Часть 44. Или нежеланный гость

— Что? — это был единственный ответ из всех возможных в её голове. Фэй смотрела на Леви своим самым глупым взглядом, не понимая, что вообще могло произойти, чтобы он так резко захотел избавиться от неё. — Думаю, что так будет лучше, — наконец произнес он, сжимая с силой подлокотники своего кресла. Она уставилась прямо на его лицо, вот только Леви поспешил стыдливо отвести взгляд в сторону. Да ты издеваешься! Какого черта, Леви? — Для кого лучше? Для тебя? — Фэй слышала в своем голосе отчаяние, но ничего не могла с собой поделать, потому что такая новость была уж слишком оглушительной. Что я сделала? Почему от меня опять избавляются? Леви встретился с ней глазами, выглядя странно уверенным в своем решении, не таким, как в тот раз, когда они впервые по-настоящему расстались. И от этой решительности ей стало особенно больно, ведь она даже не знала причину. — Дело в Оньянкопоне? — догадалась она, закрывая лицо руками. — Ты подумал, что я начала с кем-то встречаться, да? Богини, — она даже нервно рассмеялась, вновь открыто на него посмотрев. — Конечно, ну конечно, я понимаю, как это выглядело со стороны. Приехала к тебе, живу в твоем доме, работаю в твоей чайной, и ухожу с другим мужчиной. Леви! — ей стало искренне смешно от того, насколько глупо выглядела эта ситуация. — Ничего нет. Я хотела сделать тебе сюрприз. Хотела научиться водить, чтобы облегчить... Фэй замолчала, потому что увидела странный спектр эмоций на его лице. Сначала едва уловимое облегчение, а после привычную серьезность, сменившуюся прежней уверенностью. — Чтобы облегчить моё передвижение? — наконец спросил Леви, сжимая с силой челюсти, словно злился не на неё, а на самого себя. — Так даже еще хуже, Фэй. Он тяжело вздохнул, щипая себя за переносицу. Казалось, что весь этот диалог отнимал у него все силы, но, к сожалению, он только начинался. — Пусть так, — неожиданно холодно произнесла она. — Но я и сама хотела бы научиться, потому что это удобно. Ты же знаешь, что я люблю комфорт. Леви грустно усмехнулся, кивая скорее самому себе. — Да, знаю. Поэтому и хочу, чтобы ты уехала, — он посмотрел прямо ей в глаза, от чего внутри всё скрутило. — Неужели ты не понимаешь? Сколько должно пройти времени, чтобы ты перестала играть в свои игры и приняла чертову реальность, Фэй? Её брови удивленно взлетели, а сердце пропустило удар, потому что так не должно было быть, не могло произойти, ведь сейчас она... — Я же больше не такая бесполезная, — её ответ прозвучал по-детски, но искренне. — Почему? Почему ты снова избавляешься от меня? Я же могу быть полезной! — ей казалось, что она вот-вот топнет ногой от злости и непонимания, потому что ей было обидно. — Теперь бесполезен я, — коротко ответил Леви, тяжело вздыхая. Фэй понимала, что была близка к слезам как никогда. Она нервно кусала губу, хмурясь и кривя лицом, потому что всё выходило из-под контроля. Это скорее походило на дурацкую шутку, страшный сон. — Зачем ты тогда вообще принял меня? Почему сразу не отказал? Леви устало посмотрел себе под ноги, раздумывая над своим ответом, после чего набрал воздуха в легкие и честно ответил: — Я надеялся, что чувства прошли, что больше не буду реагировать на тебя так, как раньше... Но ошибся. Это признание совсем её запутало, потому что в таком случае она вообще не видела никакой проблемы. Ей даже стало смешно, ведь его чувства были к ней взаимны. Тогда почему? — Но ведь я тоже к тебе неравнодушна, — она постаралась тепло ему улыбнуться, чтобы показать, что была абсолютно честна, но Леви её ответ не удовлетворил, наоборот, лишь всё усугубил. — И что дальше, Фэй? — он горько усмехнулся. — Хочешь сказать, что готова остаток жизни провести рядом с человеком, который никогда не вылезет из коляски? С человеком, изуродованным войной? Будешь меня представлять своим избранником? Калекой без глаза и пальцев? Каждый раз волноваться, не навернусь ли я с этой чертовой коляски? С каждым новым вопросом он становился всё злее, но Фэй не готова была это принять, испытывая лишь ответную злость на него. — Ты хочешь решить за меня? Что мне нужно, а что — нет? С каких пор? — Потому что я знаю тебя лучше самого себя! Я знаю, что ты любишь временные игры, но всегда выберешь свой комфорт, и всё было бы намного проще, но... — Леви откинулся головой назад, прикрывая глаза. — Если я впущу тебя в свою жизнь, если поверю в то, что всё может получиться, то уже не смогу отпустить, — несмотря на то, как холодно прозвучала его фраза, у Фэй она вызвала странное волнение в животе, словно именно этого она и хотела, чтобы её наконец никто не отпускал. — Мне не нравится, каким собственником рядом с тобой я становлюсь. Ненавижу, что предпочитал видеть тебя куда слабее, чтобы знать, что ты полностью моя, что я заслужил тебя, что могу управлять... И это ужасно, Фэй. Ужасно, что я нуждаюсь в том, чтобы не просто быть рядом с кем-то, а обладать. Только так я чувствую себя в безопасности. Каждая его новая фраза не пугала её, а только разжигала это странное желание принадлежать ему. Это было ей не свойственно, но Фэй до безумия хотела хотя бы где-то найти своё место, чтобы просто быть, чтобы любили и принимали, чтобы чувствовать себя нужной, но... — Так не должно быть, ты однажды поймешь, что это не отказ, а спасение, Фэй, — Леви тяжело выдохнул, задумчиво посмотрев куда-то в пространство. — Я не могу тебе запретить покинуть Либерио, и если нужны деньги на первое время, то я дам сколько нужно. Завтра в чайную не приходи, съедешь, когда будет удобно. Фэй казалось, что её чем-то ударили по голове. Ей казалось, что это не могло быть реальностью. Не мог он так просто избавиться от неё. Не сейчас, когда она только начала верить в то, что жизнь могла наладиться, когда почувствовала себя на своем месте, когда начала привыкать к нему. — Не делай этого, — совсем тихо и даже жалко попросила она, даже не зная, что еще добавить. — Леви, если ты думаешь, что я бы могла быть хоть с кем-то другим... Черт, ты же знаешь меня, ты же видишь, как сложно мне это дается, чтобы ты там себе не надумал. Ты знаешь, что ты был единственным, кого я когда-либо любила. В комнате повисла напряженная тишина, которую они оба боялись прервать даже лишних вдохом, от чего ей стало совсем жутко. — Решение принято, Фэй, — наконец озвучил он свой вердикт, словно на пожизненную ссылку. Ей казалось, что она вот-вот и разревется, как ребенок, у которого забрали любимую игрушку. Потому что вернуть её иначе она не могла, став совершенно бессильной и беспомощной. Они оба вздрогнули, когда повисшую тишину нарушил короткий стук в дверь. Фэй нахмурилась и быстро посмотрела в сторону входной двери, не понимая, кто вообще пожаловать к ним в такое время. Она вновь взглянула на Леви, который, казалось, и вовсе застыл, выглядя очень напряженным. Стиснув руки в кулаки, Фэй резко поднялась с дивана, направляясь ровной походкой к двери. Недолго думая, она раскрыла их, впуская неожиданного гостя в их только что рухнувший райский уголок. — Ну здравствуй, дочурка. Соскучилась?

***

Леви сразу понял, что что-то не так, увидев застывшее тело Фэй у двери. В последний раз он видел её такой настороженной, наверное, на битве за стену Мария. Ему казалось, что она готовилась к какой-то атаке, даже дыхание задержала. — Я зайду? — голос незнакомого мужчины заставил его нахмуриться. В гостиную вошел высокий худощавый мужчина в каком-то странном потрепанном жакете. Он не снял обувь, и Леви это сразу не понравилось. Он взглянул на незнакомца снизу вверх, прежде чем сухо спросить: — Кто ты такой? — Как недружелюбно для зятька, — усмехнулся мужчина и упал на диван, развалившись на нем так, словно был хозяином этого дома. — Я Джон Крамман. Отец Фэй. Брови Леви взметнулись вверх, не ожидая знакомства с отцом Фэй при таких условиях. Более того, он вообще не знал, что тот был жив. Фэй никогда ему об этом не рассказывала. Всё, что он знал об этом человеке, было из рассказов Ханджи о неких волшебниках из передвижного цирка. Хотя Леви считал его просто преступником, надурившим сотню людей. — Значит, пережил Дрожь земли, — хмыкнула Фэй, уже выглядя не такой напряженной, скорее раздосадованной его неожиданным присутствием. — И что ты тут забыл? Джон хрипло рассмеялся, бросая взгляды то на неё, то на Леви. Последний почувствовал себя каким-то экспериментом под этим изучающим взглядом. — Не ожидал, что ты все-таки вернешься к своему капитану. Видимо, моё пророчество так и не сбылось. Севшая рядом с отцом Фэй побледнела, вновь напрягаясь всеми телом. Леви видел, с какой силой она сжала ткань своих брюк, прежде чем ответила: — Сбылось. Несколько минут назад, — холодно процедила она. — Какое пророчество? — не понимал Леви, которому было очень странно находиться сразу среди двух, как он понял, Краманнов. Фэй молчала, лишь смотрела себе под ноги невидящим взглядом. — О, вот как, — самодовольно усмехнулся Джон, потом посмотрел на Леви прямо. — Больше года назад я сказал ей, что однажды ты с ней наиграешься и выбросишь как ненужную игрушку. У Леви сперло дыхание, а она лишь прикрыла устало глаза, борясь с внутренними чувствами. Ему стало совсем дурно от появления её отца с этой дурацкой фразой так не вовремя. Очередная насмешка судьбы? — Она никогда не была игрушкой, — как можно спокойнее ответил Леви, на что Джон лишь хмыкнул. — Поэтому снова прогоняешь её? Хотя так даже лучше, — он даже не дал ему ответить, продолжая: — Я как раз чертовски устал от этого города и подумываю вернуться обратно на остров. Может, ты хочешь со мной? Так сказать, долгожданное воссоединение семьи? — Джон уже смотрел на свою бледную дочь, которую казалось вот-вот стошнит. Фэй стиснула зубы с силой, выглядя так, словно ей было физически больно, когда она взглянула на своего отца с ненавистью. — Зачем ты пришел? — За тобой? — вопросом на вопрос ответил он, на что она покачала головой. — Ты сказал, что пророчество не сбыло, значит, думал, что у нас все нормально. Леви молчал, чувствуя себя очень сомнительно. Он даже почти перестал обращать внимание на грязные ботинки её отца, которые он не снял, пачкая его идеально чистые полы уличной грязью. — Я ожидал этого, — пожал плечами Джон, но встретив её непонимающий взгляд добавил: — Детка, ты же знаешь, что такова судьба? Наш род никогда не мог найти себе места среди людей. Считай это своим бременем. Провести вечность в одиночестве, потому что так и не смогла отыскать свой дом, — он раскинулся еще сильнее на диване, протягивая руку к её волосам, но получил лишь злобное фырканье с её стороны, на что почти тепло улыбнулся. — По крайней мере, мы всегда можем блуждать в этом одиноком мире вдвоем. Фэй безрадостно рассмеялась, складывая руки на груди. — Наш дар ушел вместе с силой титанов, какого черта я должна оставаться одна? — Не знаю, — он пожал плечами, затем кинул взгляд на Леви, хранившего молчание. — Сама же видишь, как все складывается. Она замолчала, вновь уставляясь себе под ноги, словно о чем-то очень серьезно раздумывала, а потом, сжав губы, резко встала с дивана и посмотрела на своего отца. — Плевать, значит, я просто продолжу свое существование в одиночестве. Тебе я компанию точно составлять не буду, — она почти безумно усмехнулась, истерично, грустно, но потом прищурилась уже серьезнее. — Для чего ты здесь? Джон спокойно выдержал её взгляд, не моргая, и сухо ответил: — Нужны деньги. Фэй расхохоталась так громко, что даже Леви вздрогнул. Он не знал, что ему сказать, потому что не таким должно было быть знакомство с родителями. Да и ему стало совсем мерзко от того, что этот человек, просящий у собственной дочери денег, после долгого отсутствия, был, вероятно, единственной её родней. Он молчал всё это время, даже тогда, когда Фэй неожиданно убежала в свою комнату, шумя там вещами, а затем выбежала из неё и кинула в отца стопкой денег, позволяя им рассыпаться по столу, дивану, и его ногам. Следом она засунула руки в карманы и кинула в него еще мелочью. Леви мог посчитать даже при таких условиях, явно понимая, что это были все её сбережения, которых вполне достаточно, чтобы найти себе жилье где-нибудь вдали от центра Либерио. Зачем она это делает? — Фэй, — Леви осторожно позвал, боясь её спугнуть. — Не делай глупостей. Она посмотрела на него затравленным взглядом, очень близким к тому, чтобы расплакаться, или что еще хуже. — Какая разница, Леви? — она горько усмехнулась, разводя руками. — Такова ваша природа. Вы только берете и берете, и снова берете. Вам мало тела, мало души, вам нужно отобрать абсолютно всё, пока не наиграетесь, пока не придумаете себе очередную причину, чтобы отказать, чтобы избавиться, — её голос дрогнул, пока она стояла над ними, как человек, который только что получил смертельное ранение и старается держаться из последних сил. — Я ненавижу, блядь, мужчин. Вы самые настоящие монстры. Именно с вас всё началось. Эти чертовы страдания Имир и тысячи титанов. Вашими руками создаются войны, ломаются судьбы, — она истерично рассмеялась. — Я старалась сохранить хотя бы деньги, но ты посмотри, отдала последнее. — Ни к чему эта истерика, Фэй, — спокойно ответил её отец, смотря на неё скорее как на маленькую лающую шавку, чем на дочь, которой только что разбили сердце. Леви не знал, что вообще мог сделать в такой ситуации. Раньше бы просто выволок этого мужика за шкирку и всё. Раньше бы ты её и не отпустил, имея такую жизнь. — Я хочу, чтобы ты свалил из моей жизни, — она наклонилась к нему и принялась шипеть сквозь зубы, глядя прямо ему в глаза. — Не хочу видеть твою рожу больше никогда. Исчезни, как сделал это тогда, обрюхатив мою мать. Исчезни, блядь, уже наконец! Фэй неожиданно выровнялась, тяжело набрав воздуха в грудь, затем резко направилась в сторону дверей, схватив свою легкую куртку и обувь. — Надеюсь, к моему возвращению, твоей мерзкой туши здесь уже не будет. На этих словах она покинула дом так стремительно, что Леви даже не успел подумать, чтобы попросить её остановиться. — Женщины, — вздохнул Джон, когда прошло несколько минут спустя. Леви уже и забыл о его существовании, когда резко перевел на него взгляд, подарив ему всю возможную ярость, что скопилась внутри него, от чего тот даже брови поднял удивленно, выравниваясь в спине. — Возьми ровно столько, сколько тебе нужно на билет до Парадиза, и проваливай, — процедил он. Джон слегка нахмурился, собирая деньги, и явно хотел забрать все, но ощутил прожигающий взгляд на себе и застыл. Хмыкнув, он взял какую-то сумму и встал с дивана. — Что ж, приятно было познакомиться, капитан, — он еще раз с тоской взглянул на оставшиеся деньги на диване и полу, покривив лицом. — Я уважаю твое решение. От женщин одни только проблемы, тем более от такой, как Фэй. Она всегда будет хотеть больше любви, чем может дать взамен. — Проваливай, — злобно прошептал Леви, теряя терпение. Хоть он и калека, но ему не составит труда достать спрятанный нож в ботинке и продырявить череп этому засранцу одним движением. Тот будто прочитал его мысли, поэтому поджав губы, согласно кивнул и ушел в сторону двери. Только когда она хлопнула, Леви позволил себе выдохнуть, откинувшись назад в кресле. Появление её отца усложнило всё. И теперь он чувствовал себя полнейшим мудаком, который не имел права прогонять её, не тогда, когда всю свою жизнь она нуждалась в доме, и из всех возможных людей, которые искренне желали её и могли дать большее, она хваталась за его покалеченную руку. Словно он был единственным человеком, заслужившим её доверие. Идиот. Ты просто идиот, Леви.

***

Фэй шла по набережной, все еще держа в руках свои ботинки, и медленно курила уже, наверное, пятую сигарету. Ей казалось, что случившееся было просто дурным сном. День был таким прекрасным, вдохновляющим, чтобы быть так просто испорченным одним вечером, одним разговором. Еще и все свои деньги отдала. Дура! Она грустно вздохнула и упала на холодный песок, проклиная себя за то, что так безрассудно отдала отцу все свои сбережения, и что опять поверила в то, что могла наконец остановиться и просто быть счастливой, не защищаясь от внешнего мира, как брошенный котенок. Доверчивая дура! Она ведь знала, что все всегда заканчивалось в её жизни именно так. Отец был прав в том, что одиночество — это её личное бремя. Сначала потому, что она отличалась от других, не принимая людей, как кого-то стоящего, настоящего. Все вокруг были лишь пешками. И теперь, когда начала верить, что все это время просто ошибалась, ослепленная своей способностью, было слишком поздно. Мир мстил ей. Мстил ей руками единственного человека, которого она смогла полюбить. Фэй взяла песок в руку и позволила ему медленно сыпаться сквозь её пальцы. Вечерний морской ветер заставлял её всякий раз съеживаться, ощущая легкую влагу и холод на своих плечах, укрытых лишь тонкой тканью рубашки. Неужели это всё? Я просто уплыву первым же кораблем, оставляя за собой жизнь, которая могла бы сделать меня наконец счастливой. Фэй уже даже не злилась. Ей были понятны сомнения Леви, да и то, что он знал её лучше любого человека, было неотъемлемым фактом их отношений с самого начала. Она и сама ненавидела, насколько легко он порой читал её, словно была перед ним открытой книгой. Хотя в одном он явно ошибался. Если он думает, что я смогу найти кого получше и зажить долго и счастливо, то он просто идиот. Леви был чертовой проблемой с самого их знакомства. Перемены его настроения и вечные размышления о том, что будет правильным, а что — нет, просто её достали. Она могла с уверенностью сказать, что этот человек всегда пытался найти что-то, чтобы усложнить себе и окружающим жизнь. Какого черта вообще? Фэй не могла поверить, что он просто избавился от неё. Даже когда она была полезна, когда выполняла ту работу, которую он не мог сделать. И все равно он предпочел отказаться от неё, скинуть с себя, как какой-то лишний груз, хотя в этот раз она была уверена, что не являлась таковым. Тяжело вздохнув, она поднялась на ноги и медленно пошла обратно, не представляя, сколько вообще провела времени на этом пляже в гордом одиночестве. Ей почему-то было смешно. Любой другой бы уже плакал, а Фэй слишком уж привыкла к тому, что её выкидывают из чьей-то жизни, как ненужную вещь. Она шла по набережной Либерио, даже не глядя по сторонам. Морской ветер трепал её волосы, словно подгоняя вперед, пока она направлялась обратно в то место, где ей придется снова собирать вещи. Она уже давно сбилась со счёта выкуренных сигарет, лишь чувствовала горький дым на языке и странную пустоту в груди. Чертов отец. Еще и пришёл так не вовремя. С этой своей унизительной речью о том, что она всю жизнь проведет в одиночестве, как какой-то бракованный вид человека. Фэй казалось, что земля под ногами задрожала, стоило лишь позволить мыслям идти всё дальше и дальше. Она не понимала, зачем приехала. Неужели, чтобы вернуться обратно на Парадиз? А ведь только-только начала учиться вождению, и теперь всё насмарку. Или, может, стоит остаться? Как, чёрт возьми, теперь жить здесь, в Марлии? Снимать жильё, искать работу, делать вид, что мир не рухнул в очередной раз? Что никто не выкинул её из своей жизни уже во второй раз? Фэй докурила последнюю сигарету, отбросила окурок в темноту и остановилась. Вдалеке уже виднелись очертания дома Леви. Она прекрасно знала, как это будет выглядеть: она зайдёт, он даже не поднимет головы, уткнётся в стену своим одним глазом и будет мрачнее тучи, пока она продолжит собирать свои вещи по всему дому. Фэй глубоко выдохнула, а в груди неприятно заныло. Она знала, что выбора нет. Умолять его позволить ей остаться было слишком унизительно. А пытаться поговорить — бессмысленно. Леви, как обычно, задушит её своей тишиной. Фэй посмотрела на дверь, за которой горел тусклый свет, и почувствовала, как к горлу подступает ком. Не то ей хотелось все же расплакаться, не то организм требовал опустошиться прямо на его идельный порог. Когда она наконец вошла в дом, напряжение скрутило внутренности в тугой узел. Она быстро скользнула взглядом по комнате. Отца не было. Ну и хорошо. Значит, забрал деньги и свалил куда подальше. Взгляд машинально упал на диван. Туда, где ещё недавно лежали её деньги, которые она пыталась сунуть отцу, лишь бы убрался поскорее. Но на диване было чисто. Только привычный плед лежал свернутым комком. Фэй перевела взгляд на стол, тут же замечая аккуратную, педантично сложенную стопку. Неужели отец проявил благородство? Или же Леви не позволил ему все забрать? Вот же дура! Чуть все деньги ему не отдала! Тяжело выдохнув, Фэй стянула обувь, повесила куртку на крючок привычным движением и направилась в свою комнату. Просто пройти, закрыться и не думать. — Погоди. Голос Леви резанул по ушам. Фэй замерла так резко, будто наткнулась на невидимую стену. Сердце пропустило удар, когда она медленно оглянулась через плечо. Леви сидел за кухонным столом, напротив него стояла чашка, а её обладатель был мрачно задумчивым. Его взгляд прожигал её так сильно, что она тяжело сглотнула. Фэй скользнула по нему глазами и тут же отвернулась, шагнув к коридору. — Я сейчас начну собирать вещи. Приму душ, и всё сложу, — она старалась убрать нервозность из своего голоса, но он все равно прозвучал слишком хрипло. Не дав ему ответить, она быстро скрылась в своей комнате. Щелкнув замком, Фэй прислонилась спиной к холодной двери и выдохнула так, словно до этого не дышала. Она посмотрела на свою маленькую комнату, оценила сколько понадобится времени, чтобы всё это собрать в свой чемодан, и в конце концов сползла по двери, утыкаясь лицом в колени. Как пережить этот безумный вечер? Богини... Фэй посидела ещё секунду, прижимаясь лопатками к двери, прежде чем окончательно решила, что не будет трогать свои вещи, решая, что брать, а что оставлять, прямо сейчас. Не сейчас. Нащупав на стуле рядом её свободную домашнюю одежду, она поднялась на ноги, набирая воздуха в легкие, чтобы решиться на очередную встречу с ним. Дверь щёлкнула, выпуская её в коридор. Она прошла мимо Леви быстрым шагом, стараясь не смотреть в его сторону. Едва не запнувшись, дернула ручку двери в ванную комнату и быстро за ней исчезла. Фэй скинула домашнюю одежду на пол, не сомневаясь в его чистоте, и прошла к ванной, выкручивая вентили. В тишине кафеля вода зашумела слишком громко. Она подняла глаза в зеркало над раковиной и на мгновение замерла. Бледное лицо с потерянным взглядом казалось совсем чужим, будто смотрела на незнакомку, у которой забрали всю жизненную энергию. Сделав очередной глубокий выдох, она стянула с себя всё, что было и шагнула под воду, закрыв глаза, чтобы подставить лицо горячим струям. Ей хотелось смыть с себя весь этот вечер, присутствие в нем своего отца, а также это чувство унижения из-за очередного отказа Леви.

***

— Сядь, — в этот раз его просьба прозвучала слишком ясным приказом. Фэй вышла из ванной комнаты, просушивая волосы полотенцем, когда его холодный голос выбил всю почву из-под ног. Подняв брови от удивления, она слегка прищурилась, смотря на его ровную фигуру, сидящую в кресле так, словно он был королем на троне, и у него имелся серьезный разговор к своему придворному шуту. Слегка подумав, она все же послушно подошла к столу и осторожно села на стул, складывая руки на груди в защитном жесте. Влажное от волос полотенце приятно холодило колени, даря ей необходимую трезвость для того, чтобы окончательно не выпасть из этого дня. — Ты либо нормально говоришь, либо мы просто посидим в тишине, на которую у меня нет времени, — Фэй слегка выровнялась в спине, бросая быстрый взгляд на дверь. — Мне еще чемодан собирать. Леви фыркнул слишком резко для того, кто несколькими часами ранее просил её съехать. Тишина, как и ожидалось, повисла над ними. Но в этот раз Фэй четко для себя решила, что не произнесет ни слова, облегчая ему жизнь. Пусть мучается. Задолбал. — Я поторопился, — наконец сказал он, на что Фэй закатила устало глаза. — Я просто запутался. Казалось, что он ожидал, что теперь она заговорит, но Фэй продолжала молчать, гипнотизируя взглядом его же чашку. Леви это явно не понравилось, так как следом послышался тяжелый вздох. — К черту, — неожиданно прошипел он, откатываясь на коляске куда-то в сторону кухонного гарнитура. Она решила не следить за ним взглядом, предпочитая оставаться в позиции безмолвного слушателя. Даже когда на стол опустилась её недопитая бутылка вина и два стакана, Фэй все еще молчала. Леви открыл бутылку и разлил вино по стаканам, себе наливая куда больше, чем ей. Посмотрев на красную жидкость в емкости, он выпил её залпом, даже не поморщившись, и налил себе еще, тут же сделав еще один большой глоток. — Сигарету, — неожиданно произнес он, протянув к ней здоровую руку. Фэй округлила глаза, не поверив в услышанное, и с выражением посмотрела на него, хотя и продолжила молчать, так как дала себе чертово обещание не произносить ни слова, пока он толком не разговорится. Может, ожидал, что я от удивления заговорю? Нет уж. Сузив глаза в подозрении, она встала из-за стола и быстрым шагом дошла до своей куртки, откуда выудила пачку сигарет и зажигалку, а затем также быстро вернулась, протягивая ему. Пока Леви разбирался с сигаретами, Фэй достала старое блюдце и положила на него салфетку. Открыв кран, намочила её, после чего положила перед ним, присаживаясь обратно на свое место. Леви же слегка поморщился, крутя сигарету в руках, но следом засунул её в рот и слишком привычно подкурил, выдыхая дым обратно в воздух, при этом даже не закашлявшись. Этот засранец не в первый раз с сигаретой! Фэй встретилась с его насмешливым взглядом, который буквально взывал к тому, чтобы она хоть что-то сказала, но ответила ему лишь упрямым прищуром, продолжая наблюдать за тем, как он позволяет табачному дыму отравлять его безупречно чистые легкие. Ему идет. Она наблюдала за его аккуратными пальцами, за тонкими губами, смыкающимися вокруг фильтра, за облаком дыма, выходящим из его рта. С каждой новой затяжкой она чувствовала странное тепло внутри её живота, словно нечто завидовало этому дыму, имеющему возможность стать с ним одним целым хотя бы на пару секунд. — Почему всегда так сложно говорить о таких вещах? — тяжело выдохнул Леви, потирая лоб той же рукой, которой держал сигарету. — Я уже понял, что ты будешь молчать, пока я не объясняюсь, и это не облегчает задачу. Фэй лишь смиренно прикрыла глаза, кивнув согласно головой, на что он цокнул языком. — Если ты останешься... — он немного замешкался, после чего сделал еще один глоток вина. — Если ты останешься, то будет только больнее расставаться. И я знаю, что это произойдет. — Тогда зачем этот разговор? — не выдержала она, понимая, что иначе они просидят так до самого рассвета. — Если я уже собираю вещи, если я уже готова уйти. Зачем, Леви? Он внимательно на неё посмотрел, от чего ей стало сложнее удерживать равнодушие на своем лице. — Потому что пришел твой сраный папаша и наговорил всякого, от чего я чувствую себя предсказуемым говнюком. Её брови взлетели вверх, так как слишком давно не слышала от него подобных словечек, даже захотелось улыбнуться, но она все же сдержала этот глупый порыв. — Тебе стало меня жалко? — Фэй задумчиво покрутила стакан с вином в своих пальцах. — Подумал, что вот и ты стал тем самым мудаком, который отказался от бедной беспризорной девицы, выросшей среди проституток? Бедная девочка влюбилась в тебя, открыла свое сердце, в надежде обрести свой дом, и ты её прогоняешь, так? — не удержавшись, она все же усмехнулась, наблюдая за тем, как каждое её слово заставляет его кривиться всё сильнее. — Да, — согласился Леви. — А еще я подумал о том, что всё еще люблю тебя. Фэй вздрогнула. Она не могла вспомнить, когда он так прямо ей говорил о своих чувствах к ней. Она знала, что он хочет её, что был влюблен и сильно привязан, но никогда не говорил про любовь так прямо. Черт. Зачем ты это делаешь прямо сейчас? Зачем усложняешь мне жизнь? — Разве от любви так просто отказываются? — как можно холоднее поинтересовалась она. — Только из-за любви и отказываются, — честно ответил он. — Фэй, как ты представляешь наше будущее? Как ты будешь жить со мной, зная, какие возможности упускаешь, променивая свою молодость и красоту на калеку, вроде меня? — Ты меня достал уже! — она и сама не ожидала, что еще была способна на злость. — Это забота обо мне? Или жалость к себе? Да ты прав, того Леви, которого я полюбила, действительно больше нет. Остался лишь сраный кусок ноющего в коляске существа, — Фэй резко поднялась из-за стола, вскакивая на ноги и с грохотом ставя руки на стол, прямо напротив него. — Ты изначально хотел слишком многого. Остаться целым и невредимым в этой войне, чтобы потом что? Думаешь, я бы стала тебе примерной женой, матерью твоих детишек, имей ты две целые ноги? Вот только этого бы не было ни в одной из реальностей. Ни в той, где ты цел и здоров, ни в той, где ты чертов нытик, придумывающий оправдания за меня. Думаешь, если бы я хотела счастливой сказки с другим мужчиной, то не нашла бы его за все это время? Думаешь, я бы приплыла к тебе, предлагая тебе хотя бы дружбу, потому что это было бы честно после всего, что мы прошли. Но тебе и этого мало, судя по всему. Она выпалила всё на одном дыхании, ощущая, что её собственные ноги вот-вот подведут из-за волнения, которое в ней бушевало, словно море во время шторма. Леви же молчал, позволяя ей выговориться, чему Фэй была не так уж и рада. Ей вдруг стало по-настоящему больно внутри. Перед ней сидел тот, в кого она никогда не должна была влюбляться. Ни после того, как он издевался над ней со своими идиотскими тренировки, ни после того, как позволил ей поверить в то, что она может быть любима взаимно, и ни после того, как оттолкнул её, когда она нуждалась в нем больше всего. — Не решай за меня, Леви, — едва слышно произнесла она, позволяя голосу дрогнуть, а глазам предательски заслезиться. — Твое решение избавиться от меня — это только твое решение. Хочешь продолжать это свое самобичевание, то делай это без меня. Ты никогда, слышишь, никогда не дождешься от меня жалости, — первая слеза скатилась по щеке, но Фэй продолжала держаться, потому что плакать при нем было еще унизительнее. — У тебя есть время до рассвета. Если ты окончательно решил, что мой отъезд будет лучшим решением, то я исчезну из твоей жизни, обещаю. Если же нет, то... Я не стану закрывать дверь. Сделай свой выбор и не смей жалеть о нём. Даже если все окажется не таким, как ты ожидал. Прикрыв глаза, она сжала руки в кулаки, втянув воздух через нос, а затем развернулась и ушла в свою комнату, закрывая за собой дверь, но не замок.

***

Фэй не могла сомкнуть глаз. Она периодически смотрела на стрелку часов, которая перевалила за три часа ночи. Осталось совсем немного перед тем, как начнет светать, а Леви так и не пришел. Она слышала, как хлопала дверь ванной, как коляска шумела, передвигаясь по дому, а затем тишину. Оглушительную и болезненную тишину, прерываемую лишь стуком её собственного сердца. Он принял решение. Значит, это всё. Это конец. Фэй откладывала это до конца, но когда часы показать три часа пятьдесят минут, она дала волю слезам. Обняв подушку, тихо захныкала, задрожав всем телом. Ей до последнего казалось, что он передумает, что он примет решение в её пользу, но... — Черт, черт, черт, — принялась шептать она, давясь слезами. Сколько раз она уже плакала из-за него? Разве это и есть любовь? Разве любовь заставляет людей страдать так сильно, что сердце болит? Она думала о нем. Думала о том, что смогла так быстро принять все его недостатки, что в который раз убедилась в том, что она чертов однолюб, который уже никому никогда не сможет открыть свое сердце. И что... Она открыла его неправильному человеку. Шмыгнув носом в очередной раз, Фэй резко застыла, потому что слух уловил легкий скрип двери. Сердце забилось как сумасшедшее. Она не простит себе, если ей показалось, но и сил посмотреть на дверь, у неё не хватало. Прикусив губу от напряженного ожидания, Фэй задержала дыхание и стала ждать. Послышался стук костылей, что было слишком странным, ведь Леви использовал их только, чтобы пойти в душ. Зажмуришись, она тихо выдохнула через рот, когда матрас неожиданно прогнулся под чужим весом. Ей казалось, что грудную клетку сломает её чертово сердце, зашедшееся в таком безумном движении, что будь она немного тревожнее, то обязательно бы подумала, что это и есть тот самый сердечный приступ. Чуть отодвинувшись к стене, Фэй позволила ему поднять одеяло и лечь рядом, накрывая их уже обоих. Наконец решившись, она распахнула глаза, сразу же натыкаясь на его напряженный профиль. От Леви пахло мылом и привычным теплом его кожи. Он смотрел в потолок, также тяжело опуская и поднимая грудь. — Это решение? — её голос прозвучал совсем хрипло, но ей было плевать. — Ты понимаешь, что будет сложно? — едва слышно спросил он, но этот тон был настолько знакомым и незнакомым ей одновременно, словно это произнес человек из прошлой жизни. — А когда было легко? — она выдавила совсем слабую улыбку, когда Леви повернулся к ней лицом. На секунду, в слабом освещении комнаты, ей причудилось, что его лицо было совсем как прежде. Таким же красивым, юным, без единого шрама. Внутри неё что-то заползало, что-то безумное, что-то ревущее, молящее о том, чтобы прикоснуться к нему, чтобы вновь отдать ему всю свою душу и тело. Задержав дыхание, Фэй резко подалась к нему, оставляя нежный поцелуй на его щеке. Она проследила за тем, как смиренно прикрылись его глаза, когда её губы продолжили свой маршрут. Она ощутила под ними его суховатую кожу, очертила губами шрам от самого его начала до конца. Поцеловала бровь, затем веко, и снова ощутила слегка неровную щеку, пока окончательно не опустилась на его губы. Горячее дыхание опалило её кожу, вызывая скулящий стон. Словно она была собакой, наконец нашедшей своего хозяина после стольких лет безумного одиночества. — Я люблю тебя, — сквозь слезы, прошептала Фэй, продолжая его целовать, умоляя всем своим нутром ответить на её поцелуй. Наконец его ладонь опустилась на её лицо. Пальцы сжали волосы возле уха и притянули её еще ближе. Прикрыв глаза, Фэй позволила себе раствориться в этом поцелуе. Таком долгожданном и таком болезненном. Чудовище внутри неё, так страстно желающее Леви, наконец замурлыкало, обретая свой дом в его лице. Второй рукой Леви обхватил её за талию и притянул еще ближе к себе, заставляя её навалиться сверху. Она позволяла его рукам крепко обнимать её, пока его губы в каком-то безумном беспорядочном танце исследовали её. В какой-то момент ей стало снова не хватать его, поэтому перекинула через него ногу, садясь сверху, чтобы ощутить все его тело своим. Почувствовав под собой привычную твердость, едва ощутимо потерлась, ложась грудью на его, лишь бы не отрываться от его губ, от его рук, сжимающих её талию и лицо. — Черт, — прошептал Леви, прерывая поцелуй. — Фэй... — Не смей жалеть, — умоляюще застонала она, двигая бедрами более активно. Проследив как дернулся его кадык, она опустила голову и облизала его языком, прекрасно помня, что шея всегда являлась его самым чувствительным местом. Услышав его стон, Фэй застонала в ответ, еще раз дернув бедрами. Ощутив, как его рука сжалась на её ягодице под одеялом, она оторвалась от его лица, садясь ровно на его бедрах. Посмотрев на него затуманенным от голодного желания взглядом, Фэй задумчиво прикусила губу. Она заметила, как он слегка смущенно отвел взгляд, словно стеснялся того, что она видела его таким. Это отдалось нежной болью в её сердце. Глупый. Какой же ты глупый. Фэй стянула с себя футболку, оставаясь абсолютно обнаженной вверху. Поймав его взгляд на своем теле, она улыбнулась. Совершенно наглым образом, толкнув его еще и под бок, она слезла с него, становясь двумя ногами на пол, и одним движением стянула с себя и пижамные штаны, и белье. Теперь она была абсолютно нагой, надеясь где-то в глубине души, что её уязвимость позволит ему раскрепоститься. Леви смотрел на неё. Фэй могла поклясться, что чувствовала этот взгляд на каждой частичке своей обнаженной кожи, когда залезла сверху на него. Его возбуждение теперь ощущалось слишком явным, будучи прикрытым лишь слоем его брюк и белья. Она в ожидании посмотрела на него, отмечая про себя, что даже одного глаза хватало, чтобы понять, как сильно он хочет её. Фэй потянула его на себя, помогая ему снять домашнюю кофту, успевая при этом кинуть еще подушку под его спину. Когда он удобно устроился, она отползла чуть назад, оказываясь лицом на уровне его паха. — Я могу... Фэй покачала головой, не давая ему продолжить. Её руки быстро нащупали пуговицу с замком, расстегивая брюки, а затем и вовсе потянули их вниз вместе с бельем, стянув до коленей. Леви, ожидавший, что она поднимется вместе с ним, застыл, когда понял, что Фэй планировала нечто иное. Нечто, чего они раньше не пробовали. — Что ты... — Замолчи. Фэй осторожно обхватила напряженный член рукой, слегка сдавливая его, и посмотрела в глаза Леви. Его лицо было напряженно, словно он ожидал чего-то плохого от неё. Откусить бы ему член за все издевательства... Улыбнувшись собственным мыслям, она опустилась губами на твердый орган. Леви дернулся так, словно его тело пронзило молнией. Фэй же, вспоминая рассказы работниц борделя, прошлась кончиком языка по уздечке, от чего его тело еще сильнее задрожало. В слабом свете из окон просыпающегося Либерио, она могла ясно увидеть блеснувшую на головке смазку, которую она тут же слизала. Довольно прикрыв глаза, Фэй подумала о том, что даже его вкус был идеально подходящим для неё, вызывающим лишь большее возбуждение. Слегка солоноватый привкус, при этом почти бархатистая нежная кожа, пахнущая чистотой и недавно принятым душем. Обхватив губами головку, она посмотрела на него снизу вверх и не сдержала стон, ведь его лицо было таким уязвимым, таким удивленным и молящим о чем-то, чего он бы никогда не озвучил. Недолго думая, Фэй смочила член еще больше слюной, позволяя влаге стечь до самого низа, после чего резко опустилась ртом на всю длину. Она слегка задрожала, испытывая рвотный рефлекс, но тут же сдержала его. Вспоминай, чему тебя учили. Дышать через нос! Не такой уж он и огромный, чтобы позорно задыхаться. Привыкнув к ощущению чужеродного органа в своем горле, Фэй принялась активно двигать головой, плотно смыкая губы вокруг него, особенно, когда погружала его полностью в рот. Его пальцы опустились ей на голову, и Фэй сладко застонала, выгибаясь в пояснице так, чтобы он мог видеть не только её быстро двигающуюся голову. Обилие слюны позволяли ей двигаться еще плавнее, издавая при этом максимально развратные звуки, которые вскоре смешались с его тихими стонами. В какой-то момент Фэй взяла его на всю глубину и постаралась высунуть язык, чтобы коснуться и яиц, но закашлялась и поднялась обратно к головке, пока не ощутила как его пальцы с силой сдавили её волосы, направляя обратно. Возбуждение пронзило её тело, отдаваясь пульсацией в промежности. Ей захотелось до безумия коснуться себя, ощутить, какой влажной стала только от одного напоминания, каким резким и грубым он мог быть с ней, особенно в постели. Но неожиданно его рука, все еще находящаяся в её волосах, потянула её к себе. Фэй недовольно застонала, когда Леви прижал её к себе, заставив уткнуться все еще влажным ртом куда-то в его шею. Она и сама не поняла, когда он успел подставить к ней член и резко опустить на себя. От долгого отсутствия секса, проникновение вышло болезненным. Мышцы сжались вокруг него, отдаваясь сильным спазмом внутри. — Леви, твою мать, — жалобно зашептала она, когда он обнял её двумя руками, крепко прижимая к своей груди. — Фэй, — застонал он, сгибая здоровое колено, чтобы опереться ногой о кровать. — Клянусь, даже если ты захочешь уйти, я просто переломаю тебе конечности и привяжу к себе. — Романтично, — прыснула она, но вскоре заткнулась, потому что он задвигался в своем привычном темпе, выбивая из неё все желание отшутиться или сказать, что поумнее. — Твою мать... Леви! Фэй не знала, от чего кричит громче — скорости и интенсивности его движений, или от того, как сильно сжимались стенки её влагалища, принимая его в себя. Знакомые звуки громких шлепков заполонили собой всё пространство. Она слышала только их тела, свои стоны и его тяжелое дыхание возле её уха. Одной рукой обхватил голову, прижимая еще ближе, и принялся что-то шептать, чего она не могла разобрать, как бы не старалась. Она ощущала влагу между свои бедер, на его животе, на своей груди — от его пота. Воздух наполнился ароматами секса, и это сводило её с ума. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Фэй мечтала о том, чтобы каким-то магическим образом смогла прилипнуть к нему раз и навсегда, и трахаться до самой смерти, лишь бы это продолжалось как можно дольше. Тело дрожало от долгожданных прикосновений, от близости с ним. С ним. С Леви. С её первой и единственной любовью. И пусть от него даже ничего не останется, она будет любить и хотеть его как и раньше. Только не останаливайся. Никогда. Не дай мне больше быть одной. Сделай так, чтобы это длилось вечно. Прошу тебя. Фэй целовала его шею, щеку, плечо. Каждое место, куда могла дотянуться, пока он вбивался в неё. При этом она не могла назвать происходящее просто сексом, или сравнить с тем, что было между ними раньше, даже в моменты безудержной страсти. Сейчас же все было похоже на голод, безумие двух изголодавшихся зверей, которым наконец кинули долгожданный кусок свежего мяса. Фэй хотелось утонуть в нем, хотелось, чтобы комнату продолжали наполнять только эти громкие, грязные шлепки и развратные стоны с мокрыми поцелуями. Она обожала ощущать его руки на своей спине, на своем лице и голове. Когда он сжал пальцы в её волосах еще раз, притягивая её губы к своим, Фэй жалобно застонала, находясь в самой настоящей эйфории от происходящего. Так выглядела любовь. Именно так она ощущалась. Если бы она могла, то съела его целиком. Она даже начала понимать титанов, которым так хотелось полакомиться человечками. Застонав в очередной раз, Фэй прикусила его губу, насаживаясь уже самостоятельно. Бедра жгло огнем от напряжения и неудобной позы, но она была не в силах придумать что-то еще. Даже если бы ей переломали каждую косточку в её теле, она бы не смогла остановиться. Она ощущала, как его член становится еще тверже, как пульсирует внутри неё. И думала лишь о том, что даже если он кончит в эту секунду, она продолжит двигаться на нем до тех пор, пока он не затвердеет снова, пока его семя не зальет всю постель, лишь бы продолжал, лишь бы был её, лишь бы не расставаться. Когда его ладонь сжала её ягодицу с силой, Фэй открыла широко рот, понимая, что находится слишком близко к своему пику. Раздвигая ноги шире, она принялась тереться об него еще сильнее, позволяя члену пульсировать внутри. — Скажи... что ты скучал, — шептала она, находясь в каком-то трансе. — Скажи, что ты хотел меня всё это время... Скажи, что никогда не отпустишь, никогда не прогонишь, что мы всегда будем вместе. Её спина выгибалась, руки с силой обхватили его за шею и плечи, притягивая к себе. В какой-то момент они оба сидели ровно, тяжело дыша друг другу в губы. Фэй не прерывала с ним зрительный контакт, наслаждаясь каждой эмоцией на его лице. — Скажи, — продолжала шептать она. — Я люблю тебя, Фэй, — ответил он так просто, словно в одном этом предложении было согласие и смирением со всем, чего она хотела и просила. — Всегда любил... — его зубы сомкнулись на её ключице, от чего она задрожала всем телом. — И буду всегда любить. Она закрыла глаза, позволяя горлу, а вскоре и всему телу, задрожать от нового стона. Еще одно движение и судорожный спазм пронзил все тело, напрягая каждую мышцу. Она ощущала как сжимается вокруг его члена, как внутри стало слишком горячо и влажно, как мышцы наконец расслабились, а мир вокруг взорвался сотней тысяч звездочек. Уткнувшись ему в шею, Фэй наслаждалась этой приятной истомой, и его глухими хриплыми стонами. Влажные от пота тела почти слиплись, когда они упали на подушки. Она забыла о боли в ногах из-за неудобной позы, продолжая лежать на нем, ощущая его в себе. Когда он начал обмякать, Фэй слабо поморщилась от липкости между бедер, позволяя его сперме стекать вниз. Она крепко обнимала его, вслушиваясь в тяжелое дыхание, и думала лишь о том, что счастье выглядит именно так.