой. По позвоночнику Фэй медленно поползло неприятное холодное чувство. Она ещё несколько секунд стояла неподвижно, вслушиваясь в тишину за дверью. Сердце почему-то начало биться медленнее, будто организм уже понял что-то раньше неё самой. Она осторожно подошла к двери, на ходу машинально поправляя волосы. Красная помада всё ещё ощущалась на губах слишком странно и вульгарно. От неё пахло вином, сигаретами и духами, которые Луиза когда-то оставила на полке в ванной, но сейчас Фэй особенно остро почувствовала весь этот запах на себе. Пальцы легли на ручку, она резко распахнула дверь и застыла. Он смотрел прямо на неё. Из всех возможных вариантов, именно он пришёл за ней. Мир почему-то не перевернулся, ничего не рухнуло внутри с оглушительным треском, как Фэй когда-то представляла в худших сценариях. Не было ни истерики, ни желания захлопнуть дверь, ни даже той боли, которой она боялась. Вот и всё. Этот день всё-таки настал. Она даже с каким-то облегчением поняла, почему с самого утра её не отпускала тревога, почему хотелось пить, и почему внутри всё дёргалось, как натянутая струна, ведь она ждала именно этого. Леви стоял перед ней живой и настоящий спустя полгода, но первая мысль, которая совершенно предательски возникла у Фэй в голове, была: Богини, какой же он всё-таки низкий. Ей едва не захотелось нервно рассмеяться от абсурдности собственного мозга. Возможно, дело было в алкоголе. Или в том, что она только что почти до изнеможения танцевала по квартире, а может, в той самой толстой стеклянной стене внутри неё, которая теперь не позволяла чувствам добираться до сердца полностью. Она просто смотрела на него, на его хорошо знакомое ей лицо, на холодные серо-голубые глаза и уставший взгляд. На волосы, ставшие чуть длиннее, и на одежду. Леви был в её форме. В той самой чёрной форме, которую когда-то шила ему Фэй. Без ремней УПМ, без плаща, поверх обычная рубашка, но ткань брюк она узнала сразу, даже отсюда. Несколько секунд они просто молчали. Леви тоже смотрел на неё слишком долго. Настолько долго, что Фэй наконец осознала собственный вид: растрёпанные волосы, красные губы, сигарета в пальцах, раскрасневшееся после танца лицо и эта чёртова бутылка вина на столе за её спиной. Она не выглядела как человек, который хорошо справляется со своей жизнью, но сил смущаться почему-то не было. Фэй только медленно приподняла бровь и сказала: — Привет, — голос прозвучал удивительно спокойно, но Леви ничего не ответил. Его взгляд скользнул по её лицу, по губам, по бокалу в руке и по квартире за спиной. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то странное, но слишком быстро, чтобы Фэй успела понять, что именно, потом он едва заметно кивнул, и это рассмешило её сильнее любых слов. Как будто полгода между ними можно было уместить в один короткий кивок. Фэй тут же отошла в сторону от двери. — Проходи. Леви ещё секунду смотрел на неё, словно проверяя, не передумает ли она прямо сейчас, а потом всё-таки вошёл внутрь, и почти сразу оглянулся вокруг, тем самым цепким взглядом, которым всегда оценивал любое помещение. Фэй с подозрением проследила за этим и испытала недовольство. Даже обувь не снял. Неужели здесь настолько грязно? Или пытается показать ей, что не принимает эту квартиру, как чей-то дом? Фэй закрыла дверь с громким хлопком и несколько секунд просто стояла у него спиной, не понимая, что чувствует. Это было совсем не так, как она представляла, ведь не было ярости или хотя бы желания броситься к нему, даже той болезненной любви, которую она так долго пыталась в себе задавить, больше не было. Ей даже показалось, что всё это нереально, что перед ней не стоял одновременно очень близкий человек и абсолютно чужой мужчина. Фэй молча кивнула ему на стул возле стола. Леви сел без лишних слов, спокойно, привычно. — Чаю? — спросила она, просто потому что тишина уже начинала давить. — Да, — это было первое слово, которое она услышала от него за всё это время. И каким же знакомым оказался его голос. Низкий, немного хриплый, спокойный до раздражения. Фэй медленно набрала воздух в лёгкие и отвернулась раньше, чем он мог заметить что-то лишнее в её лице. Подошла к кухонной тумбе, поставила чайник, достала кружку, потом пакетик чая. Руки двигались быстро, вспоминая это как какой-то старый ритуал, только ощущалось все равно всё иначе. Чайник начинал тихо шуметь и в квартире снова повисла тишина. Фэй опёрлась бедром о кухонную тумбу и посмотрела на него поверх собственного бокала вина. Леви сидел за её столом, слегка откинувшись на спинку стула, и тоже молчал. Его взгляд скользил по квартире, подмечая детали: бутылку вина, пепельницу, разбросанные пластинки возле проигрывателя и слишком яркое для Фэй пальто на вешалке. Фэй невольно проследила за его взглядом и всё ещё не понимала собственных чувств. Вот он. Человек, который когда-то разбил ей сердце так сильно, что она сбежала от него через полмира. Человек, рядом с которым она впервые в жизни стала по-настоящему слабой, не осторожной, не расчётливой, просто влюблённой до унижения. Какая-то часть внутри неё всё ещё рвалась к нему, кричала, хотела подойти ближе, услышать хоть что-нибудь, чтобы он посмотрел на неё не так холодно, не так спокойно, но между этим чувством и самой Фэй теперь стояла толстая стеклянная стена. Та самая. Созданная её собственной способностью. После Путей, после всего, что происходило с её сознанием, эта защита стала почти постоянной. Эмоции доходили до неё с опозданием, и иногда это ощущалось как клетка, но чаще всего, как спасение, потому что если бы этой стены не было, Фэй, возможно, уже бы унизилась снова, а второй раз пережить это она бы не смогла. Чайник засвистел и Фэй вздрогнула от звука сильнее, чем стоило бы, потом раздражённо цокнула языком сама на себя и начала заваривать чай. Леви всё это время молчал. И чем дольше длилась тишина, тем страннее становилось происходящее, потому что в её воображении эта встреча всегда была другой. Более страшной, болезненной. Она ожидала злости и напряжения. Хотя бы какого-то взрыва эмоций. А вместо этого перед ней сидел уставший мужчина в форме, сшитой ею, и спокойно ждал чай. И от этой нормальности происходящего становилось еще хуже. Наконец Фэй поставила перед ним кружку чая. Тёмный пар медленно поднялся вверх, запах знакомо разошёлся по кухне, и на секунду всё стало до боли похожим на прошлое. Настолько, что Фэй пришлось тут же сделать большой глоток вина, чтобы вернуть себя обратно в настоящее. Сама она за стол так и не села. Осталась стоять возле тумбы с бокалом в руке, будто между ними всё ещё нужно было держать дистанцию. Леви взял кружку, но почти сразу перевёл взгляд на бутылку вина возле неё, всего на секунду, но Фэй этого хватило. Она слишком хорошо знала его лицо, чтобы не заметить это едва уловимое неодобрение. Этот микроскопический прищур, лёгкое напряжение в челюсти. И что-то в этом было настолько знакомое, что у неё едва не вырвалась улыбка. Полгода прошло, война всё ближе и ближе, мир разваливается, а он всё ещё смотрит на неё так, будто хочет сказать: «Ты опять пьёшь какую-то дрянь вместо нормального чая». Фэй всё-таки усмехнулась уголком губ. — Значит, сегодня? — Ночью, — Леви сделал короткий глоток чая и кивнул. Фэй тяжело выдохнула и закатила глаза. — Чуть раньше нельзя было предупредить? Чтобы я хотя бы вещи собрала. Леви медленно поднял на неё взгляд, потом выгнул бровь. Этот взгляд был настолько пропитан знакомым скепсисом, что Фэй неожиданно почувствовала болезненное тепло внутри. Богини. Она даже по этому соскучилась. Леви тихо цокнул языком, и сердце у неё предательски пропустило удар, но только на секунду, потом стеклянная стена внутри снова вернула её обратно в безопасную пустоту. — Неужели за эти месяцы умудрилась и здесь барахлом обрасти? — с привычным презрением спросил он. Раньше на такую фразу Фэй обязательно огрызнулась бы, закатила скандал и начала язвить в ответ, но сейчас она только спокойно кивнула. — Да. И это удивило его. Фэй заметила, как Леви на секунду задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. — Что-то не так, — сказал он вдруг. Не спросил, а утвердил. Фэй непонимающе посмотрела на него и слегка пожала плечами. — Вроде всё так. Я жила здесь, поэтому и покупала необходимые мне вещи. На несколько секунд повисла тишина, потом Леви устало усмехнулся, заставив Фэй по-настоящему внимательно посмотреть на него. За эти полгода он постарел. Не внешне даже, хотя под глазами тени стали глубже, а лицо жёстче, но явно постарело что-то внутри него. Исчезло то редкое, едва незаметное чувство жизни, которое раньше всё-таки иногда в нём было. Какая-то странная сухая ирония, остатки лёгкости, даже раздражение раньше у него был живым, а сейчас перед ней сидел человек, которого война окончательно пережевала. Фэй с неприятным холодом поняла, что сейчас он выглядел как человек, неспособный любить вообще никого. Не сейчас, не в этой войне. Ей резко вспомнились его старые слова о том, что однажды он просто сдохнет посреди всего этого, но тогда она думала, что это просто привычная жестокость. Сейчас же поняла, что он говорил серьёзно. Леви тяжело выдохнул и отвёл взгляд в сторону. — И как тебе здесь жилось все эти месяцы? — спросил он наконец. — Привыкла к гетто? — Да, вполне. Неплохое место, — Фэй покачала головой, делая ещё один глоток вина. — Хорошо. И снова тишина, которую Фэй не выдержала первой. — Работаю в баре. Подаю пиво, слушаю чужой пьяный бред, вытаскиваю информацию из людей. Передаю письма Эрена. — Она поморщилась и закатила глаза. — Кстати, Эрен стал отвратительным, ты удивишься, когда встретишь его, — Леви слегка сузил глаза, но только коротко кивнул, будто не услышал ничего нового. — В общем… ничего интересного. Входная дверь внезапно открылась, Фэй резко обернулась, замечая гостя, и её спокойствие треснуло так громко, что казалось, что это слышал даже Леви, потому что на пороге стояла Луиза. С бутылкой вина в одной руке и бумажным пакетом со сладостями — в другой. Она уже начала что-то весело говорить с порога, даже не поднимая взгляд: — Фэй, ты не представляешь, какой сегодня был идиот в баре, он... — она запнулась, заметив чужого мужчину за столом, и её голос оборвался, а в квартире мгновенно стало тихо. Фэй, несмотря на все свои старания закрыться от чувств, почувствовала настоящий, абсолютно трезвый ужас. В этот момент она мысленно молилась всем богам сразу, потому что если Луиза сейчас сделает хоть что-нибудь не то, Фэй потом будет вспоминать это до конца своей жизни. Даже если конец этой жизни наступит очень скоро. Луиза, тем временем, выглядела скорее удивлённой, чем настороженной. Она перевела взгляд с Леви на Фэй, потом обратно, явно пытаясь понять, что вообще происходит. — А кто это? — наконец спросила она. Фэй тут же встрепенулась, слишком резко оттолкнулась от стола и ответила быстрее, чем успела подумать: — Это мой старый друг. Хороший знакомый. Леви медленно поднял брови, и его взгляд буквально кричал: Серьёзно? Фэй сделала вид, что не заметила. Леви же спокойно повернулся к Луизе и коротко сказал: — Леви. — Приятно познакомиться, —улыбнулась Луиза. Фэй, к собственному ужасу, заметила, что Леви её оценивал. Не в каком-то пошлом смысле, но явно с интересом, которым он всегда считывал людей. Луиза действительно была красивой и очень даже в его вкусе. Рыжие волосы, светлая кожа, мягкие черты лица. Фэй почувствовала странную ревность, заметив его прищурившийся взгляд и тонкое, едва заметное, одобрение на лице, но тут же мысленно дала себе по лицу. Нет. Сейчас вообще не время для этого. Потому что если Луиза сейчас продолжит вести себя так, как обычно ведёт себя рядом с Фэй, то ревновать здесь очень скоро будет не она. Либо Леви просто начнёт её презирать, что, возможно, ещё хуже. — Вы собираетесь сегодня на фестиваль? — радостно спросила Луиза, проходя в квартиру. — Говорят, там сегодня музыка будет потрясающая. Фэй напряглась, бросая быстрый взгляд на Леви. — Нет, наверное, не пойдём, — быстро сказала она. — Леви скоро нужно уходить. И у меня ещё дела остались. — А-а… — Луиза явно немного расстроилась, но ненадолго. — Ну, может, Леви тогда хотя бы останется ненадолго? Я как раз купила хорошее вино и конфеты. Фэй медленно покачала головой, глядя прямо на Леви с мольбой. Пожалуйста. Просто уйди. И Леви, к её огромному облегчению, спокойно сказал: — Вообще-то мне действительно пора. Фэй уже почти выдохнула, но в следующую секунду Луиза подошла к ней вплотную, легко обхватила её за локоть, положила голову на плечо Фэй и совершенно естественно поцеловала её в щёку. — Ну ладно, — весело сказала она, улыбаясь Леви. — В другой раз тогда. Не только Фэй застыла, но и Леви. Она видела, как выражение его лица сначала стало абсолютно пустым, будто мозг просто не успел обработать увиденное, потом в глазах мелькнуло непонимание и даже сомнение, словно он пытался найти в голове объяснение происходящему, но сам себе уже не верил. Следом появилось что-то очень похожее на внутренний торг и раздражение, очень короткое, едва незаметное. И наконец… Полнейшая апатия. Такая тяжёлая и холодная, что Фэй аж стало не по себе. Он просто молча смотрел на них, но потом резко сказал: — Хотя… знаете, я могу задержаться. — Что? — Фэй моргнула. — Это здорово! — тут же обрадовалась Луиза. — Вино правда очень вкусное, марлийское. Леви только коротко кивнул, а Фэй поняла, что это катастрофа. Луиза уже радостно суетилась по кухне, доставала ещё один бокал, одновременно заметив бутылку на столе. — Ты опять пьёшь? — Угу, — мрачно ответила Фэй. — Такова жизнь. — Да тебя вообще невозможно поймать трезвой, — Луиза засмеялась, а Фэй медленно села за стол, ощущая себя человеком, которого только что приговорили к казни, потому что она слишком хорошо знала Леви, и слишком хорошо видела этот внезапный холодный интерес. А ещё она прекрасно понимала, что Луиза сейчас, сама того не осознавая, ходит по минному полю. Спустя минут пять Фэй уже всерьёз думала просто сбежать в Пути. Раствориться там на час, на два, а, может, и на сутки, лишь бы сбежать. Хоть куда-нибудь, чтобы не сидеть сейчас за этим чёртовым столом, потому что происходящее становилось всё хуже. Луиза, совершенно ничего не подозревая, прилипла к ней. Держала Фэй за руку, прижималась плечом, периодически укладывала голову ей на плечо и смотрела на Леви очень открытым наивным взглядом, будучи искренне радой познакомиться с «другом» любимой девушки. Леви же уже пережил первый шок. И теперь, к ужасу Фэй, явно начинал получать удовольствие от происходящего. Она слишком хорошо знала это выражение лица, этот едва заметный блеск в глазах и опасную внимательность. Он переводил взгляд с Луизы на Фэй, потом обратно, слушал каждое слово и мысленно собирал картину целиком. Хуже всего было то, что в какой-то момент он начал пить. Фэй заметила это сразу и внутренне похолодела. Леви пил редко, и она прекрасно знала почему. Потому что стоило ему расслабиться хоть немного, как он начинал говорить, а ей сейчас меньше всего на свете нужны были его слова. После примерно полутора бокалов все произошло так, как она и ожидала. — И как вы познакомились? — Леви задумчиво покрутил бокал в руке и выгнул бровь, глядя на Луизу с холодной дружелюбностью. Фэй медленно прикрыла глаза. Вот и всё. Она в полном дерьме. Но ответить не успела, так как Луиза уже радостно начала рассказывать всё сама. — Мы работаем в одном баре! — с улыбкой сказала она. — И Фэй просто сразу… не знаю… покорила меня, — Фэй захотелось умереть. — Она очень необычная девушка. — Да, — спокойно сказал Леви, глядя прямо на Фэй поверх бокала. — Неординарная. Луиза не заметила этой странной интонации. Она продолжала щебетать дальше, смеяться, рассказывать, как Фэй быстро влилась в коллектив, как буквально за пару недель подняла всем заработки, и научилась разговаривать с клиентами так, что мужчины сами оставляли больше денег. — А ещё она вообще ничего не боится, — с восхищением добавила Луиза. — Когда эти местные ублюдки начинают приставать к девочкам, Фэй всегда первая вмешивается. — Вот как, — протянул Леви. — Как интересно. Сарказм в его голосе уже можно было резать ножом, но Луиза не замечала вообще ничего. Она смотрела на него так искренне и открыто, что Фэй становилось дурно, ведь Леви сейчас видел всё. Видел, какую девушку она выбрала быть рядом с ней. Наивную. Добрую. И почти болезненно влюблённую в неё. Фэй только сейчас осознала, насколько отвратительно это выглядит со стороны, будто она специально подобрала кого-то слабее себя, кого-то, кто будет смотреть на неё снизу вверх и буквально боготворить, а потом Луиза совершенно счастливо сказала: — Ну а потом я её поцеловала. И Фэй ответила мне взаимностью. Когда Леви улыбнулся, ей показалось, что где-то сверкнула молния. Потому что он сделал это искренне, по-настоящему, хоть и очень слабо, но Фэй от этого стало настолько жутко, что ей на секунду захотелось разбить бокал и полоснуть себя по ладони, лишь бы прекратить видеть эту улыбку, потому что она была страшной. Не злой, скорее слишком понимающей. Леви слегка покачал головой и тихо сказал: — Удивительно, — Фэй медленно подняла на него взгляд. — Взаимность, значит, — его глаза были абсолютно спокойными. — Я рад за вас. Вы прекрасно друг другу подходите. Луиза тут же покраснела от счастья, а у Фэй мурашки пошли по коже от его слов, от того, насколько он презирал её сейчас. За то, что она так быстро забылась в другом человеке, выбрав первую встречную, безопасную, обожающую, лишь бы быть нужной. — Я так рада, что у Фэй такие понимающие друзья! Особенно сейчас… время ведь такое. Лучше вообще не афишировать, что живёшь с женщиной. Особенно эльдийкам. — Так ты тоже эльдийка? — Леви чуть наклонил голову. Фэй посмотрела на него таким убийственным взглядом, что нормальный человек уже заткнулся бы, потому что, разумеется, Луиза была эльдийкой. В гетто других и не было. Но Леви спрашивал не об этом. Он намекал на гипноз, на то, что Фэй могла просто подчинить её себе, но она никогда не использовала способность на Луизе. Ни разу. Хотя объяснять это сейчас было бессмысленно. Поэтому она просто промолчала, пока разговор между ними продолжался дальше. В какой-то момент Фэй поняла, что вообще выпала из беседы, теперь говорили только Луиза и Леви, причём последний неожиданно оказался настолько хорошим собеседником, что Фэй хотелось его ударить. Он поддакивал, спрашивал что-то и иногда даже коротко шутил. А Луиза расцветала рядом с ним ещё сильнее, совершенно не замечая, что этот человек на самом деле сейчас разбирает их обоих по кускам. Фэй курила одну сигарету за другой. К концу вечера пачка уже почти закончилась и вся квартира пропахла дымом. Луиза упорно делала вид, что её это не раздражает, а вот Леви кривился каждый раз, когда Фэй закуривала новую сигарету. Да пошёл ты. Порой она нарочно выдыхала дым прямо на него, злобно щурясь. Когда вино закончилось, Луиза наконец устало потёрла глаза и тихо засмеялась: — Господи, я так устала… — она поднялась со стула и потянулась. — Наверное, никакого фестиваля сегодня уже не будет. Фэй только кивнула. Луиза наклонилась к ней, мягко поцеловала в губы, коротко, но привычно, потом улыбнулась Леви: — Пусть остаётся у нас. Места хватит, — Фэй едва не подавилась дымом. — Я пока в ванную и спать, — продолжала Луиза. — Буду ждать тебя. Затем она ушла, и когда дверь ванной закрылась, в квартире стало тихо. Фэй медленно опустила сигарету в переполненную пепельницу и поняла, что теперь они снова остались наедине. Тишина между ними затягивалась, будучи совершенно неподвижной, от неё начинало звенеть внутри головы. Но Фэй сидела, упрямо уставившись в почти потухший окурок в пепельнице, и чувствовала, как её медленно начинает трясти. То ли от алкоголя, то ли от напряжения, то ли просто от самого факта, что он снова находился рядом. Наконец она не выдержала. Резко вытащила ещё одну сигарету из пачки, дрожащими пальцами прикурила и глубоко затянулась. Дым тут же растёкся по кухне. И Фэй подняла на Леви настороженный, злой, почти предупреждающий взгляд. Он посмотрел в ответ точно так же, потом медленно откинулся на спинку стула и сухо сказал: — Такое чувство, что ты пытаешься выкурить меня из этой квартиры. Более мерзкого запаха я в жизни не чувствовал. Фэй закрыла глаза и коротко усмехнулась носом. — Так тебя здесь никто не держит. Леви посмотрел на неё уже откровенно раздражённо. — Вообще-то тебе давно пора собирать вещи. Но я смотрю, у тебя тут образовалась целая идиллия. — Его взгляд скользнул в сторону комнаты Луизы. — Даже жаль разрушать такую счастливую пару, — Фэй молча курила, а он продолжил: — Может, мне передать Ханджи, что ты всё-таки остаёшься в Либерио? Она подняла на него холодный взгляд, без злости даже, просто усталый. — Я соберу вещи и вернусь к Ханджи, — спокойно ответила Фэй. — А когда Ханджи меня отпустит, тогда и исчезну. Леви замолчал, но посмотрел на неё иначе, будто перед ним сидела не она. Слишком ровный голос, спокойная реакция, скорее дипломатичная. Фэй и сама понимала, насколько неестественно сейчас звучит, но стеклянная стена внутри всё ещё держала её эмоции под замком. Леви тихо хмыкнул, а потом задал вопрос, от которого у неё внутри всё-таки неприятно дрогнуло. — И как ты собираешься объяснять это своей возлюбленной? — Фэй медленно перевела взгляд на него. — Просто скажешь, что у тебя появились дела, и исчезнешь? — продолжал он. — Или расскажешь, что ты с острова дьяволов и всё это время собирала информацию? Что теперь она тебе больше не нужна? — его голос был спокойным, но она слышала тихую ярость в нём. — Или снова используешь гипноз? Фэй тяжело выдохнула дым через нос. — Я никогда не использовала гипноз на Луизе, — Леви ничего не ответил, но по его лицу было видно, что он не поверил, и это неожиданно её задело. — Её чувства настоящие, — продолжила Фэй уже тише. — И мои тоже… в каком-то смысле, — последние слова дались тяжелее, чем она ожидала. — Но нет ничего сложного в том, чтобы заставить её забыть меня. Она будет жить дальше спокойно и счастливо. Повисла некоторая тишина, во время которой она боролась с желанием бросить следующую фразу, но потом медленно затушила сигарету и все-таки ядовито произнесла: — Я просто подарила ей несколько счастливых месяцев, — она посмотрела прямо ему в глаза. — Как и тебе, Леви. Останусь просто хорошим воспоминанием. Она увидела это, как что-то вспыхнуло в его взгляде, что-то болезненное, но он сразу же это задавил. Снова стал холодным, непроницаемым, только кивнул. — Хорошо. Другого ответа я от тебя и не ожидал. Фэй ничего не сказала, потому что понимала: он пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы начать говорить вещи, которые обычно держал глубоко внутри, а она сейчас держалась только благодаря собственной внутренней заморозке, поэтому вместо спора просто медленно поднялась из-за стола и молча ушла в комнату. Там она слишком спокойно достала сумку. Вещей за эти месяцы действительно накопилось много. Намного больше, чем она ожидала от самой себя: одежда, косметика, книги, пластинки, какие-то мелочи Луизы, чашки, которые они вместе выбирали на рынке. Фэй смотрела на всё это несколько секунд, а потом взяла только самое необходимое, словно заранее наказывала себя за попытку где-то прижиться. Когда она вернулась на кухню, Леви всё ещё сидел за столом. Фэй молча открыла шкафчик, достала большой пакет кофе и засунула его в сумку. Леви тут же посмотрел на неё с таким выражением лица, будто она положила туда кусок грязи. — Это ещё что за дрянь? — Лучший напиток в мире. Получше твоего чая, — Фэй впервые за вечер искренне усмехнулась. Леви привычно цокнул языком, но почему-то от этого звука внутри снова болезненно сжалось сердце, потом он неожиданно поднялся со стула и подошёл ближе. Фэй сразу почувствовала знакомый запах чая, холода и чего-то металлического от формы. — Сейчас пойдёшь и попрощаешься с Луизой, — спокойно сказал он. — И выдвигаемся. Фэй только молча кивнула, потому что если бы попыталась сейчас что-то сказать, голос мог дрогнуть. Она ушла в комнату Луизы, чувствуя на себе его взгляд до самого конца коридора. Луиза уже лежала в постели, сонная, расслабленная после вина. Увидев Фэй, она улыбнулась ей тёплой счастливой улыбкой, от которой внутри всегда становилось одновременно легче и тяжелее. — Какой всё-таки хороший вечер был, — тихо пробормотала она. — Даже не ожидала. Фэй остановилась возле кровати, и только тихо ответила: — Да. Хороший. Она медленно села на кровать, и Луиза потянулась к ней, взяла за руку и посмотрела мягким, пьяным, абсолютно влюблённым взглядом. — Леви уже лёг? — тихо спросила она с сонной улыбкой. — Может, и нам тогда пора спать? Фэй замерла. На секунду ей захотелось просто лечь рядом и не думать, не возвращаться никуда, остаться в этой маленькой квартире, где пахло вином, духами и сигаретами, и сделать вид, что войны вообще не существует. Но это чувство исчезло так же быстро, как появилось. Ты все равно не способна на любовь, так освободи её. Фэй села рядом на край кровати и внимательно посмотрела Луизе в глаза. Ей даже не пришлось особенно стараться, Луиза уже сама была готова слушать её, так как доверяла ей полностью. От этого стало особенно мерзко от самой себя. Фэй тихо заговорила. Медленно, даже ласково, она сказала Луизе забыть её, сказала, что они были просто соседками, что Фэй устала от жизни в гетто и что однажды она украла деньги Луизы и просто сбежала. Фэй специально выбрала именно такую ложь. Жестокую и некрасивую, потому что если её начнут искать, то Луиза должна будет ненавидеть её искренне. Тогда всё будет выглядеть логично и достаточно безопасно для неё, хотя на самом деле Фэй не собиралась брать ни монеты. Она продолжала говорить, направляя свою силу глубже, осторожнее, сильнее, но вдруг почувствовала сопротивление. Слишком сильное и настоящее. Фэй резко напряглась. Даже пьяное сознание Луизы сопротивлялось ей. Но не яростно или агрессивно, скорее отчаянно, словно какая-то часть внутри неё понимала, что происходит что-то неправильное, и тогда Фэй увидела слезы. Никто никогда не плакал, когда она внушала. Никогда. Они медленно выступили в глазах Луизы, пока та продолжала смотреть на неё почти умоляющим взглядом, как будто остатки её сознания пытались сказать: Пожалуйста, не делай этого. У Фэй резко закружилась голова. Её дар давил сильнее обычного, алкоголь мешал сосредоточиться, в висках начало неприятно стучать, а перед глазами всё поплыло. Она с ужасом осознала, насколько тяжело ей сейчас удерживать контроль, даже несмотря на то, насколько сильной стала. Фэй стиснула зубы и направила остатки концентрации в последний приказ, чтобы Луиза просто уснула, потому что так решила Фэй. Через несколько секунд её тело наконец расслабилось, дыхание стало ровным, а глаза закрылись. Фэй медленно убрала руку, а потом резко пошатнулась, поднимаясь на ноги. Она не ожидала такого сопротивления. Луиза не заслужила этого, не заслужила потерять человека, которого любила, не заслужила проснуться с искусственной пустотой внутри и даже не понимать, почему ей больно. Фэй слишком хорошо знала это чувство. Когда тебя бросают, ты хотя бы можешь ненавидеть, плакать, но помнить. А Луиза теперь даже этого лишится. От этой мысли внутри стало холодно, потому что знала, что как только выйдет из квартиры, то забудет и об этой части её жизни, откинет куда подальше, потому что умела приспосабливаться, умела заменять людей. Особенно теперь, когда жизнь стала менее яркой, менее ощутимой. Фэй медленно обернулась, в последний раз посмотрев на спящую Луизу с холодным спокойствием, и тогда заметила Леви. Он стоял в дверях всё это время, молча ожидал, сложив руки на груди. И, судя по выражению лица, слышал абсолютно всё. Они смотрели друг на друга. И во взгляде Леви было что-то тяжёлое. Не только злость или осуждение, но и странное понимание. Было в его глазах и презрение к тому, как спокойно она сломала волю человека, как посмела вообще сблизиться с кем-то, зная, что все равно придется уходить. Но ей было проще, потому что она не любила. Неужели тогда он тоже недостаточно любил её, чтобы бросить всё и просто остаться? Фэй покачала головой самой себе и подумала, что ей сейчас точно не нужен ещё один человек, который будет презирать её. Для этого уже была она сама, поэтому просто молча прошла мимо него, взяла дорожную сумку. Затем остановилась на секунду посреди квартиры и медленно огляделась вокруг. Кружки на столе, пустые бутылки, пластинки, пепельница, чужое пальто и чужая жизнь, в которую она почти начала верить. На губах появилась какая-то грустная, уставшая улыбка, потом Фэй посмотрела в зеркало. Бледное лицо, размазанная красная помада, растрёпанные волосы и усталые глаза человека, который сам себе противен. Она тихо выдохнула и наконец сказала: — Я готова. Леви некоторое время просто смотрел на неё, причем так внимательно, будто действительно видел впервые, но потом коротко кивнул и спокойно сказал: — Хорошо. Пора возвращаться домой.