Часть 5. "Корво"

У Этея был сын по имени Корво. Мирея видела его всего несколько раз. Впервые — когда он родился. Во второй раз — когда его крестили. В третий раз — когда у мальчика стали проявляться способности магии души. Ей было жаль племянника. Она помнила его маленьким — с темными волосами, с серьезными глазами, которые он прятал от всех, потому что в них жила сила, которой он не мог управлять. — У него две магии, — сказал Этей, — Воздух и магия души. Нестабильная. Опасная. Он может погружать людей в видения, — сказал Этей. — В кошмары. Он смотрит в глаза — и человек видит свои страхи. Мне кажется, иногда он делает это нарочно. — Но он же ребенок, — сказала Мирея. — Его можно научить контролировать... — Его нельзя научить, — перебил Этей. — Это проклятие. Божье наказание. Мы молимся. Но Господь не слышит. Он говорил это спокойно, как о чем-то обыденном. В его голосе не было любви к собственному дитя. Не было жалости. Было только смирение перед неизбежным. — А Дахья? — спросила Мирея. — Что она говорит? — Дахья молится, — ответил Этей. — Как и я. Это все, что мы можем. Корво носил повязку на глазах. Так он не мог смотреть людям в глаза, чтобы его проклятая магия не вырывалась наружу. Он жил в своей комнате, почти не выходил, почти не видел света. Играл один, ел один, спал один. Когда Велтену исполнилось пять, Халден предложил навестить Этея на Праздник весны. — Наконец-то, хоть повод собраться, отпраздновать вместе. Мы давно не виделись. — радовался Халден. — А Корво? — спросила Мирея. — Корво будет в своей комнате. Мы его не увидим. — И Велтен не увидит. — Конечно, не увидит. Мы предупредим его. Мирея согласилась. Велтен был в восторге. — Там будет другой ребенок? — спросил он, когда мать сказала ему, что они идут в гости к дяде Этею. — Да, — сказала Мирея. — Сын дяди, Корво. — А сколько ему лет? — Семь. — А он добрый? — Велтен подпрыгивал на месте, не в силах сдержать волнение. — Он любит играть? У него есть игрушки? А во что мы будем играть? — Велтен, — Мирея присела перед ним, взяла за плечи. — Ты не будешь с ним играть. — Почему? — Потому что... — она запнулась, подбирая слова. — Потому что он болен. И ты можешь заразиться. — А чем он болен? — Велтен нахмурился. — Это опасно? — Это... — Мирея вздохнула. — Это не опасно для жизни. Но ты все равно не должен к нему подходить. Слышишь? — Слышу, — сказал Велтен, но в его голосе было сомнение. Он замолчал, и Мирея подумала, что он понял и согласился. Она ошиблась. Велтен думал о том, что ему сказали. Корво болеет. Болеет так, что нельзя к нему подходить. Значит, он не выходит из дома. Не играет с другими детьми. Сидит один в своей комнате, пока все празднуют. Ему стало жалко мальчика, которого он никогда не видел. — Можно я возьму с собой самолетик? — спросил он. — Конечно, — сказала Мирея, обрадовавшись, что он больше не спрашивает о Корво. — Покажешь дяде и тете, какой ты молодец. Велтен кивнул, взял самолетик и готовый отправляться побежал к двери. Дом Этея находился в соседней деревни под названием Курад. Он был добротным, крепким, с высокими окнами и массивной дверью. Внутри пахло воском и ладаном — густым, сладковатым запахом, который всегда сопровождал Этея. Велтен поморщился — запах был непривычным, чужим. — Проходите, проходите, — сказал Этей, открывая дверь. — Дахья, гости пришли! Дахья — жена Этея — вышла из кухни, вытирая руки о передник. Она была худой, бледной, с вечно опущенными глазами и тихим сиплым голосом. — Здравствуйте, — сказала она. — Проходите. Стол уже накрыт. Велтен огляделся. В доме было чисто, но как-то пусто. Ни ярких ковров, ни вышитых полотенец, ни игрушек. Только иконы в углу, мерцающие лампадки и темные деревянные стены. — А где Корво? — спросил Велтен. Все замолчали. Этей строго посмотрел на него с высоты своего роста, слегка приподняв бровь. — Корво в своей комнате. Он нездоров. — Я знаю, — сказал Велтен. — Мама сказала. А он поправится? — Будем молиться, — сказал Этей и отвернулся. Велтен хотел спросить еще, но Халден положил руку ему на плечо. — Пойдем, сынок. Покажешь дяде самолетик. Велтен послушно достал игрушку, показал Этею, показал Дахье. Рассказал, как отец делал его, как учил его управлять ветром, чтобы самолетик летал. Этей смотрел без интереса. Дахья улыбнулась — слабо, натянуто. — ...и я уже могу поднять листья, много листьев — щебетал Велтен. — Папа говорит, что если тренироваться, то смогу поднимать и большие ветки! — Хороший мальчик, — сказала она. — Расти большой. Они сели за стол. Взрослые говорили о своем — о погоде, о церкви, о ценах на зерно, о том, что скоро будет большое собрание. После обеда Велтен попросился на крыльцо. — Можно я пойду поиграю на крыльце? — спросил он, когда взрослые допили чай. — Конечно, — сказал Халден. — Только никуда не уходи. — Хорошо, папа. Халден кивнул, Мирея с сомнением посмотрела на дверь, но согласилась. Велтен вышел на крыльцо. Посидел несколько минут, катая самолетик по деревянному настилу. Посмотрел на дорогу, на деревья, на небо. Потом, убедившись, что за ним никто не следит, оглянулся на закрытую дверь, прислушался: из дома доносился приглушенный гул голосов. Взрослые заняты разговорами. Он двигался медленно, стараясь не шуметь. Гостиная была слева, оттуда доносились голоса. Велтен прошел мимо, открыл первую дверь — кладовая. Вторую — спальня. Третью... Комната была маленькой, почти пустой. Узкая кровать, стол, стул. И на стуле — мальчик. Он был худым, с прямыми коричневыми волосами, которые падали на лицо. На нем была длинная рубаха, до колен, босой. И повязка на глазах — широкая, темная, закрывающая пол-лица. Велтен замер у порога. — Привет, — сказал он тихо. — Ты Корво? Мальчик вздрогнул. Повернул голову на звук, но не встал. — П-привет? — сказал он. Голос у него был тихим, неуверенным. — А ты наверное Велтен. Что ты тут делаешь? — Познакомиться хотел, — сказал Велтен, все еще стоя у двери. — И поиграть. Папа сказал, что ты болеешь, тебе наверное скучно тут одному. Корво опустил голову. — У тебя глаза болят? — спросил Велтен, глядя на повязку. — Да, — Корво инстинктивно отодвинулся, поворачивая лицо в сторону. — Только не смотри на них. И на меня тоже лучше. Родители будут ругаться, если найдут тебя тут. Лучше возвращайся к ним. — Не будут, — уверенно сказал Велтен. — Мои родители самые лучшие в мире, они никогда не ругаются. И дяде ругаться не разрешат! Я все равно скоро вернусь к ним. Поэтому давай немного поиграем. Я не буду подходить, чтобы не заразиться. Корво помолчал. Велтен видел, как его пальцы сжимают край рубахи. Потом кивнул. — Ладно, — сказал он. — Думаю, можно немного. Во что ты играть собрался, не подходя? В слова? — Нет, так не честно, — заявил Велтен. — Ты старше, ты больше слов знаешь. Можешь присесть на пол и вытянуть руки? — Зачем это? — Узнаешь. Я хочу правила игры рассказать. Корво медленно слез со стула, опустился на пол, вытянул перед собой руки. Велтен сел у порога, поставил самолетик на пол и толкнул его. Самолетик проехал по деревянному полу, колесики застучали по доскам, и он остановился прямо в руках Корво. — Будем катать друг другу этот самолетик! — объявил Велтен. — Мне его папа сделал. Корво ощупал игрушку — крылья, хвост, колесики, дерево гладкое, хорошо обработано. — Я не вижу, где ты, — сказал он. — Только слышу. Я могу не попасть. — Не страшно. Главное, толкай посильнее. Если промахнешься, он все равно остановится у стенки возле меня, и я его возьму. Корво кивнул, развернул самолетик в направлении голоса и толкнул — не очень сильно, но достаточно, чтобы тот доехал почти до порога. Велтен подхватил его и толкнул обратно. Так они играли несколько минут — молча, только слышно было, как колесики стучат по дереву. Корво ловил самолетик, гладил его, потом отправлял обратно. На его лице постепенно появлялось что-то, похожее на улыбку. Потом из гостиной донесся крик. — Велтен! Велтен, где ты?! Мирея звала его. В ее голосе была паника. — Ой, меня мама зовет, — сказал Велтен, вставая. — Мне пора. Давай поиграем еще, когда ты поправишься! Он взял самолетик и направился к двери. — Хорошо, — тихо сказал Корво. — Спасибо, что пришел. Велтен вышел в коридор и столкнулся с дядей Этеем. Этей стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на племянника сверху вниз. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось раздражение. Это заставило Велтена поежиться. — Тебе родители не говорили, что ходить по чужому дому не вежливо? — спросил Этей. Голос его был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Но, дядя Этей, — сказал Велтен, стараясь не отступать. — Вы ведь не чужой. Этей вздохнул. Он хотел сказать что-то еще — Велтен видел это по его лицу. Но он промолчал. — Иди к матери, — сказал он. — Она тебя потеряла. Сейчас такую панику устроит. Велтен побежал в гостиную. Мирея стояла у двери, бледная, с расширенными глазами. Увидев сына, она бросилась к нему, схватила за плечи, прижала к себе. — Маленький мой, солнышко мое, — говорила она, не отпуская. — Ну зачем же ты ушел? Ты же на крылечке сказал, что будешь играть. — Я и играл на крылечке, — начал Велтен, но Мирея не слушала, ощупывала его, проверяла, все ли в порядке. — А потом решил с Корво познакомиться , — договорил Велтен. Мирея замерла. Она посмотрела на Халдена, потом снова на сына. — С Корво? — переспросила она. — Солнце, мы же сказали не подходить к нему. Ты в порядке? Он ничего тебе плохого не сделал? — Нет, — сказал Велтен. — Мы просто познакомились. Я к нему не подходил, честно. Он хороший. Я сказал, что приду с ним поиграть, когда он поправится. Мирея опустила голову на его маленькое плечо и зажмурилась. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат. Халден подошел к Этею. — Простите за это, — сказал он. — Спасибо за гостеприимство, но думаю, нам пора домой. Этей кивнул. Ничего не сказал. Всю дорогу до дома Мирея несла Велтена на руках. Он был уже тяжелым для нее, но она не отпускала, прижимала к себе, и дыхание ее было частым и неровным. — Велтен, — сказал Халден, когда они отошли достаточно далеко от дома Этея. — Ты заставил маму волноваться. Почему ты не сказал, куда пошел? Мы ведь тебя искали. — Извини, — Велтен опустил голову. — Я хотел самолетик показать. Корво ведь грустно одному было. Поддержать его было бы правильно. А ты говорил всегда поступать правильно! Халден посмотрел на сына. В глазах его мелькнула смесь гордости и тревоги. — Даже когда поступаешь правильно, — сказал он мягко, — сначала скажи родителям, а потом делай. Мы расстроились не из-за того, что ты к Корво пошел, а потому что ты нам не сказал. — Я понял, папа, — кивнул Велтен. — Больше не буду. Велтен тогда не задался вопросом, почему все так пекутся о том, чтобы к Корво не подходили. Но он время от времени продолжал спрашивать о том, выздоровел ли Корво и продолжал получать один ответ — Корво еще болеет. Как-то раз, гуляя по деревне и держа свой путь в пекарню Меррика, Велтен услышал довольно странный разговор. — Сын Этея проклят, — шептались женщины у колодца. — Говорят, он может одним взглядом убить. — Не убить, а свести с ума. Моя кузина видела. Он посмотрел на нее — и она, видела такое, что дня три кричала по ночам. — Тише, тише. Дети рядом. Велтен делал вид, что не слышит. Но он слышал. И запоминал. Паззл сложился, Корво опасен, поэтому к нему нельзя подходить. Он вспоминал того мальчика в темной комнате — худого, с повязкой на глазах, который так радовался простому самолетику. Корво не казался ему опасным. Он казался ему одиноким. Но взрослые говорили иначе. И Велтен поверил. Потому что они были старше, умнее, потому что они знали больше. Потому что родители тоже боялись Корво, а родители не могли ошибаться. — Папа, — спросил он однажды. — Корво правда проклятый? Халден помолчал. — Не говори так, — сказал он. — Это нехорошее слово. — Но люди говорят. — Люди много чего говорят, сынок. Ты слушай меня, а не людей. — А вы с мамой что думаете? Халден присел на корточки, посмотрел сыну в глаза. — Мы говорим, что Корво — больной мальчик. И ему нужна помощь. Но помочь ему могут только те, кто знает, как. Мы не знаем. Поэтому мы держимся подальше. Это не потому, что он плохой. Это потому, что мы не можем ему помочь. Велтен кивнул. Это имело смысл. Корво был болен, и болезнь его была опасной. Не для жизни, но для тех, кто рядом. Поэтому взрослые его боялись. — А он поправится? — спросил Велтен. — Не знаю, — честно сказал Халден. — Будем надеяться. Велтен больше не спрашивал о Корво. Но иногда, смотря на свой самолетик, он вспоминал, как этот самолетик катился по полу темной комнаты, и Корво ловил его слепыми руками, и улыбался. Вскоре Корво пропал, Велтен пытался узнать что произошло, но ему лишь ответили, что Корво сбежал из дома и заблудился в лесу.