Часть 51. Или «долго и счастливо»

Утро Фэй началось с тошноты. Она обнимала унитаз, молясь о том, что Леви успел помыть его после долгих посиделок бывшего разведкорпуса у них дома. У неё не столько крутило живот, как безумно кружилась голова. Фэй могла бы грешить на изобилие событий и выпитый алкоголь вчера, но в ней уже успело поселиться другое чувство. Чувство того, что она полнейшая дура, которая, кажется, беременна. Фэй была достаточно тревожной и наблюдательной, чтобы запомнить, что именно с этого всё и начиналось у девушек в борделе. Чертова утренняя тошнота! Она не верила, что у неё могло быть просто похмелье. С её алкоголизмом всё прекрасно, чтобы ей могло быть настолько плохо с самого утра. Травилась она редко, так как желудок был достаточно крепким после стряпни в разведке. Кроме порезов от вчерашней погони, больше не было никаких последствий, серьезных травм, поэтому мозг оставил только единственный вариант. Залетела. Фэй лежала головой на ободке унитаза, уныло наблюдая за тем, как вода смывает скудные остатки вышедшей из неё жидкости. Ей казалось, что от потуг сорвала живот. Ненавидела она, когда ей было так дерьмово, потому что это было редким для неё состоянием. От одного раза так дерьмово. Что будет, когда это продлится несколько месяцев? Ей хотелось взвыть, а лучше огреть чем-нибудь Леви, ведь это он был виноват. Умудрился всё-таки закрепить их еще несостоявшийся брак чертовым ребенком. Именно этого она боялась с самой первой их ночи, что однажды просто поймет, что внутри неё теперь сидит нечто. Её мозг отказывался как-то анализировать информацию, стараясь припомнить когда она вообще могла забеременеть, если у них три месяца не было секса до этой недели, но симптомы бы так быстро не проявились. К тому же, менструация шла как обычно. Неужели тот редкий случай, когда плод рос, а организм продолжал функционировать как обычно? Твою мать! Твою мать! Твою мать! Она хотела бы злиться активнее, но на это не было сил. Фэй толком не выспалась, потому что вернулась домой поздно, долго радовалась, аж минут десять, кольцу на пальце, а после этого её отвели в душ, решив при этом заняться её рассеченной бровью. Леви не придумал ничего лучше, как самостоятельно зашить её. — С ума сошел? — первое, что она спросила, когда он вытащил аптечку, в которой уже лежали медицинские нити и игла. Фэй была ему благодарна за терпеливое и трепетное вытирание её окровавленного лица белым полотенцем, которое оставалось только выкинуть после всех этих процедур, но дальнейшие действия казались ей уже перебором. Леви решил поверить в свою левую руку, не искалеченную войной. — Что не так? — Не хочу я иголку в брови, шрам будет, — она сразу же приставила руку к лицу, защищаясь. — Шрам будет, если не зашьем. Можем поехать в больницу, но я такие порезы быстро убираю. Не вижу смысла торчать в очереди, пока твое лицо кровью заливает, — Леви нахмурился, совершенно не понимая, почему она была в ужасе от этой затеи. — Нет, — Фэй нервно рассмеялась. — Никаких иголок. Не хочу! Не нужно трогать моё лицо. Я тебе не доверяю! Леви! — голос сорвался на крик, когда она увидела, что он спокойно продевает нитку в иголку, дезинфицируя её. — Твою мать, сказала же, руки убери! — Угомонись, — его холодное спокойствие не передавалось её, наоборот только сильнее пугало. — В конце концов, я же твой муж. Фэй подарила ему полный скептицизма взгляд, выгнув больную бровь, тут же шикая от боли. — Подарить кольцо — не значит жениться. Не все так просто вообще-то! — когда Леви взял её лицо искалеченной рукой, она дернулась, но затем сдалась. — Да блядь! Леви! Она наигранно захныкала, выпячивая нижнюю губу, надеясь до последнего, что он её помилует, но следом ощутила пекучую боль от смоченной в спирте ватки, приложенной к ране. — Больно, — застонала Фэй. — Подуй! Леви отпрянул, глядя на неё с сомнением. — Тц, еще чего, — наконец ответил он, но увидев её умоляющий взгляд, немного замешкался. — Не буду я дуть, терпи. Еще моей слюны там не хватало. К тому же, у тебя были раны и посерьезнее. — Ну я же теперь жена, могу и поплакаться? — ухмыльнулась Фэй, получив в ответ его закатанные от усталости глаза. Как бы она дальше не стонала и не хмыкала, Леви справился достаточно быстро и ловко, несмотря на то, что делал это левой рукой. Посмотрев на конечный результат, Фэй едва удержалась от похвалы, лишь покривила лицом, хотя и знала, что он принял её немую благодарность. В постель они тогда легли оба чистые и безумно уставшие, мгновенно провалившись в сон. Но Фэй и трех часов не проспала, как проснулась от головной боли и сильного желания проблеваться. На улице уже светило солнце, хотя и рассвет был поздним, когда она шатающейся походкой добралась до ванной комнаты, падая рядом с унитазом. Она хотела сделать всё тихо, но вскоре услышала, как проснулся и Леви, видимо, не выдержав ужасающих звуков её кашля. Услышав его осторожный стук, Фэй сначала застонала, после чего встала и умылась, глядя с отвращением на свое опухшее от слез лицо. Почистив зубы, окончательно сдалась, открывая дверь в ванную. — Что с тобой? — сонным голосом спросил Леви, глядя на неё снизу вверх. Вчера скакал на УПМ, а с утра пораньше в кресле катается. Удивительный человек. — Твой удачный выстрел, судя по всему, — пробурчала она, проходя мимо него на кухню. — Не понял, — с подозрением ответил он, наблюдая как она с мучением наливает воду в стакан, тут же его осушив. Фэй поставила стакан на стол с громким стуком и посмотрела на него с яростью. Ей было плохо, но не достаточно, чтобы не взорваться от надвигающейся паники и осознания, что она, кажется, встряла. — Мне кажется, у меня токсикоз, — прикрыв глаза, она устало проплелась к дивану, падая на него. Леви, к её удивлению, и глазом не моргнул, лишь посмотрел с очередным сомнением. — С чего ты взяла? — С того, что меня тошнит с утра пораньше. — Может, ты перепила, — вздохнул он. Нихрена подобного! — Нихрена подобного! — озвучила Фэй, смотря на него с возмущением. — У меня такой стаж алкоголизма, что меня не может тошнить от вина. Леви цокнул языком, подъезжая к ней ближе, пока она лишь сильнее закутывалась в свой халат, подобрав под себя ноги. Чувствовала Фэй себя паршиво. Её морозило, потому что организм не привык избавляться от остатков желчи с утра пораньше. Могла бы даже подумать, что подхватила грипп, но температуры не было. Состояние было почти обычное, если не считать головокружения и тошноты, и стресса. — Давай сходим в больницу, — устало предложил Леви, еще и с таким видом, словно не она только что сказала, что, возможно, носит его ребенка внутри себя. — А где же радость, папаша? — недовольно пробурчала она, закидывая голову на спинку дивана, чтобы хоть как-то успокоить повторное желание опорожнить желудок. Фэй услышала в ответ его тяжелый вздох, потом проследила боковым зрением, как он исчезает в ванной, оставляя её без ответа. В её голову лезли самые ужасные мысли. Она подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком, бездумно разглядывая солнечные полосы на полу. Голова всё ещё кружилась, а желудок неприятно сжимался. Вот ведь влипла. Ещё вчера ей казалось, что хуже дня уже не придумать. Сначала бывшие разведчики пытались её прикончить, потом пришлось спасать совершенно чужого ребёнка, затем ссора с Леви, которая закончилась предложением. Она машинально посмотрела на кольцо. Просто великолепно. Вчера было предложение руки и сердца. Сегодня — подозрение на ребёнка. Очень логичное развитие событий. Она нервно рассмеялась, на глаза едва не навернулись слёзы. Вот уже и настроение скачет. Отлично. Наверное, это вчерашний ребёнок виноват. Спасла одного, и Вселенная решила, что теперь ей нужен собственный. — Спасибо огромное, — буркнула она потолку. — Очень своевременно. Когда входная дверь хлопнула, Фэй лениво повернула голову. В прихожей появилась Микаса, которая ночевала у Армина. Она стряхнула с пальто капли дождя, сняла обувь и, заметив Фэй, сразу насторожилась. — Доброе утро. Фэй только криво усмехнулась. — Очень спорное заявление. Микаса подошла ближе, останавливаясь напротив. — Что с тобой? — её взгляд сразу зацепился за свежий шов над бровью. — Да ерунда, — Фэй устало махнула рукой. — Вчера опять влипла в неприятности, потом расскажу, — она тяжело вздохнула. — Это сейчас не главная проблема. — Тогда какая? — Микаса слегка нахмурилась. — Кажется, я беременна, — Фэй посмотрела на неё таким взглядом, будто сообщала о собственной казни. Дверь ванной открылась, привлекая опешившее лицо Микасы к Леви. Он сидел в кресле, вытирая полотенцем ещё влажные волосы. Услышав последние слова, Леви устало посмотрел сначала на Фэй, потом на Микасу. — Она опять поставила себе диагноз раньше врача. — Я не поставила! — возмутилась Фэй. — Я чувствую. — Нет, — спокойно ответил Леви. — Ты предполагаешь. — Я знаю свой организм. Почему ты мне не веришь? — Ты знаешь свой организм ровно до того момента, пока он не начинает делать что-то неожиданное, — холодно процедил он, кивая Микасе в знак приветствия. Фэй недовольно фыркнула. — Я беременна. — Может быть. — Я беременна, — повторила она уже настойчивее. — Или ты просто чем-то отравилась. — Чем? Вином? — Фэй выглядела так, будто он наехал ей на ногу и отказывается это замечать. — Учитывая количество алкоголя, которое ты регулярно вливаешь в себя последние несколько лет, я не удивлюсь, если твой организм наконец решил объявить забастовку, — пожал плечами Леви, на что Фэй закатила глаза. — Мой организм объявил не забастовку, — она ткнула пальцем себе в живот. — Он объявил плод. Леви только цокнул языком. — Я сейчас спокойно выпью чай, — он повесил полотенце на спинку кресла. — Потом мы поедем в больницу. Ты сдашь анализы, мы послушаем врача, и только после этого будем делать выводы. — Я уже сделала выводы, — развела руками Фэй, смотря то на него, то на Микасу, надеясь, что та её поддержит, как женщина. — Именно это меня и беспокоит. Микаса переводила взгляд с одного на другого с растерянностью, не понимая, стоит ли вообще вмешиваться. Наконец она осторожно спросила: — Мне... вас поздравить? Фэй посмотрела на неё с ужасом. — Нашла с чем. — Пока рано, — одновременно сказал Леви. — Мне кажется, это всё равно хорошая новость, — смущенно улыбнулась Микаса, чуть опуская глаза. — Из вас получились бы хорошие родители. — Он вчера сделал мне предложение, — простонала Фэй, поднимая левую руку, чтобы показать кольцо. — Тогда поздравляю, — Микаса сразу просияла. — Мы ещё даже не расписались, — покачала головой Фэй, на что Леви фыркнул. — Распишемся, — он посмотрел на неё с привычным спокойствием. — Куда ты всё время спешишь? Фэй смерила его убийственным взглядом. — Знаешь, если кто-то из нас и поспешил, то не я, — она снова ткнула пальцем себе в живот. — И вот сегодня мы, возможно, пожинаем результаты твоей инициативности. Леви прикрыл глаза, шумно выдохнув через нос. — Сначала больница. Фэй обречённо запрокинула голову, понимая, что этот день обещал быть ещё тяжелее вчерашнего.

***

Леви не мог поверить, что Фэй могла оказаться права. Конечно, мысль о том, что однажды у них могут появиться дети, хоть раз мелькала у него в голове. Но где-то далеко, в таком будущем, до которого ещё нужно было дожить. Он никогда не строил конкретных планов, да и поводов особенно не было. Тем более сейчас. Последние три месяца между ними не было никакой близости, лишь недавно случился очень неловкий секс в ванной, поэтому логика останавливала его от преждевременного беспокойства. Так быстро организм не начинает реагировать. Леви упорно отказывался воспринимать её слова всерьёз. Он сам не понимал, что испытает, если врач вдруг подтвердит её догадки. Радость. Или ужас? Он только начал заново учиться ходить, а Фэй уже заявила, что внутри неё, возможно, растёт ребёнок. В больнице было непривычно шумно. После вчерашнего теракта почти все скамейки оказались заняты людьми с перевязанными руками, разбитыми лицами, и детьми, которые плакали на коленях у родителей. Медсёстры бегали по коридорам, врачи переходили из кабинета в кабинет без единой свободной минуты. Леви даже было стыдно, что он занимает чье-то место только потому, что им надо убедиться в беременности Фэй. Она сидела рядом с ним, скрестив руки на груди, и с каждой минутой становилась всё мрачнее, пока не вздохнула тяжело. — Это всё из-за тебя. — Конечно, — Леви даже не поднял головы. — Если я беременна, это исключительно твоя вина, — продолжала Фэй, не испытывая восторг от его сухих ответов. — Логично. — Я стану толстой. Теперь он всё-таки посмотрел на неё, даже не пытаясь скрыть свое недоумение. — И что с того? — Что значит "и что с того"? — Фэй возмущённо уставилась на него. — Если ты станешь толстой, что изменится? — Всё! — она всплеснула руками. — Например? — все также спокойно поинтересовался он. — Я не хочу быть толстой! — Фэй даже повысила голос. — Это тяжело потом сбрасывать! — Понятно, — Леви устало закатил глаза, концентрируясь на снующих повсюду людей. — Ничего тебе не понятно, — Фэй раздражённо поправила рубашку. — А чайная? Как мы будем работать? Ты там один вообще не справишься. — Знаешь, — он лениво посмотрел на неё. — Пока тебя там не было, у меня хотя бы долгов не появлялось. — Ладно, — Фэй недовольно прищурилась, нехотя признавая: — Допустим, чайную ты переживёшь, но я не хочу рожать. Я буду огромной, — она развела руками, показывая какой именно. — И ты меня не выдержишь. — Я тебя уже сейчас не выдерживаю. — То есть бросишь беременную женщину? — ахнула она, глядя на него как на предателя. — Возможно, — он пожал плечами. — Откуда-нибудь сброшу. — Ну да, — Фэй посмотрела на него с укором. — Тебе не впервой, только здесь стен нет. — Зато есть море, — Леви медленно выгнул бровь. — И скалы. Выбор богатый. Фэй оскорблённо открыла рот. — Ты не посмеешь. — Не доводи. Она отвернулась, недовольно сопя, но через несколько секунд снова заговорила. — Ты вообще видел, как рожают женщины? Леви насторожился, напрягаясь уже куда сильнее. — Видел. Мельком. — Они все кричат, — Фэй передёрнула плечами и скривилась. — И чаще всего гадят прямо во время родов. Леви мгновенно поморщился. — Фэй. — Что? — Я не хотел этого знать. — А мне теперь с этим жить! — она сердито ткнула пальцем себе в живот. — Это больно, страшно, унизительно... — Один раз, — устало вздохнул он. — Это происходит один раз, а потом у тебя есть ребёнок. Фэй резко замолчала, помрачнев куда сильнее, чем раньше, после чего сказала уже значительно тише: — Моя мать умерла во время родов. Леви застыл. Он действительно забыл об этом. Этот довод оказался куда сильнее, чем все её жалобы про вес, чайную и бессонные ночи. Жизнь уже не раз показывала ему, насколько она бывает жестокой. Он слишком часто видел смерть и людей, которые говорили, что с ними такого не случится. Несколько секунд он просто молчал, пока не покачал гневно головой, отгоняя эту мысль куда подальше. — Нет, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты не беременна. Фэй тут же нахмурилась. — Думаешь, я не понимаю собственный организм? — Я думаю, — он спокойно выдержал её взгляд. — Что ты иногда слишком много думаешь. Она уже собиралась что-то ответить, как дверь кабинета открылась, и из неё выглянул знакомый врач. Увидев Леви, он заметно улыбнулся. — Капитан. Рад вас видеть, — он перевёл взгляд на Фэй. — Вас что-то беспокоит? — Можно и так сказать, — Леви коротко усмехнулся, затем кивнул в сторону Фэй. — Сегодня проблема скорее у неё. Доктор понимающе улыбнулся, приглашая их в кабинет. Фэй поднялась первой, Леви последовал за ней. Они вошли в кабинет, и врач закрыл за ними дверь. Мистер Финч сел за стол, открыл журнал, взял ручку и посмотрел сначала на Леви, потом на Фэй. — Ну что ж... Рассказывайте. Что вас беспокоит? В чём проблема? — он вопросительно посмотрел на Леви. Фэй тут же выпрямилась, бросая неуверенный взгляд на него. — Я думаю, что беременна, — доктор перевёл взгляд с неё на Леви, затем обратно. — Хорошо. Какие симптомы? — Меня с утра тошнило. — Тошнота может быть вызвана множеством причин. — Ещё один, — обречённо простонала Фэй. — Я прекрасно могу отличить обычное отравление от чего-то другого. — Правда? — врач слегка приподнял брови. — Правда. Не могла я отравиться. — Конечно. Гадюку собственный яд не убьёт, — тихо хмыкнул Леви. Фэй медленно повернула к нему голову. Такого уничтожающего взгляда доктор, кажется, не видел уже давно. Он негромко кашлянул, скрывая улыбку. — Давайте сначала всё-таки осмотрим вас. Ложитесь на кушетку, — Фэй медленно кивнула, все еще смотря на Леви со злостью, и поднялась. — Раздевайтесь. — При нём? — она застыла, а врач удивлённо посмотрел сначала на неё, потом на Леви. — Он же, предположительно, отец ребёнка. — Ну... да... Леви невозмутимо произнёс: — Хотя теперь я уже не уверен. — Хочешь сказать, у Луизы что-то в штанах пряталось? — Фэй резко повернулась к нему. — Не знаю, — он пожал плечами. — Не я сидел у неё дома, попивая вино. — Прекрасно, — она смерила его холодным взглядом. — Ширма хоть есть? — Есть, — доктор кивнул. — Правда, она не настолько большая, чтобы полностью вас закрыть. — Главное, основную часть прикройте, — процедила сквозь зубы Фэй, расстегивая брюки. Через несколько секунд ширма уже стояла возле кушетки. Фэй скрылась за ней, продолжая что-то недовольно бурчать себе под нос. Леви остался сидеть в кресле, испытывая странное чувство. Впервые он оказался в ситуации, когда другого мужчину совершенно спокойно допускали к телу женщины, которая ещё вчера надела его кольцо. Хотя он понимал, что это врач, обычный осмотр и ничего необычного не происходит, но всё равно чувствовал какую-то необъяснимую неловкость. За ширмой послышалось недовольное шипение Фэй, потом её удивлённый голос: — Почему эта штука такая большая? Леви устало прикрыл глаза. Через секунду она выглянула из-за ширмы одной головой, замечая его выражение лица, и ехидно улыбнулась. — Что? — она склонила голову набок. — Впервые слышишь от меня такую фразу? Леви медленно посмотрел на неё, но не ответил, лишь покачал головой. Доктор вновь закашлялся, старательно пряча смешок. Ещё несколько минут он продолжал осмотр, когда Фэй уже не выдержала первой. — Ну? — она приподнялась на локтях. — Я же беременна? — Когда была последняя кровь? — спокойно спросил доктор Финч. — Вчера, — хмыкнула Фэй. Врач удивлённо поднял голову. — Простите? — Бровь, — Фэй указала пальцем на свежий шов. — Вчера кровило именно отсюда. Доктор тяжело вздохнул. — Очень смешно, — он сделал пометку в карточке. — Я имел в виду менструацию. — Как обычно, — пожала она плечами. — Где-то месяц назад. — Понятно, — он ещё раз внимательно осмотрел её. — Хорошо. Одевайтесь. Через пару минут Фэй уже поправляла рубашку, выходя из-за ширмы. Она сразу подошла к Леви, тот встретил её таким холодным взглядом, что она невольно усмехнулась. — Не смотри так на мать своего будущего ребёнка. — Можно ещё кое-что проверю? — мистер Финч неожиданно подошел к ней. — Проверяйте, — вздохнула она. Он подошёл ближе, взяв её осторожно пальцами за подбородок. — Наклоните голову немного. — Только сильно не трясите, — она поморщилась. — Меня всё ещё мутит. Врач достал небольшой фонарик. Посветил сначала в один глаз, потом во второй. Нахмурился на несколько секунд, после чего удовлетворённо кивнул. — Как я и предполагал. — Что? — Фэй сразу напряглась. — У вас лёгкое сотрясение мозга. Она удивленно застыла, перестав даже моргать. Лишь посмотрела с сомнением на Леви, который уже щипал себя за переносицу. — А беременность? — Нет, — доктор улыбнулся. — Никакой беременности я сейчас не вижу. Судя по осмотру и вашим жалобам, у вас лёгкое сотрясение после травмы головы. Тошнота, головокружение, слабость — вполне типичные симптомы, — он закрыл карточку. — Кроме того, судя по циклу, в ближайшее время у вас, вероятнее всего, начнётся менструация. Перед ней самочувствие тоже может ухудшаться, а вместе с сотрясением симптомы становятся намного неприятнее. Фэй несколько секунд молча смотрела на него, потом шумно выдохнула и искренне рассмеялась. — Надо же, — она покачала головой. — А я уже такого себе напридумывала... Фэй перевела взгляд на Леви. Тот смотрел на неё совершенно без эмоций, по выражению его лица читалась только одна мысль. Когда-нибудь я всё-таки убью эту женщину. Фэй довольно улыбнулась, хлопая его по плечу. — Зря волновался! Леви только медленно прикрыл глаза. — Никому не рассказывай об этом утре. — Почему? — Не хочу, чтобы надо мной смеялся весь город. Доктор все-таки не удержался от тихого смешка. — В любом случае расслабляться пока рано. Вам необходим как минимум недельный покой. Не делать резких движений, больше отдыхать, — он посмотрел прямо на Фэй. — И никакого алкоголя и табака. Если хотите восстановиться быстрее, придётся потерпеть. Иначе симптомы могут затянуться. Фэй выглядела так, будто услышала самый страшный диагноз в своей жизни. Леви же впервые за всё утро позволил себе едва заметную улыбку. Хоть что-то хорошее.

***

Фэй сидела на диване в гостиной, укутавшись в большой плед до самого носа, и с таким удовольствием ела мороженое из большой бумажной баночки, словно это было единственное, что ещё могло сделать сегодняшний день терпимым. Ещё по дороге домой из больницы она, угрюмо шагая рядом с Леви, совершенно серьёзным тоном заявила: — Раз мне нельзя пить вино и нельзя курить, значит, без мороженого мы этот вечер не переживём. Леви тогда лишь устало посмотрел на неё, на что она кивнула с очень серьезным видом. — Если страдаю я, страдать должны все. Он тяжело вздохнул, молча указывая рукой на магазин, потому что спорить сил уже не осталось. Но спокойно провести вечер им всё равно не удалось. Едва они переступили порог, как из кухни вышла Микаса. Она посмотрела на Фэй с такой надеждой, что та даже не сразу поняла, в чём дело. — Ну? — осторожно спросила Микаса. — У вас будет ребёнок? Фэй уже собиралась что-то ответить, но Леви оказался быстрее. — Нет, — он спокойно снял пальто. — Она настолько счастлива именно потому, что ребёнка не будет. Микаса растерянно перевела взгляд с него на Фэй. — Я... не понимаю. — Сотрясение мозга, — коротко пояснил Леви. — Вместо беременности. Микаса моргнула, но затем неожиданно улыбнулась. — Понятно. Фэй только обречённо застонала, а Микаса немного смутилась. — Капитан... — Леви посмотрел на неё. — Я собираюсь завтра утром отплывать обратно на Парадиз. Фэй как раз снимала пальто. От резкого движения голова снова неприятно закружилась, и ей пришлось ухватиться за вешалку. — Что? — она удивлённо посмотрела на Микасу, та виновато улыбнулась. — Так быстро? — Вообще-то я и так задержалась здесь дольше, чем собиралась. — Она выполнила то, ради чего приплыла, — Леви спокойно кивнул, затем взглянул на Фэй. — Королеве больше ничего не угрожает. Незачем ей дальше сидеть в Либерио. Микаса смущённо отвернулась. — Но... я правда была очень рада увидеть вас обоих. — Знаю, — Леви поджал губы. — Но ещё больше ты была бы рада снова сидеть безвылазно у себя в Шиганшине. Микаса даже не стала спорить, только честно кивнула. — И? — он посмотрел на неё внимательнее. — Ты ведь не просто так начала этот разговор. — Вообще-то... — Микаса сцепила пальцы, неловко улыбаясь. — Ребята хотели ещё раз собраться у вас. Посидеть вместе перед моим отплытием. Но если это неудобно, мы можем просто собраться у Армина. Фэй сразу махнула рукой. — Да перестань, — она устало плюхнулась на диван. — Зови, — Фэй печально посмотрела на баночку мороженого. — Всё равно пить мне нельзя, — потом ещё печальнее посмотрела на пачку сигарет, лежавшую на полке. — Курить тоже нельзя. Хоть ваши бесконечные истории про разведку послушаю. Леви бросил на неё недоверчивый взгляд. — Конечно, приглашай, — он посмотрел уже на Микасу, и его голос стал немного мягче. — Всё-таки проводить тебя нужно нормально. Что-то мне подсказывает, что увидимся мы теперь очень нескоро. — Думаю... да, — Микаса тепло взглянула на него, кивая с благодарностью. Вскоре дом снова был наполнен голосами. Армин что-то оживлённо рассказывал, а Жан спорил с Конни так громко, что Фэй каждый раз невольно морщилась. Она медленно ковыряла ложкой мороженое, уже не столько ела его, сколько держала холодную баночку в руках. Голова после сотрясения неприятно ныла. Каждый громкий смех отдавался где-то за глазами тупой пульсацией, но уходить к себе ей всё равно не хотелось, потому что это был последний вечер Микасы в этом доме. Утром она уйдёт к Армину, чтобы попрощаться с Энни, а оттуда сразу отправится в порт. И, скорее всего, обратно сюда больше уже не вернётся. От этой мысли почему-то становилось неожиданно грустно. Армин, Жан и Конни уже вовсю смеялись над какой-то очередной глупостью, перебивая друг друга так, что разобрать, с чего вообще начался разговор, было невозможно. Микаса на это тихо улыбалась, привычно наблюдая за ними со стороны. Леви, как и всегда, сидел с чашкой чая, мрачно уставившись куда-то в стену, будто происходящее вокруг его совершенно не касалось, хотя Фэй давно научилась замечать: он слышал абсолютно всё. Разговор, разумеется, снова вернулся к скорому отъезду Микасы. Жан, будто забыв, что уже несколько дней подряд пытается добиться одного и того же ответа, снова наклонился вперёд. — Микаса... — осторожно начал он. — Здесь ведь ещё столько всего можно сделать. Ты могла бы работать с нами. Помогать восстанавливать город. Да и... — он обворожительно ей улыбнулся. — Мы все были бы рады, если бы ты осталась. — Нет, — Микаса спокойно покачала головой. — Хотя... — Жан тут же оживился. — Может, тогда я сам скоро вернусь на Парадиз, — он попытался сказать это как можно непринуждённее. — Чтобы тебе там не было одиноко. На этот раз Микаса посмотрела на него с каким-то испуганным непониманием. — Но... ты же нужен здесь. — Да ладно, — Жан усмехнулся, пожав плечами. — Кому я здесь вообще нужен? Микаса задумалась всего на секунду, прежде чем очень серьёзно ответила: — Согласна. Она спокойно отвернулась обратно к своей чашке, не обращая внимания на повисшую тишину. Конни первым не выдержал и прыснул в чай. Армин тут же закашлялся, пытаясь скрыть смех. Фэй медленно прикрыла глаза. Бедный Жан... Он сейчас, кажется, собственными руками выкопал себе могилу. Жан обречённо закрыл лицо ладонью. — Спасибо, Микаса. — За что? — сухо удивилась она. — Неважно. Армин неожиданно прочистил горло, и все повернулись к нему, на что он смутился. — Вообще-то... Я давно хотел вам сказать одну вещь, — он поставил чашку на стол. — Я хочу написать книгу. — Книгу? — Фэй застыла с ложкой мороженого у самых губ, на что Армин кивнул. — О чем? — О нас, — он обвёл взглядом сидящих за столом. — О Разведкорпусе, о войне и о Дрожи Земли, — его голос стал тише и печальнее. — Я подумал... новые поколения всё равно забудут, как всё было на самом деле, — Армин посмотрел на Микасу. — И забудут Эрена. Микаса опустила взгляд, и он продолжил уже увереннее: — Люди должны знать правду. Не слухи и чужие версии. А то, что действительно произошло. Градус в комнате сменился. Все вокруг стали серьезнее и мрачнее, и неожиданно для всех первым заговорил Леви. — Хорошая идея. — Правда? — Армин удивленно поднял голову. — Если уж писать, то, — Леви слегка кивнул, задумываясь. — Напиши отдельные главы о Ханджи. И об Эрвине, — слегка помолчав, вздохнул. — О моём первом отряде. Петре, Оруо, Гюнтере и Эрде, — он опустил взгляд на чай. — Они заслужили, чтобы их помнили. — Конечно, — Армин медленно кивнул, а Конни сразу же оживился. — И про Сашу тоже отдельную главу! — Она заслужила две! — тут же поддержал Жан. — И про картошку! — Особенно про картошку! — Тогда книга получится слишком большой, Армин, — Леви тихо хмыкнул. Все рассмеялись, Армин тоже улыбнулся. — Пусть будет большой, — он снова посмотрел на Леви. — Вообще... я бы хотел узнать больше и о вас, капитан. Леви поднял глаза. — Обо мне? — Да, — Армин говорил совершенно искренне. — Для большинства людей вы живая легенда, — он немного смутился. — Но никто ведь почти ничего не знает о вашем детстве, о Подземном городе и о том, каким вы были до Разведкорпуса. Леви молчал. Фэй, всё это время внимательно слушавшая разговор, медленно засунула в рот ещё одну ложку мороженого, потом посмотрела на него и улыбнулась, пожав плечами. — А почему бы и нет? — Леви перевёл на неё взгляд. — Ты как-никак герой. Леви прищурился. — Сильно сомневаюсь. — Ой, не прибедняйся, — Фэй лениво махнула ложкой в его сторону. Фэй сама не поняла, почему этот разговор неприятно кольнул её. Наверное, потому что слова Армина неожиданно напомнили ей о другом разговоре. С Мелиссой. Массажисткой Леви. Это было ещё несколько недель назад. Леви тогда задержался у Армина, а Фэй пришла домой чуть раньше, встречая Мелиссу на пороге. Она терпеливо ждала Леви на кухне, пока девушка складывала полотенца и убирала баночки с маслами. Мелисса выглядела счастливой. — Я до сих пор не могу поверить, что работаю с капитаном Леви, — неожиданно призналась она, аккуратно закрывая чемоданчик. — Почему именно с Леви? — Фэй тогда только усмехнулась. — Есть же ещё Армин, Жан, Конни. Микаса вообще убила Эрена. Почему герой только он? Мелисса посмотрела на неё с удивлением. — Потому что, — она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Вы когда-нибудь видели капитана в бою? Фэй лениво качнула головой. — Один раз. — Тогда вы должны понимать, — в глазах девушки вспыхнул настоящий восторг. — Он не человек. — Очень даже человек, — Фэй тихо фыркнула. — Нет, — Мелисса покачала головой. — Вы просто не видели его так, как видели мы, — она говорила всё быстрее. — Тогда, в Либерио, когда всё только началось, мне казалось, что он возник прямо из темноты, — она даже прикрыла глаза, будто снова переживала тот день. — Он двигался так быстро, словно летел. Как птица. Нет, ещё быстрее, — Мелисса улыбнулась сама себе. — Я никогда не забуду этого. Он был пугающим, но все равно красивым. Настоящим богом войны. — Богом? — Фэй выгнула бровь. — Именно, — Мелисса кивнула совершенно серьёзно. — Даже сейчас... — она опустила взгляд на свои ладони. — Я ведь делаю лечебные массажи многим бывшим солдатам. Они кричат, ругаются. Иногда не выдерживают даже половины процедуры. А капитан... — она покачала головой. — Он терпит. Даже потеряв столько, он всё равно потрясающий. — Слышала я, как он "почти молча" терпит, — Фэй не удержалась, на секунду в её глазах мелькнула насмешка. — Иногда стонет так, что я начинаю его подозревать в чем-то неприличном. Мелисса смущённо рассмеялась. — Это всё равно невероятная выдержка. Он такой благородный. Фэй тогда только закатила глаза. Невероятная выдержка... Благородный. Если бы ты знала, как этот благородный мозги выносит. Она едва не рассмеялась вслух. Божество. Ну конечно. Все они видели легенду, человека, который спас мир. Самого сильного солдата человечества, а Фэй знала другого Леви. Того, который ворчал по утрам из-за слишком горячего чая, спорил с ней из-за разбросанных вещей, тихо матерился, когда ударялся больным коленом и спал, уткнувшись носом ей в шею. Для неё он никогда не был божеством. Он был самым обычным мужчиной. Упрямым, сложным, невыносимым и любимым. Наверное, именно поэтому тогда она не стала устраивать сцен. Конечно, где-то внутри неприятно царапнула ревность. Фэй даже в какой-то момент поймала себя на абсолютно детской мысли: «Ненавижу эту девчонку.» Но Мелисса была прекрасным специалистом. После каждого массажа Леви становилось легче. И Фэй никогда бы не стала лишать его человека, который помогал ему выздоравливать, только потому, что какая-то девушка смотрела на него слишком восхищёнными глазами, поэтому она просто проглотила свою ревность. И сейчас, сидя на диване с банкой мороженого в руках и слушая, как Армин собирается писать книгу о великом капитане Леви, Фэй поймала себя на чувстве несправедливости. Какого чёрта? Она медленно подняла голову, посмотрев прямо на Армина. — А почему ты со мной интервью брать не хочешь? За столом мгновенно стало тихо, Армин даже растерялся. — Что? — С Леви хочешь, — она пожала плечами, зачерпнув ещё ложку мороженого. — А со мной нет. Армин заметно побледнел, а Леви тихо фыркнул, уже прекрасно понимая, к чему всё идёт. Только Конни неожиданно энергично закивал. — Между прочим! — он ткнул пальцем в сторону Фэй. — Она права. Фэй победно посмотрела на Леви. — Видал? — Да её вообще отдельно можно записывать, — поддержал Жан с серьёзным видом. — Это будет книга внутри книги. Под названием «Как обмануть полмира и остаться живой». — Или «Сто способов вывести капитана из себя», — добавил Леви совершенно спокойно. — Это была бы очень популярная книга, — Фэй тут же ткнула в него ложкой. — Не сомневаюсь. — И вообще, — она снова посмотрела на Армина уже с наигранной обидой. — Я тоже историческая личность. — К сожалению, — Леви тихо усмехнулся. — Что значит «к сожалению»? — возмутилась Фэй. — Потому что половину твоих историй придётся вырезать. — Почему это? Леви сделал глоток чая. — Государственная цензура. Конни согнулся пополам от смеха, даже Микаса тихо улыбнулась, а вот Армин, наконец перестав смеяться, посмотрел на Фэй уже совершенно серьёзно. — Вообще... — он немного замялся. — Я бы действительно хотел поговорить и с тобой. Фэй удивлённо моргнула. — Правда? — Конечно, — Армин улыбнулся. — Потому что... Но договорить ему не дал Леви. — Нет, — все посмотрели на него, но он лишь спокойно поставил чашку на стол. — Если о ней напишут в книге, люди узнают, что она жива, — Фэй недовольно нахмурилась, посмотрев на него с вопросом. — И узнают, где искать женщину, на которую Парадиз до сих пор имеет зуб. — Как будто вас там всех очень любят, — она закатила глаза. — Нас хотя бы не разыскивают за мошенничество. — Да сколько там человек-то было? — Фэй отмахнулась. — Пара десятков... — Семьдесят восемь, — Жан неожиданно кашлянул. Фэй медленно повернула голову. — Что? — Семьдесят восемь официальных жалоб, — Жан неловко почесал затылок. — Семьдесят восемь? — Леви медленно прикрыл глаза и устало потёр переносицу. — Так Хистория говорила, — виновато пожал плечами Жан. — После того как люди начали всё вспоминать... ну... заявлений оказалось много. — Да это бред какой-то! — Фэй возмущённо всплеснула руками. — Не могло быть столько! — Могло, — спокойно сказал Жан. — Ты просто не запоминала людей. — Подождите, — она вдруг выпрямилась. — То есть вы серьёзно собираетесь написать историю без меня? — Не совсем... — Армин немного смутился. — Ладно, допустим, я не сражалась с титанами. Но переворот вообще-то произошёл не сам по себе, — Фэй сжала с яростью ложку и обвела взглядом всех присутствующих. — Или вы уже забыли, почему знать вообще поддержала Эрвина? — все молчали. — Если бы не я, — продолжила она уже серьёзнее, — Эрвин умер бы задолго до похода в Шиганшину. — Она ведь права, — Конни медленно кивнул, посмотрев на остальных. — Более того, — Фэй даже не собиралась останавливаться. — Если бы я не возилась с Закклаем, не вытягивала из него всё, что могла, вы бы не получили столько времени, — она посмотрела на Леви. — Вы бы не подготовились к встрече с марлийцами. — Это тоже правда, — Леви тяжело выдохнул. — И это ещё не всё, — Фэй подняла указательный палец. — Я выиграла вам время, — она посмотрела сначала на Армина, потом на Микасу. — Пока вы искали Леви и Ханджи, чтобы отправиться в Либерио и остановить Дрожь Земли, — она усмехнулась. — Я вообще-то почти два месяца лежала без сознания, потому что потратила все силы, чтобы остановить титанов в Шиганшине, — её голос стал неожиданно тихим. — Неужели всё это просто сотрут? В комнате снова стало тихо. Леви долго смотрел на неё, прежде чем спокойно сказал: — Я не спорю с тем, что ты многое сделала. Я говорю только о цене. — Понимаю, — Фэй встретилась с ним взглядом. — Но я всё равно хочу справедливости. Армин задумчиво постучал пальцами по кружке, потом перевёл взгляд с Леви на Фэй. — Тогда... — он медленно улыбнулся. — Давайте хотя бы попробуем записать интервью. — Вот! — Фэй сразу оживилась, победно хлопнув в ладоши. — Это уже разговор. — Ты неисправима, — Леви лишь покачал головой. — Зато однажды люди узнают, что мир спасали не только герои, — она посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Но и мошенницы. Армин немного помолчал, переваривая услышанное, а потом снова посмотрел на Леви. — Капитан, тогда можно задать вопрос вам? — Задавай, — Леви лениво поднял взгляд. — Вы могли бы рассказать о своём детстве? — в комнате сразу стало тише. Армин говорил осторожно, словно боялся задеть старую рану. — Мы знаем, что вы выросли в Подземном городе, что были разбойником... Но вы внесли слишком большой вклад в победу, чтобы люди знали вас только как самого сильного солдата. Мне кажется, им хотелось бы узнать, каким вы были раньше. Леви посмотрел на него так, будто вопрос показался ему совершенно бессмысленным, потом равнодушно пожал плечами. — Родился и вырос в Подземном городе, — он сделал глоток чая, голос его был ровным, безразличным. — Мать была проституткой, — все невольно напряглись. — Один из клиентов заразил её какой-то дрянью. Она умерла. Дальше жил как все, — Леви пожал плечами в который раз, ставя чашку обратно на стол. — Воровал, дрался, иногда убивал, — он посмотрел на Армина. — Что здесь может быть интересного? За столом никто не нашёлся с ответом. Фэй вдруг неловко кашлянула. — Может, мне вопрос задашь? Леви тяжело вздохнул, а Армин перевёл благодарный взгляд на неё. — Хорошо. Каким было твоё детство? Фэй неожиданно тоже помрачнела, услышав еще и хмыкание со стороны Леви. Она невольно поморщилась, понурив голову. — Родилась в борделе, — она сказала это так же спокойно, как несколькими секундами раньше Леви. — Мать была проституткой. Отец... — она задумалась. — Клоун. — Клоун? — Конни удивлённо моргнул. — Ага, — Фэй кивнула. — Развлекал толпу. Только не шариками жонглировал, а людьми, — она постучала пальцем по виску. — Гипнотизировал, забирал деньги. Заставил мою мать родить меня, — её улыбка быстро исчезла. — Мать умерла во время родов. Меня растили проститутки. Я воровала, обманывала, правда, — Фэй покосилась на Леви. — Никого не убивала. Их взгляды встретились ненадолго. В этих коротких гляделках было слишком много того, чего никто за столом не мог понять. Они оба выросли там, где детство было роскошью, где ребёнок либо учился выживать, либо погибал. Фэй первой отвела взгляд. — Ладно, — она махнула рукой. — Наверное, это всё не особо интересно. Армин немного подумал, потом осторожно спросил: — А как ты вообще поняла, что у тебя есть этот дар? Фэй задумалась, касаясь пальцами подбородка, даже сузила глаза. — Когда решила не обслуживать своего первого клиента, — все вопросительно посмотрели на неё. — Вместо этого заставила его отдать ещё больше денег, — она довольно улыбнулась. — И приказала никогда больше не возвращаться. Были истории веселее, — она поставила банку с мороженым себе на колени. — Помню, в городе был один мошенник. Играл со стаканчиками и шариком. Все проигрывали, так как никто не мог угадать, где шарик, — Фэй довольно улыбнулась. — И однажды я подошла к нему... Леви уже начинал подозревать неладное, даже кашлянул, словно предупреждая её, чтобы остановилась. — ...и приказала, чтобы, когда играю я, шарик всегда лежал под правым стаканом, — Жан медленно прикрыл лицо ладонью, а Фэй продолжала уже с явным удовольствием: — После этого я приходила к нему каждый раз под вечер и забирала весь выигрыш, потом уходила, — она тихо засмеялась собственному воспоминанию. — Видели бы вы его лицо. Он столько денег зарабатывал, а потом приходила я и... — Фэй осеклась, понимая, что за столом никто не смеётся. Она подняла глаза, только Леви смотрел на неё совершенно спокойно, пока остальные выглядели побледневшими. — То есть, — он медленно взял чашку в руки, пытаясь скрыть за ней улыбку. — Ты каждый раз оставляла бедолагу без денег? Фэй сразу замотала головой. — Нет! Я только по выходным приходила. — И сколько дней в неделю он работал? Фэй замерла, мрачнея с каждой секундой. Она обвела всех взглядом, после чего сдалась: — По выходным. — Фэй, — Леви медленно провел рукой по лицу, тяжело вздыхая. — Это очень плохая история. — Почему? — с обидой и непониманием спросила она, ведь в борделе все смеялись над этой историей. — Потому что если Армин напишет об этом в книге, — он посмотрел прямо ей в глаза. — Все семьдесят восемь заявлений станут правдой. Армин с сожалением посмотрел на неё. — Фэй... если ты сама расскажешь подобные истории... Это уже будет не слух, а признание. Она посмотрела на Армина с грустью, даже какой-то детской обидой, почему-то плакать захотелось. — Меня действительно смогут посадить? — Да, — спокойно ответил Леви. — Скорее всего. Фэй смотрела куда-то в банку с мороженым, пока остальные покорно молчали, не зная, что такого сказать, чтобы не обидеть её, затем она тихо выдохнула: — Чёрт. Обидно. Я останусь вне истории, потому что преступница? — она посмотрела на Леви с надеждой, а он неожиданно ответил ей теплым и мягким взглядом. — Да, но так будет безопаснее. Фэй опустила голову, почувствовав, как внутри всё сжалось. Выходило, что все её старания, все её ошибки, все жертвы... Все те решения, которые позволили им дойти до победы. Так и останутся между несколькими людьми, сидящими сейчас за этим столом. Для всего остального мира она никогда не существовала. Через несколько секунд Фэй тихо подняла голову и попыталась улыбнуться. — Тогда, — она пожала плечами. — Плевать. Используй мои страницы для рассказа о Ханджи, — её голос потеплел. — Хочу, чтобы люди знали, какой она была. Она ведь ни разу меня не осудила, даже когда все остальные были готовы. Фэй поднялась с дивана, закутавшись в плед чуть ли не с головой. Сейчас она напоминала маленький нахохлившийся комок шерсти, но ей было плевать. Она поставила почти пустую банку мороженого на стол, и Леви машинально посмотрел на диван. На светлой обивке красовалось несколько белых пятен. Он лишь тяжело выдохнул, решив промолчать. — Пойду спать, — тихо сказала Фэй. — Спокойной ночи. Когда она скрылась за дверью спальни, несколько секунд никто ничего не говорил. Первым нарушил тишину Конни. — Как-то печально всё закончилось, — он неловко почесал затылок. — Так будет правильнее, — Леви спокойно смотрел на закрытую дверь. — Ни одна строчка в книге не стоит её свободы. Жан задумчиво посмотрел вслед Фэй. — Может быть, через несколько десятилетий, когда всё это уже перестанет иметь значение, тогда и расскажем о ней. — Вряд ли, — Микаса покачала головой, грустно улыбнувшись. — Тогда это уже никому не будет так интересно. — Наверное, — Жан тихо усмехнулся, опустив взгляд в свою кружку. — Иногда тем, кто делает самую грязную работу, приходится навсегда оставаться за кулисами. Леви ничего не ответил. Он лишь продолжал смотреть на дверь спальни, думая уже совсем не о книге, а о том, что хорошо бы эти посиделки поскорее закончились. Потому что ему почему-то казалось, что сегодня ночью Фэй будет нуждаться не в признании всего мира, а в носовом платке. Армин, Конни и Жан ещё долго прощались с Микасой на пороге, договариваясь встретиться утром перед отплытием, потом дверь наконец закрылась, и дом погрузился в долгожданную тишину. Микаса сразу ушла к себе, а Леви ещё некоторое время сидел на кухне с недопитой чашкой чая, глядя в темноту за окном. Наконец сдавшись, он покатился в спальню, выключая за собой свет. Фэй лежала спиной к двери, укутавшись в одеяло с головой. Он осторожно лёг рядом и несколько секунд просто лежал молча. — Спишь? — Не сплю, — пробурчала Фэй. — Расстроилась? — Да. Она не стала отрицать. Плохой знак. Фэй тихо вздохнула, высовывая голову из-под одеяла. — Знаешь, — она долго подбирала слова. — Я понимаю, что я не героиня, и прекрасно знаю, сколько дерьма натворила. Но мне тоже хотелось, чтобы люди знали, что я совершала не только плохие поступки. Леви ничего не ответил, только осторожно поднял руку и медленно провёл ладонью по её волосам. Так мягко, словно боялся причинить ей ещё одну боль. Комната тонула в темноте, и лица почти не было видно, но через несколько секунд он услышал тихое шмыганье носом. Фэй вдруг сама придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Обидно, — прошептала она. — Я тебя понимаю, — он слегка кивнул. Фэй некоторое время молчала, потом неожиданно тихо сказала: — Но это действительно было бы глупо, — она криво улыбнулась. — После всего этого ещё и в тюрьму попасть. — Именно, — Леви едва заметно усмехнулся, а Фэй опять замолчала, вытирая лицо. — Забавно, — она задумчиво хмыкнула, уставляясь куда-то в темноту. — Когда я была беременна... — Ты не была беременна, — он тут же её перебил, фыркая, на что получил толчок в бок. — Не перебивай, — он обречённо вздохнул. — Так вот, когда я думала, что беременна, мне вдруг стало страшно, что если бы у меня когда-нибудь появился ребёнок... — она сглотнула. — Мне бы хотелось, чтобы он знал, что его мать совершала не только всякие мерзости, что иногда она тоже делала что-то хорошее. Леви некоторое время молчал, потом лишь крепче обнял её. — Он бы это знал. — Ну, теперь уже не узнает, — Фэй тихо усмехнулась. — Потому что его не существует. — Именно. Повисло уютное молчание, которое Фэй решила перебить неожиданной репликой: — Меня до сих пор раздражает эта Мелисса. — Моя массажистка? — Леви повернул голову. — Она так тобой восхищается, стояла и рассказывала мне, какой ты герой, какой сильный, невероятный, мужественный, — Фэй недовольно сморщила нос. — А я только и думала, что почти не видела тебя в сражении, зато хорошо знаю, как ты двигаешься во время секса. Леви поперхнулся воздухом, тихо закашлявшись, на что Фэй прыснула. — Мы ведь почти никогда не сражались рядом, кроме Шиганшины. — Сражались — громко сказано, — Леви покачал головой. — Ты тогда всю битву просидела на стене. — Да. И тряслась от ужаса, — подтвердила Фэй. — Зато потом попыталась спасти ту девушку, — неожиданно вспомнил он. — Попыталась, но в итоге ты спас меня, — она посмотрела куда-то в потолок. — Потому что титан едва меня не раздавил. Леви только тихо вздохнул и снова чуть крепче прижал её к себе. — Я это к тому, что я люблю тебя не потому, что ты герой. Так что... Наверное, ценятся настоящие поступки, твое отношение к человеку, а не то, что было в его прошлом, верно? — Это ты так пытаешься найти оправдание почти сотне заявлений на тебя? — хмыкнул Леви, на что Фэй фыркнула. — Неужели в Подземном городе всё было настолько мрачно? — тут же поспешила она узнать, выбирая точку побольнее, чтобы напомнить ему, что она тоже может начать копаться в его прошлом. — Нет, — после некоторого молчания ответил он, прекрасно понимая её мотивы. — У меня там были друзья. — Помню, ты что-то рассказывал, но никогда подробно, — задумчиво пробормотала Фэй, водя пальцем по пуговице на его рубашке. Леви смотрел в темноту, тяжело дыша, но все так же крепко обнимал её одной рукой. — Был Фарлан и Изабель. Они были моей семьёй. — У тебя была подруга? — Фэй улыбнулась. — Девушка? — Она была мне как младшая сестра, — ответил он сразу, причем недовольный таким вопросом. — Очень светлая, шумная и жизнерадостная, — Леви едва заметно улыбнулся.— Для Подземного города это было большой редкостью. Фэй задумалась, потом совершенно серьёзно спросила: — Какие у неё были волосы? Леви замолчал. Пауза растянулась на неприличное время, что заставило её закатить глаза. — Только не говори, что опять рыжие. — Да, — Леви устало прикрыл глаза, а Фэй уткнулась лбом ему в плечо. — Да что ж такое. Почему постоянно рыжеволосые? Луиза, Мелисса, Элис, Петра, Мари. Теперь ещё Изабель, — она подняла голову. — Я вообще думала, что у тебя жена обязательно будет рыжей. — Никогда об этом не думал. — А зря, — она ткнула его пальцем в грудь. — Причина ведь есть. Он некоторое время молчал, а когда заговорил, то голос стал каким-то другим, далеким и очень спокойным. — Когда я впервые увидел Изабель, мне показалось, что у неё слишком яркие волосы. Настолько, что ей вообще не место под землёй, — он слегка улыбнулся воспоминанию. — Она была похожа на солнце, которого я никогда не видел, — Фэй слушала молча, замерев. — Поэтому, наверное, мне всегда казалось, что такие люди похожи на огонь. Они тёплые, яркие, дарят надежду. Мне всегда хотелось тянуться к солнцу, потому что почти всю жизнь я прожил во тьме. — Это очень логично, — она задумчиво улыбнулась. — Меня тоже всегда притягивали рыжеволосые. Они казались теплее меня, — Фэй ощутила, как Леви кивнул. — Но в итоге ты всё равно выбрал девушку с чёрными волосами. Леви повернул голову, пытаясь рассмотреть её в темноте. — Да. Сам удивлён. Видимо, — он медленно провёл пальцами по её волосам. — Меня всегда будет тянуть к темноте. Фэй несколько секунд просто смотрела на него, а потом тихо спросила: — А какой была твоя мама? Леви напрягся слишком явно, что даже она ощутила это всем своим телом. — Я почти её не помню, — он прикрыл глаза. — Но волосы у неё тоже были чёрные, если ты об этом. И она была очень красивой. Почти как ты. Фэй застыла, даже приподнялась на локтях, не веря в услышанное. — Неужели ты только что сделал мне первый комплимент за всю жизнь? — Ты сама запретила мне делать тебе комплименты, — Леви фыркнул, а Фэй нахмурилась. — Потому что ты сравнил мои глаза со змеёй. — Это была красивая змея, — серьёзно ответил Леви, но Фэй посмотрела на него уничтожающе. — Которую ты потом прибил. — Потому что решил, что она угрожает разведчикам, — он пожал плечами. — Она всё равно была красивой. — Между прочим, на Парадизе нет ядовитых змей. Леви невозмутимо ответил: — Тогда я этого не знал. Не хватало ещё, чтобы мои солдаты погибли от какой-нибудь гадины, когда вокруг титаны бегают. Фэй тяжело вздохнула, потом все же улыбнулась, вновь устраиваясь удобно в постели. — Ладно, — она закрыла глаза. — Будем считать, что сегодня это тоже был комплимент. Леви тихо усмехнулся, погладив её по голове. — Давай спать. Завтра Микасу провожать. — Давай, — ответила она совсем сонно, но когда уже почти провалилась в сон, Леви негромко сказал: — И не переживай так сильно из-за книги. Я и ребята всегда будем помнить всё, что ты сделала для разведкорпуса.