Глава 16. Возвращение

      Гермиона даже не сразу поняла, какой сегодня день.       Она сидела за кухонным столом, заваленным пергаментами, отчётами по эльфам и графиками реформы магического образования. Чашка кофе остыла уже три часа назад, рядом стояла тарелка с надкушенным тостом — завтрак, который так и не превратился в завтрак. Она работала, не поднимая головы, и только когда свеча догорела почти до конца, случайно бросила взгляд на календарь.       Суббота. Сегодня суббота.       В груди похолодело. Она планировала подготовиться к разговору с Гарри и Джинни, выстроить аргументы, найти силы для спокойного объяснения. Вместо этого она три дня подряд работала по шестнадцать часов, почти не спала и совершенно забыла о времени.       Гермиона подняла голову и только сейчас — словно впервые — увидела свою квартиру. Раньше здесь было уютно: пледы на диване, живые цветы на подоконнике, порядок на полках. Теперь стопки книг громоздились везде, где хватало места, в раковине высилась гора немытой посуды, а на спинке стула висела мантия, которую она носила уже третью неделю. Она перевела взгляд на тёмное стекло шкафа. Тусклые спутанные волосы, собранные в небрежный пучок, круги под глазами, бледная кожа.       «Когда я в последний раз смотрела на себя? — мелькнула острая мысль. — Когда я в последний раз вообще замечала, как живу?»       Она завалила себя работой так сильно, что перестала существовать для самой себя. И это осознание кольнуло больнее, чем любые слова друзей. Гермиона закрыла лицо руками, чувствуя, как внутри поднимается тревога.       Звонок в дверь прервал её мысли.       На пороге стояли Джинни и Гарри — с озабоченными лицами, но с улыбками поддержки.       — Мы принесли чай и пирог, — Джинни подняла пакет. — И готовность выслушать всё, что ты захочешь сказать.       — Или не сказать ничего, если не захочешь, — добавил Гарри, обнимая её за плечи.       Они устроились на кухне, но Гермиона едва взглянула на угощение.       — Как ты? — осторожно спросила подруга.       — Живу, — Гермиона попыталась улыбнуться. — Пытаюсь вернуться к обычной жизни.       — И как, получается? — Гарри внимательно посмотрел на неё.       — Не совсем, — она опустила взгляд. — Всё кажется неполным.       Джинни переглянулась с Гарри.       — Гермиона, — начала Джинни уже более твёрдо, — мы просто беспокоимся о тебе. Малфой… он не тот, кому можно безоглядно доверять.       — Он изменился, — тихо возразила Гермиона, глядя на свои руки.       — Изменился? — Джинни всплеснула руками, откинувшись на спинку стула. — Гермиона, ты серьёзно? Ты забыла, как он нас всех третировал в школе? Как называл тебя «грязнокровкой»?       — Это было давно, — голос гриффиндорки зазвучал твёрже. — Мы все изменились.       — А может, он просто хорошо притворяется? — вмешался Гарри. — Использует тебя, чтобы получить доступ к нашим связям, к информации Министерства. Ты подумала об этом? Ты хоть на секунду представила, что ты для него — не человек, а бесплатный пропуск?       — Хватит! — Гермиона резко поставила чашку на стол, метнув недовольный взгляд на каждого. — Вы даже не пытаетесь его понять. Вы навешиваете ярлыки, как в пятнадцать лет!       — А ты уверена, что это не какая-то хитрость Малфоев? — Джинни наклонилась вперёд. — Ты уверена, что он не играет с тобой? Что ты для него не очередной трофей?       — Я уверена в том, что видела, — Гермиона почувствовала, как закипает внутри. — В том, как он показывал мне письма своей матери. В том, как он борется с прошлым. В том, как он доверяет мне!       — Доверяет? — Гарри усмехнулся, потерев переносицу под очками. — Или использует твоё доверие? Скажи, Гермиона, ты вообще помнишь, кто он? Сын Пожирателя смерти. Человек, который чуть не убил Дамблдора. И ты хочешь, чтобы мы просто забыли?       — А я хочу, чтобы вы перестали жить прошлым! — Гермиона встала из-за стола. — Ты, Гарри, простил Снейпа. Ты понял, что он был на нашей стороне. Ты дал шанс Люпину, Сириусу, даже Питера Петтигрю ты готов был простить! Так почему Драко не заслуживает того же?       — Потому что Снейп в конечном счете поплатился жизнью, — холодно ответил Гарри. — А что сделал Малфой? Пожалел себя в конце седьмого курса?       — Он рисковал! — голос Гермионы сорвался. — Он не выдал нас в Мэноре! Он мог бы, но не сделал этого!       — И ты считаешь это подвигом? — Джинни покачала головой. — Гермиона, это самое малое, что он мог сделать.       — А как же Рон? — вдруг спросила Джинни тихо, меняя тактику. — Ты подумала о нём? О том, как он переживал, когда ты просто отказала ему, а потом стали появляться все эти новости?       — И Виктор, — добавил Гарри. — Он был добр к тебе. А ты просто взяла и отказалась от него. Разве это справедливо?       Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но заставила себя не отступать.       — Да, я поступила неидеально, — её голос дрожал, но звучал твёрдо. — И я сожалею, что причинила им боль. Но я не могу жить, подстраиваясь под чужие ожидания! Не могу делать вид, будто не чувствую того, что чувствую!       — Это не про ожидания, — возразила Джинни. — Это про здравый смысл!       — А я устала быть осторожной! — Гермиона снова повысила голос. — Устала взвешивать каждое слово, каждый шаг. Вы когда-нибудь замечали, что сами решаете, как вам жить? Вы не спрашиваете у меня, правильно ли целуетесь, правильно ли проводите вечера вдвоём, правильно ли планируете будущее. Так почему вы решаете за меня, кого мне любить?       В кухне повисло тяжёлое молчание. Гарри и Джинни переглянулись, и в их взглядах впервые за весь разговор появилось нечто иное — растерянность.       — Мы не решаем, — мягко сказал Гарри. — Мы просто хотим уберечь тебя от ошибки.       — Ошибки — часть жизни, — гриффиндорка села обратно, чувствуя, как напряжение отпускает. — И если я ошибусь с Драко — это будет моя ошибка. Моя ответственность. Но я должна хотя бы попытаться.       Джинни вздохнула и потянулась через стол, чтобы взять руку Гермионы. Жест был осторожный, но такой заботливый.       — Прости, — сказала она. — Мы правда просто беспокоимся. И, наверное, переборщили.       — Да, — кивнул Гарри. — Мы не хотели давить. Просто… сложно видеть, как близкий человек идёт туда, где, как нам кажется, его ждёт опасность.       — Я понимаю, — Гермиона улыбнулась сквозь слёзы. — И благодарна вам. Но сейчас мне нужно, чтобы вы просто были рядом. Не как наставники, а как друзья.       Гарри обнял её, Джинни присоединилась. Гермиона закрыла глаза, чувствуя тепло. Впервые за долгое время она ощутила не одиночество, а поддержку — настоящую, безусловную.       Когда друзья ушли, Гермиона подошла к столу, достала чистый пергамент и перо. Рука уже не дрожала, а почерк вышел чётким и уверенным.       В Малфой-мэноре было тихо.       Драко сидел в библиотеке, бессмысленно перелистывая страницы старого фолианта, когда дверь открылась. Нарцисса вошла бесшумно, в руках она держала конверт с сургучной печатью.       — Тебе письмо, — сказала она, кладя конверт на стол.       Драко поднял взгляд. Герб на печати был ему незнаком, но почерк на адресе заставил сердце пропустить удар. Он узнал бы этот аккуратный, чуть наклонный почерк из тысячи.       — Ты читала? — спросил он, не глядя на мать.       Нарцисса помолчала секунду.       — Да, — ответила она без тени смущения. — Я всегда читаю письма, которые приходят в этот дом. Ты это знаешь.       Драко взял конверт, но не вскрыл. Пальцы слегка дрожали.       — И что ты скажешь? — тихо спросил он.       Нарцисса села в кресло напротив. В её глазах не было привычной холодной отстранённости — только что-то усталое и почти человеческое.       — Я скажу, что все ошибаются, Драко, — произнесла она медленно. — Ты сам это знаешь. Но некоторые заслуживают второго шанса.       Она сделала паузу, глядя на сына.       — Как мы, — добавила она ещё тише. — Как она.       Драко поднял на неё глаза. Впервые за много лет он увидел в матери не надменную миссис Малфой, а женщину, которая тоже прошла через ад и выжила. Которая тоже надеялась на прощение.       — Ты так считаешь? — спросил он хрипло.       Нарцисса лишь кивнула и вышла из библиотеки, оставив его наедине с письмом.       Драко разорвал конверт. Глаза скользнули по строкам:

«Драко,

Я приняла решение. Я не стану убегать от того, что чувствую. Я хочу попытаться — не ради скандала, не назло слухам, а потому что верю: ты заслуживаешь шанса. И я заслуживаю шанса быть счастливой.

Если ты ещё готов говорить со мной — давай встретимся. Завтра, в три, я буду у тебя, если ты откроешь мне каминную сеть.

Гермиона»

      Драко перечитал письмо трижды. Затем ещё раз. Затем откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул.       За окнами поместья Малфоев мерцали звёзды. Где-то в Лондоне, в маленькой тёплой квартире, Гермиона Грейнджер тоже смотрела в ночное небо.       И оба — впервые за долгое время — улыбались.