Часть 35. Или её финальная битва

Фэй чувствовала себя чужой даже дома. Это стало для неё неожиданностью, ведь все эти месяцы в Либерио она убеждала себя, что стоит только вернуться на Парадиз, как ей станет легче. Главное, Леви не видеть. Что остров всё ещё остаётся чем-то родным, понятным и привычным для неё, что всё сразу встанет на свои места. Возможно, она не надеялась вернуться и вовсе сюда, но все равно ожидала, что всё будет иначе, если ее нога ступит на родной остров. Но когда снова оказалась здесь, то поняла, что Парадиз тоже изменился. Или, может быть, изменилась она сама настолько сильно, что больше не могла видеть его прежним. Наступила осень. Воздух становился холоднее и тяжелее, по утрам над землёй стелился сырой туман, а небо постоянно было серым. Даже ветер здесь теперь казался другим, больше не таким родным и дружелюбным, как раньше, а скорее каким-то вымученным, слишком холодным. Люди в штабе разговаривали тише и смеялись реже, а по коридорам всё чаще ходило это тяжёлое чувство, будто все заранее понимали, что дальше будет только хуже. Но мрачнее всего прошли похороны. Фэй стояла среди остальных разведчиков в чёрном плаще и смотрела на свежую землю. На длинный ряд могил, над которыми медленно колыхались знамёна разведки. Трава и земля были мокрыми после недавнего дождя, сапоги утопали в грязи, а холодный ветер шевелил чужие волосы и плащи, но почему-то именно эта обычная сырая земля казалась страшнее любой бойни. Когда начали зачитывать имена погибших, Фэй узнала, что потеряла не только Сашу. Марта тоже погибла. Услышав её имя, Фэй даже не сразу поняла, о ком речь. Её мозг отказался связывать смерть с той самой Мартой. С девушкой из их маленького дурацкого сообщества, посвящённого Имир. С их вечерами в штабе, во время которых они смеялись и спорили о всякой ерунде. Тогда всё это казалось таким глупым, смешным и живым, что теперь воспоминания о тех днях воспринимались как что-то чужое. Марта всегда приносила еду. А Саша любила вкусно поесть. Надеюсь, там они будут держаться рядом. Фэй со слабым отголоском боли сквозь толстую стену её способности вспомнила запах свежего хлеба, который та как-то стащила с кухни специально для неё. Вспомнила, как Марта тихо ворчала, что Фэй опять прячется от Леви по всему штабу, но всё равно подсовывала ей тарелку с супом или булочку. Она была не самой сильной среди разведчиков, не самой смелой и точно не самой боевой. Наоборот, слишком уютная, спокойная и домашняя. Из тех людей, рядом с которыми становилось легче дышать. Поэтому Фэй никак не могла понять, почему Марта вообще оказалась в той бойне. Разве она не должна была остаться в штабе? Разве её вообще должны были отправлять туда? Фэй ловила себя на этих мыслях и чувствовала слабую вину за то, что пыталась разделить людей на тех, кому «подходит» смерть, и тех, кому нет. Но Марта в её голове никак не сочеталась с кровью, титанами и войной. Она ассоциировалась с кухней штаба, запахом еды, тёплыми руками и тихим смехом. Фэй смотрела на свежие могилы и думала о том, насколько далеко осталась та жизнь. Те дни, когда самой большой проблемой было не попасться Леви под горячую руку, украсть что-нибудь из кладовой вместе с Сашей или сидеть ночью с этим дурацким клубом Имир. Тогда им казалось, что впереди ещё бесконечно много времени. А теперь половина этих людей лежала под землёй. И чем дольше Фэй смотрела на их могилы, тем сильнее ей казалось, что вместе с ними похоронили и последние остатки чего-то светлого внутри всех, кто остался жив. Он не пришел. Фэй было одновременно легче и тяжелее от того, что Леви не было рядом. Наверное, это было неправильно, но его отсутствие давало ей возможность хотя бы немного дышать. Не чувствовать на себе этот слишком внимательный и тяжёлый взгляд, которым он пытался добраться до неё сквозь все стены, которые она так старательно строила между собой и остальным миром. Ханджи объяснила, что Леви увёз Зика как можно дальше от Эрена, и что он никому из штаба, кроме своих ребят, не доверяет и не собирается лишний раз рисковать, чему Фэй почему-то даже не удивилась. Это было настолько в духе Леви: молча взять на себя самую грязную часть работы и уехать с человеком, которого ненавидишь всей душой, лишь бы остальные не натворили ещё большей катастрофы. После похорон они вместе с Ханджи и остатками отряда Леви отправились в Митрас, ближе к королеве. Нужно было доложить о произошедшем в Либерио, участвовать в собраниях, быть в центре происходящего, потому что после нападения мир уже окончательно трещал по швам. Но для Фэй всё происходило сквозь плотный туман. Она почти не запоминала дорогу, не слушала разговоры вокруг и не замечала людей. Иногда ей казалось, что она всё ещё находится где-то между Путями и реальностью, что стоит закрыть глаза, и земля под ногами снова превратится в песок. Наверное, единственным по-настоящему живым моментом за всё это время стал разговор с Микасой. Даже не разговор, скорее несколько минут рядом с ней. Когда они наконец остались наедине, Фэй тихо сказала, что рада её видеть. И впервые за долгое время внутри что-то слегка потеплело, потому что это была Микаса. Фэй давно заметила, что её способность делала Леви и Микасу в её глазах совершенно особенными. Она не могла воздействовать на них так, как на остальных людей. Не чувствовала привычной власти и контроля. Но в отличие от Эрена, связанного с прародителем, или марлийцев, которые для неё оставались чем-то чужим и непонятным, Микаса и Леви казались ей слишком настоящими. Рядом с ними Фэй ощущала себя не кукловодом, а обычным человеком, и, наверное, поэтому её так тянуло к ним обоим. Но если к Леви её тянуло болезненно, и от этого притяжения было сложно и страшно, то рядом с Микасой всё было иначе. Фэй хотелось дружить с ней по-настоящему, потому что Микаса была совсем не похожа на других девушек, которых Фэй знала раньше. Она не пыталась нравиться и не лезла в душу с пустыми разговорами. Микаса смотрела молча, замечала больше, чем говорила, и в её молчании почему-то было больше понимания, чем в сотне слов. Когда они прибыли в Митрас и оказались в центре, где собирались военные и люди королевы, Фэй стало немного легче просто от того, что рядом была Микаса. Даже в этой тяжёлой атмосфере постоянных докладов, напряжения и страха перед тем, что случится дальше, её присутствие действовало успокаивающе. Хотя Фэй всё равно не могла избавиться от предчувствия, что впереди что-то надвигается. И это что-то было большое, плохое и неизбежное. Это ощущение буквально висело в воздухе, заставляя её задыхаться. Перед очередным собранием им дали немного времени отдохнуть, и Фэй сразу вышла наружу. На улице было холодно. Осень окончательно вступила в свои права, и Митрас выглядел иначе. Деревья вдоль дорожек начали желтеть, мокрые листья липли к камням после недавнего дождя, а воздух пах сыростью, дымом и чем-то металлическим. Небо было затянуто тяжёлыми серыми облаками, через которые почти не пробивался свет. Даже столица теперь казалась чужой. Фэй молча достала сигарету и закурила. Горький дым медленно наполнил лёгкие, и она прикрыла глаза, чувствуя, как ветер треплет её волосы. Где-то неподалёку слышались голоса солдат, но всё это звучало слишком приглушённо, будто находилось очень далеко. Она стояла одна возле каменной стены, смотрела на серое небо и думала только о том, насколько сильно устала. Ей казалось, что внутри неё уже давно ничего не осталось, кроме этой бесконечной тяжести. Фэй медленно курила и смотрела куда-то вдаль, где над крышами Митраса тяжело двигались серые облака. Сигаретный дым растворялся в холодном воздухе, пальцы уже начали мёрзнуть, но заходить внутрь ей совершенно не хотелось. Внутри было слишком шумно и душно от чужих разговоров, взглядов и тревоги. Здесь хотя бы можно было ненадолго сделать вид, что мир ещё способен молчать. Она сразу услышала шаги за спиной и обернулась. Микаса. Фэй невольно задержала на ней взгляд чуть дольше, чем собиралась, а потом произнесла первое, что пришло ей на ум: — Твои волосы стали ещё короче. Микаса слегка удивилась этому замечанию, так как сама давно перестала обращать внимание на такие вещи. А Фэй вдруг с какой-то даже горечью подумала, что перед ней уже не та девочка, которую она знала раньше. Даже полгода назад Микаса всё ещё оставалась совсем юной. Тогда она иногда смущалась, улыбалась и смотрела на Эрена так открыто и по-девчачьи, что Фэй хотелось одновременно смеяться и умиляться, а сейчас перед ней стояла взрослая уставшая девушка, которая похоронила в себе столько чувств, что Фэй вновь почувствовала себя слишком слабой на её фоне. Неужели я такая слабачка? Мне хотя бы ответили взаимностью, а я спряталась за свои способности, чтобы не мучиться от того, что меня отвергли. Предпочла наркоз, пока девчонка младше меня терпела всё на живую, не подавая и звука. — Так удобнее, — спокойно ответила Микаса. Фэй приподняла бровь, уже забыв о своем вопросе, но быстро сориентировавшись, уточнила: — А раньше было неудобно? Уголки губ Микасы едва заметно дрогнули. Она стояла рядом в простой рубашке, одной рукой придерживая другую у локтя, и смотрела куда-то в сторону города. Фэй заметила, насколько Микаса стала крупнее. Её плечи стали шире, руки — сильнее, фигура всё меньше напоминала женскую в привычном понимании. Короткие волосы, жёсткая осанка, постоянное напряжение в теле, словно всё в ней отказывалось быть «девушкой», становясь исключительно солдатским. — И как жилось все эти полгода? — тихо спросила Фэй. — Не очень. Ждали хоть каких-то вестей от Эрена… а сама видишь, что в итоге получилось, — Микаса пожала плечами. Фэй понимающе кивнула, потом чуть искоса посмотрела на неё и с лёгкой усталой улыбкой спросила: — Хочешь узнать больше об Эрене? Микаса мгновенно оживилась, правда совсем чуть-чуть, но Фэй всё равно заметила, как она подняла взгляд, потом сразу отвела его в сторону. — Можешь не волноваться, — спокойно сказала Фэй. — Хоть я и видела его нечасто. Я жила отдельно в гетто, и мы пересекались, может, раз или два в месяц. Но почти каждый раз он выглядел отвратительно. От него воняло, он был заросший, злой и уставший, — она даже состроила гримасу отвращения на своем лице, и следом покачала головой. — Не думаю, что какая-нибудь другая женщина вообще захотела бы на него смотреть в таком виде. Микаса резко посмотрела на неё и густо покраснела, причем настолько искренне и неожиданно, что Фэй едва не рассмеялась. Так вот чего она боялась. Не титанов или войны, а того, что Эрен мог найти кого-то другого. Эта мысль показалась Фэй настолько наивной, по-девчачьи трогательной, что у неё внутри что-то болезненно сжалось, потому что и она сама была такой. — А как тут дела были у Леви? — Фэй вдруг прищурилась, заставив теперь уже Микасу посмотреть на неё немного иначе. На её лице появилась настоящая улыбка, и Фэй тоже невольно улыбнулась в ответ. Они обе изменились, стали намного холоднее, осторожнее, но между ними всё равно оставалось что-то удивительно простое, будто на несколько минут война позволила им снова стать просто двумя женщинами, обсуждающими мужчин, которые портят им жизнь. — Капитан был мрачнее обычного, — спокойно сказала Микаса. — И к нему несколько раз пыталась заглянуть одна медсестра. Что? Неужели... — Элис? — Фэй нахмурилась, не ожидая, что её можно было задеть такой простой фразой. — Вроде бы её так звали, — Микаса аж прикусила губу, смотря на неё с какой-то довольной ухмылкой, но Фэй не унималась. — Рыжая? — Угу. Фэй возмущённо выдохнула дым, испытывая странное желание найти Леви в лесу и хорошенько врезать ему по лицу. Ладно, она пошла на измену, но и не она его первая отвергла, спихнув всё на тяжести будущей войны. — И что дальше? Микаса пожала плечами. — Ничего. Насколько я знаю, капитан был не в духе, поэтому ей пришлось сдаться. — Ну и славно. Никогда она мне не нравилась, — Фэй сразу расслабилась, выбрасывая докуренную сигарету куда-то в траву. Микаса посмотрела на неё уже откровенно смущенно, но с редкой тихой улыбкой, которая делала её почти прежней, а потом вдруг спросила: — Если всё закончится… если мы всё-таки спасём остров… у вас ещё есть шанс? Фэй посмотрела на неё несколько секунд молча, потому что запрещала себе об этом думать, ведь не было для неё ничего опаснее, чем надежда. — Не знаю, — тихо ответила она. — Сейчас главное просто выжить. — Это то, о чём я молюсь каждый день, хотя не особо и верю в богов, — Микаса медленно кивнула, но после этих слов разговор снова потяжелел. Фэй вспомнила настолько ветер стал холоднее, и что даже их редкие спокойные разговоры всё равно заканчиваются одинаково: войной, страхом и ожиданием чего-то ужасного.

***

После того разговора с Микасой всё покатилось вперед с какой-то безумной скоростью. Фэй даже не успела толком осознать одно событие, как сверху наваливалось следующее. Закклая убили, а Эрен исчез. В столице начали появляться йегеристы, с которыми приходилось считаться даже военным. Фэй совершенно не понимала, когда это произошло, когда Эрен успел собрать вокруг себя людей, готовых убивать ради него. Когда он вообще успел превратиться в человека, за которым пошли настолько слепо? Иногда Фэй сидела ночью над какими-то бумагами или очередными переговорами и ловила себя на одной и той же мысли: как она вообще всё это пропустила? Ведь она видела Эрена. Пусть редко и издалека, но видела, и всё равно не заметила, как внутри него выросло что-то настолько огромное и опасное, что теперь трясло весь остров. В это время она почти постоянно находилась рядом с Хисторией. Вернее, рядом с людьми, которые пытались диктовать королеве, как ей жить. Фэй уже начинало тошнить от этих бесконечных разговоров про «долг», «кровь» и «обязанности монарха». Аристократия была в ярости из-за беременности Хистории, многие считали, что она обязана как можно скорее унаследовать титана Зика, превращая всё вокруг в тихую внутреннюю войну. Финансирование приюта Хистории начали урезать демонстративно, пытаясь показать королеве её место. Люди из верхушки всё чаще говорили о том, что «королева ведёт себя неподобающе», что «она забывает о долге перед островом», а Фэй приходилось сидеть рядом с этими мужчинами в дорогих костюмах, видеть их мерзкие улыбки и пытаться не сорваться. Но именно тогда она впервые до конца поняла, о чём когда-то говорил Леви. Он был прав. Здесь она действительно была полезна. Здесь, среди власти, переговоров, грязной политики и чужих мыслей. Фэй чувствовала страхи этих людей, их сомнения, жадность, трусость, и умела давить туда, куда нужно. Но даже этого не хватало, потому что остров уже начинал трещать изнутри. После убийства Закклая всё окончательно пошло под откос. Доклады приходили один за другим, солдаты носились по коридорам, а люди у власти спорили, пытаясь найти виноватых. Фэй в какой-то момент перестала различать дни недели. Она засыпала прямо за столом, просыпалась от очередного срочного разговора и снова куда-то шла. Иногда ей казалось, что она уже сходит с ума от усталости. Но все равно продолжала погружаться в Пути между переговорами с местной аристократией, пыталась найти йегеристов и услышать их намерения, будущие действия, пока в один из таких моментов не почувствовала ужас. Она узнала, куда именно они двигаются. Лес. Туда, где находился Леви. Это не понравилось ни ей, ни Ханджи, которую она сразу же предупредила, как только узнала. У командора уже не было времени удивляться новой открывшейся способности Фэй, потому чтобы событий было слишком много. Фэй до сих пор прокручивала в голове тот поздний вечер и усталое лицо Ханджи. — Что-то не так, — тихо сказала тогда Ханджи. Фэй кивнула сразу, потому что тоже это чувствовала, а потом выяснилось самое страшное. Вино было отравлено. Марлийское вино, которое пили люди Леви, и в любую секунду они могли превратиться в титанов. Она поняла всё мгновенно. Это была ловушка. Ханджи резко поднялась из-за стола и сказала, что отправится туда сама, потому что Леви нужно было предупредить, а Фэй вновь почувствовала себя беспомощной, потому что не знала, что делать. Остаться рядом с Хисторией? Бросить всё и ехать в лес? Пытаться контролировать ситуацию здесь? Или бежать туда, где, возможно, уже начинается катастрофа? Мир разваливался слишком быстро. Каждый день приносил что-то новое, ещё хуже предыдущего. И Фэй иногда ловила себя на том, что просто сидит ночью одна в пустой комнате и смотрит в стену, потому что мозг больше не справляется с количеством происходящего. Она не успевала жить, только реагировать, пытаясь затушить очередной пожар. Сегодня Фэй проснулась с ощущением опасности. Это не было обычной тревогой. От обычной тревоги скручивало внутренности. Сейчас же была опасность, от которой холодело всё внутри, будучи уже готовым к удару. Она слишком долго жила в Путях, чтобы игнорировать подобные ощущения. Она постоянно чувствовала людей вокруг, и последняя неделя превратилась в сплошной гул, от которого у неё не прекращалась головная боль. А работа рядом с Хисторией выматывала окончательно. Беременная королева была в ужасном состоянии, слишком апатичная, уставшая, раздражённая. Иногда Фэй казалось, что Хистория вот-вот сбежит из столицы обратно в деревню к своему фермеру и будет до конца жизни доить коров назло всему острову. И, если честно, Фэй даже не могла её за это винить, потому что чем глубже они погружались в политику, тем отвратительнее всё становилось. В конце концов Фэй просто перестала пытаться убеждать Хисторию улыбаться, держаться или вести себя «как королева». — Я разберусь, — устало сказала она тогда. И почти разобралась, пока не пришли очередные новости о марлийском вине. Выяснилось, что ещё и практически половина верхушки острова пила вино со спинномозговой жидкостью Зика. От этой новости паника началась даже среди тех, кто раньше сохранял спокойствие. Люди в штабе смотрели друг на друга с подозрением. Никто больше не понимал, кому можно доверять. Йегеристы росли как опухоль внутри острова, а Фэй всё сильнее чувствовала, что приближается что-то огромное. И чертова тревога о Леви. Теперь с ним была Ханджи, но как он там? Все ли нормально? Успели ли они обезвредить Зика? Отсюда она не могла к ним дотянуться, слишком далеко были, поэтому еще с утра Фэй решила срочно выезжать обратно в Шиганшину, туда, где находился Эрен. Она ехала почти без остановки, с мерзким ощущением холода внутри, и чем ближе становились стены города, тем сильнее внутри нарастал шум, будто сами Пути начинали дрожать, предупреждая её об опасности. Когда она прибыла в город, в котором родилась и открыла свою способность, там уже все взорвалось битвой. Вокруг были крики, выстрелы, гремели громовые копья, а Фэй начинала злиться на себя за то, что вообще решилась на эту безумную поездку только ради того, чтобы почувствовать Ханджи в лесу с Леви. Едва она успела поднять голову, когда увидела Бронированного титана и Эрена, сцепившихся в схватке. Следом заметила и марлийцев на стенах острова. Лошадь отказывалась скакать дальше, едва не скинув Фэй с седла, только силой воли удержала испуганное животное под собой. Этот хаос слишком сильно напоминал ей её первую и последнюю вылазку за стены, когда разведчики умирали под градом камней Зика, а сама Фэй просто расстерялась, не зная, куда себя деть. Только в этот раз на стенах было еще опаснее. Повсюду был дым, грохот, крики солдат, люди носились между зданиями, а Фэй в первые секунды вообще не понимала, куда ей бежать. Земля дрожала под ногами, где-то рушились дома, сверху летели осколки камня, и ей казалось, что она попала в какой-то кошмар. Но потом увидела знакомые лица. Микаса, Армин, Жан и Конни. Как же она была их рада видеть. — Фэй? — Жан выглядел так, будто увидел призрака. — Какого хрена ты тут делаешь? — Я пыталась добраться до Ханджи! — крикнула она в ответ, перекрывая шум выстрелов. — Какого хрена тут происходит? Армин выглядел бледным и напряжённым до предела. — Сейчас неважно! — быстро сказал он. — Марлийцы прорвались внутрь! Нам нужно добраться до Эрена! К Ханджи ты никак не попадешь! Где-то неподалёку снова раздался грохот титанов. Микаса уже проверяла клинки, её лицо было абсолютно спокойным для происходящего вокруг. — Грядёт бойня, — мрачно бросил Конни. — Если мы сейчас потеряем Эрена, то всё закончится. Жан резко повернулся к Фэй, кивая ей на ящики, среди которых были сложены запасные УПМ и баллоны с газом. — Надевай УПМ. — Что? — Фэй уставилась на него с непониманием. — На земле оставаться опасно! — раздражённо крикнул он. — Или хочешь, чтобы тебя размазало первым же камнем? И Фэй с ужасом поняла, что в этот раз отсидеться не получится. Спрыгнув с лошади, она посмотрела на знакомые ремни, на баллоны газа, на клинки, а внутри всё неприятно сжалось. Богини! Она так давно этим не пользовалась. Руки даже на секунду показались чужими, когда она начала застёгивать крепления. Но тело помнило, как и в прошлый раз. Ремни ложились на бёдра и талию машинально, пальцы быстро затягивали фиксаторы, а внутри медленно поднималось забытое чувство. Страх высоты, падения. Фэй медленно подняла голову, когда где-то над ними снова пронеслись разведчики. Видимо, настало время снова стать частью этого безумия. Фэй не могла сказать, что была полезной в этой бойне, по крайней мере, ей так не казалось. Она летела между домами на УПМ, потеряв ребят из виду, и цеплялась тросами за крыши и трубы, уворачиваясь от пуль и обломков, но всё, чем она по-настоящему занималась — пыталась не сдохнуть. Вместе с этим внутри просыпалось давно забытое чувство. Адреналин. Живое ощущение собственного тела. Ветер бил в лицо, сердце колотилось где-то в горле, и на какую-то секунду Фэй даже почувствовала радость от того, что всё ещё жива, а следом, конечно, пришла привычная мысль. Идиотка. Какого чёрта она вообще сюда полезла? Она же не солдат. Не Микаса, не Леви и не Жан. Она не создана для этого. И теперь всё, что ей оставалось — это не попасть под пулю или под очередной взрыв. В какой-то момент среди этого хаоса неожиданно повисла странная тишина. Фэй машинально подняла голову и застыла. На стене стоял Звероподобный титан. Зик. Даже на таком расстоянии его силуэт был узнаваемым до дрожи. Огромное тело, длинные руки, эта отвратительная обезьянья морда. Фэй накрыло сразу двумя чувствами одновременно. Животный страх, потому что она слишком хорошо помнила, что значит оказаться на поле боя рядом с Зиком. Камни. Скорость. Мясо вместо людей. Но второе чувство ударило гораздо сильнее. Если Зик здесь… То где Леви? Фэй замерла в воздухе на долю секунды, но настолько резко, что едва не сорвалась с троса. Нет. Нет. Нет. Сердце просто отказалось принимать эту мысль, потому что Леви никогда бы не отпустил Зика. Никогда. Значит… Нет. Это бред. Она резко влетела на ближайшую крышу, рухнув за толстую трубу, и вцепилась в неё так сильно, что заболели пальцы. Дыхание сбилось, в ушах зазвенело от паники. Фэй закрыла глаза и насильно нырнула в пути. Слишком быстро и глубоко. Не так, как делала это обычно, но синева обрушилась на неё мгновенно, и она начала искать. Судорожно. Лихорадочно. Хоть что-то. Мысли. Сознания. Обрывки эмоций. Паника, кровь, страх, крики — всё смешивалось в единый шум, от которого хотелось закричать, но Фэй упорно продолжала искать только одно. Леви. Леви. Леви. Она пыталась ухватиться за чужие мысли, за отголоски памяти, за что-то. Где-то рядом мелькнуло сознание Флока, но прежде чем она успела дотянуться до него, её ударил чужой вопрос, заданный Конни Жаном. Если Зик здесь… то капитан… неужели он мёртв? Фэй резко вынырнула обратно в реальность, а мир на минуту перестал существовать. Она сидела на крыше, тяжело дыша, пока тело начинало мелко дрожать само по себе. В ушах стоял такой шум, что она перестала слышать бой вокруг. Нет, это невозможно. Леви не мог проиграть Зику. Он не мог умереть. Только не так, не сейчас... В следующую секунду воздух прорезал свист града камней, брошенным рукой Зика. Фэй даже не успела среагировать, когда её резко дёрнули назад, сшибая с траектории, и огромный кусок камня разнёс часть крыши там, где она была секунду назад. — Ты совсем спятила? — рявкнул Конни, удерживая её за ремень УПМ. — Не щёлкай носом, иначе тебя здесь размажет! Фэй смотрела на него несколько секунд пустым взглядом, не сразу понимая, кто перед ней, потом судорожно кивнула, но до конца прийти в себя так и не смогла, потому что мысль о Леви не исчезала. Она пробивалась сквозь всё, сквозь выстрелы, взрывы и треск пулемётов. Фэй пыталась снова выстроить внутри себя ту холодную стену, которая спасала её последние месяцы. Пыталась отрезать эмоции, сосредоточиться на выживании, на движении, на поле боя, но ничего не получалось. Страх всё равно просачивался наружу. Такой, что она потеряла счёт времени. Не понимала, сколько прошло минут, часов или секунд, пока вдруг… Зик не закричал. Мир взорвался сотней вспышек. Ярких, уродливых, ослепительных вспышек по всему городу. Фэй не успела осознать, что вообще происходит. Ей показалось, что воздух вокруг разрывается на части, а сами люди начали гореть изнутри, но следом на неё обрушились крики. Прямо у неё на глазах солдаты, офицеры, жители Парадиза начали превращаться в титанов. Это произошло слишком быстро. Секунду назад рядом был человек, а теперь только большое тело и огромная пасть. Бой резко стал другим. Война между людьми прекратились. Все вокруг пытались спастись от титанов. Люди разбегались кто куда, кто-то стрелял, кто-то просто кричал, а Фэй стояла на крыше, чувствуя, как реальность окончательно ломается у неё на глазах, но и этого, видимо, было недостаточно. Раздался очередной выстрел. Фэй дёрнулась и подняла голову как раз в тот момент, когда голова Эрена отлетела от тела. Эрен... Мир замер буквально на секунду, потому что Зик успел её поймать, и в следующее мгновение начался новый грохот. Только теперь такой силы, что дрогнул сам воздух. Из головы Эрена начало подниматься что-то огромное, нечеловеческое. Фэй смотрела на это широко раскрытыми глазами и не могла поверить, что действительно видит подобное. Огромное тело вытягивалось вверх, рвалось сквозь землю и дома, и рядом с этим существом даже титаны казались чем-то маленьким. А потом земля начала дрожать по-настоящему, хотя Фэй почти поверила, что её ноги подвели, что у неё уже не выдерживает психика, однако дрожь всё становилась сильнее и сильнее, даже не думая заканчиваться. — Смотри! — Конни резко толкнул её в плечо. Фэй обернулась и увидела стены. Огромные стены Парадиза дрожали и трещали. Камень раскалывался прямо на глазах, куски летели вниз, а изнутри начали появляться титаны. Колоссальные. Бесконечные. Один за другим. Фэй просто застыла. Похоже, она единственная здесь до конца не понимала, что Эрен действительно собирается вызвать дрожь земли, что это была не пустая угроза, а уже давно принятое решение. Если бы она знала, что он действительно сделает это, если бы знала, что не только стена Мария рухнет, освобождая тысячи титанов, то, возможно, убила бы его еще тогда, когда он сидел у неё на диване и делился своими планами. Фэй почти потеряла равновесие на крыше, когда очередной толчок прошёл по земле, и едва не сорвалась вниз, но её резко подхватила Микаса. Конни уже успел исчезнуть в неизвестном направлении. Сколько же она здесь стояла? И если бы не ребята, то даже не дожила бы до этого момента. Соберись, Фэй! Черт бы тебя побрал! Нет времени! — Не теряйся! — крикнула Микаса, отлетая куда-то в сторону. Фэй увидела титана совсем рядом, а ведь тот еще недавно был человеком, одним из жителей Парадиза. Возможно, он просто пил чай у себя дома, разговаривал с семьёй, жил обычной жизнью, пока Зик не закричал. И теперь это была бессмысленная уродливая тварь с пустыми глазами и раскрытой пастью. Фэй даже не успела разглядеть его лицо, когда Микаса разрезала ему шею. Пар ударил в воздух, но бойня продолжилась. Повсюду были титаны. Фэй перестала слышать окружающий шум. Всё слилось в какой-то сплошной гул, сквозь который до неё с трудом долетали голоса ребят. — Нужно перебить титанов! — Уводите людей! — Если не остановим их, то погибнут мирные! Она только растерянно смотрела на них, не до конца понимая, как они вообще ещё двигаются, принимают решения, продолжают сражаться. А потом она снова осталась одна на крыше. Ветер бил в лицо, пока город дрожал, колоссальные титаны шли вдали. Вот он, тот самый момент, когда дальше убегать уже некуда, да и смысла тоже больше нет. Если Леви действительно мёртв, если мир прямо сейчас начинает разрушаться, если всё, что они знали, заканчивается, то, может быть, ей стоит просто пойти в этот бой в последний раз и сдохнуть? Потому что вероятность выжить во всём этом безумии была почти нулевой, да и внутри неё уже не оставалось сил пережить этот ужас, даже осознать его. Но несмотря на мысли о смерти, Фэй всё равно не спешила бросаться в бой. Она летала между крышами осторожно, инстинктивно избегая прямых столкновений, и больше наблюдала, чем сражалась. Видела, как разведчики рвутся вперёд, как Микаса разрывает титанов одного за другим, как Жан и Конни вытаскивают мирных жителей из-под обломков, как Армин пытается хоть как-то координировать этот кошмар среди дыма, криков и крови. Но чем дольше Фэй смотрела на всё это, тем яснее понимала, что она здесь бесполезна. Настоящие бойцы уже сражались, а ей нужно обратно в столицу. Пусть она и эгоистка, но подыхать все равно не хотелось. По крайней мере, не так. Не в пасти чертового титана. За пределами острова шли колоссальные титаны, и мысль о том, чтобы лететь туда, в этот ад, казалась абсолютно бессмысленной, поэтому в какой-то момент внутри неё снова проснулся старый инстинкт. Выжить. Просто выжить. Весь её эгоизм, осторожность, та часть Фэй, которая всегда выбирала себя, ожила с пугающей лёгкостью. И она полетела с бешеной скоростью цепляясь тросами за дома, стараясь миновать титанов и не попасть под обломки. Ветер рвал волосы, руки уже начинали болеть от напряжения, а внутри почти нечем было дышать, но останавливаться не собиралась, пока не добралась ближе к жилым улицам. Среди руин ей бросились в глаза женщина с ребенком. Они бежали по улице слишком медленно, пока за ними несся титан. Фэй резко застыла на крыше, потому что маленькая девочка увидела её, и эту дурацкую форму разведки, и показала на неё своей матери, словно на крыше стояла не такая же перепуганная девчонка, а героиня, готовая спасти их в эту же секунду. Они буквально выдохнули, увидев её. Фэй сжала руки на клинках, осознавая с каким треском рушится её тщательно собранная стена, не способная выдержать очередной надежды на неё. Бегите! Неужели вы не понимаете, насколько я бесполезна? Она смотрела вниз и не могла заставить себя двинуться. Мозг слишком медленно обрабатывал происходящее. Фэй пыталась сообразить, как подлететь, как отвлечь титана, куда бить, что делать… И уже приготовилась сделать это, но не успела. Титан догнал их слишком быстро. Одно движение огромной руки и от женщины с ребёнком ничего не осталось, только последний вскрик и кровавое пятно на каменной плитке. Фэй почувствовала, как внутри всё резко оборвалось. Она даже не заметила, как опустилась на колени прямо на крыше. Они остановились, потому что увидели её, потому что решили, что она их спасёт. Фэй стало даже смешно. Это было настолько абсурдно, что кроме смеха не было другой реакции. Как она вообще здесь оказалась? Какого хера, Фэй? Ты просто хотела забрать золото у Смита, а не сидеть на крыше и осознавать, что теперь ты убийца, которая ничего не сделала, чтобы помочь. Она стояла в полном снаряжении разведки, с УПМ, с клинками, после месяцев тренировок, но всё равно испугалась даже попытаться вступить в бой, потому что внутри она всё ещё не была солдатом. Даже сейчас она едва держалась на УПМ после такого перерыва. Каждое движение давалось тяжело, а тело уже начинало забывать то, чему когда-то научилось. Нахрена её всё это время спасали? Бесполезная идиотка! Героиня? Никогда ею не была. Что в тебе только люди видели? Кто ты без своего дара? Без своей способности внушать? Самая обычная мошенница, Фэй. Она заметила приближающуюся тень слишком поздно, когда рука титана уже потянулась к ней. Фэй резко дёрнулась в сторону, едва успев уйти от удара. Крыша под ногами треснула, камни полетели вниз, а сама она почти сорвалась с края. Инстинктивно вытащив клинки, Фэй с криком бросилась вперёд, но всё, чего сумела добиться — отсечь титану пальцы. Гребанные пальцы. Не шею, не затылок. Она тяжело приземлилась на соседнюю крышу и почувствовала, как паника начинает захлёстывать её окончательно, потому что вся её история слишком очевидно близилась к смерти. Что дальше? Куда бежать? Титан снова двигался к ней. Медленно и неотвратимо. Фэй отступила назад, чувствуя, как сердце колотится в горле. Всё, что она могла — это посмотреть ему в глаза, заглянуть в эту пустоту и почти на грани отчаяния выкрикнуть: — Стоять! Не трогай меня! Это был даже не приказ, а скорее последняя надежда, последний рефлекс, словно ей было необходимо хоть что-то сделать, хоть это действие и окажется последним в её жизни. Но титан застыл, словно его выключили. Фэй даже перестала дышать. Она смотрела на него во все глаза, не веря тому, что видит. Огромная тварь перед ней стояла неподвижно, будто её действительно послушались. Не может быть... Её гипноз сработал, но не на человеке, а на титане, на настоящем, мать вашу, титане. Когда-то они с Ханджи уже обсуждали это. Что, возможно, её способность сработала бы и на титанов тоже. Ханджи тогда загорелась этой идеей, начала строить теории, рисовать схемы, говорить про связь эльдийцев, но всё быстро упёрлось в одну простую проблему — у них не было подопытных. На Эрене никто бы не рискнул это проверять, да и сама Фэй тогда не была готова. Сейчас она понимала это слишком ясно. Тогда она не познала Пути. В ней не было столько силы, которую она натренировала через бесконечное погружение в чужие мысли и чувства, через эту синюю пустоту, которая постепенно начала становиться ей ближе реального мира. И теперь титан стоял перед ней неподвижно. Фэй тяжело дышала, всё ещё не веря в происходящее. На всякий случай она выпустила трос УПМ и поднялась выше, приземлившись на трубу другого здания. Титан был недостаточно высоким, чтобы дотянуться до неё, и это дало ей несколько секунд, чтобы подумать. Возможно, это сработало, потому что я вложила последние силы в этот крик? Но если сейчас подлетать к каждому из титанов, чтобы повторить этот трюк, то меня точно сожрут раньше... Думай, Фэй. Может, ты и не бесполезная. Может, ты была нужна не только ради писем Эрена... Ей нужно было срочно понять, как это выглядит в Путях, потому что вокруг всё ещё были титаны. Сотни титанов. И все они когда-то были эльдийцами. Если она сможет… Нет. Даже думать об этом было страшно. Фэй резко закрыла глаза и снова заставила себя провалиться в это состояние. Шум боя мгновенно исчез, оставляя после себя лишь слабые отголоски. И вот её ноги снова утонули в песке. Синева. Звёзды над головой. Бесконечная пустота путей. Повсюду стояли серые фигуры эльдийцев. Знакомые, незнакомые, тысячи сознаний, связанных нитями, но теперь Фэй видела разницу. Титаны отличались, но не обликом или лицами. Если бы она просто смотрела на них, то никогда бы не поняла, кто из них человек, а кто титан. Разница была только в нитях. У обычных людей они были тонкими, светлыми, похожими на бесконечную паутину. У титанов же толстыми, тёмными, кровоточащими. И эти нити уходили прямо в песок. Фэй медленно подошла ближе к одному из ближайших сознаний и почувствовала, как по спине пробежал холод. Настоящее человеческое сознание всё ещё находилось внутри титана. Оно было запертое, изуродованное, но все еще живое. Эти толстые нити вели куда-то вниз. Фэй начала идти за ними, как будто следовала за хлебными крошками. Шаг за шагом шла по ним. Песок скрипел под ногами, но нити тянулись дальше и дальше, уходя под землю. Она шла так долго, что в какой-то момент перестала понимать, сколько вообще прошло времени. Может быть, в реальном мире её уже жрали титаны. Может быть, её тело давно сорвалось с крыши. Но Фэй не могла остановиться, ей нужно было добраться до источника этих нитей. Наконец впереди появились корни, слишком огромные, похожие на корни гигантского дерева. Они тоже уходили под песок, переплетались, и пульсировали чем-то живым, напоминая огромное кровоточащее сердце. Фэй резко опустилась на колени и начала копать руками слишком быстро, не разбираясь во всех этих связях. Ей просто нужно было отыскать, нащупать корень этой связи. Песок разлетался в стороны долго, активно, она продолжала ползти, следя за этими нитями, пока наконец не увидела Зика. Он сидел на песке с абсолютно пустыми глазами, будто не существовал ни в этом измерении Путей, ни в реальности. Чертова обезьяна! Фэй с яростью поняла, что его тело оплетали те самые корни, которыми он привязал к себе всех обращенных в титанов эльдийцев. Она на секунду замерла, а потом подумала, что это был единственный вариант. Если она попробует дотронуться до них, разорвать... Она медленно окунула руку в эти нити, даже смогла ухватиться, но её тут же пронзила такая боль, что она едва не закричала от неожиданности. Всё её тело одновременно переломали изнутри, будто сами Пути пытались вытолкнуть её прочь за то, что она вмешивается туда, куда не имеет права. Но Фэй уже не могла отпустить, потому что почувствовала, что оно настоящее, что оно слушается её, подчиняется. Она вцепилась в эти корни обеими руками и начала рвать со всей силы. Кровавые нити натягивались, вибрировали, впивались ей в ладони, кровь текла по пальцам, смешиваясь с песком, но Фэй продолжала тянуть, задыхаясь от боли, одновременно приказывая, вкладывая в эти слова всё, что у неё было, всё, что у неё осталось. — Не двигайтесь… — она дёрнула корни сильнее. — Не двигайтесь… — что-то трещало внутри путей, как электрический ток, о котором она узнала, живя в Либерио. — Я запрещаю вам шевелиться! И наконец Фэй почувствовала эту связь, словно в её тело вонзились сотни толстых нитей, разрывая каждую частичку её кожи своими острыми наконечниками. На секунду ей даже показалось, что она горит заживо, потому что такой боли еще никогда прежде не испытывала. Огромная связь. Все их сознания, вся их боль... Они услышали её, они послушали её, потому что именно этого и ждали. Никто из этих титанов не хотел убивать, ни единая душа... Они кричали внутри неё, пытались вырваться из этой агонии. Мир дёрнулся слишком резко. Боль прострелила всё тело так сильно, что Фэй показалось, что её сейчас просто разорвёт. А затем она распахнула глаза. Шум внешнего мира ударил мгновенно, возвращаясь резко и жестоко. Фэй стояла на крыше, тяжело дыша, пытаясь сообразить, что произошло, но следом поняла, что все титаны поблизости замерли, словно их кто-то оглушил. Разведчики вокруг растерянно кружили на УПМ, не понимая, что происходит. — Что за херня? — Почему они встали? — Фэй? Она подняла голову, увидев Микасу и Армина, которые успели нагнать её, и сейчас смотрели прямо на неё. — Это ты сделала? — крикнул Армин, выглядя так, словно вот-вот и потеряет сознание. Фэй едва не закатила глаза, но голова слишком болела даже для такого движения. Чуть что, так сразу Фэй? На мгновение, всего на короткое, она оступилась, но буквально сразу выпрямилась, стараясь придать своей осанке уверенности, когда обнаружила, что что-то стекало по её лицу, мешая обзору. Она машинально коснулась глаз, стирая влагу. Неужели я плачу? Фэй посмотрела на руку, но тут же застыла от удивления, потому что рука была красной от крови. Я плакала кровью? В носу тоже стало горячо, и Фэй ощутила знакомое ощущение кровотечения из носа. Похоже, от напряжения сосуды лопнули. Она почти облегченно улыбнулась, когда мир задрожал опять, только теперь это было в её голове, потому что на секунду перед глазами появились пути, потом снова крыши, и вновь синева, но следом реальность. В этих смешанных видениях она увидела маленькую девочку с пустыми глазами, на лице которой слишком ярко отразилась ярость. Фэй знала, что она посмела прикоснуться к чему-то, к чему не имела права приближаться. Эта работа не была подвластна девчонке, чья кровь выводилась только для того, чтобы веселить толпу, лишая короля лишних забот. И сейчас получала по заслугам, как та, кто посмела влезть. Она перестала осознавать, где находится, когда шум становился всё дальше от неё, а свет вокруг тускнел, словно небо закрыли огромные тучи. Перед глазами совсем потемнело. Она с ужасом подумала, что проваливается ни в Пути, а в чертову тьму, из которой, возможно, уже никогда не выберется.