Глава 10: Вкус мести

Арктурус Орион Блэк наблюдал за проходящими мимо людьми, занося их имена в память для дальнейшего использования. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он в последний раз удостаивал своим присутствием собрание Визенгамота. Для него война убила любые политические амбиции, которые он когда-то питал. Его семья пришла в упадок, и у него больше не осталось терпения участвовать в этом переменчивом действе. И теперь он чувствовал прожитые годы: они настигли как его тело, так и разум. Он больше не ощущал себя тем острым и интуитивно проницательным молодым человеком, каким был когда-то. Он состарился, и скоро придет время передать факел своему наследнику. Гарри доказал, что достоин этого, ему лишь нужно сделать это еще один, последний раз на арене. Будь он проклят, если позволит Малфою захватить всё то, ради чего трудилась его семья, и он был полон решимости преподать этому человеку урок, указав на ошибочность его путей. Слишком много лет ему не хватало оппонента с необходимой безжалостностью. Но сегодня им напомнят, почему не стоит переходить дорогу Дому Блэк. Им всем напомнят о подобном безрассудстве. Хотя он поручил Рите проинформировать других Лордов о том, что затеяли Фадж и Малфой, он и сам поддерживал связь с немногими избранными — старыми кадрами, которые оставались главами своих семей с тех пор, как он последний раз посещал заседание. Он не доверял никому, но они помнили о его присутствии, они не захотят рисковать, навлекая на себя его гнев. Они не всегда соглашались с его взглядами или методами, но они уважали его и уважали традиции. Они не отнесутся благосклонно к подобному шагу со стороны Малфоя. Он снял свое Дезиллюминационное заклятие, когда Тиберий Огден приблизился, и жестом пригласил мужчину пройти в одну из боковых комнат, которую он занял на утро. — Огден, — поприветствовал он человека, закрывая за ними обоими дверь. — Я рад, что вы смогли прийти. Огден выдавил натянутую улыбку. — Я чуть не выставил Скитер взашей, пока она не упомянула твою фамилию, Блэк, — ответил мужчина хриплым голосом. — Так это правда? Арктурус кивнул, и Огден вполголоса выругался. — Во что Малфой играет? Он, должно быть, в отчаянии, раз решился на такой шаг, — вздохнул он. — Или слишком самоуверен, — возразил Арктурус. — Из того, что я слышал, Визенгамот превратился в сборище никчемных подпевал без яиц. Огден пожал плечами. — Здесь всё уже не так, Блэк, — объяснил он. — Когда есть Малфой и его блок, единственная другая жизнеспособная альтернатива — это Дамблдор и его сторонники. Один слишком мягок, другой впадает в крайности. На деле выбора нет — приходится примыкать к кому-то одному. Арктурус покачал головой. — Трусы, — проворчал он. — Куда делись те времена, когда люди говорили то, что думают, и имели собственное мнение? — добавил он. — Вот почему происходят подобные вещи. Люди слишком рады склоняться перед такими подонками, как Малфой и Фадж. — Люди помнят годы Волдеморта, Блэк, — поправил его Огден. — Мы все знаем, кто за ним следовал, и люди до сих пор боятся. Зачем рисковать собой и своей семьей ради идеи, которая провалится независимо от того, выскажешься ты или нет. Лучше держать рот на замке. — Как я и сказал — трусы, — огрызнулся Арктурус. — Рады жаловаться, что всё идет не так, как им хочется, но у них не хватает духу что-то с этим сделать. — Тебе легко говорить, — запальчиво ответил Огден, — большая часть твоей родни была на его стороне. Арктурус пожал плечами. — Верно, — признал он, — но я никогда не склонялся перед ним. Я с самого начала сказал этому ублюдку, что не намерен предлагать свою поддержку. Даже Темный Лорд знал, что не стоит провоцировать мой Дом. Огден покачал головой. — Только мы, Блэк, помним тот страх, что внушало твое имя, — заметил он. — Те, кто там, внутри — не те же люди, что были в наше время. Они молоды и глупы. — И сегодня они получат свой первый урок о том, кто на самом деле находится на вершине иерархии. Они могут усвоить его либо по-хорошему, либо по-плохому, — небрежно ответил Арктурус. Огден усмехнулся. — В былые времена мы редко сходились во взглядах, Блэк, но в этом я поддерживаю тебя до конца. Этим мерзавцам там, внутри, нужно поучиться смирению, — согласился он. Арктурус кивнул. — Тогда нам остается только дождаться остальных и сделать свой ход, — объяснил он. — Давай повернем время вспять еще раз.

***

Корнелиус Освальд Фадж занял свое место, пока остальные Лорды, на чьем присутствии настоял Люциус, входили в зал. Сам он не чувствовал особого комфорта из-за выбранного ими курса действий, но его давний друг настоял на этом. Корнелиусу казалось, что всё закончится очень скверно, когда весть о содеянном ими разлетится повсюду. Долорес, его неизменно верный секретарь, села слева от него, в то время как Люциус занял место справа. Теперь им оставалось ждать самого рискованного фактора их предприятия — прибытия Верховного чародея. Это была та часть плана, в которой Корнелиус отказался идти на уступки. Люциус сделал всё возможное, чтобы убедить его исключить этого человека, но Дамблдор должен был присутствовать. Даже экстренное заседание не могло начаться без него. — Полагаю, мы ждали достаточно долго, — пробормотала ему на ухо Долорес. Корнелиус снял котелок и вертел его в руках, качая головой. — Глупости, Долорес, — отозвался он. Он начал нетерпеливо притоптывать ногой под выжидающими взглядами остальных Лордов. Лорды Боул, Яксли, Роули и, конечно, в особенности Люциус, казалось, жаждали поскорее начать. — А, Корнелиус, — поприветствовал Дамблдор, стремительно входя в палату. Он ненадолго замер и нахмурился, глядя на собрание, прежде чем занять свое место. — Что ж, приступайте, Дамблдор, — раздраженно поторопил Малфой, — у нас у всех есть дома, в которые нужно вернуться. — Полагаю, было бы благоразумно подождать еще немного других членов, которые могут прибыть, — ответил старик. Люциус перевел взгляд на Министра, который внутренне вздохнул. — Продолжайте, Альбус, — распорядился он. Дамблдор подозрительно прищурился, глядя на него, после чего объявил о начале заседания несколькими ударами своего молотка. — Объявляю открытым это экстренное заседание Визенгамота от 27 февраля 1994 года, — провозгласил он. — Это собрание было созвано по просьбе Министра, так что я передаю ему слово. Корнелиус кивнул и натянуто выпрямился, перекладывая принесенные с собой бумаги. — Итак, я собрал нас здесь сегодня, чтобы обсудить события, связанные со вторым испытанием Турнира Трёх Волшебников, — начал он, отказываясь встречаться с пронзительным взглядом Верховного чародея. — К счастью, мне удалось гарантировать, что пресса не разгласит детали случившегося, дабы мы могли обсудить это в своем кругу. — Корнелиус, — прервал его Дамблдор. — Вам известно, что полное расследование уже было проведено судьями, а также ДМП по вашему распоряжению, — заметил он. — Мы все согласились с тем, что это было прискорбное происшествие и что все действовали в своих лучших интересах, а также в интересах присутствующих ведьм и волшебников. Тон, который использовал старик, граничил с враждебным, но Корнелиус проигнорировал это, предпочтя взглянуть на своего самого верного сторонника. Люциус лишь однажды кивнул ему, призывая продолжать. — Несмотря на это, мы должны поставить под сомнение действия мистера Блэка и его напарника, — запальчиво возразил он. — В тот день из-за их поступков несколько мужчин и женщин лишились жизней. Лично я чувствую себя крайне неуютно от мысли, что мальчик с характером Блэка однажды будет заседать среди нас как равный. Присутствующие в зале ответили громогласным возгласом одобрения. — Чтобы предотвратить подобное, я подготовил этот законопроект, — объявил он, взмахнув большим листом пергамента. — Данный билль наделит всех нас правом накладывать вето на любого нежелательного наследника Древнейшего и Благороднейшего Дома, если мы коллективно решим, что он не соответствует в должной мере стандартам, которых мы как орган власти обязаны придерживаться. Я убежден, что наследник Блэк — именно такой человек. Вновь единодушные крики согласия заполнили зал. — Вы ведете очень опасную игру, Корнелиус, — предостерег Дамблдор. — Проталкивание законодательства силой не понравится остальным Лордам, а вмешиваться в дела Дома, столь древнего и опасного, как Блэки — не самое мудрое решение. Мадам Амбридж хихикнула. — Блэки больше не обладают той властью, что была у них когда-то. Так прискорбно видеть столь глубокое падение подобной семьи, — притворно посочувствовала она. Дамблдор покачал головой. Это должно было закончиться очень скверно и, скорее всего, кровопролитием. Блэки были вовсе не так бессильны, как полагала Долорес. Арктурус и Кассиопея могли быть в преклонных летах, но не Гарри — а у мальчика было больше потенциала, чем любой из присутствующих мог вообразить. Провоцировать одного лишь его было политически опрометчивым шагом. — Вопрос будет вынесен на голосование, — объявил Фадж. — Все, кто «за», поднимите палочки. Все в зале подчинились, за исключением Верховного чародея. — Большинством голосов законопроект принят. Теперь он будет передан по залу. Подпишите его, и да будет так, — провозгласил Министр, и его улыбка противоречила охватившему его трепету. Он едва ли почувствовал себя лучше даже после того, как подписанный документ вернулся в его ожидающие руки. Трепет сменился страхом, когда двери палаты распахнулись и вошли остальные Лорды во главе с самим Лордом Блэком. — Ты опоздал, Блэк, — усмехнулся Люциус. — Документ одобрен и подписан большинством. Арктурус лишь ухмыльнулся и пожал плечами. — В таком случае примите мои поздравления, Лорд Малфой, — ответил он с поклоном. — Не будете ли вы так добры объяснить, что он за собой влечет? Я нахожу, что на склоне лет многое ускользает от моего понимания. Усмешка не сходила с лица Люциуса, когда он взял подписанный пергамент из рук мертвенно бледного Министра. — Этот закон дает нам право голосовать против любого, кто наследует титул Лорда, если мы сочтем его недостойным. В данном случае мы как раз собирались проголосовать по поводу вашего нынешнего наследника. Мы полагаем, что он совершенно не подходит для этой должности, — объяснил он с ухмылкой. Арктурус вздохнул. — Тогда приступайте, Лорд Малфой, — обреченно предложил Арктурус. Люциус подтолкнул Министра, который встряхнулся, выходя из оцепенения. — Все те, кто считает нынешнего наследника семьи Блэк неподходящим, поднимите свои палочки, — распорядился он. Те, кто изначально голосовал за законопроект, снова подняли палочки. — Кто против? — продолжил Фадж. Арктурус вместе с сопровождавшими его Лордами подняли свои. Амбридж с преувеличенным усердием попыталась подсчитать голоса за каждого и слащаво улыбнулась. — Похоже, большинство согласно с этим решением, Лорд Блэк, — елейно сообщила она ему. Арктурус натянуто кивнул, поймав на себе сбитый с толку взгляд Дамблдора. — Тогда вы, несомненно, должны назвать моего нового преемника, — раздраженно прорычал патриарх Блэков. — Насколько мне известно, существует лишь один подходящий кандидат, — дипломатично обратился к залу Люциус. — Мой сын, Драко Скорпиус Малфой. Он является прямым потомком линии Блэков через свою мать, Нарциссу. Собравшиеся Лорды забормотали в знак согласия. — Если ни у кого нет возражений, то именно Драко унаследует титул Лорда Блэка после кончины нынешнего Лорда или его ухода от дел, — объявил Фадж, доставая еще один лист пергамента. Лорды, проголосовавшие за законопроект и отстранение Гарри, подписали документ, и Люциус убрал его в карман, когда процедура была завершена. — Если более вопросов нет… — начал Фадж, но был прерван Арктурусом. — О, я только начинаю, — радостно выкрикнул тот. — Вы действительно ожидали, что я буду просто сидеть сложа руки и позволю этому фарсу свершиться? Я — Лорд Блэк, и, кажется, некоторые из вас забыли, какое именно место вы занимаете по отношению ко мне и моему роду. Фадж почувствовал, как внутри у него всё ёкнуло, когда ухмылка этого человека стала почти звериной. — Вы, кучка напыщенных подонков, только что сами подписали себе приговор, — продолжил он, указывая на тех, кто осмелился пойти против него. — Я запомню это, а вы запомните, что месть Блэков — это зрелище, которое стоит увидеть. Но пока что есть один человек, с которым я должен разобраться, так что советую вам всем внимательно слушать — возможно, вы даже чему-то научитесь. Он перевел взгляд на нахмурившегося Люциуса. — Ты, тупое, высокомерное ничтожество, — разочарованно отчитал он мужчину. — Ты вошел через брак в семью лучше той, что заслуживал, лишь потому, что твой отец был достойным человеком. Ты же, с другой стороны, стоишь меньше, чем последние капли моей мочи. Люциус начал багроветь от ярости. — Вы, идиоты, не можете просто подписать бумажку и ждать, что всё будет по-вашему. Магия решает, кто Наследник моей семьи, а не ваши манипуляции или любые другие маневры, которые вы здесь проводите, — продолжил Арктурус. Он рассмеялся, видя направленные на него недоуменные взгляды. — Магия Блэков уже приняла моего наследника и даровала ему магическое наследие. Вы не можете просто взять и вмешаться в волю самой магии, — заметил он, покачав головой. Его внешне веселое поведение сменилось ледяным гневом, когда он впился взглядом в Малфоя и Министра. — Принятие этого закона было вашей первой ошибкой, попытка вмешаться в дела моей семьи — второй, а стремление назначить вашего идиота-отпрыска моим наследником стало номером три, — яростно провозгласил он. Он залез во внутренний карман мантии и достал свиток пергамента. — Вы можете принимать любые законы, какие пожелаете, но ваш сын никогда не унаследует титул Лорда Блэка. Этот свиток, — громко объявил он, подняв его высоко над головой, — послание из Гринготтса, подписанное двадцать вторым числом этого месяца, об изгнании и Драко, и Нарциссы Малфой из Дома Блэк. И Люциус, и Фадж побледнели, пока остальные Лорды переговаривались между собой. — А это означает, что вы все совершили попытку кражи наследственной линии, — проинформировал их Арктурус. — Как с главным зачинщиком, я разберусь с Домом Малфой в первую очередь. Я требую компенсации, Люциус, и за посягательство на мою семью я сам назову цену, как того диктует наш закон. Люциус сглотнул, его сердце ушло в пятки. Всё пошло совсем не по плану. Он неохотно кивнул, понимая, что иного выхода нет. Он попытался разыграть свою партию и потерпел сокрушительное поражение. Арктурус каким-то образом разузнал о его затее. — Твоя цена? — прохрипел он, окончательно теряя самообладание. Арктурус ухмыльнулся. — Ты выплатишь мне сумму в пятьдесят миллионов галлеонов, — ответил он. Люциус побледнел еще сильнее и покачал головой, его горло перехватило от страха. Остальные Лорды были шокированы столь запредельным требованием. — Это разорит меня, — выдавил он. Арктурус задумчиво почесал подбородок. — Разорит, но, пожалуй, я могу дать тебе хотя бы призрачный шанс, — размышлял он вслух. — Как насчет дуэли? Разумеется, на определенных условиях. Люциус фыркнул. Он не был настолько глуп, чтобы ввязываться в драку с кем-либо из Блэков. Он подавил ухмылку, когда в голове созрела новая идея — та, что могла бы всё же привести его замыслы к успеху. — С чего бы мне сражаться? Мне нечего выигрывать, — ответил он. — Назови свою ставку, — предложил Арктурус. — Драко станет твоим наследником, — немедленно отозвался Люциус, — однако никто из тех, кто носит фамилию Блэк, не может сражаться. Ты должен найти другого добровольца, готового выступить против моей семьи, — добавил он и одарил старика тошнотворной улыбкой. — Кроме того, он обязан быть чистокровным. Арктурус прищурился и задумчиво кивнул. — Идет, — согласился он, к вящему шоку оппонента, — но со стороны твоего представителя это должен быть мужчина, носящий фамилию Малфой. Именно твоя семья попыталась узурпировать мою, так что сражаться должен Малфой. Люциус стиснул зубы; у него возникло искушение просто отдать всё свое богатство. Он понимал, что затевается что-то еще, но соблазн заполучить состояние Блэков в свои руки оказался слишком велик. К тому же вряд ли кто-то из семей, приведенных Блэком, сможет выстоять против него. Ни один из известных ему чистокровных на это не пойдет. Фамилия Малфой внушала страх. — Согласен, — прорычал Люциус. — Если мой чемпион победит, твое состояние отойдет ему, — парировал Арктурус. Люциус почувствовал, как в нем закипает ярость. — А если выиграю я, то ты переведешь эту сумму со своего счета на мой, — потребовал он, хотя не мог избавиться от мысли, что только что согласился именно на то, чего хотел Арктурус Блэк. Он знал, что у него нет выбора, если только он не желает просто отдать каждый последний кнат из своего сейфа. По крайней мере, так у него оставался шанс в бою. Арктурус кивнул и ухмыльнулся. — Остальные подонки выплатят мне по сто тысяч галлеонов в течение следующего месяца, иначе вас ждет та же участь, что и Малфоя, — распорядился он. — Надеюсь, вы не заставите меня прийти за вами; уверяю, тогда я уже не буду столь любезен. Лорды заворчали себе под нос, но протестовать не стали. В сложившихся обстоятельствах они отделались очень легко. Арктурус мог потребовать от них гораздо большего. — Это касается и тебя, Фадж, — обратился Арктурус к Министру. — Если ты попытаешься провернуть нечто подобное снова, я позабочусь о том, чтобы на следующий же день ты лишился своего кресла. Тебя даже туалеты здесь чистить не наймут. — И когда состоится эта дуэль, Блэк? — вмешался Люциус. — Через две недели от сегодняшнего дня, — подтвердил Арктурус. — Кажется, после Чемпионата мира как раз остался прекрасный квиддичный стадион, который простаивает без дела. Люциус кивнул в знак согласия, в то время как Арктурус развернулся и направился к выходу. — О, и Малфой? — окликнул он его. — Тебя проверят перед боем. Только палочки, и если кто-нибудь вмешается любым способом, тебе немедленно засчитают поражение, а твое состояние будет конфисковано, — предупредил он. — И не беспокойся, я проинформирую прессу — мы ведь не хотим, чтобы общественность такое пропустила. Люциус стиснул зубы. — Твой чемпион? — потребовал он. — Назови его имя сейчас же. Арктурус кивнул. — Ты его знаешь, Люциус. Юный Лео? Тот самый, которого ты так щедро отблагодарил за спасение жизни Драко, — объяснил Арктурус, прежде чем выйти из зала. Люциус не знал, было ли использование этого мальчишки глупостью или гениальным ходом. Он знал лишь одно: ему нужно разузнать о нем побольше до того, как они встретятся.

***

Лео вытирался полотенцем после душа, который был ему крайне необходим после утренней тренировки с Чарли. Мальчик делал успехи и подавал большие надежды. Он никогда не станет волшебником огромной мощи, но определенно сможет постоять за себя. Поскольку Гарри проводил время с Тонкс, а Сириус и Кэсси работали над заданием Арктуруса, Лео решил позавтракать в Большом зале, надеясь уделить немного времени Кэти, даже если при этом придется терпеть присутствие близнецов. Когда он вошел в зал, все взгляды устремились на него: многие смотрели с недоверием, другие — с неприязнью. Он ответил последним тяжелым взглядом, направляясь к столу Гриффиндора, где увидел очень подавленную Кэти, пару рыжих, в чьих глазах читалось почти благоговение, и скептические мины остальных. — Ты правда собираешься драться на дуэли с Люциусом Малфоем? — спросил Чарли. Лео нахмурился, занимая свое место. Это действительно входило в его намерения, но он не понимал, как все узнали об этом. Ответ на загадку стал очевиден, когда мальчик пододвинул к нему утренний выпуск «Ежедневного пророка», на первой полосе которого красовались фотографии его самого и вышеупомянутого Лорда.

Позор именитого семейства: попытка кражи наследственной линии

Рита Скитер

Для политической арены нет ничего необычного в том, что расхождения во мнениях вызывают раскол среди наших почтенных пэров, и зачастую подобные вопросы приводят к затяжной вражде между оппонентами. Однако то, что произошло вчера рано утром, можно описать лишь как грязные политические игры в худшем их проявлении. Министр магии, Корнелиус Фадж, созвал экстренное заседание Визенгамота, на котором должны были состояться обсуждения событий, произошедших во время второго испытания Турнира Трёх Волшебников. (В связи с юридическими мерами, принятыми Министерством, подробности этих событий упоминанию не подлежат). На деле же обсуждалось совсем не то, что значилось в повестке дня: Министр, действуя в сговоре с Люциусом Малфоем и другими верными сторонниками, воспользовался случаем, чтобы протолкнуть весьма спорный законопроект (подробности которого можно найти на следующей странице). В конечном счете, этот билль давал бы Визенгамоту как органу власти право накладывать вето на выбор наследника Лордом, если бы они сочли кандидата недостойным подобного титула. Поразительно, но закон был принят практически без протестов — в основном из-за отсутствия многих членов правительства, — и пока находившиеся в палате праздновали свою мнимую победу, прибыл Лорд Блэк в сопровождении остальных Лордов. То, что последовало далее, станет моментом, который войдет в историю: патриарх Блэков подверг суровой отповеди тех, кто проголосовал за принятие законопроекта. В попытке захватить преимущество Министр и Лорд Малфой немедленно провели голосование, чтобы признать нынешнего наследника Лорда Блэка, Гарри Блэка — четвертого чемпиона турнира, — недостойным. Несмотря на протесты Верховного чародея и самого Лорда Блэка, предложение было принято, и они попытались утвердить сына Лорда Малфоя, Драко, в качестве нового наследника семьи. Ни тот, ни другой и не подозревали, что Лорд Блэк предвидел подобный шаг. Затем он представил документ, гласящий, что и Драко, и жена Лорда Малфоя Нарцисса — ныне бывший член Дома Блэк — были изгнаны из семьи за несколько дней до голосования. В конечном счете это означает, что Лорд Малфой фактически совершил попытку — преднамеренно или нет — кражи наследственной линии у Древнейшего и Благороднейшего Дома. Наказанием за подобное посягательство, для тех, кто не знает, является либо смерть, либо денежная компенсация по выбору жертвы, либо даже дуэль. Продемонстрировав свою безжалостность, Лорд Блэк сперва потребовал от Дома Малфой выплаты компенсации в размере 50 миллионов галлеонов, но в итоге — и, по мнению многих, весьма великодушно — предоставил Лорду Малфою шанс на искупление через дуэль. Поначалу Лорд Малфой отказался, но, очевидно, всего через мгновение передумал. Лорд Блэк потребовал, чтобы представлять свою семью мог только мужчина с фамилией Малфой, и что в случае победы его собственного чемпиона Малфои будут обязаны выплатить истребованную компенсацию. У Лорда Малфоя были свои условия: к участию не допускался ни один член Дома Блэк, выбранный чемпион должен обладать статусом чистокровного, а в случае его победы новым Лордом Блэком станет его сын, и семья выплатит означенную сумму Малфоям. Лорд Блэк немедленно согласился, к большому удивлению вашего репортера, и назвал своим чемпионом Лео Уилана — ирландского чистокровного Лорда небольшого семейства, которое считалось угасшим во время последней войны. Итак, что же мы знаем об этом молодом человеке? По сути, очень мало. Нам известно, что в настоящее время он является учеником небезызвестной Кассиопеи Блэк и получил образование в школах Японии и России. Как именно этот юноша оказался связан с семьей — неизвестно, но широко распространено мнение, что он является близким другом Гарри Блэка. Дуэль назначена на понедельник, 13 марта. Мы, разумеется, сообщим больше подробностей, как только они станут доступны. К тому моменту, как он закончил чтение, Лео победоносно ухмылялся, а его магия откликалась в предвкушении. — Это правда? — снова спросил Чарли, вырывая его из раздумий. — Да, — подтвердил Лео. — Лорд Блэк попросил меня об этом несколько дней назад. Услышав его ответ, Кэти встала и стремительно вышла из зала, пока он в замешательстве смотрел ей вслед. — О-о, теперь ты влип, — предупредил один из близнецов. — И серьезно, — добавил другой. Лео нахмурился, глядя на парочку. — Ты не подумал, что это именно то, о чем тебе стоило ей упомянуть? — сердито спросила его Алисия. Он все так же хмурился, а Алисия и Анджелина неодобрительно покачали головами, прежде чем последовать за подругой. — Что я сделал? — спросил он рыжих. — О-о, дело скорее в том, чего ты не сделал, — ответил Фред. — Даже мы понимаем, что такие вещи нужно обсуждать, — продолжил Джордж. Лео в разочаровании провел рукой по лицу. Женщины оказывались куда более сложными существами, чем он когда-либо мог себе представить. — Может, мне стоит пойти за ней? — спросил он. Фред покачал головой. — Дай ей сначала выпустить пар, ты же не хочешь попасть на эту инквизицию, — посоветовал он. — Зрелище не из приятных. Лео кивнул и тяжело вздохнул. Он понятия не имел, в чем провинился, но решил дать ей время, прежде чем искать встречи. Ему уж точно не хотелось делать еще хуже. Он переключил внимание на завтрак и понял, что аппетит исчез, сменившись странным чувством вины. Не желая больше есть, он решил прогуляться и скрыться от шепотков студентов, заполнявших зал. Но стоило ему направиться к выходу, как его окликнул высокомерный голос, и кулаки Лео невольно сжались. — Мой отец убьет тебя! — радостно выкрикнул младший Малфой. Лео ухмыльнулся и направился к мальчику, с удовольствием отмечая, что тот, кажется, уже пожалел о своем порыве и съежился при его приближении. — Твой отец — дерьмо, ты — дерьмо, и я задушу его его же собственными яйцами, — поклялся он смертоносным шепотом. — Вместо того чтобы сидеть здесь, тебе стоит хорошенько подумать, какими будут твои последние слова, обращенные к нему. Потому что его не станет, а каждая частица золота, записанная на его имя, станет моей. Твоя семья канет в небытие, и ты окажешься в положении худшем, чем у самых бедных семей. Просто помни об этом, маленький Драко, когда будешь выпрашивать свой следующий кнат на улице. Малфой судорожно сглотнул и вылетел из зала, растеряв всю свою спесь. Лео с отвращением проводил его взглядом, после чего вышел сам под несмолкающий шепот студентов и преподавателей. Декан Слизерина выглядел так, будто собирался что-то сказать, но, очевидно, передумал. Не имея других дел и желания учиться, Лео сделал несколько кругов по территории замка, а затем направился обратно внутрь. Погода постепенно смягчалась, но замок всё еще донимали последние зимние ливни, и, несмотря на использование Согревающих чар и заклинания Сушки, прогулка всё равно была неприятной. Он подошел к портрету сэра Кэдогана, размышляя о горячем душе, когда рыцарь обратился к нему. — Молодой человек, вас искала дева. Она просила передать, что будет ждать вас на вершине Астрономической башни, — объяснил тот с поклоном. — Спасибо, — ответил Лео, сменив направление шага в указанную сторону. Он открыл дверь, столкнувшись с очередным проливным дождем и видом Кэти, стоявшей к нему спиной под магловским зонтом. Ее взгляд был прикован к лесу вдалеке. — Ты в порядке, милая? — обеспокоенно спросил он, вырывая её из раздумий. Она повернулась к нему, и он сразу заметил, что ей не хватает её обычной живости. Её темно-карие глаза покраснели, и на лице не было привычного легкого макияжа. Она пожала плечами и печально улыбнулась в ответ. Он сократил разделяющее их расстояние, но не был уверен, как ему следует поступить. Не придумав ничего другого, он притянул её в свои объятия, наслаждаясь этим ощущением и её ароматом. — Ты злишься на меня, — констатировал он. — Я не злюсь, — ответила она, покачав головой, — ну, может, совсем немного, — добавила она. Она пробормотала что-то невнятное ему в грудь. — Я не расслышал тебя, милая, — извиняющимся тоном произнес Лео. — Мне страшно, — выдохнула Кэти, отстраняясь от него, её глаза наполнились слезами. — Страшно? — нахмурившись, спросил Лео. Кэти кивнула. — Ты можешь погибнуть, — объяснила она. Лео невольно расхохотался, но осекся, встретив яростный взгляд девушки. — Тебе что, плевать? — запальчиво спросила она. — Ты хоть подумал о том, что станет с другими, если ты умрешь? Лео сник и покачал говорой. — У меня никогда не было никого, кто бы так заботился обо мне, — вздохнул он. — Мне всегда твердили, что я ничего не стою и сдохну никем. Меня учили не бояться этого. Кэти больно ткнула его пальцем в грудь. — Мне не плевать, идиот, — огрызнулась она. Лео опешил от её слов, и волна вины захлестнула его. — Прости меня, милая, — прошептал он. — И правильно, — сердито ответила она. Лео глубоко вздохнул. — Я в этом не силен, — пробормотал он. — У меня никогда не было никого, перед кем мне пришлось бы объясняться. Я всегда просто делал то, что должен. Кэти покачала головой, глядя на него. — Теперь всё иначе, — сказала она, беря его за руку. — Ты мне дорог, и ты должен хотя бы думать обо мне, когда случается подобное. Лео кивнул. — Да, ты права, и мне жаль, — ответил он. — Я не знал, что об этом напишут в газете, и мне следовало поговорить с тобой. — Да, следовало. Возможно, для тебя это в порядке вещей, но не для меня, — объяснила она. — Мои родители владеют пабом. Самое худшее, что я видела — это кулачная драка моего отца. Она сделала успокаивающий вдох. — Я боюсь за тебя и боюсь, что потеряю тебя, — продолжила она. — Люциус Малфой — очень опасный человек. Какого черта ты на это согласился? Лео отошел от неё, чтобы собраться с мыслями. Он не задумывался о том, как это повлияет на кого-то еще; во время разговора с Арктурусом у него на уме было только одно. — Малфой — один из тех Пожирателей смерти, что убили моих родителей, — открыл он ей. — Ему это сошло с рук, и я не могу просто оставить это так, милая. — О, я этого не знала, — извиняющимся тоном ответила Кэти. Лео слабо ей улыбнулся. — К тому же меня попросил Лорд Блэк. Я должен ему больше, чем когда-либо смогу вернуть. Он не поставил бы меня в такое положение, если бы не верил в мою победу, — добавил он. Кэти обвила его руками. — Это не мешает мне бояться, — пробормотала она. — Да, я знаю, — утешил её Лео. — Но понадобится кто-то получше Малфоя, чтобы справиться со мной. Кэти вздохнула и кивнула. — Обещай мне, что больше не ввяжешься в подобную глупость, не поговорив сначала со мной, — потребовала она, вызвав у него смешок. Она была упрямой девчонкой, и это было одной из тех черт, которые он в ней уважал. — Да, обещаю, — ответил он. Мгновение она еще смотрела на него с вызовом, прежде чем кивнуть в знак согласия. — А я-то думала, что Анж и Алисии приходится несладко с близнецами, — проворчала она. — Я совсем не похож на этих рыжих, — запротестовал Лео. — Нет, ты гораздо хуже, — съязвила она с ухмылкой, после чего нежно поцеловала его.

***

Чарли Поттер вилкой гонял еду по тарелке: беспокойство значительно перевешивало голод. За последние недели Лео стал ему симпатичен, хоть Чарли и проклинал его имя во время их тренировок. Он был искренним парнем, одним из немногих, кто когда-либо проявлял с ним полную честность. Если его результаты не соответствовали стандартам, тот без колебаний говорил об этом, но в равной степени помогал ему подтянуть нужные области. Он не боялся, что Лео проиграет Малфою; он просто не верил, что последний станет соблюдать любые заключенные договоренности. Люциус был скользким типом, и Чарли не сомневался, что тот пустит в ход грязные приемы, дабы гарантировать себе победу. Его вырвал из раздумий разговор, происходивший между родителями. — Как они могут ожидать, что шестнадцатилетний мальчишка победит его? — запальчиво спрашивала мать его отца. — Не знаю, Лилс, — вздохнул Джеймс, — но Арктурус Блэк не стал бы так сильно рисковать, если бы не был уверен. Лили покачала головой. — Разве что он такой же безумный, как и все они, — пожала она плечами. Чарли нахмурился. — Лео уничтожит Малфоя, — горячо вмешался он. Лили приподняла бровь, глядя на сына. — И что ты об этом знаешь? — спросила она. — Ты с ним почти не разговаривал. Чарли попытался скрыть виноватый вид, но потерпел неудачу. — Ничего, — быстро ответил он, засовывая в рот кусок курицы. И мать, и отец нахмурились. — Чарли, — укоризненно произнес Джеймс, — есть что-то, что ты хочешь нам рассказать? Мальчик отчаянно затряс головой, стараясь избежать их пронзительных взглядов. Видя, что его отрицание не принимают на веру, он понурил голову. Он старался скрыть это от них, но теперь понимал, что попался. Они не отступят, пока он не сломается под их общим натиском. — Я не могу, я обещал, что ничего не скажу, — вздохнул он. Лили переглянулась с мужем и кивнула ему. — Чарли, тебе ничего не будет, — заверил сына Джеймс. — Если только ты не делал чего-то такого, за что действительно стоит наказать. Чарли покачал головой. — Гарри и Лео тренировали меня, — упавшим голосом пробормотал он. — Тренировали тебя? — переспросила Лили, прищурившись. — Как именно? Чарли кивнул. — Они брали меня на пробежки и учили защищаться без магии. Они даже начали учить меня, как максимально эффективно использовать мои резервы, чтобы я не тратил слишком много сил. Всё в порядке, — начал защищаться он, — Гарри пополняет мой пояс, когда мы заканчиваем, и они оба встречают меня у гостиной и отводят обратно перед завтраком. Его родители смотрели на него с недоверием, прежде чем Лили улыбнулась. — Я рада, что ты проводишь с ним время, — тепло произнесла она. — Жаль, что ты скрывал это от нас, но пока ты в безопасности, я не вижу в этом никакой проблемы. Чарли в замешательстве нахмурился; он не ожидал от неё такой реакции. — Как долго это продолжается? — спросил Джеймс. — С Нового года, — вздохнул Чарли. — Почти два месяца, — вслух размышлял Джеймс, кивая своим мыслям. — Ладно, покажи мне, чему ты научился. — Прямо сейчас? — переспросил Чарли с округлившимися глазами. Джеймс кивнул, поднимаясь с места. Чарли нервно сглотнул, последовав его примеру. Его отец превосходно владел палочкой. Нашлось бы совсем немного желающих вступить с ним в бой. Он шел следом за родителями; они покинули комнату и вошли в учебный класс неподалеку по коридору. Как только дверь за ним закрылась, отец снял джемпер, перехватил палочку в руке и жестом велел Чарли приготовиться. Для удобства и свободы движений мальчик скинул мантию и кивнул, когда был готов. Джеймс приподнял бровь, глядя на сына, после чего выпустил Оглушающее заклятие, но был застигнут врасплох: Чарли увернулся с гораздо большей ловкостью, чем он ожидал. Мужчина одобрительно кивнул и выпустил еще два заклинания, по одному с каждой стороны. Чарли, предугадав этот маневр, крутанулся под траекторию того, что летело слева, одновременно активируя подаренный щит, и отразил заклятие обратно в отца, которому пришлось сдвинуться, чтобы избежать попадания. Он удостоился одобрительной улыбки, прежде чем на него обрушился новый шквал. Он понимал, что отец сдерживается, но то, с чем он сталкивался сейчас, бледнело по сравнению с тем, что устраивал ему Лео, так что он с легкостью уклонялся и отбивал заклинания. — Достаточно, — крикнул Джеймс через несколько минут, наблюдая за работой сына. Он так и сиял от гордости, когда подошел и взъерошил ему волосы. — Это было блестяще, Чарли. Чарли пожал плечами. — Это Лео и Гарри научили меня. Не то чтобы они оставили мне выбор. Гарри, кажется, думает, что Волдеморт скоро вернется, и они настояли, чтобы я чему-то научился, — объяснил он. Джеймс и Лили обменялись обеспокоенными, но понимающими взглядами. — Не помешает быть готовым, — согласился Джеймс с мнением своего старшего сына. — Да, не помешает, — добавила Лили. — Чему еще они тебя учили? — спросил Джеймс. — Они подтягивали мою физическую форму и учили драться без магии, — ответил он с ухмылкой, незаметно выхватывая клинок и метая его в дверь — лезвие прошло всего в нескольких дюймах от его матери. Джеймс расхохотался, глядя на её застывшее от ужаса лицо. — Откуда это у тебя? — спросил он, извлекая клинок и рассматривая его. — Лео дал мне его, — ответил Чарли. — Это просто нож, который временно ослепит противника, если не убьет сразу. Остальные, что у меня есть, менее приятные, — добавил он с гримасой. Джеймс нахмурился при мысли о том, что в распоряжении мальчика находится подобное оружие, но не мог не признать: оно может понадобиться раньше, чем ему хотелось бы. Нужно будет переговорить с Сириусом и выяснить, что именно происходит за его спиной. — Ты думаешь, этот парень достаточно хорош, чтобы побить Малфоя? — серьезно спросил Джеймс сына. В ответ он получил уверенный кивок. Чарли видел лишь малую часть того, на что был способен Лео, но и этого хватило, чтобы не сомневаться в его способности разделаться с кем-то вроде Малфоя. — Он великолепен, пап, — торжественно ответил он. — Малфой и понять не успеет, что его приложило. Джеймс кивнул. — Мне придется увидеть это самому, — провозгласил он. — Можно мне с вами? — взволнованно спросил Чарли. Джеймс слегка прищурился и поднял руку, пресекая назревающие протесты жены. Он размышлял мгновение, прежде чем кивнуть. Как бы сильно он ни хотел уберечь сына от подобных вещей, Волдеморт был опасен и изобретателен, и его взоры наверняка будут твердо прикованы к Поттерам. — Да, — согласился он. — Но ты будешь рядом со мной и матерью и будешь делать в точности то, что мы скажем. Я ни на грош не верю в честность Малфоя. Он наверняка что-то замышляет. Чарли с готовностью закивал. Ему никогда прежде не доводилось видеть настоящую дуэль, и если бы не участие его друга, он предвкушал бы эту возможность гораздо сильнее.

***

— Вы просили меня зайти, директор, — поприветствовал Северус Снейп, входя в кабинет. — А, Северус, присаживайся. Лимонную дольку? — предложил тот. Северус покачал головой, усаживаясь и ожидая, когда мужчина перейдет к делу. — Я попросил тебя зайти, чтобы обсудить юного мистера Малфоя, — сообщил ему Дамблдор. — И что же натворил Драко? — отозвался угрюмый мужчина. — Пока ничего, — успокоил его директор, — но боюсь, он в итоге наживет неприятностей, если его не сдерживать. Мы не можем допустить в этих стенах того, что происходит между Блэками и Малфоями. Снейп фыркнул. — Арктурус Блэк — глупец, раз поступил подобным образом. Дамблдор тяжело покачал головой. — Лорд Блэк проницателен как никогда. Он увидел угрозу своей семье и организовал весьма хитроумный ответ. Я не одобряю того, что должно произойти, но если всё пойдет по плану, он вернет себе репутацию, которой обладал когда-то, — вздохнул он. Губы Северуса скривились в отвращении. — Мальчишке шестнадцать, — заметил он. — Люциус — далеко не бесталанный волшебник. — С этим мы можем согласиться, однако мальчик исключительно одарен, — ответил Дамблдор, доставая из стола стопку пергамента и передавая её мастеру зельеварения. Северус пробежал глазами по бумагам и поймал себя на том, что прочитанное вызывает у него неохотное уважение. — Как это попало к вам? — спросил он, нахмурившись. — Моё положение в МКМ дает определенные привилегии, — пожал плечами Дамблдор. — Как видишь, мальчик опасен. Его обучение и в Японии, и в России было сильно сосредоточено на искусстве боя, такова уж специфика тех школ. Люциусу не стоит его недооценивать. Получить такие отличия, как у юного Лорда Уилана — немалое достижение. Снейп вздохнул, возвращая пергамент; он разрывался между желанием поговорить с отцом своего крестника и опасениями. Часть его больше всего на свете хотела нанести удар по Блэкам. Однако более рациональная сторона выступала против таких действий. Если мальчишка выживет, а его участие каким-то образом раскроется, его жизнь будет кончена. — Что вы хотите от меня? — спросил он. — Держи Драко подальше от него, — твердо распорядился Дамблдор. — Если он вздумает изводить парня и пострадает, в сложившихся обстоятельствах я мало чем смогу ему помочь. Северус кивнул и вышел. Раньше он смеялся при мысли о том, что этот мальчишка будет сражаться с Люциусом — ведь тот был крайне опасным человеком, искушенным в магии, о которой большинство и не слыхивало. Теперь же он жалел блондина. Если тому удастся выжить, это будет чудом.

***

Магия Гарри выходила из организма дольше, чем предполагала мадам Помфри, из-за чего Тонкс чувствовала себя довольно скверно и не могла получить доступ к собственным силам. Палочка ощущалась в руках чужой, и даже метаморфозы оказались невозможны, что сильно её беспокоило. После очередного визита к школьной целительнице ей стало легче: её заверили, что процесс затянулся из-за мощи и самой природы магии внутри неё, но она уже на пути к выздоровлению. — Ты думаешь, Лео действительно может победить? — спросила она, положив голову на колени Гарри, пока они отдыхали на диване в её покоях. Гарри усмехнулся. — Люциусу Малфою стоило бы озаботиться покупкой надгробия, — ответил он, покачав головой. — Лео может казаться приятным парнем, и по большей части он такой и есть, но он не тот, кому стоит переходить дорогу. Я видел, на что он способен. — Он настолько хорош? — допытывалась Тонкс. Гарри слегка нахмурился. — Его магия больше настроена на боевые заклинания, это то, к чему у него природный талант. Ему потребовались годы, чтобы добиться в работе настоящего изящества, но тетя Кэсси постоянно муштровала его, когда он был дома. Он скорее из тех, кто «пробивает путь силой», чем «филигранно разбирает на части», — объяснил он. Тонкс задумчиво кивнула. — Кстати, о Кассиопее: она уже решила, когда собирается навестить маму? Гарри глубоко выдохнул. — Она сейчас дуется, — пробормотал он. — Ей очень не нравится, когда ей указывают, что делать. Тонкс ухмыльнулась и повернулась к нему лицом. — Так вот в кого ты такой, — сказала она. Гарри прищурился, глядя на неё. — Тебе стоит быть со мной гораздо милее, Дора, — предупредил он. — Ведь именно я присматриваю за тобой. Я ведь всегда могу подмешать что-нибудь в твои зелья, если будешь плохо себя вести. Метаморфомаг надула губы. — Ты бы не сделал такого со мной, бедной и несчастной, — уверенно ответила она. Гарри зарычал. Она была права, конечно же. — О-о, и кто теперь дуется? — проворковала Тонкс. — Это один из критериев, чтобы считаться Блэком? Гарри ухмыльнулся. — Может, однажды ты это выяснишь — если я решу, что хочу оставить тебя рядом надолго, — ответил он полушутя. Тонкс на мгновение покраснела, а затем нахмурилась. — Тебе не стоит говорить такие вещи, — отчитала она его, — если ты не говоришь это всерьез. — Я бы не сказал этого, если бы не думал так, — пожал он плечами. — Когда-нибудь это должно произойти, и я бы предпочел, чтобы это был кто-то, с кем мне приятно находиться рядом. Будь на то воля деда, я бы уже был связан контрактом с кем-то, кто пытается улучшить положение своей семьи и кого мне, вероятно, захотелось бы убить. Тонкс хихикнула, но ей не понравилась мысль о том, что он может оказаться в подобной ситуации. — Он уже пытался тебя женить? Гарри вздохнул и провел рукой по волосам. — Нет, но как только он отойдет от дел, мне придется об этом подумать. Семья маленькая, и мне понадобится как минимум один наследник, а лучше — несколько детей в запасе, — проворчал он. — Ты не хочешь детей? — спросила она. — Хочу, — быстро ответил Гарри. — Я не хочу их просто ради расширения рода или политических выгод. Я хочу, чтобы у них было настоящее детство в нормальном доме. Даже когда я жил с Сириусом, Кэсси всегда была рядом, обучая меня, как быть «настоящим Блэком», и вдалбливая все эти политические тонкости, которые я обязан был знать. Было бы здорово иметь хоть каплю нормальности. Я был совсем маленьким, когда меня отдали, но я помню, что Джеймс и Лили любили проводить время по-семейному, когда была возможность, — закончил он. Тонкс кивнула. — Ты можешь совмещать и то, и другое, — заметила она. — Не всё должно сводиться к политике или тренировкам. Ты ведь не хочешь, чтобы вокруг бегали миниатюрные копии Арктуруса и Кассиопеи, — пошутила она. Гарри поморщился. — Нет, не хочу, — согласился он. — В любом случае, пора принимать зелья, а мне нужно напомнить тете Кэсси навестить твою мать. Я надеялся, что она уже сделала это. Тонкс снова надула губы, когда он поднялся и достал флакон с отвратительным варевом. — Не строй такую мину, — усмехнулся он, протягивая его ей. — Это поможет тебе поправиться, — заметил он, прежде чем нежно поцеловать её. Подавив желание углубить поцелуй, он улыбнулся ей и вышел на поиски тети, прекрасно понимая: та, скорее всего, выхватит палочку, если он будет слишком уж настойчиво давить на больную тему.

***

Кассиопея Блэк всё еще вполголоса проклинала племянника, когда прибыла в типичный маглавский квартал, презрительно косясь на дома, в которых они обитали. Она была так близка к тому, чтобы напасть на дерзкого щенка за его настойчивость, но вовремя одумалась. Она — Блэк, и от неё ожидалось подобающее поведение. Выхватить палочку против своего будущего Главы Рода, как бы заманчиво это ни было, недопустимо. Даже Арктурусу пришлось бы изгнать её из семьи за подобный поступок. Она проглотила свою гордость — вероятно, впервые в жизни — и согласилась встретиться с Андромедой. Одно лишь упоминание об этой девчонке наполнило её стыдом. Приблизившись к входной двери, она постучала, а затем на всякий случай вытерла руку о мантию — вдруг кто-то из грязных маглов поблизости успел её коснуться. — Мисс Блэк, — официально поприветствовала её Андромеда, открыв дверь. — Миссис Тонкс, — натянуто ответила Кассиопея. — Насколько я понимаю, вы желали поговорить со мной. Андромеда кивнула и отступила в сторону. — Пожалуйста, проходите, — предложила она. Кассиопея поморщилась от этой мысли, но вошла в дом, старательно избегая прикосновений к чему-либо. — Так вот куда ты сбежала, — произнесла она прежде, чем успела себя остановить. Андромеда напряглась, её взгляд ожесточился. — Я не сбегала, — прошипела она. — Меня вышвырнули. — За то, что тебя обрюхатил грязнокровка, — запальчиво парировала Кассиопея. Андромеда стиснула зубы, заставляя себя успокоиться. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать прошлое, — выдохнула она. — Обсуждать нечего, — пожала плечами Кассиопея. — Твои поступки доказали, как много для тебя значила семья. — Моя семья была для меня всем! — закипела Андромеда. — Я любила вас всех, даже Беллатрису, когда она сбежала и примкнула к этому безумцу. Ты не можешь этого отрицать: она приняла скверное решение. — Я и не отрицаю, — процедила Кассиопея, — но мы не обсуждаем твоих сестер. — Нет, мы говорим о том, что меня выставили вон только потому, что я полюбила того, кого никто из вас не одобрил, — огрызнулась Андромеда. — Тебя никто не принуждал к брачному контракту, так что тебе не понять. — Они бы не посмели, — огрызнулась в ответ Кассиопея. Андромеда покачала головой. — Не все из нас были так сильны, как ты, Кэсси. Не все могли сражаться с семьей и выживать, — вздохнула она. — Тогда тебе следовало делать то, что велят, девочка, — ровным тоном ответила Кассиопея. — И жить несчастной жизнью, штампуя будущих Пожирателей смерти и служа украшением на чьем-то локте? Я бы скорее предпочла умереть, — провозгласила Андромеда. Кассиопея покачала головой. — Всё это не имеет значения. Ты позвала меня сюда по какой-то причине, так что переходи к делу, Андромеда, — потребовала она. Андромеда кивнула, заходя в кухню. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — спросила она почти саркастически. — Нет, спасибо, — пренебрежительно бросила Кэсси. Между ними воцарилось неуютное молчание, прежде чем старшая женщина вздохнула. — Ради Мерлина, говори, — поторопила она. Андромеда глубоко вздохнула. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделала для Нимфадоры, — начала она, заметно поникнув. — Я знаю, ты, вероятно, готова была позволить ей умереть, но ты этого не сделала, и я искренне благодарна. Если я могу что-то сделать для тебя, просто скажи. Кассиопея склонила голову, принимая благодарность так, как и подобало члену семьи Блэк. — Я не могла позволить ей умереть, — фыркнула она. — Каков бы ни был её статус, в ней течет моя кровь, и Гарри никогда бы мне этого не простил. — Да, сомневаюсь, что простил бы, — согласилась Андромеда, удивленная переменой в поведении женщины. — Он несносный и волевой мальчишка. Более упрямый, чем Арктурус, и однажды станет еще опаснее. Я сочувствую любому, кто перейдет ему дорогу или расстроит тех, кто ему дорог, — хмыкнула она. Андромеда кивнула. — Что между ними происходит? — выпытывала Андромеда. Её дочь наотрез отказывалась обсуждать что-либо в деталях, но у неё были свои подозрения. Всё, что она видела до сих пор, указывало лишь на одно. — Эти двое чертовых идиотов неразлучны, — проворчала Кэсси. — Я никогда не видела его таким ни с кем другим. Он хороший ребенок, по большей части, но всегда боролся со своими эмоциями. Думаю, я слишком хорошо его выучила, да и то, через что он прошел младенцем, не помогло. — Сириус мне всё объяснил, — уточнила Андромеда. Кэсси кивнула. — Никогда в жизни я не чувствовала такой ярости и отвращения, как в ту ночь, когда мы нашли его. Он был кожа да кости, весь в переломах. Я была уверена, что он не выживет, — вздохнула она. — У тебя есть проблемы с тем, что он и Дора проводят время вместе? — спросила Андромеда. Кэсси расхохоталась. — Я бы ничего не смогла сделать, даже если бы захотела. Гарри всегда будет делать то, что хочет, что бы ни говорил даже Арктурус. Он уважает старика, но Арктурус знает, что не стоит давить на него слишком сильно. Гарри скорее откажется от титула, чем позволит принуждать себя к тому, чего он не хочет. Он чертов ночной кошмар. — Он Блэк, — поправила Андромеда. — Вы все упрямы и своевольны. Это сослужит ему добрую службу, когда его нарекут Лордом. Кэсси неохотно кивнула. — Он будет великолепен. У него врожденный талант к общению с людьми — совершенно бестактный, но, полагаю, в этом и есть вся наша суть, — признала она. — Я сочувствую любому, кто попытается скрестить палочки с этим мальчишкой. Даже в мои лучшие годы с ним было бы непросто совладать, а ведь я проводила время с Гриндевальдом. Из него вышел бы чертовски хороший ученик для него. — А что насчет твоего собственного ученика? — спросила она, не желая обсуждать связь своей тети с другим Темным Лордом. — Лео? — переспросила Кэсси с удивлением. — Его ждет блестящее будущее, что бы он ни выбрал. Полагаю, в конечном итоге он вернется на восток, — печально пробормотала она. — Ты привязалась к мальчику, — поддразнила её Андромеда. Кэсси прищурилась. — Он во многом напоминал мне Гарри, — объяснила она, — а став старше, стал больше походить на Геллерта, каким тот был при нашей первой встрече. Он обаятелен, одарен в магии, и меня ужасает мысль, что он мог бы стать еще больше похожим на него. Андромеда грустно улыбнулась. Она всегда подозревала, что тетя была влюблена в Гриндевальда, и именно поэтому предпочла остаться одна. — Я практически вырастила этого мальчишку, — продолжила Кэсси. — От него у меня прибавилось седых волос больше, чем от чего-либо еще, но он не так уж и плох, — признала она. — А его поединок с Люциусом? — настаивала Андромеда. Кэсси покачала головой. — Хотела бы я, чтобы Арктурус обсудил это со мной, — вздохнула она. — У меня нет сомнений, что он победит. Но это не мешает мне беспокоиться. — Я была такой же с Дорой, — фыркнула Андромеда. — Вечно влипала в неприятности, а потом еще и в авроры пошла. Удивляюсь, как я сама до сих пор не поседела. Кэсси ухмыльнулась. — Если она останется с Гарри, готова поспорить, седина не заставит себя ждать. Этот мальчишка имеет обыкновение влипать в истории на регулярной основе, — проворчала она. — А ты позволишь ей остаться рядом с ним? — спросила Андромеда. Кэсси пожала плечами. — Гарри будет делать то, что захочет, и если он хочет, чтобы она была рядом — это его выбор. Я бы посмотрела на того, кто попытается навязать ему контракт. С тех пор как мы здесь, ему поступило восемь предложений, о которых он даже не знает. Арктурус достаточно мудр, чтобы не упоминать о них, — рассмеялась она. — Но ему придется жениться, — заметила Андромеда. — Когда Лорд Блэк отойдет от дел. Кэсси кивнула. — Думаю, Арктурус сделает это раньше, чем кто-либо ожидает. Он уже старик и заслужил свой покой. — Да, заслужил, — согласилась Андромеда, и её мысли переключились на тему неизбежной женитьбы Гарри. Она знала, что Дора воспримет это крайне болезненно. Оставалось лишь надеяться, что эти двое разберутся в своих чувствах друг к другу до того, как это произойдет. Звук закрывающейся входной двери вырвал её из раздумий. В кухню вошел её муж; его глаз дернулся, когда он увидел за столом её тетю. — Мисс Блэк, — поприветствовал он её почти холодно. Нос Кэсси сморщился так, словно появился неприятный запах. — Теодор, — отозвалась она, поднимаясь с места. — Я сказала всё, что хотела, Андромеда, — продолжила она, и её тон снова стал официальным. — Теперь я откланяюсь. Андромеда с грустью наблюдала за тем, как её тетя покидает дом. Она бы никогда об этом не подумала, но их разговор прошел лучше, чем она ожидала. Женщина была даже радушна. — Ты в порядке, Энди? — спросил Тед. Андромеда улыбнулась. — Я в порядке, — заверила она мужа. — Просто было странно видеть её здесь. Тед кивнул, притягивая её в свои объятия. — Могу себе представить, — вздохнул он. Андромеда выдохнула; её мысли всё еще были заняты этой женщиной и остальными членами семьи, из которой её изгнали. Она не жалела о своем решении, но это не мешало ей скучать по ним. Прошли годы с тех пор, как она видела любую из своих сестер, и она часто вспоминала об их детстве. Каким бы невыносимым ни делал его их отец, они всегда были друг у друга.

***

Нарцисса Малфой мерила шагами одну из многочисленных гостиных поместья; в животе у неё разрасталось чувство полнейшего отчаяния. Она не только была изгнана из родной семьи — существовала вероятность того, что завтра её мужа убьют. Больше всего её беспокоило то, что он не пришел к ней за советом и проигнорировал все её просьбы о встрече. Она знала, что он замышляет нечто коварное, пытаясь получить преимущество в предстоящей дуэли, но также понимала: лазеек не будет, её дед позаботится об этом. Люциус был хорошим дуэлянтом, но она видела и лучших, и если мальчик, с которым ему предстояло сражаться, обучался у Блэков, у её мужа не будет ни единого шанса. — Добби, — обеспокоенно позвала она. — Хозяйка звала Добби, — ответил эльф, появившись перед ней; его наволочка была запятнана грязью. — Люциус уже дома? — спросила она, игнорируя неопрятный вид существа. — Хозяин не вернулся и сказал Добби, что будет отсутствовать весь вечер, — сообщил ей эльф. Нарцисса нахмурилась и отослала эльфа. Она не сомневалась, что Люциус развлекается где-то, как и подобает глупцу, коим он себя выставил. Она покачала головой, выходя из гостиной и направляясь в свои покои. Люциус настоял на том, чтобы у неё были отдельные комнаты, за что она была ему благодарна. Часто, даже в первые дни их брака, он возвращался домой пьяным, благоухая духами других женщин и с перепачканными губами. Она научилась не обращать на это внимания. Их брак был политическим ходом обоих родителей — союзом, которого никто из них не желал в долгосрочной перспективе. Поначалу Люциус был полон энтузиазма. Он осыпал её подарками и вниманием. Он даже исполнил свой долг в их брачную ночь, но сразу после этого стал холоден. Он больше не проводил с ней времени ни в спальне, ни вне её и никогда не пытался наладить эту сторону их отношений. Годами она задавалась вопросом, не совершила ли она какую-то ошибку, но так и не смогла вспомнить ничего, что могло бы его разгневать. Примерно в восьмой день рождения Драко он как-то вечером вернулся домой пьяным и в пьяном угаре заявил ей, что она его просто не привлекает. Он предпочитал женщин пополнее, а её стройное тело ничего в нем не пробуждало. С тех пор между ними поселилась горечь. На публике она оставалась покорной женой, а он — мужем. Она сосредоточилась на воспитании сына, а он — на политике, хотя к ней у него не было таланта. Он просто закидывал всё деньгами, надеясь, что это сработает. Она покачала головой, вытащила несколько сундуков и начала складывать в них свои личные вещи. Она готовилась к этому много лет. Она отложила внушительную сумму золота в собственный сейф под псевдонимом — более чем достаточно, чтобы безбедно жить до конца своих дней, — и даже приобрела дом. Люциус почти не следил за тем, что у него было в Гринготтсе, и это сыграло ей на руку. Годами он растрачивал семейное состояние на роскошную жизнь и взятки, доведя его до того, что оно сократилось почти вдвое. И всё же это было больше, чем у почти любой другой семьи, и она отказывалась позволить всему этому пойти прахом. Если случится худшее, у неё и Драко всё равно будет крыша над головой, и они будут жить в достатке, хотя и со значительно меньшей роскошью, чем та, к которой привык её сын.

***

Лео закончил последнюю проверку своей палочки, чтобы убедиться, что она, как и всегда, находится в оптимальном состоянии и готова к использованию. Он спал на удивление хорошо; бой был тем, с чем он был знаком лучше всего. Окажись перед ним плачущая девчонка — и он чувствовал бы себя не в своей тарелке, но в ситуации, угрожающей самому его существованию, он был в своей стихии. За годы учебы он научился любить конфликт, вплоть до тошнотворной желчи, подступающей к горлу, когда схватка была близка. Его учили любить это: страх, предвкушение, адреналин, бегущий по венам. Это было необходимо, если человек хотел выжить. Он поднялся, когда в дверь постучали, и открыл её. Вошли Блэки вместе с Тонкс, а следом за ними — трое официально одетых мужчин. — Они здесь, чтобы провести досмотр и убедиться, что при тебе нет ничего, кроме одной разрешенной палочки, — объяснил Арктурус. — Затем они проверят тебя на наличие зелий, чтобы удостовериться, что ты не принимал ничего, что могло бы дать преимущество. Лео кивнул, и двое мужчин начали проводить по нему сенсором скрытого, ощупывая каждый изгиб его тела, до которого могли дотянуться, пока третий мужчина доставал и открывал сундук. — Мне нужен образец крови, — грубо потребовал он. — Во флакон. Подросток надрезал палец и наблюдал, как кровь стекает в контейнер. Когда мужчина решил, что этого достаточно, он жестом велел ему остановиться, после чего извлек палочку и начал что-то бормотать себе под нос. — Он чист, — объявил тот спустя несколько минут работы. — Мы останемся с вами, чтобы гарантировать, что так оно и будет. Лео пожал плечами и начал разминаться. — Ты как? — спросил Гарри, прислонившись к стене и небрежно скрестив руки на груди. — В норме, — коротко ответил Лео. Гарри кивнул, принимая ответ. Нечасто его друг бывал таким. В большинстве случаев он был расслаблен и весел. Сейчас же его можно было описать как зверя в клетке, готового наброситься в тот самый миг, когда его выпустят. — Не вздумай сегодня валять дурака, — сурово вмешался Арктурус. — От этого вполне может зависеть будущее моей семьи. Иди туда и доведи дело до конца. Сделай так, чтобы ни одна другая семья больше не посмела связываться ни с твоей, ни с моей. Лео кивнул, его ноздри слегка раздулись, а глаза горели жаждой действия. Последние пару недель он раз за разом прокручивал это в голове. Он хотел насладиться моментом, увидеть, как Люциус Малфой страдает за то, что он сделал с его семьей. Затем он найдет способ добраться до остальных. Малфой казался недосягаемым, но если уж «неприкасаемый» может получить по заслугам, то и остальные тоже смогут. Ему просто нужно найти способ. — Я знаю, — ответил он. — Я со всем разберусь. Арктурус кивнул. Кэсси шагнула вперед и крепко обняла его; её кожа была чуть бледнее обычного, а лицо прорезали морщины тревоги. — Всё будет хорошо, — прошептала она. Лео хмыкнул, обхватывая её руками. — Себе это скажи, Кэсс, — отозвался он с ухмылкой. Женщина сердито сверкнула глазами, хлопнула его по плечу и покачала головой. — Гарри? — позвал он, переводя взгляд на друга. — Если что-то пойдет не так, присмотри за Распутиным и за девчонкой. Гарри выглядел в ужасе от идеи стать главным опекуном этого существа, но вздохнул и кивнул. Сириус похлопал его по плечу и коротко кивнул, увлекая остальных к выходу. Он открыл дверь и оказался лицом к лицу с крайне расстроенной Кэти, которая бросилась к Лео и разрыдалась у него на груди. Лео поймал девушку и беспомощно посмотрел на остальных, но те и не думали помогать. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я должна была быть здесь, — дрожащим голосом ответила она. — Я не могла просто ждать в школе. Лео вздохнул и покачал головой. — Тебе не стоит здесь находиться, — пробормотал он. — Тебе не нужно этого видеть, милая. — Я никуда не уйду, — упрямо огрызнулась Кэти, вызвав смешок у Кассиопеи. Лео провел ладонью по лицу, умоляюще глядя на Гарри. — Ладно, — недовольно уступил он, — но ты будешь рядом с Гарри и Тонкс и будешь делать в точности то, что они скажут. — Мои родители здесь, — объяснила Кэти. — Как и половина школы со своими. — Проклятье, — воскликнул Лео. — Хорошо, Гарри и Тонкс отведут тебя к ним и останутся с вами, — решил он. Гарри и Тонкс согласно кивнули. — Пожалуйста, не делай этого, — прошептала Кэти в последней отчаянной попытке предотвратить дуэль. — Я не думаю, что справлюсь с этим. Лео крепче прижал её к себе. — Со мной всё будет в порядке, — заверил он её, — но я должен это сделать. Ты понимаешь? Кэти судорожно сглотнула и кивнула. Она понимала, но ей это совсем не нравилось. — Когда всё закончится, мы сможем пойти куда-нибудь только вдвоем, — добавил он. Кэти выдохнула и вытерла глаза. — Обещаешь? Лео улыбнулся. — Да, обещаю. А теперь иди с Гарри и Тонкс, скоро увидимся. Кэти смотрела на него еще мгновение, прежде чем позволила увести себя из комнаты. — Это и есть та полукровка? — спросила Кэсси. — Не начинай, Кэсси, — предостерег Сириус. — Да, — подтвердил Лео. — Она хорошая девчонка. Девушка лучше, чем я заслуживаю.

***

— У меня плохое предчувствие, Люциус, — пробормотал Фадж, нервно теребя свой котелок. Люциус презрительно взглянул на него — он был не в настроении терпеть эти бесхребетные выходки. По правде говоря, Люциус и сам не был уверен, что дуэль — лучший выход из ситуации, но выбора у него не оставалось. Больше всего его беспокоило то, что ни его собственные связи, ни он сам не смогли разузнать об этом мальчишке практически ничего. Имя того, судя по всему, не имело никакого веса в МКМ. Там наотрез отказались предоставить какие-либо сведения, заявив, что его образование не имеет к Малфою никакого отношения. Даже Фадж, несмотря на свой высокий пост, не сумел их переубедить. Это действительно вызывало тревогу, но не более того. Люциус провел годы под руководством лучших наставников, одним из которых был сам Темный Лорд. Подросток не представлял для него угрозы. А дополнительные предметы при нем и то, что уже было введено в его организм, служили лишь лишней гарантией. — Если вы не хотите, чтобы власть и влияние состояния Блэков попали в руки мальчишки Поттера, у нас нет выбора, Корнелиус, — напомнил ему Люциус. Фадж вздохнул. — Я не могу избавиться от мысли, что Арктурус Блэк заманил нас именно туда, куда и хотел, — неуютно отозвался Министр. — Арктурус Блэк — старый дурак, и его глупость дорого ему обойдется, — уверенно заявил Люциус. — Судьба всей его семьи теперь в руках мальчишки. Фадж покачал головой. — Мальчишки, которого он лично отобрал, чтобы тот представлял его интересы, — заметил он. Люциус проигнорировал дрожь, пробежавшую по спине, когда в дверь громко постучали. Он нахмурился, поднимаясь, чтобы ответить, так как просил не беспокоить его ни при каких обстоятельствах. Его встретили трое джентльменов, каждый из которых был облачен в незнакомые, но высококачественные официальные мантии. — Лорд Малфой? — поприветствовал один из них. Люциус кивнул, переводя взгляд с одного гостя на другого. — Мы были направлены Международной конфедерацией магов для надзора за мероприятием по просьбе одного из наших членов, — продолжил мужчина. — Один из наших представителей будет выступать судьей на дуэли. Мы здесь для проведения проверок, дабы убедиться, что ни один из участников не имеет неправомерного преимущества. Вам надлежит пройти досмотр и предоставить образец крови моему коллеге. Люциус кипел от внутренней ярости, чувствуя, как всё рушится. Единственным человеком, обладающим подобным влиянием, был Дамблдор. Должно быть, именно он был ответственен за их появление здесь. — А если я откажусь? — спросил он сквозь стиснутые зубы. Мужчина тошнотворно улыбнулся ему. — В таком случае вам будет засчитано техническое поражение. Согласно договору, вы выплатите оппоненту компенсацию в размере пятидесяти миллионов галлеонов, — проинформировал он его. — Джентльмены, неужели это действительно необходимо? — вмешался Корнелиус. — Я лично могу поручиться за честность Лорда Малфоя. — Правила есть правила, Министр, — ответил человек, пожав плечами. Челюсть Люциуса напряглась, пока Фадж заикался, пытаясь безуспешно воззвать к разуму бюрократов. — Тогда приступайте, — прорычал он. Он поморщился, когда в него ткнули сенсором скрытого; двое мужчин, проводивших обыск, неодобрительно уставились на него, обнаружив запасную палочку, проклятый кинжал и два аварийных портала. — Образец крови, — настоял третий мужчина, сунув ему в руку пустой флакон. Качнув головой, Люциус сделал неглубокий надрез на ладони и залечил его, когда емкость почти наполнилась. Мужчина выхватил флакон из его рук и принялся за работу, вздыхая и бросая на него гнусные взгляды, когда открылось содержимое того, что Люциус принял совсем недавно. — Укрепляющий раствор, Эликсир выносливости, Вампирская эссенция и порошок из костей оборотня, — брезгливо перечислил он. Фадж уставился на него в изумлении, пока мужчина качал головой и доставал котел вместе с несколькими баночками ингредиентов. — Это займет какое-то время, лучше предупреди Карлоса, — вздохнул он, обращаясь к одному из коллег, который тут же вышел исполнять поручение. Следующие двадцать минут мужчина был поглощен работой, после чего перелил варево в кубок и протянул его Люциусу. — Вы выпьете это, затем мы подождем несколько минут и проверим вас снова, — объяснил он. Люциусу больше всего на свете хотелось плеснуть этой гадостью мужчине в лицо. Однако, понимая, что выбора нет, он подчинивлся. Почти сразу он почувствовал, как эффект от принятых им средств угасает, и спустя минуту они практически полностью испарились. Вскоре после этого его мучитель вручил ему еще один пустой флакон, который тот покорно наполнил, внутренне проклиная этих людей и их вмешательство. — Теперь он чист, — раздраженно объявил зельевар. — Мы останемся с вами до начала дуэли, чтобы убедиться, что в ваш организм случайно не попадет что-нибудь еще. Люциус презрительно фыркнул, направился к двери и вышел. Всё шло совсем не по плану. Его единственной надеждой было выиграть дуэль на равных условиях, хотя он и не представлял, как шестнадцатилетний мальчишка может сравниться с ним.

***

Толпа недовольно загудела, когда объявили, что дуэль откладывается: из крови Люциуса Малфоя пришлось выводить незаконные вещества, обнаруженные в ходе проверки. Многие выкрикивали требования о немедленной дисквалификации, но большинству всё же хотелось увидеть этот долгожданный бой. Гарри наблюдал за реакцией Лео и хмыкнул, когда тот просто уселся посреди арены в ожидании прибытия своего оппонента. — Грязный, лживый ублюдок, — яростно прошипела Кэти. — Кэти! — резко прикрикнула её мать. Кэти сердито взглянула на мать, в то время как отец кивнул, соглашаясь с дочерью. Именно из-за таких людей, как Люциус Малфой, ему было трудно найти работу в мире волшебников из-за его статуса крови. — Я ничего другого и не ожидал, — пробормотал Гарри. Тонкс кивнула. — Малфой понятия не имеет о честном бое. Жаль, что в этот раз у него нет выбора, — ухмыльнулась она. Гарри покачал головой, сдерживая смех при виде того, как мать и дочь, сидящие всего в паре футов от него, меряются взглядами. — Оставь её, Сара, — вмешался отец Кэти с усмешкой. — Она на эмоциях, и это вполне объяснимо. Сара Белл перевела гневный взгляд на мужа, который лишь хмыкнул. Она была миниатюрной женщиной, ростом едва ли пять с половиной футов — значительно ниже его самого, чей рост превышал шесть футов. Его дочь больше пошла в него, чем в мать. Сара была светловолосой и хрупкой, со светло-голубыми глазами. Кэти, хоть и ненамного выше, унаследовала его темные волосы, темно-карие глаза и отнюдь не самое женственное телосложение, в основном из-за тренировок по квиддичу. Он очень гордился своей дочерью и все её подростковые годы совершенно не беспокоился о её свиданиях. Однако всё изменилось этим утром, когда она прибыла вместе с близнецами Уизли, едва ли не в ужасе от того, что парень, о котором он и не догадывался, — это тот самый боец, сражающийся с Люциусом Малфоем. Он покачал головой, когда взгляд его жены смягчился, а на смену раздражению пришло озорство. — Ты так и не объяснила, как вы познакомились, — заметила Сара. — Как долго ты с ним встречаешься? Кэти нервно переминалась с ноги на ногу, пока родители ждали ответа. — С тех пор как прошел Святочный бал, наверное, — неуверенно произнесла она. На этот раз Гарри не выдержал и рассмеялся, видя её замешательство. Странно было видеть эту обычно прямолинейную девушку такой виноватой. — И ты не додумалась нам рассказать? — продолжала её мать с недоверием. Кэти выглядела пристыженной, пока отец не положил успокаивающую руку на плечо матери. — Она разумная девочка, — напомнил он ей, — мы воспитали её правильно. Сара Белл вздохнула и кивнула. — Я тоже была разумной девочкой, пока не встретила тебя, Ричард, — парировала она. Мужчина победоносно ухмыльнулся и закивал, однако вскоре нахмурился. — Он ведь не воспользовался тобой, нет? — допросил он дочь. Кэти была смертельно уязвлена этим вопросом, в то время как Гарри громко хохотал. — Мистер Белл, Лео действительно хороший парень. Я бы скорее беспокоился о том, что Кэти плохо на него влияет, — сострил он. — И что это должно значить, Блэк? — обороняясь, спросил Ричард. Для него было непривычно находиться в присутствии юноши положения Гарри Блэка. Его опыт общения с верхушкой чистокровных семей никогда не был приятным, но он не собирался позволять кому бы то ни было ставить под сомнение моральный облик своей дочери. Гарри примирительно поднял руку. — Я не имел в виду ничего подобного, — прояснил Гарри, ничуть не смущенный внезапным гневом мужчины. — Я лишь хотел сказать, что Лео никогда не сделает ничего, что могло бы обесчестить вашу дочь. Ричард расслабился и кивнул. — Простите меня, мистер Блэк, но судить о нем буду я. Кэти — моя единственная дочь, и я не потерплю, чтобы к ней относились иначе, кроме как с величайшим уважением, — настоял он. Гарри ухмыльнулся, пока Кэти продолжала с ужасом смотреть на отца. — Что ж, если сегодня всё пройдет успешно, я уверен, он будет более чем счастлив познакомиться с вами, — предложил Гарри. Ричард Белл кивнул. — Как и я, — ответил он; его жена согласно кивнула, в то время как толпа разразилась негодующим гулом при появлении Люциуса Малфоя.

***

Под шум толпы Лео поднялся и наблюдал, как Малфой направляется к нему своей вальяжной походкой; эта спесь вызвала на лице юноши ухмылку. То не было выражением веселья — то была звериная ухмылка, проявление жажды причинить вред человеку, вышагивающему по земле между ними. — Джентльмены, — обратился к ним судья, когда они встали в нескольких футах друг от друга, — дуэль будет проводиться по правилам МКМ. Все заклинания из вашего арсенала разрешены, но вы обязаны подчиняться моим командам. Если я объявлю перерыв, вы немедленно прекращаете бой. Если я объявлю об окончании дуэли, вы останавливаетесь, и, наконец, если ваш противник вербально признает поражение, вы убираете палочку. Есть вопросы? Лео покачал головой, не сводя глаз с оппонента; Малфой последовал его примеру. — В таком случае пожмите друг другу руки, и пусть победит сильнейший, — распорядился судья. Лео покачал головой и развернулся, прежде чем отойти. Он был здесь не ради спортивного благородства и уж точно не испытывал желания прикасаться к этому человеку каким бы то ни было образом. Шипение толпы привлекло его внимание, и он сам зашипел от боли, когда его спину обожгло агонией — кожу опалило попавшее в него проклятие. Будь это Убивающее заклятие, дуэль была бы окончена. Люциус пожалеет, что не использовал эту возможность в полную силу. Коря себя за оплошность, он проигнорировал боль, уклонился от очередного заклинания и послал свое собственное. Земля между двумя противниками разверзлась, и на Малфоя обрушилась приливная волна грязи. То было скорее отвлечение внимания, но оно дало Лео время на маневр. Он мог бы разорвать этого человека магией и устроить из этого целое шоу. Однако он хотел, чтобы тот страдал от боли и унижения. И он знал идеальный способ этого добиться. — Гоменум Ревелио, — пробормотал он, бросаясь вперед и сокращая дистанцию между ними. Густое облако пыли разделяло их, но заклинание сработало как надо. Люциус находился всего в полудюжине футов; он чертыхался, пытаясь избавиться от завесы. Лео применил площадные чары Безмолвия и сразу после того, как они достигли цели, нанес апперкот правой — тошнотворный хруст ломающейся кости стал самым приятным звуком, который он когда-либо слышал. Люциус рухнул на землю с глухим стуком, постанывая от наполнявшего рот привкуса железа. Ему удалось перевернуться на живот и сплюнуть; он вслепую шарил вокруг в поисках палочки, не осознавая, что выронил её. В панике он не заметил разгневанного юношу, набросившегося на него сверху. Он поморщился, когда кулак врезался ему в почку, и зашипел, хотя из горла не вырвалось ни звука, когда следующий удар раздробил ему ребра. В отчаянии он лягнул обеими ногами и за эти усилия получил передышку. Он вновь возобновил поиски палочки, зная, что в магловской драке ему не победить. Мысль о том, что его бьют подобным образом, приводила его в ярость. Ярость сменилась облегчением, когда пальцы сомкнулись на знакомом куске дерева; он пополз дальше наугад, надеясь выбраться из пылевой ловушки и сознавая, что мальчишка всё еще где-то выслеживает его. Первый глоток свежего воздуха принес долгожданное облегчение, когда он достиг края площадки. Используя деревянное ограждение, он поднялся на ноги, морщась от боли в носу и ребрах. Он решил позволить мальчишке утомиться, разыскивая его, и не спешил выдавать тот факт, что он больше не внутри кружащихся обломков. Его отдых закончился гораздо быстрее, чем он был готов: движение грязи замедлилось, после чего она спрессовалась, превратившись в гигантское копье. Его глаза расширились, когда эта конструкция устремилась к нему, и он рухнул на землю, чтобы избежать удара. Забор позади него разнесло в щепки, и лишь чудом его не пронзило осколками. К счастью, мальчишка был недостаточно близко, чтобы по-настоящему развить преимущество, и Люциус осторожно поднялся на ноги, готовый перейти в наступление. Он никогда не был силен в защите, но мастерство в темной магии всегда сослужило ему добрую службу. Он прицелился и выпустил череду заклинаний, но лишь увидел, как их отбивают в сторону, а полная насмешки ухмылка на лице парня разозлила его еще сильнее. — Авада Кедавра! — выкрикнул он, игнорируя волну криков и негодующий гул толпы. Лео поспешно трансфигурировал массивную мраморную плиту, которая взорвалась под мощью проклятия; осколки впились в кожу лица и рук, которыми он успел прикрыть глаза. Судя по всему, его чары Безмолвия развеялись. В этот миг замешательства он почувствовал, как странная легкость омывает его, голова стала необычайно пустой, а желание подчиниться — почти непреодолимым. «Опусти палочку и отдай её мне», — зазвучал в его сознании голос Малфоя. Ему пришлось по-настоящему сражаться с порывом беспрекословно повиноваться. Он неоднократно подвергался воздействию проклятия Империус, но это было сильнее всего, с чем он сталкивался раньше. Неохотно ему пришлось признать, что у Люциуса к этому талант. Покорно он опустил палочку и зашагал к самодовольно ухмыляющемуся мужчине, борясь с крепкой хваткой, которой тот его удерживал. Это было трудно, и не занимайся он так усердно под началом тети Кэсси, он вряд ли смог бы вернуть себе контроль. — Хорошо, теперь отдай её мне, — потребовал Люциус, когда между ними осталось всего несколько футов. К этому моменту Лео успело хватить времени, чтобы взять себя в руки, хотя и недостаточно, чтобы полностью выйти из-под подчинения. Однако вместо того, чтобы протянуть палочку мужчине, он подбросил её в воздух. Глаза Люциуса проследили за тем, как она описала дугу, — и это стало его роковой ошибкой. В момент, когда палочка была выпущена, Малфой утратил концентрацию в достаточной степени, чтобы Лео смог вырвать из его хватки последние остатки самоконтроля и ринуться в атаку. С отработанной легкостью он нанес мощный удар ногой между ног оппонента, приподняв его над землей на несколько футов, прежде чем тот вскрикнул и рухнул грудой на землю. Лео немедленно навалился на него, обрушивая удар за ударом, пока наконец не вцепился ему в горло и с силой не вбил свою голову в его и без того раздробленный нос. Люциус предпринял слабую попытку навести палочку, но её вырвали из его руки, а хватка на шее сжалась, лишая его возможности сделать вдох. Его выпученные глаза в отчаянии искали судью, чтобы тот положил конец состязанию, но мужчина наблюдал за происходящим почти безучастно, пока в голове у Малфоя не начало мутиться. — Это за моих родителей, — прошептал Лео, упираясь коленом в грудину Малфоя и выбивая из его тела последние крохи воздуха. Люциус схватил парня за предплечье и несколько раз ударил по нему, но безрезультатно. Последним, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, было суровое и решительное лицо мальчика, выжимающего из него жизнь; глаза юноши покраснели и наполнились слезами. Лео был неумолим как никогда, даже когда почувствовал, что мужчина под ним обмяк. В ярости он обхватил шею и второй рукой, сжимая еще сильнее. Этот человек не отстрадал сполна за то, что сделал с его родителями и бесчисленным множеством других людей. Он жаждал, чтобы тот снова сделал вдох — лишь для того, чтобы еще раз насладиться моментом, когда он его отнимает. Он не слышал, как судья требовал остановиться, не чувствовал, как тот пытается его оттащить. Единственное, что он заметил — это красную вспышку, прежде чем сам тоже провалился во тьму, хотя он и находил удовлетворение в знании того, что его забытье не будет столь окончательным, как то, что постигло Люциуса Малфоя.