Глава 13. Шёпот общества

      Лондон встретил Гермиону не только промозглым утром, но и таким же днём — серое небо, моросящий дождь и гул магического метро, доносящийся из‑под земли. Она шла по Косому переулку, стараясь не обращать внимания на перешёптывания за спиной. Но слухи, словно ядовитый туман, уже окутали весь магический мир.       Гермиона чувствовала, как взгляды липнут к её спине, как шёпоты следуют за ней по пятам. «Грейнджер и Малфой…», «Она с ним…», «Неужели правда?» — доносилось со всех сторон. Она сжала ремешок сумки крепче, выпрямила спину и ускорила шаг.       В «Трёх мётлах» она договорилась встретиться с Джинни и Гарри. Когда она вошла, несколько голов разом повернулись в её сторону. За столиком у окна её уже ждали друзья.       — Гермиона! — Джинни вскочила и обняла её. — Ты выглядишь уставшей.       
— Просто много работы, — Гермиона села, стараясь не замечать любопытных взглядов. Она машинально поправила мантию, чувствуя себя выставленной напоказ.       Гарри внимательно посмотрел на неё:       
— Слухи дошли и до Министерства. Говорят, ты тесно сотрудничаешь с Малфоем.       
Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Пальцы невольно сжали кружку сливочного пива.       
— Мы расследуем заговор, связанный с его семьёй, — спокойно ответила она. — Это чисто деловое сотрудничество.       — Деловое? — Джинни приподняла бровь. — В «Пророке» сегодня статья с фотографией, где вы выходите из поместья Малфоев вместе. Подпись: «Грейнджер и наследник тёмной семьи: новый союз?»       Гермиона похолодела. Ни она, ни Драко даже не подумали тогда о том, что кто-то мог следить за ними.       — Это ничего не значит, — её голос прозвучал слишком резко. — Мы изучали архивы его семьи, чтобы найти улики против его дяди.       — Гермиона, — Гарри наклонился вперёд, — мы просто беспокоимся. Малфой… он не тот, кому можно безоговорочно доверять.       
— Он изменился, — возразила Гермиона. — Ты сам видел, как он помогает. Он рискует всем, чтобы остановить своего дядю.       
— Или делает вид, что помогает, — тихо сказала Джинни. — Чтобы получить доступ к твоим связям, к информации Министерства. Ты же знаешь, как его семья умеет плести интриги.       Гермиона сжала чашку с чаем так, что костяшки побелели.       
«Они не понимают, — думала она. — Они видят только старого Малфоя, заносчивого слизеринца. Но я видела его другим — уязвимым, искренним, когда он показывал письма матери. Он борется со своим прошлым так же, как когда‑то боролись мы после войны».       — Вы просто не хотите видеть правду, — её голос дрожал. — Он не такой, как раньше. Он пытается всё исправить.       
— А может, это ты не хочешь видеть правду? — мягко спросила Джинни. — Потому что он… нравится тебе?       
Гермиона замолчала. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неизбежный.       
«Нравится ли он мне? — мысленно спросила она себя. — Да, нравится. Больше, чем просто друг. Но я не могу этого допустить. Не сейчас. Не под таким давлением».       — Даже если и так, — она подняла подбородок, — это не меняет фактов. Он помогает в расследовании. И он единственный, кто может остановить своего дядю.       
— Но какой ценой? — Гарри посмотрел ей в глаза. — Ты готова рискнуть своей репутацией? Своей карьерой? Твоё имя уже шепчут во всех уголках магического Лондона.       В этот момент в дверь вошёл посыльный и направился прямо к их столику. Он протянул Гермионе свежий выпуск «Ежедневного пророка».       
— Для вас, мисс Грейнджер, — поклонился он.       Дрожащими руками Грейнджер развернула газету. На первой полосе красовалась новая фотография — снимок с матча по квиддичу, где на неё напали. Она отчётливо помнила тот момент: паника, страх, а потом — появление Малфоя, его решительные действия, как он отбил атаку.       Но на фото всё выглядело иначе: она прижимается к нему, он обнимает её за плечи, а на заднем плане — Виктор, застывший в стороне с обеспокоенным лицом. Подпись гласила: «Грейнджер между двух огней: кто защитит её лучше — старый друг или новый союзник?»       
— О Мерлин… — прошептала Гермиона, чувствуя, как кровь отливает от лица.       
— Вот это да, — выдохнула Джинни, заглядывая в газету. — Теперь это не просто слухи. Это уже история.       «Всё против меня, — поняла Грейнджер. — Вся система, общество, даже друзья. Они хотят, чтобы я отступила. Но отступить — значит предать Малфоя, предать всё, что мы выяснили».       — Я знаю, что делаю, — сказала она вслух, но голос прозвучал неуверенно. — Просто дайте мне время. 
      — Время — это как раз то, чего у тебя может не быть, — вздохнула Джинни. — Сегодня утром я слышала, как в Министерстве обсуждали возможность отстранить тебя от расследования. Из‑за конфликта интересов.       Гермиона побледнела.       
— Что?       
— Они считают, что твоя связь с Малфоем мешает объективности, — пояснил Гарри. — Кингсли пока сдерживает этот вопрос, но давление растёт.       Она встала, чувствуя, как дрожат колени:       
— Мне нужно идти.       
— Гермиона… — Джинни потянулась к ней.       
— Я должна подумать, — перебила она. — Всё слишком сложно.       Она быстро вышла из паба, не дожидаясь ответа. Дождь усилился, капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами. Гермиона аппарировала в тихий парк недалеко от своего дома.       Она села на скамью под старым дубом и закрыла лицо руками.       
«Что делать? — мысли метались, как загнанные звери. — Если я продолжу, потеряю поддержку друзей, карьеру, уважение общества. Но если отступлю… предам человека, который впервые доверился мне по‑настоящему. Человека, который пытается стать лучше».       Её размышления прервал мягкий голос:       
— Гермиона?       
Она подняла глаза. Перед ней стоял Виктор, держа над головой зонтик.       
— Виктор… — она вытерла слёзы. — Что ты здесь делаешь?       
— Я искал тебя, — он сел рядом. — Я слышал слухи. Видел статью. 
      — И ты тоже пришёл меня предостеречь? — горько спросила она.       
— Нет, — он покачал головой. — Я пришёл предложить помощь. И напомнить о своём предложении.       — О каком предложении? — устало спросила Грейнджер.       
— Переезжай со мной, — сказал Виктор. — Не как невеста, не как обязательная спутница. Просто как друг. Я дам тебе крышу над головой, защиту от слухов и сплетен, возможность работать без давления. Ты сможешь заниматься своим расследованием, но без всей этой грязи вокруг твоего имени. Я не прошу любви — только позволения быть рядом и помогать. Ты не заслуживаешь, чтобы твоё имя полоскали в газетах.       Гермиона смотрела на доброе, открытое лицо Виктора. В груди что‑то защемило. Неприятно, даже слишком.       
«Он прав, — подумала она. — С ним будет проще. Безопаснее. Он любит меня, готов ради меня на всё. А Малфой… с ним всегда будет борьба. Борьба с обществом, с его прошлым, с самим собой».       
Она глубоко вдохнула. Решение давалось тяжело, но она чувствовала, что это единственный выход из ловушки, в которую её загнали обстоятельства.       
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я согласна. Давай начнём всё сначала. 
      Виктор улыбнулся и взял её за руку:       
— Спасибо. Ты не пожалеешь.       Тем временем в поместье Малфоев слизеринец сидел у камина, когда в дверь постучали.       
— Драко, к тебе гости, — сообщила Нарцисса. — Блейз и Пенси.       
— Пусть войдут, — вздохнул он.       Через минуту в комнату вошли его старые друзья. 
      — Ну, рассказывай, — Пенси плюхнулась в кресло. — Как жизнь? Как продвигается расследование?       
— Вы не умеете врать, — усмехнулся Малфой. — Вас явно не это заботит. 
      — Ладно, — Блейз сел напротив. — Мы слышали про статьи. Про тебя и Грейнджер. 
      — И что? — Драко скрестил руки на груди.       
— То, что все говорят, — прямо сказал Блейз. — Что между вами что‑то есть.       
— Есть, — Малфой неожиданно для себя признался. — Мы поцеловались. И я жду, когда она будет готова поговорить со мной. 
      — Драко, ты уверен, что это те самые чувства? — Пенси наклонилась вперёд, нарочито выделяя последние слова. — Это просто увлечение? Или что‑то большее? 
      — Не знаю, — Драко провёл рукой по волосам. — Но это не так просто описать. Я никогда не чувствовал ничего подобного. С ней всё… иначе. Я вижу мир по‑другому, когда она рядом.       
— Значит, ты в неё влюблён, — констатировала Пенси. — Впрочем, как и она в тебя, что не удивительно.       
— Возможно, — он опустил взгляд. — Но она не готова. Она разрывается между долгом, друзьями, карьерой… и мной. 
      — Ты должен дать ей время, — посоветовал Блейз. — И показать, что ты серьёзен. Что это не игра.       
— Я готов, — кивнул Малфой. — Я готов ждать. Я уже, твою мать, жду. Только и делаю, что жду, жду… Но мне нужно знать, что она хотя бы попытается разобраться в своих чувствах.       В этот момент в окно влетела серебряная выдра — патронус Грейнджер. 
      — Малфой, — раздался её голос, — завтра я буду у тебя в поместье в полдень. Нам нужно поговорить.       Патронус растаял, оставив после себя мерцающие искры. Малфой застыл на мгновение, глядя на то место, где только что висела серебряная выдра.       — Завтра в полдень, — тихо повторил он.       
— Ну, дружище, — Блейз хлопнул его по плечу, — выглядит так, будто она всё‑таки решилась.       
— Или чтобы окончательно всё прекратить, — мрачно добавила Пенси, отпивая виски. — Ты готов к такому варианту?       
— Готов, — Драко сжал кулаки. — Я должен знать правду. Лучше горькая правда, чем неопределённость.       
— В любом случае, — Пенси встала и подошла к камину, — ты должен показать ей, что серьёзен. Что это не мимолётное увлечение.       
— Я знаю, — Малфой поднялся. — И я покажу. Завтра я скажу ей всё. Всё, что чувствую. 
      — Вот это настрой! — Блейз одобрительно кивнул, похлопав его по плечу. — А мы будем рядом, если понадобится моральная поддержка. Или если нужно будет кого‑то проклясть.       
— Спасибо, — Драко впервые за долгое время искренне улыбнулся. — Вы лучшие друзья, что у меня есть.       — Только не вздумай облажаться завтра, — Пенси подмигнула. — Мы в тебя верим.       Друзья ещё немного поговорили, обсуждая возможные сценарии завтрашней встречи, а затем откланялись. Оставшись один, Малфой подошёл к окну. Дождь всё ещё стучал по стёклам, но где‑то за тучами уже пробивались первые признаки заката.       «Завтра всё решится, — думал слизеринец. — Либо мы начнём что‑то новое, либо поставим точку. Но я не сдамся без боя. Не тогда, когда впервые почувствовал, что могу быть кем‑то большим, чем сын своего отца».       Вернувшись домой позже обычного, гриффиндорка медленно сползла спиной по двери. Дрожащими пальцами она пыталась унять слезы, которые так старалась скрыть, пока Виктор провожал её. Сердце бешено стучало, казалось энергия скоро просто иссякнет, и оно разорвется на маленькие кусочки.       «Что я делаю? — мысленно спрашивала себя гриффиндорка. — Может, я совершаю ошибку? Но разве есть другой выход? Я не могу подвергать риску свою карьеру, дружбу, будущее… И я не могу требовать от Драко, чтобы он бросил всё ради меня. Не сейчас, когда его семья и так на грани».       Она глубоко вздохнула, пытаясь в очередной раз унять дрожь в руках. Завтрашний день обещал быть самым сложным в её жизни. От того, что она скажет и как отреагирует Малфой, зависело слишком многое.       «Я должна быть сильной, — твёрдо решила Гермиона. — Ради нас обоих. Даже если это разобьёт мне сердце».