Глава 12. Откровение

      Утро после вчерашней ночи выдалось для Гермионы мучительно стыдным. Она проснулась в гостевой комнате поместья Малфоев, в которой проснулась тогда же после приёма в Министерстве, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь тяжёлые шторы. В голове промелькнули обрывки воспоминаний: ресторан, ром, дрожь в руках, тот самый поцелуй…       Гермиона резко села на кровати, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       «О Мерлин, что я наделала?» — пронеслось в голове.       Она огляделась: в комнате всё было на своих местах, ничто не напоминало о вчерашнем смятении, кроме тяжёлого чувства вины.       Быстро собрав вещи, Гермиона написала короткую записку: «Спасибо за приют. Мне нужно время. Вернусь, когда буду готова к работе», — оставила её на прикроватной тумбочке и аппарировала прямо из комнаты к себе домой.       Следующие несколько дней она избегала любых контактов с Драко. Вместо этого погрузилась в работу с головой: разбирала документы, отвечала на письма, брала дополнительные задания в Министерстве. Даже вечерами она раскладывала пергаменты на кухонном столе, пытаясь сосредоточиться на строчках текста. Но мысли раз за разом возвращались к тому вечеру, к его рукам, к тому мгновению, когда их губы встретились.       «Это был просто алкоголь, — убеждала себя Гермиона, в сотый раз перечитывая один и тот же абзац. — Просто момент слабости. Мы оба это сказали. Мы забудем». Но сердце предательски замирало при каждом воспоминании о его взгляде, о том, как он держал её, когда она чуть не упала.       Драко проснулся в своей комнате с тяжёлой головой и странным чувством пустоты. Он спустился к завтраку, ожидая увидеть Гермиону за столом, но её не было. Нарцисса подняла бровь, заметив его озабоченное лицо:       
— Кто был у нас прошлой ночью, Драко? Я почувствовала магический всплеск. 
      — Коллега, — коротко бросил он, намазывая тост маслом. — По работе.       
— Коллега? — Нарцисса внимательно посмотрела на сына. — Так поздно? И так эмоционально? 
      — Мама, — Драко резко отложил нож, — это не твоё дело. 
      Он встал из‑за стола и вышел из столовой, оставив мать в недоумении.       Позже в тот же день Драко аппарировал к Пенси Паркинсон. Она жила в небольшом особняке на окраине Лондона, окружённом садом с зачарованными розами, которые цвели круглый год.       — О, кто к нам пожаловал, — Пенси встретила его у двери с бокалом вина в руке. — Сам Драко Малфой. И, судя по лицу, у тебя проблемы.       
— Угадала, — он прошёл внутрь, не дожидаясь приглашения.       
— Проходи, дорогой, — она улыбнулась, указывая на диван. — Что будем пить?       
— Виски, — бросил Драко.       Через несколько минут они сидели у камина, Пенси внимательно разглядывала его, пока он делал глоток за глотком.       
— Так что случилось? — спросила она наконец. — Ты выглядишь так, будто потерял что‑то важное.       
— Она сбежала, — признался Драко, глядя в бокал. — Просто исчезла утром, оставила записку. Мы… поцеловались вчера. По глупости, под алкоголем. Но я знаю, что дело не в этом. 
      — О‑о‑о, — Пенси откинулась на спинку кресла. — Так вот оно что. И что ты чувствуешь?       
— Не знаю, — он провёл рукой по волосам. — Но это не просто влечение. Это что‑то другое. Что‑то, чего я не могу объяснить. 
      — Драко, — Пенси поставила бокал и наклонилась вперёд, — если ты так сильно об этом думаешь, значит, это не просто случайность. Девушке нужно время. Особенно если она влюблена.       
— Влюблена? — он усмехнулся. — Откуда ты знаешь?       
— Блейз рассказал, — она подмигнула. — Он видел вас вместе недавно около ресторана. Говорит, между вами искрит так, что можно камин разжигать.       
— Предатель, — Драко фыркнул, но в глубине души почувствовал облегчение. 
      — Слушай, — Пенси стала серьёзнее, — дай ей время. Но не слишком много. Потому что если она решит, что ты не заинтересован, она убедит себя, что это была ошибка. И тогда ты её потеряешь.       Спустя неделю Гермиона наконец собралась с мыслями. Она долго смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь найти в глазах ту решимость, которая всегда помогала ей в сложных ситуациях.       «Это просто работа, — повторяла она себе. — Мы партнёры. Мы расследуем дело. Ничего больше».       С этими словами она аппарировала к воротам поместья Малфоев.       Гермиона и Драко вернулись в библиотеку поместья Малфоев для поисков улик, которыми уже занимались ранее. За окном сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на старинные книжные полки. В камине тихо потрескивал огонь, создавая островки тёплого света в полумраке комнаты.       Драко подошёл к одному из шкафов, провёл рукой по корешкам книг, будто выбирая что‑то, а потом резко повернулся к Гермионе:       — Я хочу тебе кое‑что показать. Кое‑что, чего почти никто не видел.       Его голос звучал непривычно мягко, почти уязвимо. Гермиона почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло — она ещё никогда не видела Драко таким.       — Конечно, — тихо ответила она. — Что это?       Он молча подошёл к секретеру у стены, достал из внутреннего кармана мантии маленький ключ и открыл один из ящиков. Внутри лежал пакет из пожелтевшей бумаги, перевязанный шёлковой лентой.       
— Письма моей матери, — произнёс Драко, доставая их. — Она писала их мне в течение года после войны. Когда мы пытались… начать всё сначала. 
      Он протянул ей первый конверт. Гермиона осторожно взяла его, чувствуя, как тонкие пальцы Драко на мгновение коснулись её руки. Этот короткий контакт заставил её сердце забиться чуть быстрее. 
      — Можно? — спросила она, поднимая глаза.       
— Да, — он кивнул. — Читай.       Гермиона развернула первый лист. Почерк Нарциссы Малфой был изящным, с характерным наклоном, он полностью соответствует внешности своей хозяйки. Она начала читать вслух:

«Мой дорогой Драко,

Сегодня я впервые вышла в сад без страха. Розы, которые я посадила много лет назад, всё ещё цветут — несмотря на то, что за ними никто не ухаживал. Это даёт мне надежду: даже после самой тёмной зимы может наступить весна.

Я понимаю, как тяжело тебе сейчас. Весь мир смотрит на тебя с осуждением, ожидая, что ты повторишь ошибки отца. Но я знаю, какой ты на самом деле. Ты добрее, чем хочешь показать. Ты способен на сострадание, на выбор, который не диктует фамилия.

Помни: честь — не в чистоте крови, а в чистоте сердца. И если ты решишь идти своим путём, я буду рядом.

С любовью, мама»

      Гермиона подняла глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком.       
— Драко… — её голос дрогнул. — Это так…       
— Неожиданно? — он горько усмехнулся. — Да, я тоже не сразу смог в это поверить. Отец до последнего цеплялся за старые идеалы. А мама… она пыталась нас спасти. От самих себя.       
Он достал следующее письмо:       
— Вот, посмотри это. Здесь она пишет о том, как пыталась продать часть коллекции артефактов, чтобы финансировать приют для детей, пострадавших во время войны.       Гермиона взяла второй лист. Её глаза бегали по строчкам, впитывая каждое слово:

«…я убедила совет попечителей принять анонимное пожертвование. Они не знают, кто стоит за ним, и, надеюсь, никогда не узнают. Но эти деньги спасут десятки жизней. И это важнее, чем фамильная гордость.»

      — Она делала это тайно, — прошептал Драко. — Потому что отец запретил ей. Считал, что помогать «нечистокровным» — унижение для рода.       Гермиона почувствовала, как в груди разливается тепло — и не только от огня в камине. Она посмотрела на Драко по‑новому, словно впервые увидела его настоящего.       
— Ты пошёл в неё, — тихо сказала она.       
— Что? — он поднял глаза, удивлённый.       
— Ты такой же. Пытаешься изменить то, что было до тебя. Бороться с тенью прошлого. 
      Драко помолчал, потом провёл рукой по волосам — этот жест вдруг показался ей удивительно искренним, лишённым привычной бравады.       
— Не знаю, — он вздохнул. — Иногда мне кажется, что я просто пытаюсь доказать, что не такой, как отец. А иногда… — он замолчал на мгновение, — иногда я чувствую, что это действительно то, чего хочу.       Они посмотрели друг на друга. В этот момент между ними словно исчезла последняя невидимая стена. Гермиона вдруг осознала, что больше не видит перед собой заносчивого слизеринца — перед ней сидел человек, который, как и она, боролся со своим прошлым, искал путь к чему‑то лучшему.       — Спасибо, что показал мне это, — она осторожно положила письма обратно на стол. — Я… я начинаю понимать тебя лучше.       
— Правда? — в его глазах мелькнуло что‑то уязвимое, почти детское.       
— Да, — Гермиона улыбнулась. — И знаешь что? Ты делаешь правильные вещи. То, что ты пытаешься остановить своего дядю, — это важно. Не только для расследования, но и для тебя самого.       Драко опустил взгляд, потом вдруг поднялся и подошёл к камину. Он стоял спиной к ней, силуэт чётко вырисовывался в свете пламени.       
— Иногда я боюсь, — неожиданно произнёс он. — Боюсь, что у меня не получится. Что я всё испорчу. Что в итоге стану таким же, как он.       
Гермиона встала и подошла к нему. На мгновение она заколебалась, но потом осторожно коснулась его плеча: 
      — Ты не станешь, — сказала она твёрдо. — Потому что ты уже другой. Ты выбираешь иначе. И это главное.       Он повернулся к ней. Их лица оказались совсем близко — так близко, что Гермиона могла разглядеть серебристые искорки в его серых глазах. Она почувствовала, как участилось дыхание, как где‑то внутри разливается странное, волнующее тепло.       — Ты веришь в меня, — не то спросил, не то констатировал он.       
— Да, — прошептала Гермиона. — Верю.       Несколько мгновений они стояли так, глядя друг другу в глаза. Воздух между ними будто наэлектризовался, стал гуще, насыщеннее. Драко медленно поднял руку, словно собираясь коснуться её лица, но в последний момент отдёрнул её и отступил на шаг.       — Нам… нужно вернуться к работе, — хрипло произнёс он.       
— Да, конечно, — Гермиона поспешно отошла к столу, чувствуя, как горят щёки. — У нас ещё много писем для изучения.       Она развернула следующий лист, но буквы расплывались перед глазами. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине библиотеки. Драко вернулся к секретеру, но Гермиона заметила, что его руки слегка дрожат.       За окном окончательно стемнело. Огонь в камине продолжал гореть, отбрасывая танцующие тени на стены старинного поместья — стены, которые видели много боли, но теперь, возможно, станут свидетелями чего‑то нового. Чего‑то, что могло изменить всё.       На следующее утро Гермиона проснулась с ощущением, что что‑то изменилось. Не только между ней и Драко, но и внутри неё самой. Она больше не могла отрицать то, что чувствовала, — и не хотела.       Пока она собиралась, в окно постучалась сова. Гермиона открыла створку, сняла с лапы птицы свёрток и развернула газету.       Глаза расширились от шока. На первой полосе красовался заголовок: «Девочка из Золотого Трио и Предатель крови: тайный роман или расчёт?». Под ним — несколько фотографий: они с Драко у ворот поместья, а ниже — кадр, где они выходят из ресторана после того самого вечера. На снимке было отчётливо видно, как Драко поддерживает её, а она слегка опирается на него.       — О нет… — прошептала Гермиона, чувствуя, как кровь отливает от лица.       В тот же момент в кабинете поместья Малфоев Драко получил точно такую же газету. Он развернул её, увидел фотографии и замер.       
— Что за… — он резко выдохнул, сжимая газету в руках.       Нарцисса вошла в кабинет как раз в этот момент:       
— Драко, я только что получила сову от… — она замолчала, увидев выражение лица сына, и подошла ближе. Взглянув на газету, она тихо вздохнула. — Понимаю.       
— Мы ничего не планировали, — глухо произнёс Драко. — Это просто…       
— Не объясняйся передо мной, — Нарцисса положила руку ему на плечо. — Я вижу, что это не просто интрижка. Но теперь вам придётся решать, как быть дальше. Мир не прощает того, что не понимает.       Драко сжал челюсти. Он знал, что мать права. Они с Гермионой оказались в центре внимания — и даже не подозревали об этом.       Вместо того чтобы сразу отправиться к Гермионе, Драко сел за письменный стол. Его перо дрогнуло над пергаментом, прежде чем начать выводить ровные буквы:

«Гермиона,

Я видел сегодняшние газеты. Понимаю, что ситуация вышла из‑под контроля. Нам нужно поговорить — не о расследовании, а о нас. О том, что происходит между нами и как мы будем с этим разбираться.

Давай встретимся в «Трёх мётлах» завтра в полдень. Это нейтральное место, где нас вряд ли станут искать журналисты.

Если ты готова.

Д.М.»

      Он запечатал письмо и отправил его с семейной совой.       Через несколько часов на столе перед Гермионой появилась та же птица с характерным гербом Малфоев на лапке. Дрожащими руками она развернула пергамент, прочитала строки и глубоко вздохнула. Её взгляд упал на фотографии в газете, затем — на часы.       Она быстро написала ответ:

«Драко,

Спасибо за честность. Я тоже считаю, что нам нужно поговорить. Но сначала у меня запланирована встреча с друзьями — с Джинни и Гарри. Мне важно услышать их мнение, разобраться в собственных чувствах.

Как только буду готова, я дам тебе знать.

Г.Г.»

      Гермиона запечатала письмо и вернула сову с ответом.       Когда Драко получил ответ, он перечитал его несколько раз. Последняя фраза особенно зацепила — «как только буду готова». Он улыбнулся уголком рта: 
      — Значит, будет встреча, — тихо произнёс он. — Просто нужно подождать.       Нарцисса, незаметно наблюдавшая за сыном, подошла и положила руку ему на плечо: 
      — Терпение, Драко. Иногда оно важнее поспешности.       
— Да, — он сложил пергамент и спрятал его во внутренний карман мантии. — Думаю, на этот раз я готов подождать.       Тем временем Гермиона достала из шкафа свою лучшую мантию и проверила, всё ли в порядке с её внешним видом.       А газеты уже разлетались по всему магическому миру, вызывая бурю обсуждений. Никто из них пока не знал, какие последствия принесёт эта история — но оба понимали: отступать уже поздно. Впереди их ждали непростые разговоры, сложные решения и, возможно, новый этап в отношениях, который потребует смелости и честности от них обоих.