Глава 16: Конфликты утраты

Лицо Чарли Поттера не отражало ничего, кроме покоя; травма, которую он пережил в последние мгновения жизни, исчезла. Гарри пробрался в замок, благодарный за то, что по большей части он был пуст. Лишь когда он достиг больничного крыла, он осознал масштаб того, что здесь произошло. Хотя деталей не хватало, было ясно, что случилось нечто значительное. Однако он не находил в себе сил беспокоиться об этом сейчас. Он баюкал на руках все еще остывающее тело своего младшего брата. Покачав головой, он отвернулся от входа и направился в единственное место, где, как он знал, его не побеспокоят. Руки ныли, когда он плечом толкнул дверь класса, в котором обычно тренировался. Прежде чем он успел опустить Чарли на пол, перед ним появился большой стол, накрытый простой белой простыней. Он бросил признательный кивок Лео, о чьем присутствии позади даже не подозревал; выражение лица другого юноши было полно искренней скорби, а глаза покраснели. — Да, я оставлю тебя. — Джеймсу и Лили нужно сообщить. Приведи их сюда, я сам это сделаю, — механически попросил Гарри. — Арктурус уже за ними пошел, — объяснил Лео. Гарри кивнул и услышал, как мягко закрылась дверь, когда его друг вышел. Взмахом палочки он сотворил несколько стульев и сел на один из них, сжимая руку Чарли в своей, погрузившись в собственные мысли. Он не знал, что делать. Ему хотелось кричать, хотелось плакать и хотелось закрыться от всех на свете. Он просто не понимал, что чувствует, кроме всепоглощающего чувства утраты. Звуки голосов снаружи вырвали его из раздумий. После недолгого неистового разговора дверь открылась, и вошел Арктурус, а за ним Джеймс и Лили Поттер. Увидев своего бездыханного сына, Лили практически рухнула на его неподвижную грудь и зарыдала, отчаянно вцепившись руками в ткань его мантии. Джеймс безмолвно опустился на один из стульев; его лицо было бледным, он смотрел на Чарли слезящимися глазами, а губы его дрожали. Мужчина пытался держать себя в руках, пытался быть сильным ради жены, хотя сам находился в не лучшем состоянии. Гарри мог лишь молча наблюдать; любые слова, которые казались ему подходящими, умирали прежде, чем он успевал открыть рот. Вместо этого он продолжал держать Чарли за руку и отреагировал только тогда, когда голос Арктуруса раздался у самого его уха. — Мне нужно знать, что произошло, Гарри. Поверь мне, я бы не спрашивал, если бы это не было важно. Никто другой сейчас не знает, и мне нужно обеспечить нашу безопасность прежде, чем кто-либо пронюхает об этом. Гарри тяжело сглотнул, снова оказавшись не в силах подобрать слова, которые могли бы точно объяснить случившееся. Казалось, язык во рту увеличился в десять раз, и он покачал головой. Не было слов, способных описать то, что произошло этой ночью. Он сотворил флакон, после чего приставил палочку к виску и закрыл глаза. С огромным усилием он вытянул воспоминание из своего разума и поместил его в сосуд, прежде чем передать мужчине. — Там всё, что тебе нужно знать, — прохрипел он. — Забери их с собой. Они заслуживают увидеть то, что сделал Чарли, и то, как это произошло. Лили подняла на него взгляд, в её глазах читался немой вопрос, прежде чем она снова перевела взор на младшего сына. Не задумываясь над этим жестом, Гарри выпустил руку Чарли и взял её за руку; она вздрогнула от этого прикосновения. — Я останусь с ним, — пообещал он. Лили обменялась взглядом с мужем и кивнула. Она позволила Джеймсу вывести себя из комнаты, не сводя глаз с лежащего тела своего младшего сына, пока оно не скрылось из виду. Гарри глубоко выдохнул и устало потер лицо. Он всё еще был покрыт кровью: большая её часть принадлежала Чарли, но была и его собственная, из тех незначительных ран, что он получил. У него не хватало духу смыть её, и его совершенно не заботил собственный внешний вид. Единственное, что его сейчас волновало — это быть рядом со своим братом.

***

Альбус Дамблдор осмотрел то, что осталось от квиддичного стадиона, и угрюмо покачал головой. Трибуны, ограждение и само поле лежали в руинах. Впрочем, всё это можно было восстановить без особых усилий с его стороны. Больше всего его беспокоила травма, которую перенесли присутствовавшие здесь ученики. Больничное крыло будет заполнено еще какое-то время, и хотя смертность оказалась ниже, чем он ожидал, несколько студентов подверглись Поцелую. К этому моменту выяснилось, что такая участь постигла лишь четырех зрителей, а также, что удивительно, Барти Крауча. Известие о том, что всё это подстроил сын этого человека, стало настоящим откровением и шоком даже для директора. Самым насущным вопросом в связи с этим было то, что Блэки задержали его. С тех пор как Крауча-младшего поймал в лесу медведь — надо же такому случиться, — о нем не было ни слуху ни духу. Министр — совсем другое дело. Этого человека нашли забившимся под судейский стол уже после того, как дементоры бежали; сам он тоже поспешил ретироваться, без сомнения, делая всё возможное, чтобы спасти остатки своей трещащей по швам карьеры. В конце концов, именно его идеей было использовать этих существ для испытания. Он еще вернется, Дамблдор был в этом уверен, особенно если подтвердятся хоть какие-то слухи о Чарли Поттере. У него почти не было времени на расследование, но Минерва разыскала его, чтобы сообщить: Гарри вернулся с телом младшего Поттера на руках. Это было то, в чем ему предстояло разобраться как можно скорее. Но прежде всего он должен был исполнить свой долг перед школой. Остальных чемпионов извлекли из лабиринта. Виктор Крам физически был в порядке, не считая того, что его оглушили. Его ментальное состояние вызывало серьезные опасения: он совершенно не помнил даже того, как вошел в лабиринт, не говоря уже о своих действиях внутри. Впрочем, никаких последствий для него не будет. Делегация Дурмстранга отбудет в тот же миг, как новость о Барти Крауче-младшем станет достоянием общественности. Каркаров, как и всегда, постарается разорвать любую связь со своим бывшим господином и пустится в бега. Флёр Делакур была одной из тех, кто оказался в больничном крыле, став жертвой заклятия Круциатус. Учитывая обстоятельства, она шла на поправку, но на восстановление потребуется время. Альбус знал, что ему придется выступить в роли миротворца между Францией и Болгарией. Делакур не оставят без внимания тот факт, что их дочь подверглась такой пытке, а болгары будут до самого конца защищать своего звездного ловца. Отношения между двумя странами ухудшатся, в этом он был уверен. Седрик находился в худшем состоянии из всей тройки. Когда его нашли, он был без сознания после укуса акромантула. В данный момент не было уверенности, что его ногу удастся спасти. Согласно отчетам, прогнозы были неутешительными. Яд слишком долго отравлял конечность, и, вероятно, были нанесены непоправимые повреждения. Он вздохнул, покидая стадион; последних пострадавших этой ночи унесли уже какое-то время назад. Когда он вошел в замок, там царила почти полная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в факелах на стенах. Благодаря такому спокойствию он добрался до своего кабинета беспрепятственно и обнаружил там большую часть своих сотрудников, за исключением Северуса и Аластора. Первого он отослал сразу же, как тот сообщил, что его Метка горит так же сильно, как прежде, а Грюм помогал мракоборцам. — Это правда? — спросила Минерва. — Я знаю не больше того, что ты мне рассказала, Минерва. Губы женщины сжались в узкую линию, и она кивнула. — Мы нашли Аргуса в его кабинете. Он должен поправиться, но он почти истощен, — пояснил Филиус. Дамблдор потянул себя за бороду, раздраженный сам на себя. Единственный сотрудник, который мог беспрепятственно бродить по замку и имел доступ почти ко всем его уголкам, стал мишенью. Он должен был знать или хотя бы догадываться. И все же он оставался в неведении о том, что постигло его завхоза. — Есть еще новости? — спросил он. — Фадж уехал. Сбежал при первой же возможности, поджав хвост, — подтвердила профессор Синистра. — Боюсь, это ненадолго. Когда правда о событиях этой ночи всплывет на поверхность, он вернется. — Что происходит? — настаивала Минерва. Дамблдор покачал головой. — У меня есть подозрения, но пока Северус не вернется, они так и останутся подозрениями. — Что нам делать теперь? — осведомилась Помона. — Деканы, проверьте своих студентов. Остальные — помогайте, где возможно. Боюсь, ближайшие несколько дней будут, как минимум, очень хлопотными, — вздохнул Дамблдор. Преподаватели разошлись, и старик откинулся на спинку кресла, коря себя за то, что произошло под его присмотром. Он размышлял о том, как можно исправить ситуацию, когда появился мастер зелий — бледный и дрожащий. — Северус, — поприветствовал его Дамблдор. — Он вернулся, Альбус, — последовал лаконичный ответ. — Есть ли у тебя представление, как именно? Снейп покачал головой. — Меня не посвящали в детали, но его возвращение прошло не так, как он планировал. Он хотел, чтобы оба Поттера были там, чтобы убить их и доказать свой триумф. Всё пошло не по плану. Он сам тяжело ранен, а пять членов его внутреннего круга мертвы. — Гарри? — нахмурившись, спросил Дамблдор. Снейп тяжело сглотнул и кивнул. — Темный Лорд недооценил мальчишку и заплатил за это свою цену. Он поручил мне сварить несколько довольно сложных зелий, чтобы помочь ему в исцелении и укрепить его новое тело. — Тогда приступай, мой друг, — поторопил его Дамблдор. С легким поклоном Северус покинул комнату, чтобы исполнить поручение, оставив после себя глубоко задумавшегося директора. — Я должен узнать, что произошло, — пробормотал он. Несмотря на то, что он чувствовал себя подавленным из-за событий вечера, он ухватился за слабую искру надежды на то, что Гарри окажется способен наконец покончить с Томом. Чтобы это случилось, им нужно будет действовать сообща. Как минимум, ему нужно было обуздать мальчика и не дать ему убить кого-то еще. Он не мог предоставить мальчишке карт-бланш. Контролировать его будет трудно. Он не любил и не уважал директора, о чем тот прекрасно знал.

***

Арктурус вышел из Омута памяти, ругаясь под нос и ударяя кулаком по столу; остальные, кто разделил с ним просмотр воспоминания, находились в разных стадиях потрясения. Сириус был бледен, Кэсси — непривычно немногословна, а Лео дрожал, его глаза наполнились слезами печали и гнева. Единственным звуком были тихие рыдания Лили Поттер и шорох ткани, когда муж тщетно пытался ее утешить. Он глубоко вздохнул, переводя внимание на эту пару, зная, что слова на его языке вряд ли облегчат их страдания. — Примите мои соболезнования. Если я могу чем-то помочь вам, только скажите, — предложил он. — А теперь идите к Чарли. Мы поговорим позже. Джеймс безмолвно кивнул, помогая Лили дойти до двери. — Ни слова никому о том, что вы видели, — добавил Арктурус. Джеймс отчетливо сглотнул и кивнул, прежде чем пара вышла. — Черт, — прошипел патриарх Блэков, снова с силой ударив кулаком по столу. — Ты знал об этом? — спросил он внука. Сириус покачал головой. — Мы все полагали, что проклятие поразило Чарли. Арктурус провел рукой по лицу. — Почему он нам не сказал? — прошептала Кэсси. — Это не имеет значения, — раздраженно отмахнулся Арктурус. — Что нам, черт возьми, теперь делать? Ни у кого не было ответов, которые он искал, лишь еще больше вопросов о том, что они увидели. — Что это была за магия, которую он использовал? — спросила Кэсси. — Я никогда не видела ничего подобного. Арктурус не смог сдержать ухмылку от того, как хорошо Гарри держал себя в руках. Он был в ярости из-за ситуации, но, тем не менее, горд. — Без понятия, — вздохнул он. И Лео, и Сириус покачали головами, когда старик бросил на них испытующий взгляд. — К этому мы сможем вернуться позже. Что насчет этого пророчества? Сириус фыркнул, привлекая внимание остальных. — Причина, по которой Джеймс и Лили скрылись, заключалась в том, что Дамблдор рассказал им о пророчестве, которое было дано ему. Я его не знаю, но они упоминали что-то о мальчике, рожденном в седьмом месяце, который сможет убить Волдеморта. — Нам нужно знать, что там сказано. Я этим займусь, — заявил Арктурус. — А пока помалкивайте. Мне нужно поговорить с Гарри, когда он будет готов. — Так какой план? — Кэсси снова нахмурилась. — Мы собираемся уезжать? Арктурус пожал плечами. — Если всё пойдет по-моему, мы уедем, как только мальчика похоронят. Но если я знаю Гарри, он этого так не оставит. — Он не может пойти против этого монстра, — выпалила Кэсси. — А ты собираешься остановить его, если он так решит? Кэсси сникла. Она знала, что не сможет остановить мальчика, если тот решит развязать вендетту против этого человека. — Ты Глава его рода, — слабо попыталась она возразить. Арктурус мрачно усмехнулся. — И всё же Гарри доказывает, что в этом качестве он куда способнее меня, — печально ответил он. — Я стар и уже не так остер, как прежде, и с каждым днем становлюсь всё слабее. Если Гарри решит действовать, он сделает это как новый Лорд Блэк. Он — наша единственная надежда выйти из этого невредимыми. Бросив последний взгляд на троицу, Арктурус вышел из комнаты; потребность в свежем воздухе и времени наедине, чтобы обдумать последние события, стала невыносимой. — Он не это имел в виду, — не поверила Кэсси. — Он не может говорить это серьезно. Лео обнял женщину и взглянул на всё еще бледное лицо Сириуса, который ответил ему неуверенным взглядом. — Что мне делать? — слабо пробормотал он. — Иди и найди его, — распорядился Лео. — Я скоро присоединюсь. Мы во всем разберемся. Сириус кивнул и вышел из комнаты; собственные мысли по этому поводу вызывали в нем вихрь эмоций. Он чувствовал облегчение от того, что Гарри выжил, страх перед тем, что тот может совершить, и печаль из-за гибели Чарли. Он провел с мальчиком не так много времени, но тот показал себя добрым и вдумчивым ребенком. Определенно, он не заслуживал такого конца.

***

Он был благодарен за покой, хотя и не питал иллюзий, что это продлится долго. Слишком много произошло, чтобы всё так и осталось, но он находил утешение в этих мгновениях, позволявших привести мысли в порядок. Его сердце было разбито — это он понимал без долгих раздумий. Именно другие эмоции вызывали в нем столь сильный внутренний конфликт. Страх был чувством, которое он испытывал редко. Он боялся не за себя, а за остальных — за тех, кто был ему дорог и кого так легко могли у него отнять. Мысли его блуждали от семьи, деда и тети в их преклонном возрасте, до друга, с которым он вырос, и отца — человека, который уже пережил первый приход Темного Лорда. Он запнулся, когда в его мыслях возник еще один образ — женщины, которая вошла в его жизнь лишь недавно. Он глубоко вздохнул при мысли о том горе, которое испытал бы, случись что-нибудь с кем-то из них. — Он не остановится, пока ты не будешь мертв, — издевался его собственный разум. Он плотно сжал челюсти, когда ярость, бурлившая под поверхностью, дала о себе знать. Он был готов позволить этому человеку делать всё, что ему заблагорассудится. Ему не было дела до магической Британии, но тот всё равно решил пойти против него и убил его брата самым трусливым образом, прямо у него на глазах. Он зарычал, чувствуя, как начинает дрожать. Он не боялся Тома Реддла — напротив, до этой ночи он даже питал к нему жалость. Теперь же само знание того, что этот человек дышит, пока его брат лежит мертвым перед ним, вызывало у него тошноту. Погруженный в свои мысли, он не услышал, как открылась дверь. Когда же он поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто вошел, то встретился с нервными взглядами Джеймса и Лили Поттер. Потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, после чего он жестом предложил им сесть. Больше всего на свете ему хотелось остаться одному, но он не собирался оскорблять память Чарли, прогоняя их. Все трое какое-то время сидели в тишине, пока Джеймс неловко не откашлялся, привлекая внимание Гарри. — Я просто хотел сказать спасибо. Гарри нахмурился. — Спасибо? — переспросил он в замешательстве. Джеймс кивнул, приобнимая жену за плечи. — За то, что присматривал за ним. За то, что был рядом и был ему братом. Гарри печально улыбнулся. — Не много это ему дало. — Не смей так говорить! — прошипела Лили, удивив его твердостью в голосе. — То, что ты был здесь с ним, значило для него всё. С тех пор как ты приехал, мы никогда не видели его таким счастливым. Гарри покачал головой. — Он всё равно умер. Джеймс тяжело выдохнул. — Мы видели воспоминание, Гарри. Ты сделал всё возможное, чтобы уберечь его. Больше, чем любой из нас смог бы сделать на твоем месте. Даже до сегодняшней ночи ты и Лео месяцами тренировали его. Если бы тебя не было рядом или ты не помогал бы ему так, как помогал, он всё равно бы погиб, только куда более ужасным способом, а его телом щеголяли бы, как чертовым трофеем. Ты не дал этому случиться. Гарри встретился с решительным взглядом человека, который был его отцом, и пожал плечами. — Этого было недостаточно. — Ты как-то участвовал в его похищении? — спросила Лили. Гарри гневно нахмурился. — Конечно нет. — Ты выпустил проклятие, которое его убило? — Нет, — твердо ответил он. — Тогда ты не можешь винить себя. Ты сделал всё возможное, чтобы вытащить его оттуда, и принял бы это проклятие на себя снова, не так ли? Гарри кивнул, совсем забыв обо всём, что раскрыл. Он проклял себя. Если бы он соображал ясно, он бы вырезал несколько вещей из этого воспоминания. — Почему ты не рассказал никому, что на самом деле произошло в ту ночь? — допытывалась Лили, теперь уже более мягким голосом. — Это не имело значения, — отмахнулся Гарри. — К тому времени, как я вспомнил, меня уже забрали от твоей сестры. Лили вздрогнула при упоминании Петуньи. Много раз она подумывала навестить эту женщину и потребовать ответа, почему та так скверно обращалась с ее сыном. Однако она не могла доверять самой себе — она боялась, что проклянет ее за содеянное. — Сейчас не время обсуждать всё это, — добавил Гарри. Джеймс кивнул, сжимая руку Лили, чтобы удержать ее от дальнейших расспросов. Она снова поникла, глядя на Чарли, чье лицо было воплощением покоя. — Мы остаемся при своем мнении, Гарри, — торжественно произнес Джеймс. — Мы благодарны за то, что ты был рядом с ним. Ты изменил его жизнь так, как мы никогда бы не смогли. Не желая спорить, Гарри кивнул. Он действительно чувствовал вину за то, что постигло его младшего брата, — вину, которую, как он знал, он будет нести через всю свою жизнь. Слова сидящих напротив людей утешили его сильнее, чем он готов был признать. Если и был кто-то, кто должен был возложить на него вину, так это Лили и Джеймс Поттеры. Не желая зацикливаться на принесенном ими облегчении, он продолжил свое бдение у тела брата, которого только начал узнавать, — мальчика, слишком рано отнятого у родителей и у своего своенравного брата, которому так и не дали времени понянчиться с ним, как он того хотел бы.

***

Нимфадора Тонкс вздохнула с облегчением, когда Грюм отпустил её на сегодня. Она знала, что жизнь мракоборца не будет легкой, но эта ночь выдалась исключительно тяжелой. Дементоры сеяли хаос среди собравшихся в школе, и последствия их действий будут ощущаться еще долго. Переведя взгляд на остатки сгоревшего забора, она покачала головой. Школа и министерство оказались плохо подготовлены к произошедшему, и многие пострадали из-за этого. — Тонкс, — голос Бруствера вырвал её из раздумий. — Здорово, Шак, — устало поприветствовала она мужчину. — Думаю, тебе нужно зайти внутрь и найти Гарри. — Он в порядке? — спросила она. — Что случилось? — Я не знаю, — ответил он. — Я слышал, что он вернулся некоторое время назад, но Альбус не говорит, что произошло. Он попросил меня зайти к нему позже. Тонкс благодарно кивнула и поспешила внутрь, стараясь не споткнуться на каменных ступенях, ведущих в замок, как она делала это бесчисленное количество раз. В коридорах было тихо; некогда шумная толпа, присутствовавшая здесь ранее, присмирела и притихла под впечатлением от случившегося. Для неё тишина школы была подарком. Это позволило ей добраться до портрета сэра Кэдогана без задержек, в то время как её тревога за Гарри росла по мере того, как иссякал адреналин этой ночи. Рыцарь без шлема просто кивнул и откинулся вперед, пропуская её в комнаты; на этот раз на его губах не было ни неоправданных оскорблений, ни вызовов. Она вошла и застала Сириуса, Арктуруса, Лео и Кассиопею за жарким спором; щелчок закрывшейся за её спиной двери заставил их замолкнуть. — Где Гарри? — почти потребовала она, хотя в её голосе не хватало твердости, чтобы скрыть дрожь в захлестнувших её эмоциях. Группа перед ней обменялась сочувственными взглядами, прежде чем дед осторожно подвел её за руку к одному из кресел. — Он в порядке, Нимфадора, — заверил её Арктурус. — Сегодня ночью многое произошло, и Чарли был убит. Гарри сейчас с ним. Его прямолинейное объяснение выдавало полное отсутствие сочувствия к Чарли, но Арктурус никогда не славился сентиментальностью по отношению к кому-либо вне своей семьи. Она же почувствовала, как внутри всё похолодело при мысли о гибели мальчика. Опечаленная, она всё же ощутила, как сдавившая грудь тяжесть отпустила, когда она услышала, что Гарри не стал жертвой, подобно своему брату. Она почувствовала вину за это облегчение, хотя и ничего не могла с собой поделать. Ей не хотелось даже представлять ту боль, которую она испытала бы, случись что-то с Гарри. — Что произошло? Арктурус покачал головой, испустив глубокий, неровный вздох. — Возможно, тебе стоит увидеть это самой, — настойчиво произнес он, указывая на Омут памяти на столе. — Должен предупредить, это неприятное зрелище. Ничто в эту ночь не было приятным, и Тонкс поднялась и подошла к каменной чаше, воспоминания в которой кружились почти гипнотически. Она бросила последний взгляд на Сириуса, который ответил ей обреченным кивком, прежде чем она погрузилась в глубины. Она быстро осознала, что ужасы, свидетелем которых она стала в школе, меркли по сравнению с тем, что вынес Гарри. Она наблюдала, как Гарри делал всё возможное, чтобы защитить своего брата от восково-бледного человека, называвшего себя Темным Лордом. Одной его внешности было достаточно, чтобы вызвать у неё невольную дрожь; его красные глаза и опасная магия заставляли её чувствовать себя никчемной в сравнении с ним. Она не была неумехой в обращении с палочкой, но Волдеморт был чем-то совсем иным. Гарри, однако, не дрогнул и не спасовал перед ним. Даже когда он пытался договориться об освобождении Чарли, она видела не страх, а тревогу за своего брата. Когда его слова не возымели действия и он был вынужден действовать, он оказался всем тем и даже большим, чем она считала. Он был беспощаден, эффективен и куда более смертоносен, чем ожидал Волдеморт — истинное свидетельство того, каким мужчиной он становился. Услышав откровение о том, что именно он в детстве был поражен Убивающим заклятием и выжил, она поперхнулась. Дамблдор не только катастрофически ошибся в оценке того, что произошло в ту ночь на Хэллоуин, но его ошибка разрушила семью. Её кипение утихло, когда она увидела, как Чарли прыгает под проклятие, предназначавшееся его брату; его безвольное тело и само воспоминание, которое она просматривала, — вот что осталось от его доблести. Он был слабым мальчиком в магическом плане, но в своем последнем жизненном порыве он проявил силу и храбрость, на которые мало кто мог бы претендовать. И то, как наступила его кончина, опечалило её еще сильнее. Он не заслуживал такой участи. Ему вообще не следовало там находиться. Её вытянуло из Омута памяти; она всё еще дрожала от увиденного, а её щеки были мокрыми от слез, пролитых невольно. Образ обезумевшего от горя Гарри, баюкающего своего брата, словно тот был всего лишь спящим младенцем, оставил на её душе рубец. Такое она никогда не забудет. — Где он? — Нимфадора… — Где он? — сердито повторила она. Арктурус с вздохом уступил и указал на Лео. — Пойдем, девчока, я отведу тебя к нему, — предложил тот; его привычная жизнерадостность сменилась чем-то, что зеркально отражало её собственные чувства. Она кивнула и последовала за ним по коридорам; ни один из них не проронил ни слова, пока они не остановились у двери класса, в котором она ни разу не бывала за все годы учебы в школе. — Присмотри за ним, — просто попросил Лео. Тонкс кивнула и толкнула дверь. Она видела, как Чарли пал от заклятия Темного Лорда, но это не подготовило её к тому, чтобы увидеть его тело вживую. Он выглядел пугающе спокойным, его губы едва заметно изгибались в подобии улыбки. Она отвела от него взгляд и перевела его на Гарри, который сжимал руку брата. Её сердце упало при виде затерянного выражения, застывшего на его лице. Глаза были тусклыми, он был покрыт кровью и совершенно не знал, что делать. Спустя мгновение она преодолела разделявшее их расстояние, не обращая внимания на двух других присутствующих в комнате. Она заключила его в свои объятия и крепко прижала к себе — это было единственное, что она могла предложить. Не было слов, способных его утешить, и она мало что могла сделать, кроме как обнять его, втайне надеясь, что этого будет достаточно. — Мне так жаль, — прошептала она через несколько минут. Гарри высвободился из её объятий и кивнул, выдавив подобие благодарной улыбки, которая не коснулась его глаз. — Это несправедливо, Дора, — пробормотал он. — Нет, несправедливо, — согласилась она, поглаживая его предплечье. Она отдернула руку, почувствовав что-то теплое и влажное. — Ты истекаешь кровью! — воскликнула она. Так оно и было. Он с нахмуренным видом засучил рукав, обнаружив внушительный порез — достаточно глубокий, чтобы рассечь мышцы и обнажить кость от запястья почти до самого локтя. Как ни странно, кровотечение было минимальным, и казалось, что рана затягивается довольно быстро. Любой обычный человек либо истек бы кровью, либо как минимум потерял сознание. — Это пустяки, — отмахнулся Гарри. — Это не пустяки, — огрызнулась Тонкс. — Тебе нужно в больничное крыло. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но его перебил Джеймс Поттер. — Она права. Тебе нужно очистить и залечить это, пока не попала инфекция… — И убедиться, что рана не проклята, — твердо добавила Тонкс. Гарри хотел поспорить, но взгляд, которым его одарила женщина, ясно давал понять, что она не отступит. — Я останусь с Чарли, — заверил его Джеймс. — Я скоро принесу его в больничное крыло, чтобы они могли подготовить его. Нет смысла откладывать неизбежное. Гарри встретился взглядом с мужчиной и увидел, что тот просто хочет остаться наедине с сыном. Он хорошо держался ради жены, но было ясно, что он теряет способность сохранять самообладание. В конце концов Гарри уступил, кивнув. — Я заберу миссис Поттер. Ей понадобится Сон без сновидений, — добавил он, кивнув в сторону женщины, погрузившейся в беспокойную дремоту. — Спасибо, — искренне сказал Джеймс, осторожно пробуждая её. — Давай, Лилс, ты пойдешь с Гарри в больничное крыло. — Гарри? — сонно пробормотала она. Гарри помог ей подняться на ноги, и она положила голову ему на плечо, когда они начали выходить из комнаты. Он еще раз обернулся, чтобы посмотреть на брата, и Джеймс одарил его благодарной улыбкой. Всего через секунду после того, как за ним, Тонкс и Лили Поттер закрылась дверь, в комнате раздались звуки мучительных рыданий. Джеймс хорошо справлялся, оставаясь сильным ради жены, но теперь, оставшись один, он мог начать оплакивать потерю. Гарри шел впереди, Тонкс помогала ему поддерживать Лили слева, пока голова женщины покоилась на его плече. Запах её волос пробудил воспоминания, которые он хотел бы проигнорировать, но не мог. Сделать это было бы оскорблением для брата, да и сами воспоминания не были плохими — просто он предпочитал не думать о них все прошедшие годы. Самым ярким было его четырехлетие. Джеймс принес ему первую настоящую метлу, несмотря на протесты жены. Гарри, будучи восторженным малышом, воспользовался моментом, пока они спорили, чтобы отправиться в полет. Все закончилось не лучшим образом. Спустя мгновения после того, как он оттолкнулся от земли, метла врезалась в садовое дерево, и Гарри больно упал на землю. Он закричал, в основном от шока, но быстро почувствовал, как его поднимают, и ощутил запах кокоса, когда мать прижала его к себе и зашептала на ухо — тот самый аромат, который он чувствовал сейчас, позволяя женщине искать у него утешения. Он печально покачал головой. Всего через несколько месяцев после этого за ними пришел Том, и Гарри оказался на ином пути, где Поттерам не было места. Когда они прибыли, в больничном крыле царила суматоха. Несколько целителей занимались многочисленными пациентами, и только тогда Гарри осознал тяжесть того, что произошло в школе. Большинство коек были заняты: на некоторых люди лежали неподвижно, другие же были полностью накрыты простынями. — Этих десятерых нужно перевести в больницу Святого Мунго вместе с погибшими, — объяснял седеющий мужчина группе коллег, указывая на ряд кроватей. — Остальным нужны шоколад и покой, а мальчику Малфою придется провести здесь несколько дней для восстановления. Мне нужен отчет по Диггори, и мракоборцы требуют Крама как можно скорее. Кивнув, группа принялась за работу, выпроваживая из палаты тех, кто был еще жив. Тот же мужчина подошел к Гарри, Тонкс и Лили, устало потирая глаза. — Если это не вопрос жизни и смерти, придется подождать. Прежде чем Гарри успел заговорить, Тонкс положила руку ему на лоб и обратилась к целителю. — Миссис Поттер нужен Сон без сновидений, а Гарри — помощь с раной, которую он получил на третьем испытании. Мужчина поднял взгляд, и его глаза расширились при виде того количества крови, которое было на Гарри. — Мы ждали вас, мистер Блэк, — сказал он, подзывая другого целителя. — Миссис Поттер придется идти к мастеру зелий. У меня нет времени заниматься уставшими людьми. Гарри зарычал и схватил мужчину за грудки мантии, притянув его так близко, что их носы почти соприкоснулись, чем изрядно удивил Тонкс. — А теперь послушай меня внимательно. Ты достанешь ей Сон без сновидений, у неё будет кровать, и о ней позаботятся, — проскрежетал он. Мужчина задрожал и, сглотнув, кивнул. — Гарри, отпусти его, — взмолилась Тонкс. Спустя мгновение он поник и выпустил мужчину. — Мои извинения, — пробормотал он, пока целительница уводила его прочь. Он сел на одну из кроватей и обхватил голову руками. — Где ваше ранение, мистер Блэк? — нервно спросила целительница. Гарри засучил рукав, открывая глубокую рану, из которой продолжала сочиться кровь тонкой, ровной струйкой. — Как вы его получили? Это было существо или заклинание? — Заклинание, я думаю. Целительница кивнула, вытащила палочку и принялась бормотать заклятья себе под нос. — Что ж, остаточной магии нет, и рана уже заживает довольно успешно, — добавила она, нахмурившись. Гарри покачал головой. Он прекрасно знал о своих способностях к исцелению. Он выдержал болезненный ритуал, чтобы усилить их. Если бы не это, он вполне мог бы истечь кровью из-за подобной раны. Целительница начала нашептывать Очищающие чары, удаляя кровь из раны. Затем она начала нараспев читать заклинание Костного сращивания, и поврежденная кожа стянулась с неприятным ощущением натяжения, оставив после себя воспаленный, сморщенный и зазубренный след вдоль всего предплечья. — С этим шрамом почти ничего нельзя сделать, мой дорогой. Это всё-таки магическая рана. Гарри благодарно кивнул, сжимая и разжимая кулак. — Вам понадобится кроветворное зелье и отдых. Вы истощены, — добавила она, когда Гарри уже собирался возразить. Он хотел было сказать женщине, чтобы та не лезла не в свое дело, но почувствовал, как кровать рядом с ним просела, а на плечи легла рука. — Сделай, как она говорит, Гарри. В таком состоянии ты никому не поможешь, — настояла Тонкс. Гарри упрямо покачал головой. — Сделай это ради меня. Пожалуйста, — предприняла попытку Тонкс, крепче обнимая его. — Чарли скоро будет здесь… — И я останусь с ним, если тебе от этого станет легче. Или Лео, или Сириус. Гарри глубоко выдохнул. — Тебе нужно отдохнуть. Позволь мне на какое-то время взять остальное на себя. С неохотной полуулыбкой он уступил, кивнув. Он был истощен и не находился в том состоянии, чтобы делать что-то еще. — Спасибо, Дора, — признательно произнес он. — Для этого я здесь. Он без возражений выпил Кроветворное зелье и позволил себе откинуться на кровать, прежде чем целительница протянула ему еще один флакон. — Я не знаю, что ты пережил этой ночью, но не думаю, что ты захочешь, чтобы это вернулось к тебе во сне, дорогуша. Гарри тяжело сглотнул и покачал головой. Он не хотел снова становиться свидетелем увиденного — никогда, если бы он мог на это повлиять. Он принял Сон без сновидений и всего мгновение спустя провалился в темноту; последним, что зафиксировало его сознание, была слегка шершавая ладонь Тонкс, сжимающая его руку.

***

Приняв решение, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс покинул свой кабинет и начал путь по коридорам, направляясь в больничное крыло. Он часами обдумывал свой следующий шаг, поглаживая оперение своего пернатого спутника. Том, без сомнения, будет оставаться в тени так долго, как это будет ему выгодно. Он будет наращивать и укреплять свою мощь, чтобы она максимально соответствовала той, что была у него до падения. Это давало Альбусу время сделать то же самое, хотя многие из тех, на кого он мог положиться, либо скончались, либо больше не благоволили ему. Лонгботтомы, Маккинноны и многие другие — лишь тени того, кем они были когда-то. Ему нужно будет создавать новые союзы, привлекать больше людей на свою сторону. Аластор по-прежнему будет играть ключевую роль благодаря своей осведомленности о делах министерства, как и Кингсли. Последний был разумным человеком, искусно владевшим палочкой, и стал бы отличным пополнением для ордена. Были и другие, к кому он собирался обратиться, — не самые приятные личности, но необходимые. На ум пришел Наземникус Флетчер. Неприятный, но надежный человек, если он мог извлечь выгоду из ситуации. Ему нужно будет обзавестись новым штабом, но первым же делом он хотел вернуть благосклонность Поттеров. Возможно, потребуются любезности и пара заманчивых предложений, но он был уверен, что они захотят вернуться в строй. Хотя бы ради того, чтобы добиться правосудия для своего сына. Он замедлил шаг, когда всплыла следующая проблема — Блэки. Маловероятно, что Арктурус станет сотрудничать с ним, хотя бы из чистого упрямства и родовой гордости. Альбус понимал, что с ними придется действовать осторожно. Если их не удастся убедить в разумности совместной работы, он должен будет сделать всё, чтобы они не стали врагами. Блэки, хоть их и было мало, снова доказали, насколько они опасны, а с Гарри на их стороне они становились ключом к победе в надвигающейся войне. Он просто обязан перетянуть их на свою сторону ради блага магической Британии. В случае успеха в этом начинании он вполне мог бы решить и головоломку со штаб-квартирой. Хогвартс не подходил. Он не обеспечивал возможности быстро покинуть замок, когда того требовала ситуация. Он не мог рисковать, создавая порталы для ордена, на случай, если один из них будет потерян, украден или кто-то окажется ненадежным. Он должен был обеспечить безопасность своих учеников, и Хогвартс должен выстоять любой ценой. Он уже проверил охранные чары вокруг школы, активировал те, что были ослаблены на время турнира, и укрепил остальные в меру своих сил. Замок снова стоял как крепость, практически неприступная для вторжения. Он достиг входа в больничное крыло и глубоко вздохнул, прежде чем войти; его спокойствие и самообладание были при нем, пока он оглядывал представшую перед ним картину. Многие койки были заняты, занавески вокруг них задернуты, пока пациенты спали и восстанавливались после ран и недугов. Одна, однако, оставалась открытой, и в её изножье стоял юноша, который, пожалуй, предотвратил куда больше смертей этим вечером, когда напали дементоры. Он медленно приблизился, и упомянутый юноша выхватил палочку, ничуть не смущенный репутацией человека, стоявшего перед ним. — Добрый вечер, лорд Уилан, — сердечно поприветствовал его Альбус. Прищуренные глаза встретились с его собственными, когда тот натянуто кивнул. — Я бы ушел на вашем месте, Дамблдор, — предупредил Лео. — Скоро здесь будет Арктурус. — Я лишь хотел справиться о состоянии Гарри, — попытался он его умиротворить, подняв руки в мирном жесте. Он заметил, как юноша сжал челюсти, а его глаза сузились еще сильнее. — Он видел, как его брата убили прямо у него на глазах. Как вы думаете, каково ему? Дамблдор склонил голову, когда из-за спины молодого лорда появилась фигура с обнаженной палочкой и столь же яростным взглядом. Нимфадора Тонкс — девушка, чей талант был бы незаменим в ордене. Однако прежде чем она успела заговорить, директор почувствовал чье-то присутствие слева: занавески вокруг кровати, соседней с той, которую он посетил, раздвинулись. Приблизился вне себя от гнева Джеймс Поттер — с покрасневшими глазами, дрожащий от смеси горя и ярости. — Я хочу, чтобы ты ушел, Альбус. Всё это — твоя вина. Мой мальчик мертв из-за твоих манипуляций. Последние слова прозвучали сдавленно — эмоции человека, сломленного утратой. Дамблдор кивнул. Его присутствие здесь ничего не даст, а любые слова утешения, которые он мог бы предложить, лишь сильнее разозлят тех, кто уже выхватил палочки. — Мне искренне жаль, что вы понесли такую утрату, — искренне произнес он, направляясь к выходу. Его планы относительно Поттеров и Блэков должны были подождать. Позже возобладают более холодные головы, а сейчас его присутствие было в лучшем случае нежелательным. Он уже связался с некоторыми людьми и должен был вскоре встретиться с ними; и хотя он не обладал всей необходимой информацией, у него было достаточно, чтобы убедить их в правде. Темный Лорд вернулся, и они должны быть готовы. Однако его планам подождать не суждено было сбыться. Спустя всего несколько минут после того, как он устроился за своим столом, пламя в его кабинете ожило, и из него вышел сам министр, по-видимому, оправившийся от своего сегодняшнего малодушия, с полудюжиной мракоборцев за спиной и другими высокопоставленными министерскими чиновниками. Альбус надеялся, что у него будет больше времени на подготовку к такому повороту событий, но этому не суждено было случиться, а значит, кто-то заговорил. Либо кто-то из его собственных доверенных лиц, либо из людей Темного Лорда. Присутствие Люциуса Малфоя подтверждало это, хотя мужчина был бледнее обычного, а его маска безразличия не могла скрыть ужаса, который Альбус видел в его глазах. Он не знал, в какую игру играет Том, но тот, тем не менее, сделал свой ход. — Корнелиус, я рад видеть вас в добром здравии после событий этого вечера, — сердечно поприветствовал его Дамблдор. Тошнотворная ухмылка, полученная им в ответ, мало способствовала успокоению его роящихся мыслей.

***

Даже без прямого указания Арктуруса он находился бы именно здесь. После событий этого вечера родители Кэти без лишних слов забрали её домой, чтобы просто побыть вместе. Он же обнаружил, что стоит на страже покоя своего друга, охраняя его в момент наибольшей уязвимости. Сон без сновидений лишь усиливал эту беззащитность, так как разум Гарри был ослаблен под действием зелья. Но Гарри нечего было бояться. Ни одной душе, желающей ему зла, не представится такая возможность. В тот миг, когда он понял, что Дамблдор вошел в палату, он пришел в состояние полной боевой готовности. Этот человек раз за разом доказывал, что ему нельзя доверять, и, хотя Лео не жаждал этого, он скрестил бы с ним палочки, если бы потребовалось. Директор был глуп, но не настолько, чтобы пытаться предпринять что-то на виду у всех. Он был манипулятором, работающим в тени, скрывающим свои уловки за личиной дружелюбного и безмятежного старца. Он был худшим из них: его ложь и обман всегда обходились жертвам его махинаций слишком дорого, непомерно дорого. Тонкс тоже была здесь; её немигающий взгляд был прикован к спящему Гарри, одной рукой она сжимала его ладонь, а другую держала на палочке. Её привычная жизнерадостность, кокетство и неуклюжесть исчезли, а волосы меняли цвета — как он подозревал, непроизвольно. Им двоим не нужны были слова. Она была здесь, чтобы залечить невидимые раны, а он — чтобы предотвратить любую новую беду. Они действовали в безмолвном сотрудничестве, и единственными звуками были шаги матроны и целителей из Святого Мунго, всё еще проверявших пациентов. Он был здесь, когда прибыл Джеймс Поттер с телом сына, бережно завернутым в белую простыню. Сама матрона — суровая женщина, судя по тому, что он видел, — проронила слезу при этом зрелище, и он сглотнул тяжелый ком, подступивший к горлу. Он никогда не испытывал ни капли сочувствия к чете Поттеров после всего, что случилось с Гарри. Однако в этот момент его сердце обливалось кровью за них. Чарли был славным малым; он не был готов к тому, с чем столкнулся, но действовал с доблестью, достаточной, чтобы вызвать гордость за этого мальчика. Джеймс ответил ему слабым кивком в знак признания, прежде чем скрыться за ширмой, и появился лишь тогда, когда пришел Дамблдор, выхватив палочку с обещанием насилия, если старик не прислушается к коллективному предупреждению. Он глубоко выдохнул, переступив с ноги на ногу. Он был измотан, но в этом не было ничего нового. Во время учебы ему приходилось выдерживать целые дни без сна, так что это было привычно. Здесь он и останется, пока Гарри не проснется и пока он не убедится, что тот в настолько хорошем состоянии, насколько это вообще возможно. Его вырвал из раздумий шум открывающихся дверей: вошли Арктурус, Сириус и Кэсси. Последняя, подойдя к нему, крепко обняла; на её лице застыло несвойственное ей нервное выражение. — Прибыл Фадж, — прошептал Арктурус. — Он не один, так что боюсь, он решил начать действовать раньше, чем ожидалось. — Что нам делать? — спросил Лео. Арктурус положил руку ему на плечо. — Не беспокойся. Этот ублюдок ничего не может сделать, только то, что мы ему позволим. Я предпринял шаги, чтобы обеспечить нашу безопасность, — заверил он подростка. Словно по сигналу, двери снова распахнулись, и вошел министр; его грудь была выпячена так, будто его провозгласили верховным правителем всего мира. За ним следовали несколько мракоборцев и подхалимов, а замыкал шествие Дамблдор с извиняющимся и разочарованным видом. — Министр! Это больничное крыло, полное пациентов! Фадж одарил матрону пренебрежительным взглядом и прошел мимо женщины, которая перевела взор на директора. Тот смог лишь пожать плечами. Лео взял на заметку всех прибывших, держа палочку наготове, чтобы пустить её в ход в ту же секунду, как возникнет нужда. Ему пришлось подавить желание выхватить её, когда он заметил Люциуса Малфоя, приближающегося к кровати, на которой оказался его сын. Его губы тронула усмешка. Драко был так же глуп, как и его отец, и заслужил то, что получил. — Я получил весьма обличающую информацию относительно событий этого вечера, — объявил Фадж дипломатичным тоном, оглядывая стоящих перед ним. — Обличающую информацию, говорите, — прорычал Арктурус. — Что ж, господин министр. Из того, что знаю я, единственный, кто обличил самого себя — это вы. Разве не вашей идеей было разместить здесь дементоров? Фадж слегка запнулся, но взял себя в руки. Его явно отрепетированные слова продолжали сочиться из него. — Подобные вещи не имеют значения, лорд Блэк. Именно то, что произошло во время этого прискорбного инцидента, вызовет обеспокоенность у меня и общественности, — отмахнулся он. — Нет, люди будут куда больше отвлечены очевидным убийством Чарли Поттера. На кратчайшее мгновение его глаза остекленели, прежде чем усмешка стерла все следы этого состояния. Фадж не был бы настолько глуп, чтобы пытаться предпринять что-то после предупреждения за его предыдущую попытку. Нет, это была работа Люциуса Малфоя, и ему пришлось прибегнуть к мерам, чтобы принудить к повиновению. Похоже, министр исчерпал свою полезность и должен был быть устранен. Арктурус был уверен, что для этого человека станет настоящим шоком, когда он вновь обретет контроль над своими способностями. Арктурус не мог постичь, почему Люциус решился на столь рискованный шаг так скоро. Только по приказу Реддла он мог быть настолько дерзким. Он собирался попытаться поставить под сомнение то, что произошло на самом деле, дискредитировать то, что скажет Гарри, прежде чем тот успеет открыть рот, и, возможно, обвинить его наследника в убийстве собственного брата. Общественность купилась бы на это, если подать всё под правильным углом, как бы временно это ни было. Арктурус, однако, не собирался допускать, чтобы до этого дошло. — Крайне прискорбный инцидент, — согласился он, — и я уверен, что вы и Департамент магического правопорядка проведете тщательное расследование. — Безусловно, так и будет, но у нас уже есть подозреваемый. Есть только один человек, который мог рассчитывать на выгоду от гибели наследника Поттеров. Тот, кто затаил обиду на семью, которая его отвергла. Тот, кто, согласно нескольким сообщениям, настолько презирал мальчика — сообщениям от местных студентов, которые были свидетелями той ненависти, что он питал. Арктурус удивленно приподнял бровь. Это не было чем-то, состряпанным на скорую руку; над этим работали уже какое-то время. Скорее всего, это было не более чем очередной глупой попыткой или запасным планом Малфоя по захвату власти над семьей Блэк после его смерти — планом, который медленно превращался в реальную угрозу. — И какова же ваша теория о том, что случилось с мальчиком? Веселое расположение духа Фаджа испарилось, а лицо побагровело. — Он был убит другим мальчишкой Поттером, — выплюнул он; брызги слюны разлетелись в стороны, а глаза выпучились. Подхалимы, прибывшие вместе с ним, закивали и забормотали в знак согласия. — Я искренне надеюсь, что у вас есть неопровержимые доказательства для подобного обвинения, — предостерег Арктурус. Те, кто кивал и выражал свое согласие с министром, выглядели смущенными. «Хорошо, им еще не удалось сфальсифицировать никаких доказательств», — размышлял он. Он уделил этим людям более пристальное внимание, напомнив себе, что со всеми ними придется разобраться. — Дело формируется. А пока мы берем Гарри Блэка под стражу за убийство его брата, — заявил Фадж. Арктурус фыркнул. — Вы не сделаете ничего подобного, — раздался новый голос. Джеймс Поттер вышел из-за ширмы, окружавшей кровать, на которой покоилось тело его сына; его карие глаза горели неподдельной яростью. — Гарри не убивал моего сына. Фадж принял фальшивый вид сочувствия и понимания, слегка поклонившись. — Мне искренне жаль, что вы понесли такую утрату, лорд Поттер, но всё указывает на то, что это так. Я уверен, когда вы увидите собранные против мальчишки сведения, вы внемлете голосу разума. Джеймс открыл рот, чтобы ответить, но его прервал Арктурус, метнувший в него предостерегающий взгляд. — Что ж, поскольку все ваши обвинения беспочвенны и лживы — а я это докажу и потребую возмещения ущерба от всех причастных к этой затее, — у вас нет оснований для его ареста. — Напротив, я — министр магии и имею право заключить под стражу любого, кого сочту угрозой для общества. Я считаю Гарри Блэка такой угрозой и не рискну позволить ему убить другого гражданина Британии — граждан, за которых я несу ответственность. Для того чтобы подобная громкая речь вдесятеро подняла популярность этого человека, не хватало лишь присутствия прессы. Однако прессы здесь не было. Фадж не мог так рисковать. Нет, он сам сообщит газетам о своем героическом поступке — свершении правосудия над убийцей, чтобы смягчить удар по собственной репутации; его вечерние проступки будут заглажены быстрой работой по раскрытию убийства любимой всеми знаменитости. — Довольно. Мракоборцы, взять Гарри Блэка под стражу. По лишь едва заметному кивку Арктуруса Лео ринулся в бой, когда один из свиты попытался исполнить приказ Фаджа. «Итак, началось», — размышлял он. Прежде чем Сириус, Тонкс, Кэсси или Джеймс Поттер успели среагировать, он выступил перед патриархом Блэков и нанес сокрушительный удар в челюсть приближающемуся мракоборцу; мужчина рухнул без сознания. Ошибка, которую совершил министр, заключалась в том, что он не встал под защиту собственной охраны, не веря, что кто-то посмеет столь дерзко воспротивиться его воле. Лео схватил его за грудки мантии и прижал палочку к шее — теперь их разделяли лишь считанные дюймы. Самоуверенность мгновенно испарилась, сменившись дрожью; глаза Фаджа расширились от ужаса, когда он встретился со взглядом юноши, отливающим зеленью. — Отзови своих людей, — предупредил Лео, пока остальные мракоборцы оправлялись от шока и угрожающе выхватывали палочки. Фадж поднял руку, останавливая их движения, и тяжело сглотнул — палочка у его горла еще сильнее вдавилась в плоть. — Лео? Что, черт возьми, ты творишь? — неистово спросила Кэсси. — То, что должно быть сделано, — извиняющимся тоном ответил юноша. Он снова переключил всё внимание на министра. — Гарри пойдет с тобой только через твой труп. — Лорд Уилан! Я понимаю, что вы расстроены, но это не выход, — обеспокоенно вмешался Дамблдор. — Немедленно отпустите министра. — А ты можешь катиться к черту, — выплюнул Лео. — Всё это — твоя вина. Ты со своей гребаной глупостью уже достаточно натворил. Они замерли в патовой ситуации на несколько мгновений; никто не осмеливался пошевелиться, пока Лео пристально смотрел на человека, которого удерживал. Дрожь Фаджа стала более отчаянной, страх захлестнул его: его мочевой пузырь опорожнился прямо на полы мантии, и на полу неприятной струйкой начала собираться лужа. Унизительность ситуации перекрывалась лишь её серьезностью, которая, к счастью, была прервана, когда пламя в камине ожило и из него вышел дородный мужчина средних лет, чьи глаза расширились при виде представшей перед ним сцены. — О боже, кажется, я опоздал, — произнес он с иностранным акцентом. — Лука? — переспросил Дамблдор, удивленный появлением этого человека. — Альбус, — подтвердил тот поклоном. — Что ты здесь делаешь, старый друг? — Что ж, похоже, один гражданин моей страны нуждается в моей помощи, — объяснил мужчина, кивнув в сторону Арктуруса. — Я получил довольно тревожное сообщение и был вынужден прибыть сюда. — МКМ вмешивается в это дело? Мужчина покачал головой. — Они по-прежнему не проявляют интереса к вашим делам, но мне было дано разрешение провести расследование от имени моих граждан. Дамблдор понимающе кивнул, пока Лука тепло пожимал руку Арктурусу. — Был ли произведен формальный арест? Арктурус покачал головой. — Лорд Уилан предотвратил подобное. Лука кивнул. — Хорошо, хотя я всё же рекомендую отпустить Министра. Не годится удерживать его в таком положении. С ворчанием Лео оттолкнул его. — Теперь, не соизволит ли кто-нибудь объяснить, что именно здесь происходит? — Кто вы, черт возьми, такой? — гневно спросил Фадж, к которому, по-видимому, снова вернулся голос. Мужчина ничуть не смутился из-за этой агрессии и дружелюбно улыбнулся. — Меня зовут Лука Алламан. Я представитель Швейцарии в МКМ. Министр занервничал при этом заявлении и начал бессвязно бормотать; те, кто прибыл вместе с ним, стали проявлять беспокойство. — Я должен настоять на ответе. Что происходит? — Гарри Блэк должен быть арестован за убийство своего брата, — пояснил мракоборец. Лука цыкнул. — Боже мой, какое серьезное обвинение. Если должен быть произведен подобный арест и безупречная репутация молодого человека будет запятнана, то вы, должно быть, собрали весомые доказательства, не так ли? Мракоборцы не поднимали глаз, и никто не проронил ни слова. — Не беспокойтесь, я изучу те доказательства, что у вас есть, и вынесу решение. Передайте их мне, — потребовал он, выжидающе протягивая руки. Тот же мракоборец, что говорил ранее, откашлялся. — Расследование находится на ранней стадии. Мы еще не закончили их сбор. Лука разочарованно вздохнул. — Боже, боже, в каком затруднительном положении вы оказались. К сожалению, я не выдам мистера Блэка под вашу опеку до тех пор, пока вы не представите мне неоспоримые доказательства того, что он действительно несет ответственность за смерть другого человека. Представители министерства обменялись неловкими взглядами. — Вы не можете этого сделать! Национальное достояние было хладнокровно убито, а вы смеете мешать нам добиваться правосудия? — вскипел Фадж. — Напротив, я здесь, чтобы помочь вам. Я просто защищаю интересы одного из моих граждан и обеспечиваю ему справедливое обращение. Из того, что я увидел, у вас нет улик, связывающих его с преступлением, и пока они не появятся, он будет оставаться свободным человеком. — Я этого так не оставлю, — выплюнул Фадж. Лука усмехнулся, хотя его глаза раздраженно сузились, когда он извлек из складок мантии лист пергамента. — Этот ордер провозглашает, что Гарри Блэк должен быть передан под мою опеку. Отказ сделать это повлечет за собой весьма неприятные последствия для вас лично. Вы же не хотите провоцировать МКМ или правительство Швейцарии, Фадж, — предостерег он, хлопая документом по ладоням министра. Министр развернул пергамент и принялся бормотать во время чтения; его щеки побагровели от ярости, и он фыркнул. — Ну и что теперь? — спросил Арктурус, и его губы скривились в неловкой ухмылке. — Альбус? — почти отчаянно спросил Фадж. Дамблдор пробежал глазами послание, которое принес швейцарец, и вздохнул. — Лука прав, Корнелиус. Пока у вас нет достаточных доказательств, Гарри должен оставаться под его защитой. Он попытался придать голосу сочувственный тон, но было очевидно, что директор испытывает облегчение. Багровая маска ярости вернулась на лицо Фаджа, когда он выхватил документ и швырнул его в сторону швейцарца, разрушившего его планы по получению рычагов давления на Блэков. — Я требую его ареста, — потребовал он, указывая дрожащим пальцем на Лео. — Он напал на одного из моих мракоборцев и на меня лично. Арктурус посмотрел на Луку, который лишь пожал плечами. — Прости, мой друг, здесь я ничем не могу тебе помочь. Я сам видел нападение на министра. Арктурус вздохнул и бросил извиняющийся взгляд на Лео. — Ты не можешь позволить им забрать его, — взмолилась Кэсси. — Что я могу сделать, Кэсс? Слишком много свидетелей. Видя, что её брат ничего не предпримет, она выхватила палочку, чтобы защитить юношу. Если бы она смогла вывезти его из школы, она бы уберегла его, спрятав подальше от Британии. Она почувствовала, как чья-то ладонь сомкнулась на её запястье, и встретилась с зелеными глазами юноши. — Всё в порядке, Кэсс, — заверил он её. — Не дай и себя запереть тоже. — Я не позволю им забрать тебя, — упрямо ответила она. Лео тепло улыбнулся ей. — Я знаю, что ты бы не позволила, но это только всё ухудшит. Поверь мне. Кэсси сглотнула и несчастно кивнула. Она смотрела, как мракоборцы забирают его палочку и надевают на него наручники, прежде чем увести; улыбка, предназначенная ей, так и не сошла с его лица. К Фаджу вернулось самодовольное выражение лица: он одержал хоть и маленькую, но победу. Он направился к выходу, пока двое коллег помогали подняться на ноги поверженному мракоборцу. — Фадж! — окликнул его Арктурус прежде, чем тот успел переступить порог. Министр обернулся, и его маска уверенности дрогнула под пристальным, пронзительным взглядом патриарха Блэков. — Наслаждайся своими последними мгновениями в кресле министра. Фадж вздрогнул и вылетел из комнаты, словно ошпаренный. Последовало несколько мгновений тишины, прежде чем Дамблдор тоже удалился, бросив напоследок вопросительный взгляд на оставшихся. Когда они наконец остались одни, Арктурус наложил чары приватности, чтобы их никто не мог подслушать. — Спасибо, Лука, — поблагодарил он. — Ты был великолепен. — Рад стараться, лорд Блэк, — весело ответил мужчина с поклоном. — Вы уверены в своем плане действий? Арктурус пожал плечами. — Всё зависит от Гарри, но на данный момент я считаю предпринятые шаги необходимыми. Лука кивнул. — Я сделаю всё возможное, чтобы они не смогли действовать против него. Как можно скорее вы должны увезти его отсюда. Арктурус благодарно улыбнулся. — Как только он проснется. Лука сжал его плечо и направился к камину, бросив горсть летучего пороха, прежде чем исчезнуть в изумрудном пламени. Арктурус повернулся к бледному Сириусу, потрясенной Кэсси и сбитым с толку Нимфадоре и Джеймсу Поттеру. — Как ты мог позволить им забрать его? — потребовала ответа сестра. Он поднял руку, призывая к спокойствию. — Лео сейчас именно там, где он должен быть, — твердо произнес он. — Они отправят его прямиком в Азкабан, — вмешался Сириус. Арктурус кивнул. — И кто же находится в Азкабане, кого мы можем использовать, чтобы найти любые слабости Темного Лорда? Кэсси побледнела еще сильнее. — Ты хочешь натравить его на Пожирателей Смерти? — Только для сбора информации, — заверил её Арктурус. — Не волнуйся. Все необходимые шаги для обеспечения его безопасности предприняты, и он выйдет оттуда сразу же, как только Фадж будет смещен, обещаю. — Лучше бы так и было, Арктурус, — прорычала Кэсси. — Если с моим мальчиком что-нибудь случится, я спрошу с тебя. С её предупреждением, всё еще звучащим в его ушах, она стремительно вышла из комнаты. — Мне это не нравится, — пробормотал Сириус. — Мне тоже, но я не позволю нам оказаться в невыгодном положении. Парень согласился пойти на это. Нет никого вне этой семьи, кому бы я доверял больше. Сириус покачал головой, усаживаясь рядом с кроватью Гарри. — Значит, всё это была постановка? — недоверчиво спросила Тонкс. Арктурус усмехнулся. — Крайне важно быть на пять шагов впереди своих врагов, Нимфадора. Всё прошло не совсем так, как планировалось, но, тем не менее, результат достигнут. Тонкс недоверчиво покачала головой. — Гарри это не понравится. — Гарри может высказать свои претензии мне лично. Я всё еще глава этой семьи, и он примет моё решение. Тонкс не ответила, возобновив свое бдение у постели юноши; она знала, что он будет в ярости от такого поворота событий. — Раз уж вы здесь, лорд Поттер, я смею надеяться, что всё услышанное останется между нами? — обратился Арктурус к последнему члену группы. Джеймс твердо кивнул. — Всё что угодно, лишь бы добиться справедливости для моего сына. — Рад это слышать. Вскоре мы поговорим о том, как вы сможете лучше всего помочь в грядущих событиях. Независимо от того, что решит Гарри, необходимо предпринять определенные шаги, если вы и ваши близкие хотите пережить этот шторм. Джеймс в замешательстве нахмурился, когда Арктурус подошел ближе. — Твоя мать была мне дорога, и, несмотря ни на что, в твоих жилах течет моя кровь. От этого объяснения его недоумение лишь усилилось. Помимо того, что он уже видел, он понятия не имел, что замышляет Арктурус Блэк. Однако он был благодарен, что этот человек не действует против него. Ему оставалось только ждать и смотреть, как будут разворачиваться события, а тем временем оплакивать сына и сохранять бдительность перед лицом угрозы на горизонте.