Часть 34. Или возвращение к неизменному

Фэй хранила молчание всю дорогу до дирижабля. Даже когда они поднимались наверх по металлической лестнице, когда ночной ветер бил в лицо и трепал выбившиеся пряди волос, она все равно не произнесла ни слова. Леви тоже ничего не говорил, лишь иногда бросал на неё короткие взгляды, проверяя не захочет ли она исчезнуть снова, не растворится ли прямо сейчас посреди этого дыма, шума и ночи. Но Фэй шла рядом спокойно, равнодушно, и от этого становилось не легче. Когда Фэй забралась на дирижабль, внутри пахло маслом, металлом и чем-то знакомым до боли. Спустя мгновение она поняла, что так пахли форма, снаряжение и дом, который она когда-то обожала всей душой. Первой она увидела Ханджи. Та обернулась почти сразу, словно почувствовала её присутствие, и на секунду на её лице появилось что-то настолько живое и искреннее, что Фэй даже растерялась. В её лице была радость, самая настоящая, не вымученная, не наигранная. — Фэй… — выдохнула Ханджи и подошла быстро, обняла её крепко, тепло, боясь, что если отпустит, то Фэй опять исчезнет на полгода. — Ты так повзрослела, — тихо сказала она, отстранившись и внимательно глядя ей в лицо. — И так изменилась… Фэй слабо улыбнулась. Её вдруг кольнуло где-то внутри от того, насколько Ханджи всё ещё умела улыбаться. После этих мучительных шести месяцев ожидания, полного незнания, что же делать дальше, и бесконечной усталости. Армин сидел неподалёку рядом с Оньянкопоном и поднялся следом, как только увидел её. В его глазах сначала мелькнуло тепло, и даже детское облегчение, но оно быстро погасло. Он нахмурился, внимательно всматриваясь в её лицо, словно пытался понять, что именно в ней стало другим. И Фэй с ужасом поняла, что в отличие от других, он сразу заметил эту пустоту, поселившуюся в ней, которую испугался. — Как ты? — осторожно спросил он. — Как дела? — Прекрасно, ты как? — слишком быстро ответила Фэй и тут же отвела взгляд. Армин не поверил ни на секунду, но не успел что-то сказать, так как Оньянкопон, сидевшийся в кресле за управлением этого огромного летающего корабля, попытался разрядить атмосферу. — О, та самая прекрасная леди вновь с нами, — с лёгкой улыбкой произнёс он. — Рад видеть вас в добром здравии. Фэй машинально улыбнулась ему в ответ, но даже ей показалось, что эта улыбка была холоднее льда, что все здесь видят, что внутри неё что-то умерло, стало чужим, что ей было с ними некомфортно. Она краем глаза посмотрела назад, где стоял Леви, все такой же молчаливый, сложивший руки на груди в немом недовольстве. От его присутствия за спиной становилось тяжело дышать. Ханджи, почувствовав её напряжение, а, может, заметив недобрый взгляд капитана, хлопнула в ладони и чуть бодрее сказала: — Так. Фэй, тебе лучше переодеться. Я подготовила форму разведки на всякий случай. Если вдруг придётся вступать в бой, то ты должна быть готова. Фэй кивнула машинально, хотя ей и слабо верилось, что кто-то её пустит в бой. Скорее это было для того, чтобы не привлекать лишнее внимание своим присутствием на дирижабле. — Да. Конечно. — Там можно переодеться, — Армин сразу указал ей на маленькое помещение сбоку, заметив небольшое замешательство на её лице, когда Ханджи протянула форму. Фэй ничего не ответила, просто ушла туда, чувствуя на себе чей-то взгляд. Она даже не сомневалась кому он принадлежал. Закрыв за собой дверь, Фэй на секунду прислонилась к ней спиной, и вдруг ей стало дурно. Она медленно развернула свёрток: зелёный плащ, ремни, новая форма разведки черного цвета. Она ведь сама её шила. Её пальцы дрогнули, когда она прикоснулась к ткани, но все же втянув воздух поглубже, она принялась медленно раздеваться, все еще смотря на лежащую перед ней ткань так, словно та принадлежала кому-то другому, тому, кто никогда не прожил в Либерио полгода. Она ведь правда думала, что никогда больше её не наденет, что всё закончилось ещё тогда, что она все-таки сбежала. Но тело помнило лучше разума. Фэй начала переодеваться машинально. Руки сами затягивали ремни, застёгивали крепления, поправляли ткань, словно только вчера она была в штабе разведкорпуса и готовилась к тренировке. Даже хвост она собрала быстро и привычно, но от этого было только страшнее, ведь это значило лишь то, что она все еще принадлежала этому месту, несмотря на шесть долгих месяцев спокойной жизни в гетто. Хватит думать об этом! Бесполезная трата времени. Просто делай! Когда Фэй вышла обратно, в дирижабле на мгновение стало тихо. Первое, что она увидела были глаза Леви. Он смотрел на неё долго, оглядев с головы до ног, и в его взгляде было что-то болезненное, что-то родное, хорошо знакомое. Даже на секунду подумалось, что его одолели чувства ностальгии, словно перед ним внезапно появилась та самая Фэй, которую он уже начал терять в памяти. Та, что язвила ему, закатывала глаза, бесила до скрипа зубов, но при этом каким-то образом умудрилась стать частью его жизни, потому что та Фэй была теплой. Ей даже показалось, что его зрачки слегка расширились, прям как раньше, когда он смотрел на неё во время их долгих ночей, когда она стонала под ним, едва успевая заглянуть в его лицо. И именно в те моменты она встречала эти зрачки, заслоняющие собой всю голубизну его глаз. Фэй ощутила короткий, почти постыдный укол смущения, но сразу же же заставила себя поднять подбородок и посмотреть прямо ему в глаза. Стена. Стена. Стена. Она возвала к своим силам, умоляя их помочь отстраниться, потому что Леви слишком легко ломал её защиту, даже спустя полгода усердных тренировок в Путях и его отсутствия в её жизни. Фэй заставила себя посмотреть на него холодно, равнодушно, так, чтобы он понял, что как прежде уже не будет. Она не подарит ему ни тепла, ни надежды, ни даже воспоминания о том, что между ними когда-то вообще что-то было, особенно сейчас, не перед новой войной, когда он отказался от неё, как только повеяло опасностью. Леви это тоже понял сразу. Она увидела момент, когда что-то в его лице едва заметно изменилось, когда он опустил взгляд и снова стал сухим и закрытым. Между ними опять выросла стена. Такая высокая, что даже они сами уже не понимали, смогут ли когда-нибудь её разрушить снова. Леви задержался у выхода из дирижабля всего на пару секунд. Он уже надел плащ, собирясь уходить, когда вдруг снова посмотрел на Фэй долгим взглядом, прищурившись так, будто пытался понять, что творится у неё в голове, хотя прекрасно знал, что она никогда этого ему не скажет. Его взгляд скользнул к сумке с УПМ. — Надеюсь, ты ещё помнишь, как этим пользоваться, — сухо бросил он, а затем ушёл. Фэй ещё какое-то время смотрела в сторону закрывшейся двери, потом перевела взгляд на сумку со снаряжением. Ей было странно настолько, что она даже не могла подобрать этому чувству нормальное название, будто две разные жизни внезапно столкнулись друг с другом. Квартира в Либерио, Луиза, кофе по утрам, музыка с пластинок и ремни, клинки, разведка и запах приближающейся крови. Ханджи тем временем уже переключилась на дело. Они с Армином быстро объяснили план: дирижабль поднимется позже и заберёт остальных после начала операции на площади. Всё звучало чётко, спокойно, почти буднично, словно они обсуждали не нападение на центр вражеского государства, а очередную вылазку за стену. — Нужна моя помощь? — наконец спросила Фэй. — Пока не думаю. Если что, мы скажем, — Ханджи пожала плечами. Армин тоже кивнул, но выглядел задумчивым. Он хотел что-то спросить. Несколько секунд смотрел на неё, потом даже слегка приоткрыл рот, но Фэй быстро отвела взгляд. Она слишком хорошо понимала этот взгляд. Он видел, что с ней что-то не так, поэтому она быстро кивнула и поспешила выйти из кабины, пока никто не начал задавать вопросы, на которые она сама не знала ответа. Внутри дирижабля было непривычно пусто. Только редкий металлический скрип, шум двигателя и лёгкая вибрация под ногами. Огромное помещение казалось холодным и жутко чужим. Фэй медленно прошла дальше и в конце концов просто села у стены, подтянув одну ногу к себе, устало облокотившись затылком о металл. Она осталась с тишиной наедине, позволяя мыслям снова полезть наружу. Она ведь говорила себе, что всё закончится сразу, как только она выйдет из квартиры Луизы, что новая жизнь закрутит её обратно, затянет в этот хаос, и она просто забудет, но не получалось. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Луизы. Этот её взгляд, полный слез, и то, как она ей сопротивлялась даже будучи пьяной. Фэй вдруг поняла, что пока находится здесь, в Либерио, пока ещё дирижабль не улетел за границы острова, она всё ещё чувствует Луизу, будто между ними оставалась тонкая живая нить, такая теплая и родная, как воспоминание о медленном утре, наполненном смехом, кофе и музыкой с пластинок. Она закрыла глаза и неожиданно подумала об отце, о том, что опять не попрощалась. Фэй усмехнулась сама себе, потому что, видимо, это действительно уже стало их семейной традицией, уходить друг от друга без лишних разговоров. Так даже было проще. Значит, еще встретятся. Фэй медленно выдохнула и попыталась сосредоточиться. Реальность заставляла слишком много думать, поэтому ей стоило уйти глубже. В то состояние, которое отец называл «слушать пути». Там было понятнее и проще, хотя бы несколько минут пребывания там отключали её от собственных мыслей, погружая в чужие переживания, чувства. Но стоило ей сфокусироваться, как дирижабль содрогнулся от далёкого грохота. Фэй резко открыла глаза, так как снаружи послышался шум, крики и чьи-то быстрые шаги. Началось. Битва, о которой говорил Эрен, предупреждая и Вилли Тайбера, и весь свой отряд в письмах. Что-то происходило внизу, но Фэй ничего не видела, сидя внутри огромного корабля из металла, как запертая в клетке. И тогда она всё-таки закрыла глаза, но уже не из-за желании найти Луизу, проверить её состояние. Как она и думала. Стоило жизни закрутиться, как мысли о ней просто исчезнут. Фэй погрузилась в эту глубину, заставила себя провалиться в пути. Синева встретила её почти сразу. Как и всегда, бесконечная, холодная, с песком под ногами и тысячами звезд вокруг. Она медленно пошла вперёд сквозь это пространство, ощущая чужие присутствия. Она не видела людей полностью, скорее силуэты, отпечатки сознаний, натянутые нити. Вот Ханджи. Серая фигура, резкая, но яркая. Вот Армин, но вокруг него нитей было намного больше. Таких тяжёлых и разветвлённых, потому что внутри него уже жила другая сила. Оньянкопона она не увидела, потому что он не был эльдийцем, как и Леви, который только недавно покинул дирижабль, потому что его сила скрывала его от Фэй. Она не могла ухватить его присутствие в путях, только ощущала отголоски, как помехи. Тогда она начала искать других людей, погружаясь в их сознания, обрывки эмоций, но они сразу накрыли её. Страх. Паника. Ужас. Титаны на площади. Крики. Кровь. Смерть. Много смертей. Вилли Тайбер был мёртв. Вокруг была самая настоящая бойня. Чужие эмоции проходили через неё волнами, и Фэй почувствовала, как начинает слишком быстро уставать. Голова становилась тяжелее с каждой секундой, но одновременно ей хотелось узнать больше, возможно, даже как-то помочь. В голове вспыхнула мысль. А если… попробовать? Если она сейчас попытается дотянуться до титанов? Остановить их, как-то подавить, как её отец когда-то. Она до сих пор помнила их первую встречу в баре. Помнила, как он ни разу никому не посмотрел в глаза и всё равно управлял людьми так, будто дёргал за нити кукол. Джон сказал ей, что делал это через пути, без слов, без прикосновений и взглядов. Но Фэй всё ещё не добралась до такого уровня, она умела чувствовать, слышать, но не управлять по-настоящему. И даже это вытягивало из неё силы так, словно кто-то медленно выкручивал позвоночник изнутри. В какой-то момент синева дрогнула, и Фэй резко вдохнула и пришла в себя. Металл под затылком завибрировал, она услышала шум двигателя, хотя в ушах звенело так сильно, что ей пришлось зажмуриться. К горлу подступила тошнота, а руки слегка дрожали. Она опять переборщила. Неожиданно Фэй заметила, что времени прошло намного больше, чем ей казалось. Внутри дирижабля уже началась подготовка к вылету. Сейчас она увидит последствия своими глазами. Дальнейшие события закрутились слишком быстро. Настолько, что Фэй в какой-то момент перестала пытаться за ними поспевать. Где-то снаружи продолжалась бойня, гремели взрывы громовых копьев, ночной воздух разрывался от звуков выстрелов, дрожал дирижабль, люди бегали по палубе, кто-то что-то кричал, передавая сообщения, готовил оборудование, а Фэй всё это время так и сидела в полупустом отсеке, прислонившись к стене. Но, к собственному удивлению, она не почувствовала себя бесполезной. Раньше это бы сводило её с ума, она бы думала только о том, что Леви рано или поздно избавится от неё, если поймёт, что она больше не нужна, что всё её место рядом с разведкой держалось исключительно на пользе. Но сейчас… Сейчас между ними уже ничего не было. Она сдержала обещание, данное Ханджи. И если понадобится ей еще, то поможет, а если нет — уйдёт. Всё просто. Ей просто стало всё равно, словно нечего уже было терять. Разве что время, но и оно казалось уже не таким важным. Фэй отвлеклась от мыслей, когда к ней вышла Ханджи. Она присела неподалёку, словно старалась стать своей на эту секунду, поправляя очки, и с лёгкой улыбкой спросила: — Почему сидишь тут одна? Не хочешь к нам? — Хочу в тишине побыть, пока не стало слишком шумно, — Фэй покачала головой. Ханджи понимающе хмыкнула, но её лицо слишком быстро изменилось, улыбка исчезла, и она стала неожиданно серьёзной. — Фэй… — тихо начала она. — Мне жаль, что приходится просить тебя об этом снова, но мне нужна твоя помощь. Фэй спокойно подняла на неё взгляд, внутри думая о том, что когда-то ей было жизненно важно быть нужной, а сейчас ей было слишком плевать. Чтобы Ханджи не попросила, Фэй просто молча это сделает, не сопротивляясь ей. Ханджи чуть помедлила, словно ей было тяжело это говорить, пока Фэй смотрела на неё пустым взглядом. — Хистория беременна, — тихо сказала она. — Внутри острова всё становится слишком напряжённым. Аристократия, военные, правительство… все недовольны. Нам очень не хватает людей, которым можно доверять. И я хочу попросить тебя переехать к ней, помочь ей. — Фэй молчала, а Ханджи продолжила уже быстрее: — Ты нужна там. И мне правда жаль, что приходится снова втягивать тебя во всё это. Но если ты не вмешаешься, у нас могут возникнуть новые проблемы, которые решать просто не будет времени. — Хорошо. Я помогу, — Фэй спокойно кивнула, и это пустое, слишком спокойное согласие, заставило командора напрячься. Она смотрела на Фэй несколько секунд с каким-то странным теплом и одновременно тревогой, а потом вдруг тихо сказала: — Ты изменилась. Ты что-то сделала со своим даром? Фэй приподняла бровь, внутри удивляясь тому, насколько же сообразительной была Ханджи. Она даже не подумала, что причина могла быть в расставании с Леви. — Постарела на полгода, — она пожала плечами, не желая разбалтывать о своих погружения в Пути. — Пожила в гетто. Но Ханджи медленно покачала головой, не веря в её слова. — Нет. Ты всё ещё ты, но глаза не твои. Фэй усмехнулась на это слишком быстро, словно уже привыкла реагировать на такие фразы. В этот момент с другой стороны дирижабля раздался голос Оньянкопона: — Подлетаем! Ханджи сразу поднялась на ноги, оживляясь и сосредотачиваясь на предстоящем задании, словно уже и забыла о попытке разговорить Фэй. — Будь готова. Возможно, придётся помогать раненым. — Хорошо, — кивнула Фэй. Время будто смазалось. Она потом даже не сможет вспомнить, сколько именно прошло минут. Она только помнила, как стояла возле открытой двери дирижабля и смотрела вниз. На разрушенное гетто, огонь, дым, расколотые улицы, порт, превращённый в руины. С такой высоты всё выглядело почти нереальным, словно она смотрела не на настоящий город, а на чей-то страшный рисунок углём. А ведь она здесь жила полгода, возможно, знала большинство людей, погребенных под этими обвалами. Вскоре начали возвращаться разведчики. Один за другим. Слишком шумные, запыхавшиеся, переполненные адреналином. Большинство из них были ей незнакомы. Только Флока признала среди этой толпы. Они смеялись, кричали друг другу что-то через весь дирижабль, обсуждали битву, и в этой эйфории даже не замечали Фэй, сидевшую в другом отсеке в тени. Она только слышала знакомые голоса. Жан, Конни и Саша. От этого внутри что-то неприятно сжалось, ведь полгода назад всё это казалось её жизнью, а теперь она смотрела на них со стороны, как чужая. Ты и была всегда чужой для них. Влезла в их жизнь, стараясь выглядеть своей, но всегда была чужой. Фэй уже собиралась снова отвернуться к окну, когда в отсек неожиданно вошёл Леви, и она сразу поняла, почему стало так тихо. Он тащил за собой Зика. Вернее, то, что от него осталось. Фэй невольно застыла. У Зика отсутствовали конечности. От обрубков поднимался пар регенерации, лицо было бледным, измученным, волосы спутались от крови и грязи. Он выглядел отвратительно. Всё равно от одного его вида внутри Фэй мгновенно поднялось знакомое чувство отвращения, вместо жалости. Она ненавидела то, что этот человек снова оказался рядом с ней. Леви грубо толкнул Зика вперёд, заставляя упасть на пол возле стены. И когда он поднял голову, то увидел её, сидящую сбоку, подтянувшую к себе колени. На его лице сразу появилась эта мерзкая полуулыбка. — О-о… — протянул он хрипло. — Кого я вижу… Леви мгновенно перевёл взгляд на Фэй. Слишком быстро и резко, будто только сейчас понял, что они находятся в одном помещении. На секунду повисла тяжёлая тишина, и Фэй почувствовала, как внутри неё медленно поднимается что-то очень нехорошее. Ей снова показалось, что она в чем-то перед ним провинилась, потому что его взгляд был холодным, ожидающим. А Зик явно не собирался молчать. Стоило ему увидеть Фэй, как его лицо ожило. Даже в таком состоянии, без конечностей, бледный, окровавленный, с паром, поднимающимся от культей, он выглядел странно довольным её компанией. Её это раздражало до невозможности. — Ну надо же, — протянул он с хриплым смешком. — Какой приятный сюрприз. — Ты сейчас не в том виде, чтобы так улыбаться, — Фэй посмотрела на него холодно. — Поверь, бывало и хуже, — Зик только лениво дёрнул плечом. Фэй фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что разговаривать с ним не собирается, но Леви и это заметил. Фэй увидела, как его взгляд сразу стал тяжелее и переместился на Зика, что тот тоже заметил. Он медленно перевёл глаза на Леви и театрально вздохнул: — Леви, перестань смотреть на меня так, будто хочешь убить. Ответ последовал сразу, как обычно сухой и безэмоциональный. — Я из тех людей, кто оставляет самое вкусное напоследок. На секунду в отсеке повисла тишина, но Фэй почти прыснула от этой фразы, едва удержавшись. Успела опустить взгляд в сторону, пряча короткую тень усмешки. Неожиданно внутрь поднялись Эрен и Микаса. Йегера Фэй уже видела раньше, поэтому первое, что бросилось ей в глаза, что он снова был цел. Обе ноги на месте, оба глаза тоже. После всего увиденного это казалось почти абсурдным. А вот Микасу она не видела давно. Фэй уже хотела хотя бы кивнуть ей, поздороваться, но в следующую секунду Леви резко схватил Эрена за ворот и с такой силой швырнул его на пол, что тот пролетел прямо рядом с Фэй. Она едва успела отодвинуться, моргнув от неожиданности, потому что сейчас Леви буквально впечатал в пол атакующего титана и прародителя одновременно. Просто одним движением, а Эрен ничего ему не сделал, даже не дёрнулся, только поднял на него взгляд — странно пустой, равнодушный. — Капитан… — спокойно произнёс он. Фэй инстинктивно отодвинулась ещё дальше к стене. Ну его. Я и забыла, насколько он силен и жесток, когда кем-то разочарован. Леви уже что-то жёстко выговаривал Эрену, а Микаса напряглась так резко, что казалось ей хватит секунды, чтобы показать капитану, что он далеко не самый сильный на этом летающем корабле, благо Армин вовремя успел её остановить. Фэй же просто подтянула колени еще ближе к груди, продолжая молча сидеть на полу, и чувствуя, как голова начинает гудеть от шума. Слишком много голосов, эмоций, людей. За стеной отсека разведчики всё ещё шумели, смеялись, обсуждали бой, и этот контраст почему-то казался жутким. Здесь царили напряжение, злость, кровь, а там было ликование, но в какой-то момент и этот шум изменился, став громче, резче, послышались крики далеко не радостные. Дверь распахнулась, и в отсек быстро вошёл Жан. — Что у вас там за шум? — резко спросил Леви, отвлекаясь от Эрена, которого был готов уже просто разорвать на кусочки. Жан сначала замер, заметив Фэй, на его лице мелькнуло удивление, но почти сразу оно исчезло. Он посмотрел на Леви и быстро произнёс: — Сашу подстрелила какая-то девчонка. Мир на секунду остановился. Армин резко побледнел, а Микаса сразу сорвалась с места. Они оба бросились в другой отсек почти бегом, но Фэй просто осталась сидеть, потому что происходящее уже давно превратилось в какой-то безумный, рваный кошмар, в котором она переставала понимать, что вообще чувствует. Она не хотела лезть в эту толпу, смотреть на чужую боль, слышать крики и не быть способной на хоть какую-нибудь помощь. События снова стали давить слишком сильно. Ей нужно было закрыться от этой суеты. И пусть она будет эгоисткой... Фэй медленно закрыла глаза, и снова растворилась. Мир вокруг исчез почти мгновенно, шум дирижабля пропал, даже металл под спиной исчез. Вместо этого снова пришла синева, бесконечная и холодная. Дирижабль рассыпался песком. Небо стало ненастоящим, слишком ровным и тихим. Фэй медленно вдохнула и снова пошла вперёд внутри путей, чувствуя чужие сознания вокруг себя. Сейчас они ощущались особенно хаотично. Ликующая эйфория разведчиков смешивалась с паникой раненых, с ужасом мирных жителей Либерио, с яростью, которая расходилась по нитям, будто пожар. Среди этого всего Фэй чувствовала Сашу. Такую слабую и угасающую. Её сознание дрожало неровно, как пламя свечи на ветру. От этого внутри у Фэй что-то неприятно сжалось. Она поняла, что всё это не ощущается как победа. Чертова трагедия. Не более. Фэй впервые видела, как человек исчезает в путях. Не просто отдаляется или теряется среди нитей, а растворяется, становится почти невидимым. Саша, серая фигура, вокруг которой было много нитей, бледнела в этой бесконечности все сильнее, от чего у Фэй внутри поднимался настоящий животный ужас. Нити вокруг её тела медленно распадались, словно кто-то разрывал ткань мира прямо у неё на глазах. Фэй почувствовала, как у неё холодеют руки. Она еще никогда не видела, как умирает эльдиец в Путях. Неужели это настолько страшно? Просто исчезнуть? Может быть, здесь она ещё сможет что-то сделать? В реальном мире она была бесполезна. Сидела в дирижабле, пока Саша умирала где-то за стеной, но здесь ведь всё иначе. Возможно, у неё получится задержать сознание Браус, избавить её от боли, помочь лишить страха. Хотя бы что-то для неё сделать. Она подошла ближе, чувствуя волнение, потому что никогда не пыталась заговорить с кем-то в Путях. — Саша, — позвала Фэй осторожно. Саша подняла голову, удивлённо и так знакомо. С тем самым выражением лица, от которого у Фэй болезненно сжалось горло. — Фэй? — растерянно произнесла она. Фэй смотрела на неё во все глаза, не в силах поверить, что её все-таки услышали, что Саша видела её. — Ты… ты растворяешься, — дрожащим голосом произнесла она, видя как фигура разведчицы становится прозрачнее. Саша нахмурилась и осмотрелась по сторонам, потом снова посмотрела на неё и тихо спросила: — Что происходит? Фэй едва не рассмеялась, осознав, что Саша даже не понимала, что умирает. И ей стало так мрачно, так тяжело внутри, что эта юная девчонка даже понять не успела, почему сейчас исчезает. — Нет, — быстро сказала Фэй, отгоняя от себя дурные мысли. — Нет, ты должна остаться. Слышишь? Ты должна бороться. Саша моргнула, не понимая, о чём речь. — Я не понимаю… как мы разговариваем? Почему я Вас вижу? Вы вернулись? Все еще на Вы. Даже здесь она не забывала про свою вежливость. Саша, черт подери. Зачем ты это делаешь? Фэй почувствовала, как голос начинает дрожать. — Вернулась. Конечно вернулась, — она попыталась коснуться плечей Саши, чтобы удержать её рядом с собой. — Мы же планировали ограбить офицерскую кладовую, как вернемся, помнишь? Будем воровать еду, бесить всех. Поедим то, что приготовит Николо… Саша слабо улыбнулась, но её лицо становилось всё прозрачнее, а нити в районе груди уже почти рассыпались, и Фэй стало страшно настолько, что захотелось закричать. Она попыталась схватить Сашу за руку, но пальцы прошли насквозь, как через дым. — Саша! — голос сорвался. — Саша, останься здесь! Пожалуйста! Просто не отключайся! Давай… давай поговорим! Что ты любишь больше всего? Скажи мне! Я не могу её упустить. Я слышу, как остальные просят её держаться. Может, они успеют перевязать её, чтобы остановить кровотечение? Нужно только продержать её в сознании, чтобы мозг не отключился, чтобы продолжала жить. Саша смотрела на неё всё более мутным взглядом, а Фэй судорожно продолжала: — Давай представим, что мы снова полезем в кладовую! Что ты хочешь украсть? Что хочешь съесть? Саша моргнула удивленно, и почти шёпотом ответила: — Картошку… Фэй закивала слишком быстро. — Да. Да, картошку. — И мясо… — Да! И мясо тоже! Очень много мяса! Саша едва заметно улыбнулась. — Мясо… А в следующую секунду нити рассыпались окончательно, просто исчезли, и Саша исчезла вместе с ними. Без звука, крика или хотя бы света, будто её никогда и не существовало. Фэй замерла. Она никогда раньше такого не видела, никогда не наблюдала чью-то смерть внутри Путей. Не видела, как человек перестаёт существовать. И от этого её начало трясти, потому что осознание такой простой смерти, что дальше ничего нет, просто сломали её, но в следующую секунду мир резко дёрнулся. Хлёсткий удар обжёг щёку. Фэй резко вдохнула воздух и пришла в себя. Настоящий мир вернулся слишком быстро. Шум, запах металла, громкие голоса и где-то там ветер позади. Кто-то открыл дверь? Она пошатнулась и только тогда поняла, что стоит почти у самого выхода дирижабля, слишком близко к открытому люку. Если бы не чьи-то руки, крепко державшие её за талию, она бы уже сорвалась вниз. Фэй медленно подняла взгляд, ничего не понимая, и увидела Леви перед собой. Он прижимал её к себе так резко и крепко, будто поймал в последний момент. И, судя по огню на щеке, именно он ударил её, чтобы привести в сознание. Но Леви выглядел не злым. Он выглядел по-настоящему испуганным. — Какого хера ты сейчас сделала? — резко спросил он. Фэй несколько секунд просто смотрела на него, всё ещё ничего не понимая, потом перевела взгляд дальше, на Эрена, который смотрел на неё с тревогой, так редко появляющейся на его лице. Дальше опустила взгляд ниже и заметила Зика, только вот он смотрел на неё с живым интересом, даже очки блеснули от интереса, и именно он нарушил тишину первым, тихо присвистнув. — Неужели твои способности настолько велики? Ты как-то почувствовала смерть эльдийки за стенами? Леви мгновенно нахмурился и бросил на него тяжёлый взгляд, но ответить не успел, так как дверях появился Конни. Он был слишком бледный, потерянный, с таким лицом, будто его самого только что убили, и всё, что он сказал: — Саша умерла. Фэй почувствовала, как внутри всё резко провалилось, рука Леви сжалась еще сильнее на её талии, причиняя ощутимую боль от той силы, с которой он сомкнул их, словно это и было его реакцией на смерть подчиненной. В какой-то момент ей даже показалось, что он сломает ей ребра сейчас, неосознанно, просто потому, что только так мог выразить свои чувства. — Что она сказала последним? — вопрос Эрена вывел её из этого сна окончательно. Конни громко сглотнул и почти шёпотом ответил: — Мясо. Фэй задрожала всем телом, потому что поняла, что это был их последний разговор. Она ещё слышала её, даже умирая, пока та говорила о мясе, вместо того, чтобы попрощаться. Как все так быстро изменилось? Утром я еще пила вино и слушала музыку, а сейчас трясусь от мысли о том, что так и не увидела Сашу вживую. Фэй медленно подняла взгляд на Леви, потому что теперь он тоже смотрел на неё, не ослабляя хватку свои рук на её талии. На его лице смешалось всё сразу: непонимание, напряжение, боль от новости о Саше и слишком много вопросов к ней. И именно это стало совсем невыносимым. Фэй резко выпрямилась и оттолкнула его руки от себя. Даже так, она не могла выдержать еще его волнение о ней. Не нужно. Он не имел права. И пусть она была последней эгоисткой, думающей об их отношениях вместо трупа Саши в соседнем отсеке, но именно этого выдержать не могла. Его тревоги о ней. — Не прикасайся ко мне, — голос прозвучал хрипло. Фэй отошла обратно к стене, рядом с которой сидел Эрен, и сползла по ней вниз, снова подтянув колени к груди. Голова кружилась, её всё ещё слегка трясло. Она была настолько глубоко в трансе, что чуть не вышла прямо из дирижабля в пустоту, и если бы не Леви… Она даже не хотела думать, что могло случиться, но именно это и вызывало внутри новую волну мерзкого, болезненного чувства. Она больше не имела права быть слабой рядом с ним. Не имела права снова рассчитывать, что он её поймает, удержит, спасёт. Всё это должно было закончиться ещё тогда. Смерть Саши только окончательно добила остатки старой жизни. Давая осознать, что больше ничего не будет как раньше. Сказка закончилась. Фэй медленно закрыла глаза, уткнулась лбом в колени и начала строить внутри себя новую стену, делая её еще толще, еще холоднее, потому что если она сейчас позволит себе почувствовать всё это по-настоящему, то просто сломается.

***

Когда они наконец сошли с дирижабля, Фэй не сразу поняла, что снова стоит на земле Парадиза. Всё вокруг казалось каким-то далёким и нереальным. Она шла медленно, чувствуя, что ноги принадлежат не ей. Земля под ботинками ощущалась странно мягкой, ватной, а шум вокруг доходил приглушённо, словно через толщу воды. Разведчики постепенно расходились. Кто-то переговаривался, кто-то молчал, кто-то всё ещё находился под адреналином после бойни в Либерио. На Парадизе уже был день. Светлый и спокойный, словно пытался стереть эту безумную ночь. Фэй всё ещё не могла поверить, что вернулась домой, или хотя бы в то место, которое раньше называла домом. Вот так это должно ощущаться? Возвращение на родину? Так пусто и гадко? Она вздрогнула, когда её неожиданно схватили под руку и чуть отвели в сторону, только потом поняла, что это Леви. Он смотрел на неё тяжёлым, недовольным взглядом. Казался даже злым, но под этим раздражением было что-то ещё. Тревога. — О чём говорил Зик? — сразу спросил он. — О моих способностях, — Фэй нахмурилась, стараясь не обращать внимание на его горячую ладонь вокруг её локтя. Вот только Леви прищурился еще сильнее, не будучи удовлетворенным её ответом. — С каких пор твои способности заставляют тебя ходить как лунатика в полубессознательном состоянии? — резко спросил он. — И какого хера у тебя кровь из носа? Фэй машинально коснулась лица, не понимая о чем он вообще, но следом поняла, что он прав. По губе действительно стекала тонкая тёплая струйка крови, и это было странно, потому что раньше такого никогда не происходило. Она быстро вытерла нос тыльной стороной ладони и раздражённо отвела взгляд. Леви стоял слишком близко, внимательно всматриваясь в неё, словно пытался понять, что именно сломалось, почему её глаза стали такими пустыми, и почему она выглядит так, словно часть её всё ещё осталась где-то там, в неизвестной ему пустоте. Фэй медленно подняла на него холодный взгляд, понимая, что скрывать было нечего. — Я развила свою способность, — спокойно сказала она. — Теперь могу чувствовать эльдийцев. Не только внушать что-то через взгляд, — она на секунду замолчала. — Но это слишком долгая история. Не вижу смысла тебе объяснять это всё сейчас. — А ты не думаешь, что эта способность тебя убивает? — Леви нахмурился ещё сильнее, на что Фэй вдруг слабо улыбнулась. Улыбка получилась полумёртвой. — Какая разница? Мы всё равно все сдохнем в этой войне, — она пожала плечами, вспоминая его слова. — Так хоть побуду полезной. Леви будто ударили. Она увидела это. Увидела, как на мгновение потемнело его лицо, как резко напряглась челюсть. Он хотел что-то сказать, но Фэй не дала. — Всего хорошего, Леви, — спокойно перебила она. — У тебя своя часть плана, а у меня — своя. Я поеду к Хистории и буду помогать ей, как приказала Ханджи. У тебя нет причин волноваться. Лучше переживай о себе. Она резко вырвала руку, а Леви сделал шаг вперёд, собираясь её остановить, но Фэй уже отвернулась, стараясь уйти как можно быстрее. Когда она проходила мимо Зика, тот сразу оживился: — Фэй! — она бросила на него такой холодный взгляд, что даже он на секунду осёкся, но всё равно успел крикнуть ей вслед: — Мы даже не попрощаемся? Фэй ничего не ответила, только ускорила шаг, Зик же проводил её взглядом, потом спокойно закурил сигарету, игнорируя приближающуюся опасность со спины. Леви подошел к нему слишком мрачный, злой и встревоженный, а Зик, тем временем, затянулся и просто усмехнулся: — Эта баба просто нечто. Леви посмотрел на него так, будто выбирал, куда именно вонзить клинок. — Что? — Говорю, Фэй — неординарная личность, — Зик пожал плечами, а Леви молчал, потому что внутри у него всё неприятно похолодело, ведь сама мысль о том, что Фэй могла хоть немного сблизиться с Зиком, человеком, которого он ненавидел всей душой, вызывала физическое раздражение. И Зик, конечно же, это почувствовал, продолжая довольно курить. — Непробиваемая девка, — протянул он. — Красивая, но непробиваемая. Наверное, и ты пытался за ней ухлёстывать, капитан? Леви только цокнул языком, а Зик уже откровенно веселился, потому что заметил холодность Фэй и слишком активные попытки Леви с ней поговорить. — Клянусь, однажды в баре я был уверен, что она вместо алкоголя налила мне какую-то помойную жижу. На вкус это было так отвратительно, что я до сих пор не уверен — виски это был или моча. Услышав это, Леви замер, а потом почувствовал странное облегчение, такое настоящее, будто хоть что-то хорошее услышал за сегодня. Фэй всё ещё оставалась Фэй и ненавидела Зика ровно так же сильно, как и он сам. Зик тем временем продолжал ворчать: — До сих пор не понимаю, чем я её так взбесил… Леви посмотрел на него долгим взглядом, а потом совершенно спокойно сказал: — Докуривай свою дрянь и лезь в карету, — Зик хмыкнул, но Леви решить добавить, чуть прищурившись: — И если ты думаешь, что она подлила тебе мочу, то, скорее всего, так оно и было. Меня она тоже травила, — он равнодушно пожал плечами. Повисла тишина. Слишком долгая, чтобы Леви смог оценить перемену эмоций на лице Йегера. Тот медленно побледнел, не веря в то, что Фэй все-таки была способна на такое. — Подожди… серьёзно? Леви едва заметно усмехнулся, впервые за весь этот проклятый день, потому что внутри неожиданно отозвалось тёплое, почти болезненно знакомое чувство. Да. Вот это уже была его Фэй. Он ещё долго смотрел ей вслед. На удаляющуюся фигуру среди остальных разведчиков, рядом с Ханджи, среди шума телег, лошадей, криков солдат и утреннего света Парадиза. Он неожиданно почувствовал яростное желание выжить, потому что теперь должен был спасти её от самой себя. Даже в какой-то момент подумал, что как только всё закончится, как только он выполнит обещание, данное Эрвину, как только убьёт Зика, то он уйдёт. К чёрту разведку. К чёрту войну. К чёрту всё. Он просто заберёт Фэй отсюда, куда угодно, хоть в самую дыру мира, лишь бы подальше от всего этого. Он не позволит ей сдохнуть из-за собственной способности, не даст раствориться так же, как она сегодня почти растворилась у него на глазах возле открытого люка. Ему не нравилось то, что с ней происходило. Его пугали её перемены. Эти полгода он скучал по ней сильнее, чем вообще готов был себе признаться. Каждое письмо, которое Фэй присылала Ханджи, он читал слишком внимательно. Искал между строк хоть что-то, намёк, настроение, любую мелочь, по которой можно понять, как она там жила. Счастлива ли она? Скучает ли по нему? И когда Ханджи наконец сказала адрес Фэй и попросила её забрать, Леви вызвался первым, причем настолько быстро, что даже Ханджи странно на него посмотрела, но иначе он не мог. Ему нужно было увидеть её самому. Побыть рядом хотя бы немного, наедине. Он столько раз за эти месяцы представлял их встречу. Думал, что скажет, как посмотрит на неё, как попросит прощения за те слова, пообещает, что попробует выйти живым из этой войны, что ей нужно только немного подождать, когда он прикончит эту чертову обезьяну, а потом сбежит с ней, как она и хотела. Но когда увидел Фэй, то все его слова исчезли, потому что перед ним стояла уже другая девушка. Повзрослевшая и потяжелевшая, с пустыми глазами и с этой тёмно-красной помадой на губах, так яростно контрастирующей с её бледной кожей и чёрными волосами, с этими синяками под глазами и сигаретным дымом вокруг неё. И Леви стало дурно от мысли, что он не успел, что пока они готовились к войне, пока пытались удержать остатки мира от окончательного развала, он потерял её. А потом была Луиза, и почему-то именно это ударило особенно больно, потому что если бы рядом с Фэй оказался мужчина, то Леви это понял. Возможно, разозлился бы, выплюнул ей в лицо, что она слишком быстро забылась, что не так уж сильно и хотела его. Но Луиза… Она оказалась слишком милой, доброй, светлой, такой, каким сам Леви никогда не был и не стал бы. И эта мысль скручивала все внутренности внутри него. Неужели Фэй настолько не хватало тепла? Или это тоже было внушение? Он пытался убедить себя, что да, что Фэй просто использовала её, как и всегда использовала людей. Но потом вспоминал её лицо в квартире, то, как она смотрела на Луизу, и с горьким осознанием понимал, что нет. Там было что-то настоящее. А потом Фэй просто избавилась от неё. Так, будто просто отрезала кусок ткани, а не кусок собственной жизни. И это ужасало, потому что раньше она не была такой. Не его Фэй. Не та девушка, которая язвила ему, смеялась, бесила его до скрипа зубов и при этом умудрялась делать штаб живее одним своим присутствием. А теперь она молчала всю дорогу. Уходила в себя так глубоко, что почти выпадала из реальности, шла в пустоту с открытыми глазами. Стояла на краю дирижабля, не замечая, что под ногами ничего нет. Кровь из носа. Пустой взгляд. Эта страшная фраза про смерть. Такая равнодушная. Не в её стиле. Она никогда так не говорила. И потом Фэй просто ушла, даже не обернулась, а Леви всё ещё не знал, переживёт ли сам эту войну, потому что мир становился только хуже. С каждой новой смертью. Скольких невинных людей они сегодня лишили жизни? И теперь ещё и Саша... Леви медленно прикрыл глаза, понимая, что именно её смерть ударила по нему сильнее всей этой чертовой ночи, потому что Саша оставалась последним человеком, рядом с которым всё вокруг еще казалось нормальным. Она была слишком живой, смешной, чтобы он мог впасть в окончательное уныние. Только она умудрялась воровать картошку, смеяться с набитым ртом и смотреть на мир так, будто в нём всё ещё оставалось место для радости, даря надежду, что они ещё не проиграли всё окончательно. А теперь, когда её не стало, Леви почувствовал, что что-то оборвалось внутри него окончательно и безвозвратно. В груди резко сжалось от сожаления и этой глупой мысли настолько, что он едва не задохнулся. Не надо было закрывать кладовую, пусть бы воровала сколько хотела, пусть бы сожрала там вообще всё. Лишь бы живая, лишь бы все также улыбалась.