Глава 17: Перемены

Его глаза распахнулись, и резкая белизна комнаты и простыней, в которые он был укутан, привела его в замешательство. Привычных темных цветов, которым он отдавал предпочтение, нигде не было видно; затуманенный сном разум прояснялся, и блаженное неведение о тяготах разлетелось вдребезги, когда кожу на руке сильно стянуло, а события прошлой ночи тяжелым грузом обрушились на него. Он мгновенно очнулся и сел, широко раскрыв глаза, но чья-то мягкая хватка перехватила его запястье, унимая судорожное движение. — Всё хорошо, — тихо заверила его Тонкс. Гарри кивнул и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, встретившись с ее обеспокоенным взглядом. Она не спала — темные круги под глазами говорили об этом красноречивее слов. Взглянув налево, он увидел дремлющего отца, чье лицо тоже не выражало особого покоя. — Как долго я был в отключке? — Около семи часов, — объяснила Тонкс. — Многое произошло. Гарри нахмурился, и это откровение заставило его занервничать еще сильнее; он жестом попросил ее объясниться. — Приходил Фадж и пытался арестовать тебя за убийство Чарли, — вздохнула она. — Лео остановил его, и теперь его забрали в Азкабан. — Дерьмо, — прошипел Гарри, собираясь выбраться из постели. Тонкс достала палочку и установила охранные чары приватности. В них не было ничего сложного, но на данный момент этого было достаточно. — Гарри, подожди, — тревожно взмолилась она. — Думаю, он это спланировал, или, по крайней мере, это сделал Арктурус. Он прищурился, ожидая продолжения. — Когда он ушел, Арктурус сказал, что тот отправился туда, где и должен быть, и что он предпринял шаги, чтобы с ним всё было в порядке. Гарри рыкнул и встал, разминая ноющие мышцы и качая головой. — Невероятно. Ты знал об этом? — спросил он Сириуса. — О чем именно? — О каких-либо планах, связанных с Лео и Азкабаном? Сириус покачал головой, яростно отрицая любую осведомленность или причастность. — Кэсси тоже не знала. Она в ярости. Гарри кивнул и сел на край кровати, пытаясь разобраться в том, что именно он чувствует. Воспоминание о том, как погиб Чарли, принесло волну печали, но куда сильнее была ярость. Он не был настолько глуп, чтобы верить, будто она просто утихнет за ночь, однако ожидал почувствовать что-то иное или хотя бы оцепенение. Он предпочел бы не чувствовать ничего, нежели ту боль, что испытывал сейчас. Он был благодарен лишь за то, что принял Сон без сновидений, иначе был бы обречен снова и снова видеть убийство брата. И всё же при свете дня он злился даже сильнее, чем накануне вечером. Гноящаяся злоба грозила поглотить его, если он не обуздает её. Он сделал несколько глубоких вдохов, пока на задворках сознания шептал голос: он не может и не позволит этим оскорблениям сойти с рук. И Фадж, и Волдеморт пришли за ним, и оба поплатятся за свои решения: Волдеморт — за смерть его брата, а Фадж — за прегрешения против Дома Блэк. Он не позволит ни одному из них наслаждаться свободой. Он отнимет её у них кровью и страданиями. — Где дедушка? — Полагаю, скоро будет здесь, — отозвался Сириус. Гарри покачал головой. — Я сам пойду к нему. Мне осточертело то, как всё планируется. Он переключил внимание на Тонкс и взял её за руки. — Иди поспи, Дора. Я собираюсь привести себя в порядок и переговорить с дедушкой. Тебе незачем при этом присутствовать. Она печально улыбнулась и притянула его к себе, наслаждаясь его нежностью. Она могла потерять его и даже не представляла, что бы тогда делала. — Спасибо, — прошептал он ей на ухо, — за то, что была рядом. Тонкс кивнула с улыбкой; усталость брала своё, когда она развернулась и вышла из комнаты. — Есть что-то еще, о чем мне стоит знать? Сириус брезгливо хмыкнул. — Дамблдор вынюхивает тут всё вокруг. — Что ж, Дамблдор получит куда больше правды, чем ему хотелось бы, — выплюнул Гарри. — Он некомпетентная обуза, которой пора раз и навсегда указать на её место. Сириус кивнул. — Прежде чем за всё это браться, тебе стоит принять душ. Ты не сможешь пробудить своего внутреннего Арктуруса Блэка, если будешь так выглядеть и пахнуть. Гарри невольно усмехнулся. Он всегда мог положиться на отца в том, что тот разрядит обстановку. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы убедить целителя в своем добром здравии; он пообещал вернуться, если почувствует себя плохо, и его отпустили. Он проверил Лили Поттер и с облегчением обнаружил, что та всё еще спит, а Джеймс пребывал в похожем состоянии, продолжая свое бдение над укрытым телом сына. У Гарри не было ни малейшего желания смотреть на труп брата. От этого образа было трудно избавиться, а он хотел помнить улыбку, украшавшую лицо мальчика, когда тому удавалось новое заклинание, или просто видеть брата, идущего ему навстречу. Это были те мгновения, которые он хотел лелеять, и тот Чарли, которого он хотел помнить. Одинокая слеза скатилась по его щеке при мысли о мальчике. Боль была острой и останется таковой еще какое-то время, но он не мог позволить ей сковать себя. Ему нужно было двигаться дальше и начать приводить в действие собственные планы. — Ему это с рук не сойдет, Чарли, — пообещал он, прежде чем последовать по стопам Тонкс и покинуть больничное крыло.

***

Холод, просачивающийся в кости, имел мало общего со свежим ветром Северного моря. Остров Азкабан неумолимо приближался, его вид внушал дурные предчувствия и оставлял ощущение отчаяния и трепета, которое он уже испытывал, когда дементоры напали во время третьего испытания. Его пребывание в камере предварительного заключения Министерства было недолгим. Пройдя регистрацию и обыск, в ходе которого его лишили всех личных вещей, он был помещен в маленькую деревянную лодку с двумя аврорами и молчаливым спутником, ответственным за его транспортировку. Наручники еще не сняли, но авроры вели себя вполне дружелюбно. — Я бы дорого отдал, чтобы увидеть, как Фадж обмочился, — хмыкнул один. Второй бросил на него укоризненный взгляд, но всё же усмехнулся. — Напыщенный придурок, — пробормотал он. — А Долиш уже давно напрашивался на оплеуху. Получил по заслугам. Лео безрадостно фыркнул. Удовлетворение, которое он получил от стычки с министром, улетучилось, сменившись нервозностью. Он слышал о пресловутой тюрьме и не испытывал восторга от предстоящего заключения. В глубине души он жалел, что согласился на это, когда лорд Блэк выдвинул эту идею. Воспоминание Эйфория, которую он испытывал от своеобразного акта возмездия Люциусу Малфою, еще не утихла. После этого он провел время с Кэти и ее родителями и остался доволен тем, как всё прошло. Ее отец был человеком суровым и по большей части закрытым, но Лео мог понять его сдержанность. Кэти была его единственной дочерью, и он вел себя как подобает заботливому отцу. Вернувшись в Хогвартс, он попрощался с Кэти у входа в её гостиную; предвкушение встречи с лордом Блэком слегка поумерило его пыл. Он не знал, чего хочет этот человек, но любая услуга, о которой тот мог попросить, вряд ли сулила приятное времяпрепровождение. Когда он вошел в комнату, получив перед этим вызов на дуэль от сэра Кадогана, Арктурус уже ждал его, потягивая кофе и просматривая какое-то послание. — Вы хотели меня видеть? — спросил Лео. Арктурус кивнул и жестом пригласил его сесть за стол. — Мои собственные расследования вызывают у меня всё больше беспокойства, — заявил старший мужчина. Лео нахмурился. — Вы говорили, что ничего не нашли. — Это меня и беспокоит. Это означает, что тот, кто вписал имя Гарри в этот турнир, достаточно хорош, чтобы не оставить следов и не впутывать никого, кто страдает некомпетентностью. Люди болтают, Лео, но тот, кто замешан в этом — нет. Это значит, что они либо всерьез опасаются за собственную безопасность, либо беззаветно преданы. Немногие способны внушать подобное, и все, кого я рассматривал, оказались тупиковыми вариантами. Все, кроме одного. — Волдеморт? Арктурус кивнул. — У меня нет сомнений, что за этим стоит он, и при нынешнем положении дел я остаюсь в неведении относительно его мотивов и дальнейших действий. — Что вы хотите, чтобы я сделал? Арктурус несколько мгновений наблюдал за подростком, словно пристально изучая его, прежде чем мимолетно и одобрительно улыбнуться. — Нам нужна информация, и есть лишь одно место, где мы можем ее получить, — место, где оказались его самые верные слуги. Те, с кем он с наибольшей вероятностью делился своими планами или кто лучше всего понимает его натуру. — Азкабан, — догадался Лео. — Азкабан, — подтвердил Арктурус. Лео глубоко выдохнул. — Я прошу тебя об этом, осознавая всю тяжесть своей просьбы, парень. Это место — сущий ад, охраняемый дементорами, и самое мрачное пристанище, которое тебе когда-либо доведется увидеть. Лео кивнул, когда Арктурус поднялся и подошел к нему. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо другому в этом деле. Всё, о чем я прошу: если представится возможность, ты должен оказаться там. — Я должен их убить? Арктурус покачал головой. — Мне нужна только информация, любое другое действие было бы безрассудством. Ты учился у Кэсси, а их разум будет ослаблен, так что я не сомневаюсь в твоем успехе. Лео обдумывал задачу несколько минут. Это не приносило ему радости, но если это поможет и обеспечит безопасность Гарри, он пойдет на это. — Ладно, думаю, я справлюсь. Арктурус сжал его плечо в знак признательности. — Спасибо, парень. Я позабочусь о том, чтобы всё необходимое ждало тебя внутри, и вытащу тебя оттуда при первой же возможности. Для этого мне понадобится твоя палочка. У тебя всё еще есть запасная? Лео кивнул. — Как я её получу? — Об этом уже договорено с одним знакомым. Он позаботится о том, чтобы ты получил её вместе со всем остальным, что тебе потребуется. Со вздохом Лео кивнул, передавая свою палочку. Если уж ему суждено оказаться в Азкабане, он хотел, чтобы его основное оружие было при нем — на всякий случай. — Если и когда ты туда попадешь, полезно будет разузнать всё, что Тёмный Лорд планировал до своего падения. Это, а также имена тех, кто перешел на его сторону, но о ком не принято говорить вслух, и вообще всё, что может пригодиться. Каким бы безобидным это ни казалось. — Ладно, я добуду всё, что нужно, но зачем мы это делаем? Гарри хочет уехать, как только закончится задание. — Пока что это план на крайний случай. Он приложил немало усилий, чтобы заманить Гарри сюда, — неужели ты думаешь, он так просто отступится? Нет, не отступится, и я не намерен оставлять без внимания любой возможный исход. Познай своего врага. Конец воспоминания Маленькая лодка ударилась о причал острова, где её встретила группа охранников, облаченных в кроваво-красные мантии. Сопровождающие подняли его на ноги и вывели на берег. — Лорд Лео Уилан, — объявил один из них заученными словами. — Нападение на аврора и Министра магии. — Отсюда мы его заберем, — настоял охранник. — Начальник тюрьмы хочет лично встретить этого гостя. Кривая ухмылка, которой он сопроводил свои слова, ничуть не уняла растущую тревогу Лео. Он уже отвык от страха, но в этом месте было нечто такое, что заставляло его трепетать вновь. Он вздрогнул, оказавшись зажатым со всех сторон новым конвоем; лишь хруст гравия нарушал тишину, пока его вели к большим железным воротам. — Прибывший, — провозгласил тот же охранник, что говорил ранее. Ворота громко заскрипели и завизжали, открываясь в неспешном темпе, и Лео вновь обнаружил, что его ведет вперед угрюмая группа людей, пришедших за ним. Лишь глубокое безмолвие встретило его внутри внушительной крепости; холод здесь ощущался острее, чем снаружи. Он содрогнулся и попытался поплотнее закутаться в мантию, чтобы спастись от него, но тщетно. Чем дальше они продвигались, тем холоднее становилось вокруг. — К этому не привыкнешь, никогда не привыкнешь, — пробормотал один из охранников слева от него. Это был человек в летах, бледный, с удивительно разными глазами, которые говорили только правду. Лео пожал плечами на его слова. Он не собирался оставаться здесь дольше, чем это было необходимо. В конце концов его провели по стальной лестнице в небольшую спартанскую приемную. Единственная деревянная скамья тянулась вдоль задней стены из выветренного кирпича, который, должно быть, не видел и капли краски десятилетиями. — Стой смирно и жди, пока тебя не вызовут, — скомандовал он. — Руки держи на виду. Лео подчинился; тот же охранник постучал и вошел в кабинет, вернувшись лишь мгновение спустя и уводя своих людей прочь, бросив на него подозрительный хмурый взгляд. Его оставили размышлять над этим на минуту, прежде чем дверь открылась, и мужчина моложе, чем он ожидал, поманил его внутрь. Сам кабинет был похож на приемную, за исключением заваленного бумагами стола и ярко пылающего камина у одной из боковых стен; стены эти были сложены из того же кирпича, а стол сделан из того же дерева, что и скамья снаружи. — Присаживайся, Уилан, — предложил начальник тюрьмы, подбросив очередное полено в огонь и потирая руки. Вскоре он занял место за столом, пристально посмотрел на сидящего перед ним подростка и покачал головой. — Несколько месяцев назад меня навестил лорд Блэк. Когда я выслушал то, что он хотел сказать, я подумал, что он на старости лет окончательно выжил из ума, — с горечью произнес он. — Откуда вы знаете лорда Блэка? — спросил Лео. Этот человек казался слишком молодым для того, чтобы быть знакомым с ним до недавнего времени. Тот мрачно усмехнулся. — Я был близким другом его сына, Ориона. В детстве я часто бывал у него дома, и лорд Блэк всегда был там. Он был суровым человеком даже тогда. Когда он прибыл сюда несколько недель назад, я увидел его впервые почти за тридцать лет. Но когда Арктурус Блэк просит об одолжении, ему не отказывают. Подозреваю, именно поэтому ты здесь? Лео пожал плечами. — Он меня не принуждал, — возразил тот. — Я должен это сделать, чтобы помочь защитить его семью. — Он упоминал о безопасности своей семьи, но был скуп на подробности. Всё, о чем он просил — это чтобы я принял того, кого он сюда отправит, и сделал его пребывание настолько комфортным, насколько это возможно. Я получил его послание о том, что ты прибудешь сегодня, и лично подготовил для тебя камеру. Лео благодарно кивнул. — Не желаете поделиться тем, что именно вы здесь делаете, лорд Уилан? Лео вздохнул. Скрывать свою задачу не имело смысла. Вполне вероятно, что совсем скоро весь мир узнает о возвращении Тёмного Лорда. — Мне нужен доступ ко всем Пожирателям смерти, которые здесь заключены. Мне нужно выведать, какой информацией о Волдеморте они владеют: любые слабости или что угодно, что можно использовать против него. Начальник тюрьмы прищурился. — И какую же выгоду из этого извлечет лорд Блэк? — Волдеморт вернулся и нацелился на Гарри, наследника лорда Блэка. Начальник тюрьмы поскреб подбородок, кивнув. — Я читал о мальчике. Кто-то вписал его имя для участия в турнире, но Тёмный Лорд мертв. Лео покачал головой. — Он вернулся прошлой ночью. Гарри удалось отбиться от него, и именно поэтому я сейчас здесь. — В самом деле? — с тревогой спросил мужчина. — Да, он вернулся. — Дерьмо, — проворчал начальник тюрьмы. — Похоже, мне стоит подать прошение о переводе как можно скорее. — Заметив растерянный взгляд Лео, он продолжил: — Его самые верные и преданные последователи находятся в этих стенах. Он захочет вернуть их, и это место его не удержит. — Справедливо, — признал Лео. — Лорд Блэк говорил что-нибудь еще? — Нет, но, что забавно, вскоре после его записки я получил письмо от самого Министра. Он весьма настойчиво требует, чтобы тебя поместили в камеры к нашим самым опасным преступникам. — Он наклонился вперед, и на его губах заиграла ироничная усмешка. — Угадай, где именно это находится? — Полагаю, как раз там, где сидят те, ради кого я здесь. — Именно, — подтвердил начальник. — Похоже, старина Корнелиус выполнил за тебя значительную часть работы. Оттуда тебе будет проще получить к ним доступ. На нижние уровни не допускаются охранники-люди, а дементоры к заключенным почти потеряли интерес. Всё счастье и всё, что они могли бы пожелать, было высосано из Пожирателей смерти еще много лет назад. Большинство из них теперь просто сидят в своих камерах в тишине. — Так как же мне попасть в их камеры и выйти из своей? — Достаточно просто. Они запечатаны кровными чарами, — объяснил он, пододвигая к Лео флакон с красной вязкой жидкостью. — Здесь немного моей крови, она откроет любую из дверей. Просто нанеси каплю на замок, и сможешь пройти куда угодно. Только не делай ничего, что привлечет внимание. Никаких убийств, и не покидай свой уровень — тогда мы оба выпутаемся из этого, и никто ничего не заподозрит. Лео кивнул. — На нижних уровнях неприятно. Даже самые стойкие узники в конце концов ломаются там, но я постараюсь регулярно выводить тебя оттуда на какое-то время. В остальном ты предоставлен сам себе. Я сказал лорду Блэку, что не стану ввязываться ни в чтo, из-за чего сам могу оказаться по ту сторону тюремной двери. — Да, я понимаю. — Хорошо, я лично отведу тебя туда. Начальник тюрьмы встал, и Лео последовал за ним из комнаты. Дуэт прошел по темным коридорам к лифту, который охраняли двое дежурных авроров. — Лорда Уилана в камеру четыре тысячи сто тридцать пять, — пояснил начальник этим двоим. Авроры отдали честь, достали палочки и прижали их к прутьям конструкции. Послышалась череда щелчков отпираемых замков и лязг цепей, прежде чем дверь открылась, пропуская их. Лифт спускался мучительно медленно; оба молчали, пока он не достиг места назначения с глухим ударом. — Сюда, — жестом указал начальник, направляясь по узкому коридору. Лео кивнул и пошел следом, заглядывая в камеры по пути. Многие пустовали, но в тех, что были заняты, сидели люди: большинство ссутулились в углах в поношенном тряпье, кто-то бессвязно бормотал, остальные безмолвствовали. На него смотрели изможденные лица, глаза были лишены жизни, и от этого зрелища у него по спине пробежал холодок. Он уж точно не хотел бы оказаться в таком состоянии. — Пришли, — объявил его спутник, открывая дверь камеры. Внутри было пусто, если не считать тонкого матраса с жиденькими одеялами и подушкой, которой было явно недостаточно. — Камень внизу слева шатается, — намеренно пояснил мужчина, указывая на неприметную плиту в том месте, которое он обозначил. Лео кивнул и шагнул внутрь, содрогнувшись, когда тюремная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Холод здесь был хуже всего — более невыносимый, чем русские зимы, которые он пережил за годы учебы. Это было противоестественно. Местная стужа не просто замораживала кожу, казалось, она превращала в лед саму душу. Когда шаги начальника стихли, он подошел к плите в полу и отвалил ее в сторону. Засунув руку в образовавшееся отверстие, он вытащил объемистый джутовый мешок и открыл его. Видел он крайне мало — единственным источником света служил настенный светильник в коридоре, — поэтому, когда он нащупал внутри знакомое тепло своей палочки, то вздохнул с облегчением. Он немедленно трансфигурировал кровать в нечто более подходящее и наложил на нее чары отвода глаз. Хотя его и заверили, что сюда никто не заходит, он не собирался рисковать и попадаться из-за столь дилетантской ошибки. Он вытряхнул оставшееся содержимое на кровать: там оказалось довольно внушительное количество шоколада, который будет незаменим во время его пребывания здесь. Он вскрыл упаковку большой плитки и откусил кусок, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу и заметно поднимающим настроение. Единственным, что еще лежало в мешке, были чернила, пергамент, перья и маленькая записка, написанная от руки. «Лео, Письменные принадлежности зачарованы. Всё, что ты напишешь ими, будет дублироваться на моем пергаменте. Держи меня в курсе своих находок, и мы вытащим тебя оттуда при первой же возможности. А.» Взмахом палочки он испепелил записку, и пепел унес сквозняк. Оставшись наедине со своими мыслями, он начал планировать следующий шаг. Гарри полагался на него, как и остальные Блэки, и он не собирался их подводить. Он изучил досье на тех, кого мог здесь встретить, и хотя он не предвкушал их компании, она могла оказаться необходимостью, если он хотел найти что-то полезное. «Пора приниматься за дело», — внутренне вздохнул он.

***

Гарри добрался до своих покоев и, войдя, обнаружил подавленную Кассиопею; она сидела за столом, потягивая чай. Ее взгляд мгновенно метнулся в его сторону, она преодолела разделявшее их расстояние и заключила его в объятия. — Ох, Гарри, — эмоционально вздохнула она. — Я в порядке, Кэсси, — заверил он ее с неубедительной улыбкой. — Где дедушка? При этом вопросе ее ноздри гневно раздулись. — По делам, как он выражается, — прорычала она. — Почему бы тебе не пойти умыться, а я приготовлю завтрак. Гарри кивнул и зашел в свою комнату, чтобы взять чистую одежду, после чего направился в ванную и включил душ. Каскад воды помог привести мысли в порядок, но не унял его ярость. Она продолжала бурлить под кожей, а ощущение крови брата на руках никак не исчезало, как бы усердно он ни тер их. Взмахом палочки он высушил себя и оделся, зная, что день впереди будет долгим. Кэсси наблюдала за тем, как он ковыряется в тостах и яичнице, не зная, что сказать. Вряд ли кто-то мог сейчас его утешить. Единственное, что могло вернуть ему душевный покой — это смерть Тома Реддла, и он желал, чтобы эта честь принадлежала только ему. Его не заботило, эгоистично ли это; именно он станет тем, кто принесет этому человеку конец. В его голове формулировались планы: одни имели право на жизнь, другие отбрасывались так же быстро, как и возникали. — О чем ты думаешь, Гарри? — тревожно спросила Кэсси. Его пальцы так сильно сжали вилку, что костяшки побелели от напряжения. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и встретил ее взгляд. Прежде чем он успел ответить, дверь открылась, пропуская Арктуруса и Сириуса; последний выглядел не менее нервным, чем Кэсси. Напряжение в комнате мгновенно возросло, когда Гарри переключил внимание на деда. Тот, как всегда спокойный и собранный, приготовил себе чашку кофе и сел за стол, ничуть не смутившись под прищуренным взглядом внука. — Почему со мной не посоветовались насчет плана отправить Лео в Азкабан? Арктурус сделал глоток кофе, прежде чем поставить чашку на стол. — Я отвечу на твои вопросы, — пообещал он, — но сначала ты ответишь на мои. Гарри кивнул в знак согласия. — Что ты планируешь делать с Волдемортом? Мы можем уйти в подполье, как и планировалось изначально, но тот факт, что ты скрыл от нас определенные вещи, возможно, только что пустил эту затею коту под хвост. Гарри слегка сник. — Прости, что скрывал это от вас. Это не казалось важным, раз он считался мертвым, — отозвался он, пожав плечами. Арктурус потянулся через стол и взял его за руку. — Я понимаю, почему ты ничего не сказал. Я бы не воспринял это спокойно и, вероятно, убил бы Дамблдора за его глупость. Гарри кивнул. Он не сомневался, что дед поступил бы именно так просто из принципа. — Итак, что теперь? — снова нажал Арктурус. Гарри тяжело выдохнул через нос. — Я не могу это так оставить, — твердо произнес он. — Я не позволю ему уйти безнаказанным за убийство моего брата. Арктурус испытующе посмотрел на него и нахмурился. — И? — Я не собираюсь проводить остаток своей жизни в бегах, постоянно оглядываясь через плечо в ожидании, когда он придет и найдет меня, — продолжил Гарри. — Я не буду так жить. Арктурус кивнул, принимая эти доводы. — Значит, это не какая-то глупая героическая затея по избавлению мира от Тёмного Лорда? Глаза Гарри сузились, на мгновение вспыхнув изумрудом. — Мне плевать на весь мир и на то, что думают другие, — прошипел он. — Это касается только его и меня. Он нанес мне оскорбление, которое невозможно простить, и я хочу, чтобы он за это страдал. Арктурус поднял руку в примирительном жесте, призывая юношу успокоиться. — Я — Блэк, — развил мысль Гарри. — Вы воспитали меня так, чтобы я никогда не позволял никому посягать на семью или на меня самого. Каким будущим Лордом я стану, если ничего не предприму в ответ на это? — Живым, — вмешалась Кэсси. Гарри фыркнул. — Жизнь труса, который не заслуживает титула, что я буду носить, — возразил он. — Что бы вы сделали на моем месте? Арктурус вздохнул, кивнув. — Я бы жаждал крови, — признал он. — Будь я моложе во время его прошлого возвышения, я бы тоже выступил против него за тот вред, что он причинил нашей семье. К тому времени, как я осознал весь масштаб ущерба, ты уже практически уничтожил его. — Значит, мой долг — сделать то, что не смогли вы. Мой долг — справиться лучше, чем вы, не так ли? Разве не это вы всегда мне говорили: что я должен стремиться быть лучше вас и надеяться, что мой собственный наследник станет лучше меня? Арктурус усмехнулся. — И впрямь, — признал он с улыбкой. — Итак, каковы твои следующие шаги? Гарри потребовалось мгновение, чтобы обдумать свои зарождающиеся мысли на этот счет. — В прошлый раз он добился успеха из-за пассивного сопротивления, с которым столкнулся. Его последователям слишком долго нечего было бояться, потому что им отвечали лишь минимальной силой. Люди бежали в страхе, потому что не было реальной защиты ни от него самого, ни от тактики, которую они использовали: случайные нападения и бегство до прибытия авроров. Арктурус кивнул, соглашаясь с его оценкой. — Я поступлю с ними так же, — продолжил Гарри с ухмылкой. — Я посею беспорядок в его рядах и заставлю людей дважды подумать, прежде чем примкнуть к нему. — Люди не поверят, что он вернулся. Фадж сделает всё, что в его силах, чтобы заставить тебя замолчать. Он очернит твое имя и пойдет на что угодно, лишь бы дискредитировать тебя настолько, чтобы никто не поверил в его возвращение. Гарри оскалился. — Это мне только на руку. Если люди не поверят в его возвращение, то его последователи не смогут полагаться на принятие законов, которые им помогут, особенно если будет казаться, что на них нападают их же соратники, — пояснил он, и его ухмылка стала еще шире. — С Фаджем в конце концов тоже придется разобраться. Если у тебя есть идеи, то сейчас самое время начать их подготовку, — закончил он, глядя на деда. Арктурус улыбнулся этой мысли — мысли, достойной Лорда его рода. — Идея отправить Лео в Азкабан была подспорьем в этом деле, — объяснил он. — Я знал: если Волдеморт придет за тобой, ты не станешь убегать, особенно если он совершит нечто подобное тому, что сделал. Лео там, чтобы собрать сведения от его самых преданных последователей, тех, кто был вхож в его круг доверия. Прости, что не обсудил это с тобой, но я не был уверен, что до этого дойдет. Мы пребывали в неведении относительно него, и мне нужно было что-то подготовить на этот случай. Гарри кивнул в знак понимания. Он не был от этого в восторге, но в этом был смысл. — На пять шагов впереди. — На пять шагов впереди, — подтвердил Арктурус. — Итак, каков наш следующий ход? — спросил Гарри. — Нам придется подождать вестей от Лео, прежде чем приводить всё в действие. — Не совсем так, — ответил Арктурус. — Есть кое-что, что нам нужно расследовать при первой же возможности, и нас пригласили на встречу с Дамблдором сегодня вечером. — Я не стану с ним работать, — отрезал Гарри. — Я и не жду этого от тебя, но было бы полезно получить представление о том, что он планирует. У него есть шпион в рядах Волдеморта, так что это может принести плоды. Или же это просто станет для тебя возможностью вытрясти кое-какие ответы из старого мерзавца. Гарри кивнул. Разговор с этим человеком давно назрел. — Что именно нам нужно расследовать? Арктурус допил остатки кофе. — Возможно, я наткнулся на еще один крестраж, пока наводил справки о Реддлах, — объяснил он. — Это дом Мраксов в Литтл-Хэнглтоне, где жила мать Волдеморта. — Почему ты сам с ним не разобрался? — спросил Гарри. Это было не в характере деда — оставлять столь важную вещь там, где она лежала. — Я думаю, это должен сделать ты. Охранные чары там сильны, и я никогда не видел ничего подобного прежде. Честно говоря, мне повезло унести ноги, когда я попытался там прощупать почву. Гарри укоризненно покачал головой, глядя на него. — Мраксы были змееустами, как и Реддл… — И я, — добавил Гарри. — Логично, что он использовал бы их язык для защиты своих крестражей. — Вполне, — согласился Арктурус. — Я чувствую, что у тебя будет больше шансов разрушить их, чем у меня или кого-то еще. Гарри кивнул. — Мы отправимся завтра вечером, — объявил он. — Сегодня нам следует собраться и убираться отсюда. Если Фадж хочет моего ареста, нам нужно быть в безопасном месте. Какой из наших домов защищен лучше всего? — Гриммо, двенадцать, — ответил Арктурус. — Туда никто не проберется без моего ведома. — Тогда пакуйте вещи и перевозите всё туда. Мне нужно поговорить с Тонкс и сообщить ей, что происходит. — Будь осторожен, Гарри, — призвал Арктурус. — Сейчас ты должен быть бдительным как никогда. Крауч-младший это доказал. — Крауч-младший? — Сын Барти. Это он всё подстроил. — Где он? — В данный момент он мой пленник, — пояснил Арктурус. — Я вытяну из него всё, что смогу, и уверен, он окажется полезен и в других отношениях, — добавил он загадочно. — Хорошо, — бросил Гарри, разворачиваясь к двери. — Гарри? — окликнула его Кэсси. — Как именно ты планируешь заставить людей поверить в его возвращение? Гарри слегка ухмыльнулся, доставая палочку. — Я планирую использовать их же собственную визитную карточку. Морсмордре, — горько пробормотал он, взмахнув палочкой. Изумрудно-зеленый череп со змеей, вырвавшись из его палочки, материализовался в комнате, заливая её жутким сиянием. Гарри лишь усмехнулся, прежде чем уйти. Том Реддл и его последователи научатся бояться своей собственной тактики, прежде чем он прикончит самого Лорда.

***

Он ждал, прислушиваясь к малейшему изменению звуков внутри тюрьмы. Слышны были лишь завывания ветра снаружи да редкое позвякивание цепей при чьем-то едва заметном движении. На короткое мгновение ему показалось, будто воздух прорезал крик, но стоило ему прозвучать, как эхо исчезло, растворившись в шуме сильного порыва ветра. Убедившись, что он действительно здесь один и снаружи не поджидает стража, он подошел к своей двери и капнул кровью из флакона на замок. Спустя мгновение тот зловеще вспыхнул и открылся. Осторожно отворив дверь и поморщившись от её визга, он переступил порог и вышел в коридор. Он не знал, где именно находится каждый из нужных ему узников, но две ближайшие к нему камеры оказались пусты. В третьей, однако, сидел мужчина: его фигура обмякла, голова была опущена между колен, сам он привалился к стене. Лео слегка загремел решеткой, и внимание человека мгновенно переключилось на него; голубые глаза встретились с его собственными через короткое расстояние камеры. Взгляд был почти лишен жизни, в нем отражались все страдания этого места. — Тёмный Лорд прислал тебя освободить меня? — прохрипел он сорванным, уставшим от долгого молчания голосом. Узнав его, Лео отпер дверь очередной каплей крови и вошел. Августус Руквуд — чрезвычайно одаренный волшебник, чья сила заключалась скорее в уме, нежели в мощи. Судя по тому, что Лео читал о нем, этот человек был стратегом, хотя в его преданности Волдеморту сомневаться не приходилось. В конце концов, он был здесь, а не отрекся от него. — Нет, — просто ответил он, доставая палочку. — Легилименс. Глаза Руквуда расширились, когда Лео погрузился в тайники его разума. То, что он обнаружил, было некогда сильным сознанием, чьи защиты — на возведение и укрепление которых, должно быть, ушли годы — теперь практически отсутствовали. Годы под надзором дементоров почти уничтожили его способность защищаться. Он почувствовал несколько символических попыток дать отпор, но тщетно. Остатки его умения сопротивляться рухнули под легчайшим напором. Как только стало ясно, что иного сопротивления не будет, он начал вытягивать воспоминания — всё, что касалось Волдеморта. По большей части это были тривиальные события: массовые собрания Пожирателей смерти и редкие мимолетные одобрения за хорошо выполненную работу от самого господина. В основном он оказался прав. Августус Руквуд был скорее стратегом, почитаемым за свой интеллект и положение в Департаменте тайн. Никогда не слышав об этом Департаменте, Лео переключил внимание на него, и на него обрушились вспышки странных предметов: мозги в банках, нечто похожее на маховики времени и большая каменная арка, которая, казалось, нашептывала что-то ему. Он вздрогнул от этого образа. Чем бы ни была эта арка, с ней точно не стоило шутить. В конце концов всплыл образ комнаты — огромного зала, уставленного стеллажами, которые, казалось, уходили под самый высокий потолок; все они были уставлены жутковато светящимися сферами. Он сосредоточился сильнее и наблюдал, как человек в мантии приблизился к ряду и медленно пошел вдоль него, то и дело проверяя, нет ли за ним слежки. Лео замер, когда фигура в мантии остановилась, и проследил за взглядом своего визави, направленным на одну из нижних полок. Его внимание привлекла маленькая стеклянная сфера, на вид ничем не отличавшаяся от остальных; этикетка под ней была из более свежего куска пергамента, чем любая другая, которую он мог видеть.

С.П.Т. для А.П.В.Б.Д.

Тёмный Лорд и

(?)

Лео нахмурился и запомнил надпись на этой сфере и номер ряда, где она находилась — девяносто семь. Он вынырнул из воспоминания и сосредоточился на любых других, где упоминались сферы, этот ряд или слова на этикетке. Он чуть было не упустил это, но мгновение спустя оно всплыло: воспоминание о разговоре Руквуда с Тёмным Лордом — воспоминание, которое когда-то, должно быть, было надежно защищено, учитывая, насколько затаенным оно оставалось до сих пор. Если бы не обучение у Кэсси, он, вероятно, прошел бы мимо. — Мой Лорд, я обнаружил пророчество, — сообщил Августус Тёмному Лорду, простершись перед ним на коленях. — Пророчество? — прошептал Лео себе под нос. Его глаза расширились, когда информация встала на свои места. Это было то самое пророчество, о котором упоминал Волдеморт перед их схваткой с Гарри. — Хорошая работа, Августус, — похвалил Тёмный Лорд. — Молю, скажи мне, почему оно еще не у тебя? — Мой Лорд, только те, кого касается пророчество, способны забрать его. Эта магия мне почти не знакома. — Тогда изучи то, что необходимо, и принеси его мне, — потребовал Волдеморт. — Разумеется, мой Лорд, — пробормотал Руквуд, снова склоняясь в поклоне. — Это дело первостепенной важности, Августус. Я хочу, чтобы всё твое внимание было сосредоточено на извлечении пророчества. — Всё будет исполнено, — заверил господина мужчина. Лео быстро переключил внимание на любые другие воспоминания, касающиеся пророчества, и с облегчением обнаружил, что Руквуд так и не нашел способа заполучить его. Он пытался — большая часть его усилий в последние несколько месяцев перед падением Волдеморта была посвящена именно этой задаче. В конечном счете он потерпел неудачу. Лео вынырнул из разума мужчины, дрожа всем телом, в точности как и Руквуд. Он не знал, как долго пробыл там, но это сильно на нем сказалось. Он чувствовал усталость, собственные мысли слегка путались. Тем не менее ему хватило ясности ума, чтобы сделать то, что должно. Спустя несколько мгновений Руквуд открыл глаза, но Лео не дал ему времени заговорить. Он поднял палочку, сосредоточившись изо всех сил. — Обливиэйт, — пробормотал он, стирая все следы пророчества и своего визита. Августус Руквуд повалился вперед, а Лео вышел из камеры. Добравшись до своей, он записал находки для Арктуруса и буквально рухнул в постель: ему требовался отдых, прежде чем он сможет продолжить работу.

***

Он замер с поднятой рукой, готовый постучать, когда осознание сути предстоящего разговора с женщиной за дверью накрыло его. Месяцами они избегали обсуждения его неизбежного отъезда, пребывая в комфортном неведении относительно того, что их ждет и что станет с их отношениями по завершении турнира. Он оставался непоколебим в своем желании покинуть Британию, но теперь, когда дело дошло до дела, он больше не мог заставить себя совершить этот прыжок и оставить её. Его чувства лишь крепли с каждым проведенным вместе часом, и даже если бы обстоятельства сейчас были иными, он не был уверен, что смог бы уйти. Собравшись с духом, он постучал, усмехнувшись, когда услышал, как она споткнулась и прокляла собственную неуклюжесть — одну из тех черт, что он находил в ней столь милыми. Спустя мгновение дверь приоткрылась, и перед ним предстала она: рыжеволосая и голубоглазая, с отчетливыми темными кругами под глазами. — Гарри? — в замешательстве спросила она. Он ответил ей слабой улыбкой. Ее недоумение было оправдано. Прошли месяцы с тех пор, как он стучался к ней. Она справедливо заметила, что он проводит почти все ночи в её покоях и «чертовски способен сам открыть дверь». С тех пор он приходил и уходил, когда ему вздумается, а улыбка, которой она встречала его всякий раз, стоило ему просто войти, с лихвой окупала любые сомнения по поводу приличий или того, как окружающие смотрят на их союз. Люди всегда будут болтать; он это прекрасно понимал, как и то, что характер их связи всегда будет под вопросом. Ему было всё равно. О том, что происходило между ними, можно было лишь догадываться, так как оба были скрытны и не имели привычки обсуждать подробности своей повседневной жизни с другими. В своих чувствах они еще не зашли слишком далеко. Гарри — потому что не мог решиться на этот шаг, пока их будущее было столь неопределенным. Она не раз заверяла его, что ни о чем не пожалеет, если такая близость случится, но не давила на него. Он не думал, что смог бы отказать ей, будь она настойчивее. — Что ты здесь делаешь? — настойчиво спросила она. — Нам нужно поговорить, — ответил он. Её глаза слегка расширились, но она кивнула, отступая в сторону, чтобы пропустить его. — Прости, если помешал тебе спать. Я бы не пришел, если бы это не было важно. Тонкс фыркнула, хлопоча над приготовлением чая. — Не так уж много я и спала, — вздохнула она. — Трудновато уснуть после прошлой ночи. Гарри кивнул и сел на диван; мгновение спустя Тонкс присоединилась к нему. — Насколько всё здесь было плохо? — поинтересовался он. Она глубоко выдохнула и поставила чашку на стол. — Достаточно плохо. Но не это не дает мне уснуть. Я видела воспоминание, которое ты дал лорду Блэку. Он смог лишь кивнуть в ответ. Сказать было особо нечего. — Мне страшно, Гарри, — призналась она. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я боюсь, что ты этого так не оставишь и я потеряю тебя. — Ты не потеряешь меня, — автоматически возразил он, взяв её руку в свою. — Ты не можешь мне этого обещать, — пробормотала она. Он чуть крепче сжал её ладонь, но это едва ли её утешило. — И что ты хочешь, чтобы я сделал, Дора? — Честно? Он кивнул. — Беги, спрячься или сделай что угодно, лишь бы я знала, что ты в безопасности, — с надеждой предложила она. Его губы поползли вниз, и он покачал головой. — Если бы я думал, что это сработает, я бы сделал это ради тебя, — искренне ответил он, — но он не перестанет охотиться за мной. Он состряпал весь этот изощренный план, чтобы добраться до меня, и из-за этого мой брат был убит. Я не могу жить, постоянно оглядываясь через плечо в ожидании, когда он до меня доберется, и я не могу просто спустить ему с рук то, что он совершил. Можешь называть меня глупцом за то, что я хочу заставить его заплатить за содеянное с Чарли, но я не смог бы жить в ладу с самим собой, если бы позволил ему это. Я Блэк, Дора, и меня так воспитали. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда она кивнула в знак понимания. Она знала, что он не оставит это просто так, без последствий. — Что ты собираешься делать? — Я еще не зашел так далеко в своих раздумьях, — усмехнулся он. — У меня есть кое-какие идеи, но чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Ты аврор. Я не поставлю тебя в положение, которое скомпрометирует твой долг. — Я хочу помочь тебе. Гарри покачал головой. — Лучшая помощь, которую ты можешь мне оказать, — это беречь себя. Он узнает о нас, и велика вероятность, что он попытается добраться до меня через тебя. Я хочу, чтобы ты переехала в одно из поместий Блэков вместе с родителями. Оно под надежной защитой, и там ты будешь в безопасности, когда не на работе. Она об этом как-то не задумывалась; все ее мысли были сосредоточены на Гарри и его грядущих поступках. — Пожалуйста, Дора, — продолжил он. Она кивнула в знак согласия, и он поник от облегчения. — Спасибо. — Ты уезжаешь? — выпалила она. Ее тон был почти отчаянным, а глаза наполнились паникой при этой мысли. — Мы остаемся в обозримом будущем. Переезжаем на Площадь Гриммо. Она громко сглотнула, и еще одна слеза сорвалась с ресниц; тяжелое бремя неопределенности, давившее на нее, заметно облегчилось. — А как же… — она замолчала на полуслове и покачала головой. — А как же…? — подтолкнул ее Гарри. — Это эгоистично, — пробормотала Тонкс. — Тебе позволено быть эгоистичной, — мягко настаивал он. Она одарила его печальной улыбкой, прежде чем опустить взгляд на колени. Она чувствовала себя беззащитной. Гарри, видя ее в таком состоянии, ощутил, как у него сжалось сердце. — А как же мы? Вот к чему всё свелось. Разговор, которого они оба избегали, больше нельзя было обходить стороной. Он слабо улыбнулся ей, стараясь запечатлеть в памяти каждую ее черту. — Чего ты хочешь? Она подняла взгляд при этом вопросе; её глаза были полны тревоги, а нежелание озвучивать собственные желания — очевидным. — Единственное, чего я хочу, — это ты, — прошептала она. Его сердце последовало за желудком; страсть, нужда и желание, которые он видел в глубине её глаз, согревали его так, как он никогда прежде не ощущал. Эта чудесная женщина вошла в его жизнь, заботилась о нем так же, как и он о ней; оба они открыли друг другу те части себя, которые никто не видел раньше, их защиты пали без особого сопротивления, побежденные тем, что они просто были самими собой. Он не желал ничего сильнее, чем уберечь её, спрятать от ужасов, которые мог предложить мир, сохранить её целой и счастливой. Но как бы сильно он этого ни хотел, это было ему не под силу. Она не была девой в башне, ждущей принца-спасителя, да и сам он не был таковым. Возможно, именно поэтому он так сильно влюбился в неё — в эту сильную, яростную и прекрасную женщину. Она не была нежным цветком, который завянет перед лицом невзгод, но расцветала в них — женщина, оберегающая его так же преданно, как и он её. — Как и я, — ответил он. Она всхлипнула от облегчения, когда он раскрыл ей свои объятия, и она прильнула к нему. — Я не знаю, что произойдет, Дора. Я знаю лишь то, что, чем бы я ни занимался, я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. — Я люблю тебя, — пробормотала она ему в грудь, замерев на последнем слоге; замер и юноша, обнимавший её. На мгновение оба перестали дышать, ошеломленные её признанием. Гарри тяжело сглотнул, мягко отстранил её и заглянул в широко раскрытые глаза, полные трепета из-за сказанного. — И я тебя люблю , — искренне ответил он, убирая выбившуюся прядь с её лица и заправляя её за ухо. Она тяжело сглотнула, всматриваясь в его глаза и пытаясь найти в них хоть малейший признак неуверенности. Она не планировала говорить то, что сорвалось с её губ: сердце высказалось раньше, чем разум успел осознать слова. Но всё казалось правильным. Ему нужно было знать, что она к нему чувствует, даже если эти чувства не были бы взаимны. Услышав от него столь искреннее признание, она одновременно согрелась и испугалась. Она была не из тех, кто позволяет себе глубокие привязанности — жизненный опыт и разбитые надежды научили её быть осторожной и даже замкнутой с окружающими. С Гарри всё было иначе. Он невольно, по кусочку, разрушил стены, которые она возводила вокруг себя, и теперь от них не осталось ничего, кроме пыли — Ты серьезно? — спросила она. — Я бы не сказал этого, если бы не было правдой, — заверил он её. — Не знаю, когда именно это случилось, но я не представляю своей жизни без тебя. — Я тоже, — отозвалась она, снова прижимаясь головой к его груди. Он удовлетворенно вздохнул и крепче обнял её. Он тревожился о будущем, о том, что неизбежно надвигалось, но не собирался лишать ни себя, ни её шанса на счастье, которое они дарили друг другу. Он был не уверен во многом. Но только не в том, что хочет быть с ней. Следующие несколько часов они провели на этом диване, наслаждаясь друг другом и тем даром, что обрели — тем, что ни один из них не мог разделить ни с кем до их встречи.

***

Арктурус отправил последний сундук через камин на Площадь Гриммо и в последний раз бегло осмотрел комнаты, проверяя, не осталось ли чего-нибудь еще. Кэсси забрала свои вещи, всё еще отказываясь разговаривать с ним, и теперь лишь он сам и Сириус оставались здесь в ожидании возвращения Гарри. — Ты даже не попытаешься его остановить? — обеспокоенно спросил Сириус. Арктурус тяжело вздохнул, присаживаясь за стол. — Думаешь, он станет слушать? Сириус присоединился к нему, сев напротив деда, и покачал головой. — Нет, — признал он. — Но это не значит, что мне это должно нравиться. Я пережил прошлую войну и видел, на что он способен. Арктурус кивнул. — Ты видел, на что способен Гарри, — возразил он. — Мне это нравится не больше твоего, Сириус, но Гарри уже мужчина. Он должен принимать эти решения сам, и я поддержу его, что бы он ни выбрал. — Даже если это его погубит? — До этого не дойдет. — Ты не можешь этого знать, — запальчиво бросил Сириус. — Как ты можешь позволить ему выступить против Волдеморта? Арктурус сник. — Потому что я верю в него, — прошептал он. — Потому что он никогда не простит этого ни себе, ни мне, если я попытаюсь его остановить. Совсем скоро он станет Лордом этой семьи и будет поступать так, как пожелает. Каким бы ни было мое собственное желание уберечь его, любые мои меры будут временными. Ты знаешь не хуже меня, каков он. Он не сможет жить в ладу с собой, если ничего не предпримет. — Но он хотя бы остался бы жив. — Неужели? — огрызнулся старик. — Волдеморт придет за ним и не успокоится, пока Гарри не будет мертв, и ты это знаешь. Он доказал, что способен добраться даже до тех, кто под Фиделиусом. Нет, так будет гораздо лучше. Сириус вопросительно нахмурился, и Арктурус глубоко выдохнул. — Скажи мне, что делали люди во время первой войны, когда их жизни оказывались под угрозой? — Они прятались, — ответил Сириус. — И что с ними стало? Сириус тяжело сглотнул. — Большинство убили. Арктурус бросил на него многозначительный взгляд. — Люди бежали и прятались, и всё же они умирали. Немногие противостояли ему, и он был чертовски близок к успеху, потому что люди были слишком слабы и трусливы, чтобы выступить против него. Магическая Британия была на грани краха из-за этого. — Орден никогда не сдавался, — заметил Сириус. Арктурус подался вперед и оперся локтями о стол. — И что именно делал Орден? Они ждали, пока случатся нападения, большинство из которых заканчивались еще до их прибытия. Они были силой реагирования и, по большому счету, неэффективной. Сириус неохотно кивнул в знак согласия. — Думаешь, Гарри будет столь же пассивен? Думаешь, он будет сидеть сложа руки, пока Тёмный Лорд навязывает свою волю? — Нет, — признал Сириус. — Он будет действовать на опережение. Он сам навяжет им бой — то, чего не случилось в прошлый раз, — и он добьется успеха. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что его воспитали мы. Он — Блэк. Ты видел, на что он способен, — напомнил он внуку. — Сколько из этих лизоблюдов смогут устоять против него? — Ни одного, я полагаю. Но они трусы, они не станут сражаться на равных. Арктурус рассмеялся. — Не думаю, что Гарри планирует давать им такую возможность. Ты сам слышал: он намерен научить их бояться собственной тактики. Сириус слегка оторопел от этого осознания. — Он умен, — с гордостью произнес Арктурус. — Он не настолько глуп, чтобы вступать с ними в бой на открытом поле. — Черт возьми, — проворчал Сириус. — А что будем делать мы? — Мы будем помогать ему во всём, в чем он будет нуждаться. Мы будем рядом с ним. Сириус кивнул, когда дверь открылась, положив конец их разговору. В комнату вошел Гарри и перевел взгляд с одного мужчины на другого. — Всё уже перевезли? — спросил он. — Всё, — подтвердил Арктурус. — Хорошо, — заявил Гарри, занимая свое место. — Я велел Тонкс и её родителям переехать в старое поместье Друэллы. Там они будут в безопасности, — объявил он, бросая деду вызывающий взгляд. Арктурус невозмутимо выдержал этот взор и кивнул в знак согласия. — Что дальше? — У нас встреча с Дамблдором, — ответил Гарри. — Посмотрим, есть ли у старого мерзавца хоть что-то, что стоит знать. — Он попытается переманить тебя на свою сторону, — заметил Арктурус. Гарри пожал плечами. — Тогда его ждет разочарование. Я не стану с ним работать. Что касается меня, он доказал, что заслуживает доверия не больше, чем Том. Сириус сжал челюсти и кивнул. — Насколько ему будет известно, мы отправляемся домой. Ему незачем знать о моих планах и о том, чем я занимаюсь, — добавил Гарри с ухмылкой. Арктурус забавно фыркнул. — А что насчет Джеймса и Лили? — вмешался Сириус. Гарри вздохнул, зарываясь рукой в волосы. — Они не доказали мне, что им можно доверять. Я им сочувствую, но они были родителями лишь для Чарли. Я их даже не знаю. — Они не станут на сторону Дамблдора, — уверенно произнес Сириус. — Возможно, ты не можешь им доверять, но можешь быть уверен — они хотят смерти Волдеморта. — И какая мне от них польза? — огрызнулся Гарри. — Поттеры лишь тень того, чем были когда-то. Им почти нечего мне предложить. — Не совсем так, — вставил Арктурус. — У меня на них свои планы. — Не сбрасывай их со счетов, — предостерег Сириус. — Несмотря на твои чувства к ним, Лили — очень умная ведьма, а Джеймс — чертовски хороший боец. Они могли бы стать полезными союзниками. — Тогда используйте их, как сочтете нужным. Только не посвящайте в то, что делаю я. Сириус глубоко выдохнул и кивнул. Он понимал обиду Гарри на эту чету и отсутствие доверия к ним, но знал, что оба они могут оказаться полезными во многих отношениях. — Ты пойдешь на встречу? — спросил его Гарри. Сириус покачал головой. — Я не хочу, чтобы Дамблдор даже на мгновение допустил мысль, будто я всерьез рассматриваю возвращение в Орден. Я вообще не хочу находиться рядом с ним, если этого можно избежать. Гарри кивнул. — Дедушка? — Я буду там, чтобы поддержать тебя, — подтвердил Арктурус. Гарри нахмурился, услышав его слова. — Это прекрасная возможность для тебя попрактиковаться в управлении ситуациями, в которых ты чувствуешь себя не в своей тарелке, — пояснил он. — Твоей обязанностью как Главы рода будет иметь дело с людьми, которых ты предпочел бы избегать. — Ну что, покончим с этим? — отозвался Гарри, сверившись с часами. Арктурус поднялся и жестом предложил ему идти первым. — Мы отправимся через камин на Площадь Гриммо, когда закончим, — заверил он Сириуса. Сириус кивнул, напоследок обвел взглядом комнату и исчез в камине. — Ты готов к этому? — Придется быть готовым. Арктурус крепко сжал его плечо. — Ты Блэк, Гарри. И веди себя как Блэк. Тот смог лишь кивнуть, когда они вышли из комнаты, внутренне готовясь к встрече с почитаемым Альбусом Дамблдором.

***

Поскольку в замок она привезла лишь самое необходимое, ей потребовалось всего несколько минут, чтобы собрать всё в сундук и освободить выделенные ей комнаты. Она проигнорировала присланного Дамблдором патронуса с приглашением на встречу этим же вечером, предпочтя покинуть Хогвартс и вместо этого увидеться с родителями. Прежде чем отправиться к ним, она заскочила в свою квартиру — место, где она почти не бывала с тех пор, как подписала договор аренды чуть больше года назад. Войдя, она обнаружила там тот же беспорядок, что оставила при уходе. Одежда и мириады других вещей были разбросаны по гостиной, заставив её поморщиться от собственной неопрятности и хаотичности. Свои комнаты в Хогвартсе она содержала в безупречной чистоте с тех пор, как Гарри начал проводить там время. Меньше всего ей хотелось, чтобы он счел её ленивой неряхой. Она покачала головой и взмахнула палочкой — все личные вещи аккуратно уложились в другой сундук, который она так до конца и не распаковала. В спальне дела обстоят не лучше: одежда была небрежно наброшена на лампу и разбросана по незаправленной кровати. Повторив взмах палочкой, она вздохнула и в последний раз обошла комнату, проверяя, всё ли забрала. Уходя отсюда, она ничего не чувствовала. Она провела здесь слишком мало времени, чтобы обзавестись какими-то значимыми воспоминаниями или привязаться к этому месту. Это было просто жилье, где можно было поспать после долгого рабочего дня — её первый шаг к независимости от родителей. Уменьшив три дополнительных сундука, она убрала их в карман и закрыла за собой входную дверь. Она мельком огляделась по сторонам, держа палочку наготове на случай любой опасности. Всё было спокойно; двор многоквартирного дома безмолвствовал, как и всегда. Она трансгрессировала и мгновение спустя появилась неподалеку от дома своих родителей. Она вошла и застала их сидящими за столом; мать как раз раскладывала ужин по двум подготовленным тарелкам. — Дора, — тепло поприветствовал её отец, поднимаясь, чтобы обнять. — Что привело тебя к нам? Слова застряли у неё в горле. Она не знала, с чего начать объяснение всего произошедшего. — Волдеморт вернулся, — объявила она, остановившись на том, вокруг чего вращалось всё остальное. За её словами последовала абсолютная тишина; и Тед, и Андромеда во все глаза уставились на неё. — Не говори глупостей, — наконец произнесла Андромеда. — Его нет уже тринадцать лет. Тонкс почти в отчаянии покачала головой. — Он вернулся прошлой ночью, мам. Он убил Чарли и пытался убить Гарри. Её тон граничил с яростным — она отчаянно желала, чтобы они поверили её словам. Взгляд мужа заставил Андромеду умолкнуть, пока он помогал дочери сесть в кресло. — Начни с самого начала, Дора. Расскажи всё, что произошло. Тонкс кивнула и поведала о событиях прошлой ночи, большая часть которых могла показаться нелепой. Если бы Тед Тонкс не был знаком с Гарри лично, он счел бы этот рассказ преувеличением. Но, кроме того, он знал свою дочь. Она никогда бы не сказала подобного, не будь она уверена. — Я сама видела это воспоминание. Видела, как Гарри сражался с ним, и как погиб Чарли. Последние слова прозвучали сдавленно — груз пережитого давал о себе знать. Ей нужно было быть рядом с Гарри, быть сильной ради него. Теперь же она позволила горю вырваться наружу. Она почти потеряла его и всё еще могла потерять, если Тёмный Лорд добьется своего. — Мало того, что Министерство завалило финальное испытание, так теперь еще и это, — выплюнул Тед, бросая на стол утренний выпуск «Ежедневного пророка». Тонкс взглянула на заголовок.

Трагедия во время финального испытания

Далее следовал довольно точный отчет о том, что произошло в Хогвартсе, хотя на этот раз газета воздержалась от обвинений в чей-либо адрес. Удобным образом они упустили тот факт, что именно Министр распорядился привлечь дементоров. Она вздрогнула, вспомнив всё, что стряслось; мать и отец встревоженно наблюдали за ней. — Мне страшно, мам, — прошептала она. Андромеда преодолела расстояние, разделявшее её с дочерью. Прижав её к себе, она обменялась обеспокоенным взглядом с мужем. — Ш-ш-ш, Дора, всё будет хорошо. — Ты не можешь этого знать, — всхлипнула Тонкс. — С Гарри всё будет в порядке. Никто, даже Сами-Знаете-Кто, не сможет добраться до него под защитой охранных чар Блэков. Тонкс шмыгнула носом, покачала головой и вытерла глаза. — Гарри собирается охотиться на него. Он говорит, что не будет проводить жизнь в бегах. Андромеда не знала, что на это сказать. Гарри воспитал её дед — самый упрямый человек на свете. Если он так решил, его не переубедить. — Проклятые мужчины с их дурацкой гордостью, — выругалась она. — Что именно он планирует делать? Тонкс пожала плечами. — Я не знаю точно. Он особо ничего не говорил. — А что собираешься делать ты, Дора? — вмешался Тед. — Мы поддержим тебя, несмотря ни на что. Она одарила отца слабой улыбкой. — А что я могу сделать? — Сбежать или спрятаться? — ответил Тед. — Тёмный Лорд пойдет на всё, чтобы добраться до Гарри, если то, что ты сказала — правда. — Гарри сказал то же самое, — вздохнула Тонкс. — Он хочет, чтобы мы скрылись, просто для предосторожности. — Нам негде прятаться, — возразил Тед. — Установить здесь достаточно сильную защиту будет стоить гораздо больше, чем у нас есть. — У Гарри есть дом, в котором мы можем пожить. Он сказал, что мы можем переехать в поместье Друэллы, — добавила она, глядя на мать. Брови Андромеды взметнулись вверх. В детстве она бывала в этом доме несколько раз. Это было имение её матери, переданное Блэкам в качестве свадебного приданого. Будучи ребенком, она проводила там часть лета вместе с Беллой и Цисси. Это было прекрасное поместье, и защищено оно было очень надежно. — Там мы будем в безопасности, — признала она. Ей совсем не хотелось покидать свой дом, но она определенно не желала, чтобы Тёмный Лорд пришел за ней, её мужем и дочерью. Тот факт, что она вышла замуж за маглорожденного, уже был достаточным оскорблением для этого человека. А отношения Доры с Гарри только поднимут их выше в списке его целей. — Мне жаль, — прошептала Тонкс. — Тебе не за что извиняться, Дора, — настояла Андромеда. — Что мы будем делать, Энди? — спросил Тед, и на его лице отразилась тревога. Андромеда вздохнула. — Если это обеспечит нашу безопасность, то, думаю, нам стоит так и поступить. Тед кивнул и поднялся со своего места. — Начну собирать вещи, — объявил он, после чего поцеловал дочь в макушку и вышел. — Как Гарри? — спросила Андромеда, когда муж ушел. — Насколько это возможно, — ответила Тонкс. — Честно говоря, в жизни я так не пугалась, как при виде того воспоминания, где он сражается с этим чудовищем. Андромеда положила руку ей на колено и ободряюще погладила. — Он вернулся, Дора, и только это имеет значение. Тонкс кивнула. — Он был великолепен. Андромеда заметила улыбку, озарившую лицо дочери, и поднялась, принимаясь за приготовление чая для них двоих. — Как у вас всё продвигается? Тонкс прищурилась, глядя на мать, пока та как ни в чем не бывало продолжала заниматься своим делом. Она явно выуживала информацию, но это не помешало улыбке девушки стать еще шире при мысли о времени, проведенном с ним сегодня днем. — Дора? — вопросительно окликнула её Андромеда, ставя перед ней кружку. — Прости, я витала в облаках. — Любовь всегда так действует, — отозвалась мать, отпивая из своей чашки. Тонкс вспыхнула и попыталась скрыть это, сделав глоток, и в процессе обожгла язык. — Черт, — выругалась она. Андромеда хмыкнула. — Она и это с тобой делает. Заставляет совершать глупости, когда ты не можешь сосредоточиться. Тонкс что-то бессвязно пробормотала, а её мать вскинула в её сторону изящно очерченную бровь. — Он знает, что ты к нему чувствуешь? Тонкс застенчиво опустила голову и кивнула. — Я сказала ему сегодня. Оно само вырвалось. — И что он ответил? Тонкс снова улыбнулась. — Он сказал, что любит меня, и что больше всего на свете хочет быть со мной, — застенчиво призналась она. — Значит, всё серьезно? — Думаю, так было всегда. Я просто слишком боялась это признать. Настал черед Андромеды улыбнуться. — Я так рада, Дора. Если кто и заслуживает этого, так это ты. Тонкс покачала головой. — Остальным это не понравится. Наследник рода Блэк с опальной полукровкой-аврором. — И как, по-твоему, Гарри поступит с каждым, кто осмелится такое сказать? Тонкс фыркнула. — Даже когда вы были здесь на Рождество, я видела, что вы чувствуете друг к другу. И когда ты вернулась со Святочного бала, я тоже это заметила. Я так боялась, что тебе причинят боль, но не могла заставить себя заговорить. Ты была так счастлива. — Гарри никогда не причинит мне боли, — возразила Тонкс. — Он сказал лорду Блэку, что скорее откажется от своего титула, чем перестанет со мной встречаться. Андромеда была поражена дерзостью юноши. Если бы кто-то осмелился предъявить подобный ультиматум человеку, под чьим началом она выросла, он бы живьем с него кожу спустил за подобную наглость. — И что на это ответил лорд Блэк? Тонкс пожала плечами. — Ничего не ответил. Он сказал мне, что я достойна Гарри. Андромеда не могла быть более рада за свою дочь. Годами та закрывалась от мира из-за того, как с ней обращались. Саму Андромеду когда-то отвергла семья за её собственный выбор. У неё были сомнения, что Дору примет хоть кто-то из них, если их пути когда-нибудь пересекутся. Гарри же сделал это незамедлительно, и, похоже, остальные последовали его примеру. Из того, что она знала о мальчике, из него выйдет прекрасный Лорд. Она могла больше не быть частью семьи, но это не значило, что она перестала заботиться о них — даже о своих сестрах. Их разговор прервался, когда в комнату вошел Тед, разгоряченный усилиями по сбору вещей. — Всё самое необходимое собрано, — объявил он. — Тебе нужно только проверить, не нужно ли взять что-нибудь еще, и можем выдвигаться. Андромеда кивнула и вышла из комнаты. Ради дочери она примет предложение Блэков. Гарри, в этом она не сомневалась, хотел уберечь их всех как мог, и она не станет волновать дочь отказом уезжать. Это был её дом, и он всегда им останется, но она откажется от него в мгновение ока, чтобы сохранить дочь в безопасности и счастье.

***

Когда он достиг горгульи, охранявшей кабинет Дамблдора, Гарри внутренне подготовился к предстоящей встрече. Он сделал глубокий вдох и ступил на винтовую лестницу — каменное изваяние пропустило его внутрь. Арктурус ободряюще кивнул ему в последний раз, когда они подошли к двери; необходимость стучать отпала сама собой — голос человека внутри пригласил их войти. Он подчинился и обнаружил, что предстал перед полутора десятками ведьм и волшебников, сидевших вокруг стола; их внимание тут же переключилось на него. Лишь немногих он узнал, большинство же были ему незнакомы. Однако, если это и было то, что Дамблдор собрал для противостояния Тому Реддлу, то магическая Британия была в еще большей беде, чем он думал вначале. — Я рад, что ты смог присоединиться к нам, Гарри, — поприветствовал его Дамблдор во главе стола. — Я хотел бы выразить соболезнования в связи с твоей утратой. Гарри ответил на этот жест легким кивком; раскаяние, которое он услышал в голосе старика, было искренним. Не будь это так, его гнев был бы неминуем. — Зачем вы меня сюда позвали? — спросил он. У него не было никакого желания задерживаться здесь без нужды. — Я подумал, что было бы полезно встретиться после событий прошлой ночи. Все те, кого ты видишь перед собой, сражались против Пожирателей смерти в прошлую войну или являются людьми, которым я доверяю безоговорочно. Гарри нахмурился, глядя на людей, выжидательно уставившихся на него. — Не вижу, как это касается меня. Но я полагаю, это и есть тот самый «не такой уж секретный» Орден Феникса? Многие из собравшихся начали недовольно перешептываться, но Дамблдор остался невозмутим после его замечания. — Тот самый, — ответил он с легким поклоном. Гарри покачал головой. — Я всё еще в неведении относительно того, зачем здесь требуется мое присутствие. — Я надеялся, что ты сможешь поведать о том, что произошло прошлой ночью. Как именно Тёмный Лорд вернулся? Губы Гарри скривились в брезгливой усмешке при этом вопросе, и он пожал плечами. — Как он это сделал? Понятия не имею. Когда я прибыл, там был человек, называвший себя Волдемортом. Всё, что я знаю — он убил моего брата и сбежал как трус. Он заметил, как большинство присутствующих вздрогнули при упоминании имени, и с отвращением покачал головой. — Вы планируете противостоять ему, но при этом мочитесь в штаны при одном упоминании его имени. — Тебе не понять, — парировал чей-то разгневанный голос. Его ноздри раздулись в ответ. — Он пришел за мной, когда я был мальчишкой, и я выжил. Он пришел за мной прошлой ночью, и именно он пустился в бегство, — ровным тоном отозвался он. — Почему бы вам не спросить вашего местного Пожирателя смерти, как для него прошла прошлая ночь? — добавил он, кивнув в сторону притихшего Северуса Снейпа. Мужчина бросил на него взгляд, полный абсолютной ненависти, и кивнул. — Тёмный Лорд весьма нездоров и будет пребывать в таком состоянии еще какое-то время, — протянул он. — Значит, ты можешь убить его, — вклинился другой голос. Гарри обнаружил, что смотрит на приземистого человека; вид у того был неопрятный, и даже оттуда, где стоял Гарри, он чувствовал запах алкоголя и табака, исходивший от него. — Вы глубоко заблуждаетесь, мой пахучий друг, — ответил он. — Я отправляюсь домой. Ваш министр недвусмысленно дал понять, что планирует преследовать меня за убийство собственного брата. В вашей стране мне больше не рады. — Это и твоя страна тоже, — подала голос рыжеволосая женщина. — Ты здесь родился. — И я уехал, обретя дом в другом месте. В моем пребывании здесь нет никакой выгоды. — Значит, ты просто отвернешься от своего брата после того, как его убили у тебя на глазах? — вскочив на ноги, спросил бедно одетый мужчина. Гарри знал этого человека. Тот часто бывал рядом, когда Гарри был ребенком и еще жил с Поттерами. — Мой брат был убит безумцем, которого вы все боитесь, и при этом вы ждете, что я останусь и прикончу его? Многим хватило совести потупить взор. — Какая у вас вообще причина взирать на меня с надеждой? — добавил он. Все повернулись к директору, который до этого момента вполне довольствовался ролью стороннего наблюдателя, следя за тем, как разворачивается беседа. — Я надеялся обсудить это с тобой в более приватной обстановке после завершения этого собрания, — объяснил Дамблдор. — Справедливо. Итак, что еще осталось обсудить? — Стратегию, — ответил Аластор Грюм прежде, чем кто-либо другой успел открыть рот. Гарри фыркнул. — Насколько я могу судить, вы сидите сложа свои чертовы руки и ждете их нападения, прежде чем хоть что-то предпринять. И даже тогда вы тратите время на попытки их задержать, в то время как они с превеликим удовольствием прикончат вас прямо на месте. Довольно глупая стратегия, если спросите меня. Арктурус кивнул в знак согласия, пока члены Ордена раздраженно перешептывались. — Наша роль заключается в гораздо большем, чем просто быть силой реагирования, — защищаясь, ответил Дамблдор. — Мы не только вмешиваемся там, где это возможно, но также охраняем важные объекты и собираем необходимые разведывательные данные. — И умираете в процессе, — парировал Гарри. Дамблдор вздохнул и разочарованно покачал головой. — Зло нельзя победить злом, Гарри. Гарри фыркнул. — Я видел, на что способны эти животные. Они глумились над четырнадцатилетним мальчиком, пока того пытали. Они не заслуживают ни капли снисхождения, и с ними следует поступать так же, как они поступают с другими. Возможно, тогда они пересмотрят свои действия или, по крайней мере, сами окажутся в роли жертв. Вновь члены Ордена зашушукались между собой, причём некоторые позволяли себе пренебрежительные замечания о методах Гарри. — Ты и вправду готов убивать этих людей, Гарри? — спросил Дамблдор. Гарри подался вперёд, и на его лице появилась удовлетворенная ухмылка. — Прошлой ночью я убил как минимум четверых из них и прикончил бы остальных, не испытав ни тени сожаления. Еще несколько ярых сторонников директора запротестовали против его заявления, негодуя из-за того, как он защищал себя и своего брата. Дамблдор промолчал, но было заметно, как он сник. — Вы хотите сказать, что на моем месте разбрасывались бы Оглушающими заклятиями? — прорычал он, обращаясь к членам Ордена. — Что ж, дерзайте, и посмотрим, чем это для вас обернется, когда придет время. — Кажется, мы отклоняемся от цели нашего собрания, — вмешался Дамблдор. — У нашего собрания нет никакой цели, Дамблдор, — парировал Гарри. — Если хотите мериться с ними силами, это ваше дело. — Значит, ты не поможешь нам? — спросил рыжеволосый мужчина. — С чего бы мне это делать, мистер Уизли? — Он убил твоего брата, — указал тот. — Убил, но мое противостояние с ним не вернет Чарли, — тихо ответил он. — Я наследник Блэков. Я не поставлю себя в положение, которое нанесет ущерб продолжению моего рода. И я уж точно не стану работать с людьми, которые не желают помогать мне так, как мне это необходимо. — У нас была бы общая цель, Гарри, — попытался возразить Дамблдор. Гарри покачал головой. — Враг моего врага — не обязательно мой друг. Вы и ваши люди уже попытались очернить меня за мои действия в ситуации жизни и смерти. Уверяю вас, мои методы никогда не изменятся в угоду вашим идеалам. Меня учили устранять угрозу, а не занимать высокоморальную позицию ради того, чтобы такие люди, как вы, взирали на меня с толикой уважения. Так что, со всем должным вниманием и основываясь на обсужденном — идите-ка вы все к черту, — заявил он, поднимаясь. Дамблдор вскинул руки, унимая волну возмущения, готовую вырваться у присутствующих. — Я всё же хотел бы обсудить с тобой кое-что с глазу на глаз, если ты позволишь? Гарри пожал плечами. — Ничто из того, что вы скажете, не заставит меня передумать, но ладно. Если я могу хоть как-то помочь вам добиться справедливости за смерть моего брата, в этом я вам помогу. Дамблдор благодарно кивнул и начал отпускать членов Ордена. — Пожалуй, Грюму и Брустверу стоит остаться, — вставил Гарри. — Аврорам нужно знать, с чем они столкнулись. Фадж, похоже, слишком увлечен попытками обвинить меня вместо того, чтобы выполнять свою чертову работу и защищать людей. Оба мужчины кивнули и остались на своих местах. Гарри было глубоко плевать на то, что творил Фадж. С ним разберутся достаточно скоро. Однако Грюм и Бруствер были друзьями Тонкс. Он не собирался оставлять их в полном неведении относительно угрозы, с которой они столкнулись. Грюм, как он знал, сражался в прошлом конфликте и, возможно, мог бы поделиться полезными соображениями. Бруствер был весьма уважаемым аврором, о котором Тонкс была высокого мнения. Гарри мог понять его присутствие здесь, даже если не соглашался с методами Ордена. Всего несколько минут спустя, когда Дамблдор распрощался с задержавшимися, он остался наедине с этой троицей и своим дедом, который вполне довольствовался ролью наблюдателя во время собрания. — Что вы хотели сказать, Дамблдор? — спросил он. — Есть вещи, которые необходимо обсудить, ошибки, которые я совершил, — ответил старик, выглядя на каждый прожитый им год. — Ошибок вы наделали предостаточно, — парировал Гарри. Дамблдор кивнул в знак согласия. — Да, но одна из них оказалась особенно роковой. Ты когда-нибудь задумывался, почему Том пришел за тобой? — Потому что Джеймс и Лили были достаточно глупы, чтобы связаться с вами, — огрызнулся Гарри. — Нет, — возразил Дамблдор, бросив украдкой взгляд на двух авроров. — Было сделано пророчество, и я полагал, что оно относится к Чарли. Гарри потребовались колоссальные усилия, чтобы сохранить самообладание. Ему больше всего на свете хотелось вскочить, схватить этого человека за бороду и избить его. На его брата нацелились ни за что. Гарри никогда не придавал значения пророчествам и тому подобному. Прорицаниями занимались шарлатаны или, что еще хуже, те, кто возомнил себя способным по-настоящему видеть будущее. — Я в курсе, — ответил он. — Не то чтобы я верил в эту чушь. — Как ты узнал о нем? — встревоженно спросил директор. — Том упомянул об этом, — Гарри пожал плечами, — и я уж точно не стану рисковать жизнью из-за какой-то чертовой абракадабры, изрыгнутой полоумной. Дамблдор глубоко выдохнул. — В большинстве случаев я бы с тобой согласился. Однако именно я был свидетелем того, как это пророчество было произнесено. Это и впрямь удивило Гарри, но Арктурус заговорил прежде, чем он успел вставить слово. — Значит, вы наверняка разболтали о нем, — яростно обвинил он. — Если нет, то как же Тёмный Лорд о нем прознал? — К моему прискорбию, нас подслушал другой человек, который и доложил об этом Тому, хотя он услышал лишь первую половину. — Черт возьми, — выплюнул Арктурус. — Этот мерзавец даже не знает пророчества целиком, а действует так, словно его принес сам Мерлин. — Именно поэтому крайне важно, чтобы он не узнал полное содержание, — ответил Дамблдор. — Твоя жизнь в опасности, и она станет еще более шаткой, если он обнаружит остальное. — Девяносто седьмой ряд, Департамент тайн, — объявил Арктурус, отчего глаза старика расширились. — Как вы узнали об этом? — Когда что-то угрожает моей семье, я считаю своим долгом знать об этом. — Крайне важно, чтобы никто не узнал о содержании, — продолжал свою гневную тираду Дамблдор. Арктурус покачал головой. — Гарри уже сам сказал, что не верит в эту чушь. — Зато Том верит, — возразил Дамблдор. — Настолько, что посчитал мальчика, которому едва исполнился год, причиной своего падения. Он никогда не прекратит охоту за тобой, — добавил он, виновато глядя на Гарри. — Тем хуже для него, — пожал плечами Гарри. Дамблдор вздохнул. — Будь такая возможность, я бы поддержал твой выбор. Однако боюсь, что только ты можешь его остановить. Пророчество на этот счет предельно ясно. — Чушь собачья, — прорычал Гарри. — Я бы и сам хотел, чтобы это было не так, мой мальчик. Я настоятельно прошу тебя выслушать его. — Мне совершенно не интересно никакое пророчество. Если он придет за мной — так тому и быть, но я не собираюсь по собственной воле выступать против него. Это и глупо, и не принесет никакой выгоды. — Тогда ты обрекаешь тысячи людей на страдания, пока он еще дышит. Гарри фыркнул. — Чувство вины на меня не действует, Дамблдор. Что касается меня, этот разговор окончен. Я никогда не поверю ни одному вашему слову, а ваш план действий жалок и приведет лишь к новым смертям. В память о брате я заберу пророчество только для того, чтобы вы не натворили каких-нибудь глупостей, пытаясь его защитить. — А как же Тонкс? — спросил Бруствер. — Я всё объяснил Доре, и она понимает мой выбор, — ответил Гарри мужчине. — Она очень высокого мнения о вас обоих, и я прошу вас присматривать за ней, пока она на службе. — Она никогда не будет в безопасности, парень, — отозвался Грюм. — Он пойдет за ней, чтобы спровоцировать тебя. — Она в безопасности и так будет и впредь. Я никогда не позволю ей подвергнуться опасности, но и запирать её под замок не стану. Грюм кивнул прежде, чем Кингсли успел вставить слово. — Неужели я ничего не могу сделать, чтобы ты передумал, Гарри? Ты мог бы остаться жить в замке и, возможно, помогать Аластору с преподаванием. Гарри покачал головой. — Тому, кто столь же рьяно практикует Темные искусства, как и я, никогда не будут рады в этой школе, пока вы стоите во главе. Вы довольно ясно давали это понять на протяжении всего года. Когда вы увидите воспоминание, вы начнете осознавать, как далеко я зашел по этому пути. Единственное различие между Томом и мной заключается в том, что у меня нет жажды власти, и я не калечил — и не стану калечить — свою душу. Дамблдор побледнел при упоминании того, что Волдеморт сотворил со своей душой, и предостерегающе качнул головой Грюму, который, казалось, собирался расспросить его об этом. — Мы продолжим нашу борьбу, Гарри, насколько это в наших силах. Я могу лишь надеяться, что однажды ты осознаешь, как важна твоя роль в деле его уничтожения, и поступишь правильно, когда придет время. Вместо ответа Гарри наколдовал флакон и поместил в него воспоминание о том, что произошло на кладбище, опустив некоторые детали, которыми не хотел делиться. Передав его Дамблдору и кивнув на прощание двум аврорам, он покинул кабинет вместе с последовавшим за ним Арктурусом. — Вы просто позволите ему уйти? — спросил Кингсли. К его немалому удивлению, Дамблдор улыбался, а его глаза весело поблескивали. — У меня такое чувство, что мистер Блэк окажется гораздо ближе к нам, чем мы думаем, — ответил он. — Он ясно дал понять, что уезжает, Альбус, — возразил Грюм. — В самом деле, так он и сказал. Однако Гарри в некотором роде оказался человеком более достойным, чем я думал вначале. В остальном же он в точности такой, какого и ожидаешь увидеть в ком-то, воспитанном Блэками. Скажи мне, Аластор, неужели ты ждешь, что кто-то подобный Гарри просто оставит убийство брата безнаказанным? Грюм покачал головой. — Да уж, я думал, парень ухватится за возможность отомстить. — Именно, — согласился Дамблдор. — Он просто не хочет работать с нами. Боюсь, он питает ко мне слишком сильную неприязнь, чтобы наступить на горло собственной гордости ради прямого сотрудничества. Я не сомневаюсь, что у него есть свои планы. — Это может быть опасно для всех нас, — заметил Грюм. — Возможно, куда опаснее для тех, в ком он видит врагов, — тихо произнес Дамблдор. — Увы, нам остается только ждать и наблюдать за его действиями. Мои наблюдения могут быть ошибочными, но я надеюсь, что это не так. Он нам понадобится. Настанет день, когда именно Гарри должен будет покончить с Томом. — Вы оба постоянно повторяете это имя, — вставил Кингсли. — Прошу прощения, Кингсли. Пожалуй, если мы посмотрим воспоминание, которое любезно предоставил нам Гарри, все ваши вопросы прояснятся. Оба аврора согласно кивнули; Дамблдор поднялся, подошел к Омуту памяти и вылил содержимое флакона в каменную чашу, прежде чем он сам и его спутники погрузились в него. Они вынырнули несколько минут спустя, и каждый из них обдумывал увиденное. Тишину нарушил Грюм. — Помяни мои слова, Альбус: что бы этот мальчишка ни задумал, это обернется бедой. Дамблдору оставалось лишь кивнуть в знак согласия. То, что он увидел, превосходило всё, что он мог себе вообразить. Гарри не только не уступал Тому, но и более чем адекватно защищался от присутствующих Пожирателей смерти. — Я не стану тем, кто встанет у него на пути, — гневно заявил Кингсли. — Они заслуживают всего, что он с ними сделает. Он был глубоко потрясен увиденным. Во время прошлой войны он был младшим аврором и, по правде говоря, видел лишь малую часть бесчинств, творимых Тёмным Лордом и его последователями. То, что он созерцал сейчас, привело его в ярость. То, как они издевались над бедным Чарли Поттером, смеясь над его истерзанным телом. В душе он ликовал, когда прибыл Гарри и поставил их на место. Единственное, что он никогда не забудет, — это выражение лица Гарри, когда тот прижимал к себе тело брата. Это был взгляд, суливший отмщение, и Кингсли Бруствер чувствовал лишь одно: что бы юноша ни предпринял, в его глазах это будет оправдано.

***

Оставив Дамблдора с его приспешниками на произвол судьбы, Арктурус последовал за Гарри, который решительно шагал по коридорам школы, направляясь к их теперь уже пустующим покоям. Встреча прошла совсем не так, как он предполагал, и он пребывал в некотором замешательстве. Он придержал язык, пока они не вошли внутрь, где сэр Кадоган встретил их почтительным поклоном. Он сел, пытаясь понять, почему его наследник выбрал именно такую линию поведения. Выражение лица Гарри было нечитаемым, он словно бросал ему вызов, предлагая расспросить о содеянном. Видя, что встретившее его молчание непоколебимо, Арктурус решил нарушить его. — Прежде чем я что-либо скажу, я хотел бы, чтобы ты объяснил, что там произошло, — спокойно попросил он, хотя его слова расходились с тем, что он чувствовал на самом деле. — Ровно то, что я и задумывал. Арктурус нахмурился и жестом велел ему продолжать. — Он ни за что не смирился бы с моим отъездом и не поверил бы в него, — вздохнул Гарри. — За этот год я показал ему слишком много сторон своей личности — непреднамеренно, разумеется, но этого достаточно, чтобы он, по крайней мере, усомнился в подлинности моих намерений. Арктурус промолчал, всё так же хмурясь. — Инцидент с Каркаровым, — пояснил Гарри. — Он всего лишь спровоцировал Чарли, и я едва не оттяпал ему руку за сущую мелочь. Дамблдор ни за что не поверил бы, что я позволю кому-то совершить то, что они сделали, и просто уйду в сторону. Арктурус медленно кивнул. Очевидно, Гарри всё тщательно продумал. — И каким же я выглядел там, по-вашему? — Как чертов дилетант, — выплюнул Арктурус, отчего Гарри слегка ухмыльнулся и кивнул. — Именно. Если я создам у него впечатление, что в определенных вопросах я неопытен, он поверит, будто может предсказывать мои шаги или реакции, и даже манипулировать мной в какой-то степени. Пусть думает так. От его наивности выиграю именно я. Замысел Гарри стал ясен старшему мужчине, и тот гордо ухмыльнулся. — Что бы ни случилось, он будет знать, что за этим стою я. Он с меньшей вероятностью попытается вмешаться, если будет уверен, что мои действия направлены на свержение Тома. Мы никогда не станем союзниками, но нам и не обязательно быть врагами. Он будет помогать мне всем, чем бы ни занимался его Орден, а я буду делать всё по-нашему. — Ах ты хитроумный мерзавец, — прошептал Арктурус. — Думаю, я обучил тебя слишком хорошо. — Официально меня здесь не будет, и Дамблдор не станет меня выдавать — во всяком случае, пока он так свято верит в это чертово пророчество. — Ты, по сути, связал ему руки. Он понимает: если он хочет, чтобы с Тёмным Лордом было покончено, ему придется как минимум позволить тебе делать то, что нужно, и даже поручиться за тебя, если потребуется. — Именно так, — подтвердил Гарри с улыбкой. Арктурус в предвкушении покачал головой. Всего несколько мгновений назад он был готов придушить мальчишку, но теперь с радостью бы его обнял. Тот разыграл партию столь искусно, что даже Блэки былых времен могли бы им гордиться. — Я знал, что сделал правильный выбор в тот день, когда назвал тебя своим наследником, — искренне произнес он. Гарри поклонился, наслаждаясь гордостью этого человека. — Есть, однако, кое-что еще. Я думаю, нам следует забрать пророчество. Мне не нравится мысль о том, что члены Ордена охраняют его, рискуя собственными жизнями. Единственный, кто еще может его достать — это Том, и он уж точно не пощадит никого, кто окажется там. — Значит, ты в него веришь? Гарри пожал плечами. — И Том, и Дамблдор верят. При всех их качествах, они не дураки. Раз они оба столь твердо убеждены, что речь идет либо обо мне, либо о Чарли, то у меня нет причин им не доверять. Лично мне оно не интересно, но я предпочел бы, чтобы оно не досталось ему — пусть даже я заберу его только из вредности. Арктурус кивнул в знак согласия. — Мы отправимся завтра, прежде чем двинемся в наше другое предприятие, — напомнил ему Арктурус. — Завтра, — согласился Гарри. — И еще я договорился о твоем интервью со Скитер. Пресса подозрительно притихла, но это ненадолго. Я хочу, чтобы ты рассказал им всё. Посей сомнения в любых словах, которые может произнести Фадж. — Думаете, это хорошая идея? — Уверен, — ответил Арктурус. — Лучше сработать на опережение, чем позволить ему набрать обороты. Это не затянется. Скоро я лично разберусь с Фаджем. Гарри был не в восторге от этой затеи, но тем не менее кивнул. — Нам пора на Площадь Гриммо. Чем скорее мы уберемся отсюда, тем спокойнее я буду себя чувствовать. — Да, мне тоже больше не нравится здесь находиться. Это только напоминает мне о нём. Арктурус сочувственно и мягко сжал его плечо. — Мне искренне жаль, что ты понес такую утрату. Судя по тому, что говорили мне и ты, и Лео, он был славным мальчиком. Гарри благодарно кивнул и направился к камину, но замер, едва успев взять горсть летучего пороха. — Проклятье, — выругался он, вызвав вопросительный взгляд деда. — Распутин всё еще в лесу. — Ну, я-то за этим зверем туда не полезу. — Я тоже, — вздохнул Гарри. — Но и оставить его там я не могу. Лео мне этого никогда не простит. — Не вижу, что еще ты можешь сделать. Он, прямо скажем, не отличается дружелюбием. Гарри потер виски, чувствуя приближение головной боли, и замер — его осенила идея. — Профессор Хагрид, — пробормотал он. — Кто? — переспросил Арктурус. — Профессор по Уходу за магическими существами. Чарли говорил, что он любит опасных животных. Видимо, несколько лет назад он вывел из яйца дракона. Я мог бы попросить его оставлять для Распутина еду, пока Лео не вернется. — Звучит как описание чертова маньяка, — буркнул Арктурус. — У меня нет других идей, — проворчал Гарри. — Ладно, иди повидайся с этим Хагридом и встретимся в доме, когда закончишь. Твое кольцо перенесет тебя туда. — Хорошо. — И будь осторожен. Слишком много всего произошло, так что не рискуй понапрасну. — Не буду, — заверил его Гарри, направляясь к двери. Арктурус подождал минуту после его ухода, прежде чем последовать за ним. Были еще два человека, с которыми он хотел поговорить перед отъездом. Гарри, скорее всего, будет недоволен им, но это должно было быть сделано. Арктурус никогда бы не признался в этом никому, но он страдал гораздо сильнее, чем показывал. Он подошел к покоям Джеймса и Лили Поттер и постучал, не вполне понимая, чего именно надеется достичь. — Лорд Блэк? — поприветствовала его Лили; её глаза покраснели от слез. — Леди Поттер, я надеялся переговорить с вами и вашим мужем. Лили кивнула и отступила в сторону, пропуская его внутрь. Войдя в комнату, он увидел бледного и мрачного Джеймса Поттера, который сидел за столом, прихлебывая из стакана огневиски. Арктурус не мог винить этого человека. За последние двадцать четыре часа тот перенес слишком многое. — Простите, они только что забрали Чарли, — выдавила Лили. — Извинения излишни, — сочувственно произнес он. — Повторюсь, примите мои соболезнования в связи с вашей утратой. Джеймс кивнул в знак признательности, прежде чем сделать очередной глоток спиртного. — Чем мы можем быть вам полезны, лорд Блэк? — спросил он. — Мне? На данный момент — ничем. Я просто хотел поставить вас в известность, что сегодня вечером мы уезжаем, и попросить вас сообщить о деталях похорон, которые вы организуете, чтобы Гарри мог присутствовать. — Разумеется, — печально ответила Лили. — Не могли бы вы кое-что передать ему, пожалуйста? Арктурус кивнул, и Лили вышла. Мгновение спустя она вернулась с запечатанным свитком пергамента и протянула его ему. — Нам правда очень жаль за всё это, — прошептала она, и её глаза вновь наполнились слезами. Джеймс поднялся из-за стола и обнял жену за плечи. — Мы не ждем его прощения, но хотели бы хотя бы попытаться, — искренне произнес он. — Мы потеряли обоих сыновей, и, возможно, мы этого не заслуживаем, но нам бы очень хотелось иметь хоть какую-то связь с Гарри. Арктурус глубоко выдохнул, ощутив редкое для него чувство сострадания. Он не знал, было ли дело в родственных узах, связывавших его с этим человеком, или просто их страдания уже перевесили то, что они сами когда-то посеяли, но он не мог лишить их этого шанса. В конце концов, это было не в его власти. — Я не могу говорить от его имени, решать только ему, что он позволит, а что нет. Он достойный человек и, несмотря на всё через что прошел, он куда лучше, чем должен был бы быть. Дайте ему время, будьте терпеливы и честны, и, возможно, со временем он оттает, — предложил он. Джеймс благодарно кивнул, после чего отвернулся и зашел в одну из комнат. Мгновение спустя он вернулся, сжимая в руках серебристую мантию, которую и протянул Патриарху Блэков. — Не могли бы вы передать это ему? Это семейная реликвия, и я, и Чарли хотели бы, чтобы она досталась ему. Она принадлежала нашему роду на протяжении многих поколений, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Арктурус взял мантию, чувствуя, как почти жидкая ткань струится сквозь пальцы. Он мгновенно понял, что это такое, но нахмурился. То, что предлагал Джеймс, казалось невозможным. Мантии-невидимки не служили дольше десяти лет или около того. Эта же ощущалась так, словно была создана совсем недавно. — Поколений? — переспросил он. — Я знаю, что это звучит невероятно, но мой отец передал её мне, а его отец — ему. У нас даже есть записи об этом в дневниках, датируемых сотнями лет назад, — объяснил Джеймс. — Это необыкновенная мантия, — задумчиво произнес вслух Арктурус. Джеймс кивнул. — Её происхождение неизвестно, но магия ни разу не ослабла. Мой прадед, Генри, даже приглашал лучших специалистов для её изучения, но все были сбиты с толку. Никто не знает, из чего она сделана, и не может до конца её понять. Арктурус кивнул. Мантия определенно была аномалией. — Я передам её, — пообещал он. — Как минимум, это память о брате, и он будет достаточно заинтригован, чтобы захотеть узнать о ней побольше. У этого мальчика чертовски острый и упрямый ум. — Спасибо, — ответил Джеймс. — Мы пришлем вам сову, когда закончим с приготовлениями. Арктурус признательно поклонился и направился к двери. — Я свяжусь с вами в ближайшее время, когда всё начнет приходить в движение. Мне понадобится ваша помощь кое в чем в скором будущем. А до тех пор я бы советовал вам не высовываться и не привлекать к себе лишнего внимания. Я возьму дела на себя, пока вы оплакиваете сына. — Возьмете дела на себя? — с тревогой переспросил Джеймс. — Тёмный Лорд, — подтвердил Арктурус. — Вы же не думали, что Гарри позволит ему уйти безнаказанным? Это было именно то, о чем Джеймс и Лили так беспокоились. Чарли пал от рук этого человека, и они не желали той же участи для своего старшего сына. — Неужели вы не можете его отговорить? — отчаянно попыталась Лили. Арктурус покачал головой. — Я не могу, и я не стану оскорблять его такими попытками. Он не глупец, и я не сомневаюсь, что он добьется успеха. Его воспитывали так, чтобы он стал лучше меня. Джеймс мягко сжал руку Лили, чтобы она не выказала своего гнева. Было бы неразумно расстраивать человека, стоявшего перед ними. — Мы хотели бы помочь, любым возможным способом, — предложил Джеймс, и Лили кивнула в знак согласия. Арктурус на мгновение уставился на чету, пристально изучая выражения их лиц. — Возможности помочь еще представятся, только не ждите, что всё будет как в прошлый раз. Гарри — не пассивный Дамблдор, и он будет совершать поступки, с которыми старая развалина не согласится, — предостерег он. — Чего бы это ни стоило, — твердо ответил Джеймс. Арктурус внутренне ухмыльнулся. Поттеры, может, и не были теми, кем являлись когда-то, но он готов был признать, что оба они могут оказаться весьма полезными. По всем отзывам, Лили была чрезвычайно одаренной и блестящей ведьмой, а Джеймс — очень уважаемым аврором и членом Визенгамота. Определенно, каждому из них было что предложить. — Пока что — ни слова никому, — настоял он, прежде чем выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

***

Гарри подошел к хижине, стоявшей на опушке леса; из кривой трубы на крыше вилась тонкая струйка дыма. Вечер уже вступил в свои права, и задернутые шторы пропускали наружу лишь малую толику света. Он постучал и отступил на шаг, когда изнутри донесся громкий, пугающий лай. — Назад, Клыг, чертов пес! — раздался зычный, хриплый голос. Дверь распахнулась, и весь проем заполнил собой самый огромный человек, которого Гарри когда-либо видел. Он был могучего сложения, с густыми длинными каштановыми волосами и такой же бородой. Одет он был в некое подобие меховой шубы, из-за которой трудно было разобрать, где заканчивается одежда и начинается сам человек. Если не считать странного наряда, он, несомненно, был самым высоким из всех встреченных им людей — он возвышался над Гарри по меньшей мере на несколько футов. — Профессор Хагрид? — поприветствовал его юноша. — Это я, — подтвердил тот тоном, в котором сквозило подозрение. Гарри заметил, что его глаза покраснели, а щеки всё еще блестели от недавно пролитых слез. — Прошу прощения, если я вам помешал, но мне хотелось узнать, не могли бы вы оказать мне услугу? Меня зовут Гарри Блэк. Глаза великана расширились при его представлении. — Конечно, мистер Блэк. Можете войти, коль хотите? — Спасибо, — ответил он, протискиваясь мимо мужчины. Внутреннее убранство хижины соответствовало внешнему виду. Всё здесь было сделано из дерева, а в одном из углов весело потрескивал открытый огонь. Прежде чем он успел рассмотреть что-либо еще, нечто коричневое на полной скорости врезалось ему в живот, выбив дух. Опешив, он поднял взгляд и увидел Рона Уизли, сидевшего перед камином; тот понуро смотрел в пол, прижимая к груди щербатую кружку. — Здравствуй, Гермиона, — поприветствовал он девушку, которая обхватила его руками. Она ничего не ответила, лишь дрожала, прижимаясь к нему и утопая в охватившем её горе. Если бы кто-то другой позволил себе столь дерзкий жест в его адрес, последствия были бы самыми неприятными. Но Гермиона не могла знать о своем нарушении светских приличий. Она выросла среди маглов и не понимала тонкостей чистокровного этикета. Он находил её порывистую натуру довольно милой и обнял её в ответ, стараясь предложить хоть какое-то утешение. — Мне так жаль Чарли, Гарри, — пробормотала она ему в грудь. — Дамблдор рассказал нам. — Он рассказал вам, что именно произошло? Девушка кивнула, отстраняясь от него. — Он сказал, что его убил Сами-Знаете-Кто. — Так и было, — подтвердил Гарри, сглатывая ком в горле. — Ты действительно был там? — спросила она. Гарри кивнул. — Он погиб только потому, что Волдеморт оказался таким трусом, — прорычал он. Гермиона ахнула от этого имени, а Хагрид содрогнулся. Рон по-прежнему пребывал в состоянии, близком к кататоническому. — Ой, да брось, Гермиона. Почему ты боишься произносить его имя? — Я читала о том, что он творил. Большинство волшебников и ведьм верят, что он явится, если его назвать. Гарри невольно усмехнулся. — Он всего лишь человек, не более того. Он не какой-то там бабайка. — Бабайки не существует, — фыркнула Гермиона. — Верно, — признал Гарри. — Если не можешь выговорить «Волдеморт», тогда зови его Томом. — Том? — Это его настоящее имя, — объяснил Гарри. — Том Реддл. Он был здесь учеником. — Реддл? — прорычал Хагрид. — Это из-за него меня исключили на третьем курсе. Я ж им говорил, что Арагог никогда не был монстром из Тайной комнаты. — Тайная комната? — переспросил Гарри. — Секретная комната Слизерина, — ответила Гермиона, бросив обеспокоенный взгляд на Рона. — Её открывали пятьдесят лет назад и снова — на нашем втором курсе. Многих студентов тогда парализовало... — А Джинни погибла, — вставил Рон. — И что с этим было сделано? Гермиона пожала плечами. — Никто не знает. Когда Джинни погибла, нападения прекратились. Я очнулась в Больничном крыле вскоре после того, как собрали урожай мандрагоры и приготовили из них противоядие. Гарри был озадачен. Мало что могло вызвать магическое оцепенение такой силы. Определенные зелья и яды могли дать подобный эффект, но их использование было бы очевидным. — Ты была парализована? — переспросил он девушку с пышными волосами. Гермиона кивнула. — Последнее, что я помню, это огромную пару желтых глаз, а потом я очнулась спустя недели. Гарри почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Существовало лишь одно известное ему существо, способное на такое, хотя обычно его прямой взгляд был смертелен. — Ты смотрела ему прямо в глаза? — Нет, я увидела его в зеркале в женском туалете на втором этаже. — Проклятье, — выругался Гарри, запустив руку в волосы. Наверняка Дамблдор уже во всем разобрался и уничтожил тварь. Не мог же он оставить детей в школе, где разгуливает нечто подобное, верно? Гарри покачал головой. Даже Дамблдор не мог быть настолько халатным. — В чем дело? — спросила Гермиона, кусая нижнюю губу. — Могу предположить, что это был Василиск, — хмуро ответил он. — Они встречаются крайне редко и опасны настолько, насколько это вообще возможно. Вполне логично, если бы такая тварь обитала в Тайной комнате Слизерина. — Василиск? — переспросила Гермиона. — Очень большая и смертоносная змея. Её взгляд убивает на месте, если смотреть прямо в глаза, а если она тебя укусит, ты умрешь через минуту или около того. Гермиону передернуло. — Разбираешься ты в зверье, — вмешался Хагрид с сияющей, хотя и заплаканной улыбкой. — Я разбираюсь в змеях, профессор, — ответил тот. — И именно из-за одного существа я сюда и пришел. — Что за существо? — Очень большой и агрессивный медведь, — серьезно ответил Гарри. — Он живет в лесу с октября. — Кентавры поминали его, — подтвердил великан. — Он никого не трогал, но их самих порядком взбудоражил. Гарри вздохнул. — Что ж, он принадлежит моему другу, который угодил в Азкабан. Я хотел узнать, не могли бы вы оставлять для него клубнику пару раз в неделю? — Само собой, — весело отозвался Хагрид. — Ради брата Чарли — мне не в тягость. Гарри благодарно улыбнулся мужчине. — Спасибо, профессор. Чарли всегда отзывался о вас с теплотой. Он говорил, что вы всегда были рядом, когда всё становилось слишком тяжело. У Хагрида выкатилась невольная слеза, и он кивнул. — Славный был малый, нам с Клыгом будет его не хватать. Огромный пес согласно заскулил со своего места перед камином. — Ты сказал, что Лео в Азкабане? — вмешалась Гермиона. Гарри глубоко выдохнул. — Фадж пытался арестовать меня за убийство Чарли, и Лео это не очень-то понравилось. Он врезал аврору и держал Фаджа под прицелом палочки, пока тот не обмочился. Гермиона выглядела глубоко возмущенной его поступком, а Рон фыркнул. — Да брось ты, Гермиона, — начал защищаться он, когда девушка метнула в него сердитый взгляд. — Фадж — идиот, и даже Чарли счел бы это забавным. Лицо Гермионы смягчилось, и она кивнула. — Как он погиб? — тихо спросила она. Гарри почувствовал укол вины при этом вопросе, но отогнал его. — Он отлично защищался. Нам удалось обратить Пожирателей смерти в бегство, но в тот момент, когда я помогал ему, вернулся Том. Он выпустил Смертельное проклятие, и Чарли прыгнул прямо под него. — У него всегда была эта мания спасать людей, — печально вздохнула она. — Он был из тех, кто по-настоящему достоин, — согласился Гарри. — Я не знал его так хорошо, как вы двое, но уверен: он бы не хотел, чтобы вы все тут кисли. Как думаете, что бы он сказал, будь он здесь? — Наверное, велел бы нам нос не вешать, показал бы свой ремень и сказал, что всё могло быть и хуже, — ответил Рон. — А потом предложил бы пробраться куда-нибудь, где нам быть не положено. Гарри ухмыльнулся. Это звучало в точности как слова его брата. — Помните об этом времени, — призвал Гарри. — Я всегда буду помнить его как того милого, заботливого и доброго парня, которого мне наконец удалось узнать. В некотором смысле — мою полную противоположность. Гермиона сочувственно улыбнулась ему, пока он собирался с духом. — Он был моим первым другом, — грустно проговорила она. — Ему было плевать, что я маглорожденная или что я читаю много книг. Он всегда присматривал за мной, даже когда не особо мог помочь против задир. — Малфой, — зло выплюнул Рон. — Просто не высовывайтесь, насколько это возможно, — посоветовал Гарри. — К вашему возвращению всё изменится. Я бы предложил вам использовать лето, чтобы подучить защитные заклинания. Оба кивнули. — Я даже пришлю вам обоим пару книг с хорошими приемами. Если вас с ними поймают — я буду всё отрицать, — предупредил он. Гермиона восторженно пискнула и снова его обняла. — А что насчет тебя? — спросил Рон. Гарри глубоко выдохнул. — Я отправляюсь домой, — ответил он, — но я никогда не буду слишком далеко оттуда, где во мне нуждаются. Вы оба можете писать мне, если захотите. Я не Чарли, но я бы хотел присматривать за вами, если потребуется. — Спасибо, — искренне отозвалась Гермиона. — Спасибо, — повторил за ней Рон. — Уже поздно. Вам нужно, чтобы я проводил вас обратно в замок? Гермиона благодарно кивнула, а Рон поднялся, напоследок почесав пса за ушами. — Еще раз спасибо, профессор, — поблагодарил Гарри великана. — Лео заберет его при первой же возможности. — Пустое, не бери в голову, — отмахнулся Хагрид. Рон и Гермиона попрощались с ним, и троица покинула хижину; окрестности были залиты мягким лунным светом шотландского вечера. Путь к замку проделали в молчании; Гарри проводил пару до седьмого этажа, после чего направился к выходу. Снаружи он на мгновение замер и оглянулся, наслаждаясь величественным видом строения. Сложись всё иначе, он был бы здесь учеником. Увы, всё случилось так, как случилось, и он не жалел о том, как сложилась его жизнь. Ему не хотелось зацикливаться на том неоднозначном годе, что он здесь провел, но он чувствовал к замку определенную привязанность. К лучшему или к худшему, его жизнь изменилась так, как он и представить не мог до приезда сюда, и он понимал, что ближайшие недели, месяцы, а возможно, и годы принесут еще больше перемен. Он лишь надеялся, что хорошее перевесит плохое.