Часть 24

Первые две недели работы они сосуществовали рядом удивительно мирно. «Доброе всем утро», «Передай, пожалуйста, свиток», «Посмотрите сюда, мне кажется, это может быть интересно», «Всем хорошего вечера, до завтра». Задач свалилось много и они застряли на первом же этапе: сортировке источников. Их не только присылали из других школ, но и многие семьи поделились материалами из своих библиотек. Где, как они предполагали, могла быть хоть какая-то информация об исследованиях взаимосвязи чистоты крови и магических способностей. Или какие-то намеки. Легенды. Предположения. Обсуждения. В библиотеке Малфоев кое-что интересное тоже было, впрочем, однозначно не подтверждающее и не опровергающее эту самую взаимосвязь, но Нарцисса отказалась одалживать эти материалы. ‒ Достаточно того, что Драко стал частью команды исследования, ‒ твердо сказала она. ‒ Я не хочу, чтобы вещи из нашего дома трогали чужие люди. Люциус возражать Нарциссе не стал, но выписал щедрое пожертвование на проект. А Драко, который был свидетелем разговора, вдруг подумал, что Нарцисса и Гермиона странным образом были похожи в своем трепетном отношении к книгам. Точнее, Нарцисса ревностно относилась ко всем сокровищам рода Малфоев, включая библиотеку. А Гермиона была потрясающе равнодушна к большинству вещей, зато могла откусить голову за помятую страницу у старого фолианта. К сожалению, у такого удачного старта исследовательского проекта была и обратная сторона. Бюрократия никуда не девалась, и даже Кингсли, который лично курировал проект, был обязан отчитываться перед специальной комиссией о всех тратах (да-да, каждому, включая Малфоя, была назначена заработная плата за проект, сумма которой Гермионе показалась вполне справедливой, а Драко ‒ несказанно развеселила), сроках и этапах проекта. Вот со сроками проблемы и были. По плану к концу первого месяца команда должна была предоставить тщательно рассортированные по степени надежности источники, их короткое описание и предоставить схему дальнейшей работы с этими источниками. Но спустя две недели они все еще барахтались в куче материала. Здесь нельзя было взмахнуть волшебной палочкой и просто произнести заклинание. Нужно было оценить все самим, лично пролистав, осмотрев и сделав нужную запись. Идея Гермионы работать группами или по парам тоже не сработала: все брались за все, кто с какой скоростью успевал. После каждого просмотренного материала скидывали «запись» в омут памяти и возвращались к следующему. Это ужасно возмущало Грейнджер, которая в голове уже составила стройный и четкий алгоритм работы всей группы, но такова была реальность. ‒ Надо работать сверхурочно, ‒ мрачно сказал Демиан к концу второй недели. ‒ Иначе комиссия сожрет Кингсли за столь быстрый срыв сроков, а Кингсли сожрет нас. ‒ Не сожрет, ‒ уверенно ответила Гермиона. Драко, стоявший напротив нее и как раз заносивший в общий список еще один источник, бросил на нее быстрый взгляд. Лицо девушки было бледно, под глазами залегли тени: она приходила первой и уходила последней. Но губы были упрямо поджаты. Ну да, пожалуй, не сожрет. Она сама кого угодно пополам перекусит, если он только попробует слово сказать про ее драгоценную работу. Получив в свое распоряжение такое количество книг и записей, среди которых были по-настоящему уникальные, Грейнджер была похожа на дракона, охранявшее свое сокровище. ‒ Можем побить смены на две группы, ‒ предложил Баярд, слегка стеснительный симпатичный молодой человек. ‒ Гермиона, хочешь сегодня останемся дежурить в первой группе? Драко почувствовал, что ему очень хочется дать в зубы этому умнику. ‒ Вытянем бумажки, ‒ вмешался он мрачно. ‒ Нас девять человек, поделимся на три группы. Будем работать сверхурочно через два дня. ‒ Если у нас такая спешка, то зачем какие-то группы, ‒ фыркнула Карин. ‒ Работаем все вместе, каждый день, сколько сможем. Демиан покачал головой. ‒ В Министерстве очень жесткие правила касаемо переработок. Считается, что на сложных проектах это может в разы увеличить риск серьезной ошибки. Несколько человек, которые «добровольно» остаются еще могут пропустить. Но целая рабочая группа… Нас и так держат под наблюдением. Чтобы никто не сомневался в чистоте и корректности наших выводов. Драко уже рвал на полоски небольшой кусочек пергамента и писал на нем имена. … кто бы сомневался, что он и Грейнджер попадут в одну группу. Вместе с Баярдом и Этерой, милой молодой женщиной, которая собирала волосы в пучок, закалывала его перьями, а потом искала, куда они делись. ‒ Начнем дежурство с нашей группы? ‒ предложила Гермиона. Драко закатил глаза. Ну конечно же. Баярд, заметив это, тут же вежливо-сладко предложил: ‒ Мистер Малфой, если хотите, мы сегодня справимся без вас, если у вас назначены другие дела на этот вечер. «Избалованный богатенький сынок устал, но я готов помогать Гермионе хоть всю ночь», ‒ читался посыл в тоне и в выражении лица. Гермиона, чуть нахмурившись, повернулась к обоим. Драко едва заметно приподнял бровь и смерил Баярда долгим, внимательным взглядом, словно снимая с него кожу миллиметр за миллиметром. С Поттером такое не прокатило бы, конечно. Но Баярду было до Поттера как до звезд в небе. Он не выдержал и пяти секунд, поспешно отведя взгляд. ‒ Драко, если тебе нужно отлучиться, конечно мы справимся, ‒ Гермиона даже не утруждала себя «выканьем». Странно было бы, учитывая все их прошлое. ‒ Не надо, ‒ отрезал Драко. Странные у них были отношения эти дни. Подчеркнуто-вежливые, с редкими обращениями друг к другу. Они избегали оставаться наедине, задерживать взгляд друг на друге и боялись хоть чем-то выдать ноющее чувство тоски, плотно засевшее в сердце. Но каждый раз, когда они оказывались рядом, что Драко, что Гермиона с трудом сдерживались, чтобы не прикоснуться друг к другу. И каждый, разумеется, не знал о том, что второй испытывает такие же ощущения. Для Драко это было испытанием гордости. Каждое утро он говорил себе, что ему все равно. И каждое утро его словно наматывало на кулак, когда он видел Гермиону. Его бесило все: что другой стоит рядом с ней, особенно если это был Баярд. Что сегодня она работает с рукописью за дальним столом и у него нет повода оказаться ближе. Что уже наступил вечер и она вернется в Нору, где наверняка будет обниматься со своим Уизли. Для Гермионы это было испытанием силы воли. Делать вид, что ничего не случилось ‒ ведь для Драко, судя по всему, так оно и было. Не пытаться погреться в его тепле. Не смотреть в его сторону лишний раз. Но и не показывать излишней отстраненности, чтобы у коллег не возникло вопросов. ‒ Ну что, приступим? Да здравствует ночная работа! ‒ с энтузиазмом хлопнула в ладоши Этера. Малфой подозрительно на нее покосился. Но нет, Этера действительно была рада. Грейнджер, взяв со стола книги, с которыми сегодня работала, подошла к Этере и вскоре они обе уже склонились над страницами, увлеченно что-то обсуждая. Прядь волос Гермионы то и дело выбивалась из-за уха и девушка привычным движением убирала ее обратно. ‒ Ну что, давай и мы начнем работу, ‒ уныло предложил Баярд, который, очевидно, рассчитывал быть на месте Этеры. ‒ Угу, ‒ Малфой не отрывал взгляда от Грейнджер. Сегодня на ней были широкие брюки и мягкий свитер крупной вязки. Уютный и элегантный образ, который Гермионе очень шел. А когда Гермиона потянулась, расслабляя спину, свитер обрисовал небольшую аккуратную грудь. В душе Драко шевельнулось что-то темное и злое. Что-то, что требовало немедленно утащить девушку подальше от заинтересованного взгляда Баярда. На что он там пялится. Только Драко знает, какая Гермиона, когда смеется и злится. Как падает тень от свечей на ее лицо, когда она склоняется над книгой. Какие стихи заставляют ее задуматься, а какие ‒ фыркать. Какая она хрупкая, когда устает. Какая она сильная в своем желании все успеть и все суметь. Она принадлежит мне. Рон Уизли. Драко очень медленно опустил голову к своему свитку, стиснул зубы и приказал себе считать до пятидесяти. Рядом что-то бубнил Баярд, но кровь в ушах Малфоя шумела слишком сильно, чтобы расслышать. Уизли уже проводил пальцем по ее позвоночнику, заставляя слегка выгнуться? Глаза Гермионы были такими же шальными, как когда Драко целовал ее там, в снегу? Они просыпаются в одной кровати? Кто с кого утягивает одеяло ночью ‒ почему-то именно эта дурацкая картинка засела у Драко в голове. Каштановые кудри и рыжая башка. Оба смеются, перетягивая друг у друга одеяло, а потом ныряют под него. ‒ Мистер Малфой, аккуратнее со свитком! ‒ подняв голову, Этера увидела, как за столом напротив Драко сжимает пальцами свиток, переданный семьей Бёрк. ‒ Драко? ‒ голос Гермионы заставил его вынырнуть в реальность. Малфой поднял голову и Гермиона поразилась неприкрытой злости в его глазах. На нее? ‒ Сейчас вернусь, ‒ Драко быстрым шагом вышел. ‒ Должно быть тяжело вам было вместе работать нам проектом в Хогвартсе, ‒ протянул Баярд. Но ответа не дождался. Гермиона снова склонилась над книгой, но сосредоточиться не могла. Секунды тянулись и тянулись. Заклинание давно уже не действовало, да и не будет она искать Малфоя по всему Министерству. Но Мерлин, почему ее так тянет побежать за ним? Чтобы он выплюнул в лицо ей что-то злое, такое же, как в его взгляде? Она умная, сдержанная, повзрослевшая ведьма в конце концов. ‒ Кто-нибудь хочет перекусить? ‒ спросила вдруг Этера. ‒ Если честно, я уже пропустила время ужина. ‒ Здесь рядом есть прекрасный маленький ресторан, Чорба, ‒ тут же предложил Баярд, глядя на Гермиону. ‒ Владельцы ‒ семья волшебников, переехавшая из Румынии, их сын учится в Хогвартсе на втором курсе. Говорят, подает успехи в зельеварении. ‒ Может быть, вы займете столик, а я сообщу мистеру Малфою? ‒ ответила тут же Гермиона. Вот и прекрасно. Сообщить коллеге о перерыве ‒ нормально и вовсе не значит, что она за ним побежала. ‒ Отличная идея, ‒ Этера тут же воспользовалась возможностью взять Баярда под руку и потащить за собой в сторону выхода. Уже у двери она отлеветировала к себе со стула мантию и Баярд, последовав ее примеру, набросил на плечи свою. Гермиона, подождав немного, вышла из кабинета следом и огляделась. Коридор был пуст и тих, только в отдалении слышались голоса. То ли Этеры и Баярда, то ли еще каких-то припозднившихся сотрудников. Подумав несколько секунд, Гермиона пошла в левую сторону. Направо был выход в большой холл с лифтами, а налево ‒ лишь несколько дверей, ведущих в архив, еще пару кабинетов и маленькую кладовую. Заканчивался коридор выходом на небольшой балкончик, с которого виден был внутренний двор Министерства. Гермиона коснулась картины, загораживающей проход ‒ будто в Хогвартс вернулась ‒ и картина сдвинулась в сторону. Драко был там. Стоял, облокотившись на широкие каменные перила и, не обращая внимания на мелкую морось с неба, смотрел куда-то вперед. Гермиона негромко кашлянула и Малфой повернул к ней голову. ‒ Этера и Баярд предложили устроить небольшой перерыв и поужинать в Чорбе. Тут рядом, ‒ сказала она, подходя и становясь рядом. Внутренний двор был пуст, не считая нескольких ворон, которые весело скакали вокруг небольшой лужи. Драко сунул руку в карман, достал оттуда печеньку, и, разломив на несколько частей, бросил вниз. Вороны притихли. Одна подскочила ближе к упавшей части, посмотрела на нее, подняла голову, изучая Драко и Гермиону и клюнула угощение. Подождав, каркнула и к ней тут же присоединились остальные птицы. ‒ Любишь ворон? ‒ спросила Гермиона просто чтобы спросить. Сердце ее билось часто и громко, но на душе, наоборот, воцарился покой. Стоило ей оказаться так близко к Малфою, без посторонних, просто ощущая его тепло рядом. ‒ Они умные. Карин утром угостила, но я такое печенье не люблю. Воронам, вроде, нравится, ‒ Драко отряхнул руки от крошек. Лицо его было задумчиво. ‒ Грейнджер, ты веришь во всю эту затею с проектом? ‒ спросил он вдруг. Гермиона провела пальцем по влажным перилам. ‒ Да, ‒ ответила она. ‒ Верю. Но не потому, что надеюсь, что никаких доказательств превосходства чистоты крови не найдут. Я знаю, что их нет. Драко вздернул брови. ‒ То есть? Гермиона помолчала, подбирая слова. ‒ Я верю, что нет превосходства по факту чистоты крови. Но, думаю, мы придем к пониманию того, что она дает преимущество. В семьях чистокровных волшебников дети с ранних лет знают, что магия существует. Они живут с ней. Они узнают какие-то заклинания еще до школы, начинают обучаться у родителей. Есть семейные секреты, книги, традиции. Когда такой ребенок поступит в школу волшебства, он будет знаком с магией намного лучше, чем ребенок, рожденный даже в той семье, где волшебник всего один. Я уж не говорю о ситуации, когда волшебник рождается в семье обычных людей. ‒ Ты родилась у маг… в обычной семье, ‒ поправился Драко. ‒ Но это не помешало тебе вызубрить заклинания и надрать задницу почти всем однокурсникам в первый же год. Малфой неожиданно улыбнулся и Гермиона, слегка смутившись, улыбнулась в ответ. ‒ Ну… у меня всегда была ненормальная тяга к знаниям. Но я веду к тому, что доступ к информации с ранних лет это действительно преимущество. Просто не все хотят им пользоваться. А дальше уже роль играют твое упорство, желание стать лучшим, способность запоминать, учиться, таланты в конце концов. Поэтому я надеюсь, что чистокровным семьям хватит признания того, что чистота крови и рода дает преимущество на старте. Раз некоторым так важно быть впереди и чем-то отличаться. Драко отвернулся, снова смотря на ворон. Птицы уже успели склевать печенье и, устав скакать по земле, вспорхнули на ветки дерева. ‒ А я даже не ожидал, что обычная придумка выльется во все это. Что это окажется настолько важным. И я не знаю, почему оно не кажется настолько важным мне, ‒ признался он во внезапном порыве откровенности. Эта мысль мучала его последние несколько дней. Он все перекатывал ее в голове, пытался сформулировать, потом ‒ отделаться от нее. А в итоге взял и разболтал Грейнджер вот так просто. Хотя, кому кроме нее? Гермиона облокотилась на перила и подняла голову вверх, смотря на вечернее небо. Еще немного и наступит ночь. ‒ Просто ты отлично знаешь, что есть и другой сценарий, ‒ сказала она. ‒ В котором обязательно найдутся те, кто уцепится за что угодно, чтобы продолжать твердить, что проект ничего не значит. Что чистота крови важна сама по себе как неоспоримый факт. Я тоже об этом думала. А Драко думал, что сейчас мог бы уткнуться носом ей в плечо, мог бы взять ее за руку и увести с собой, мог бы идти с ней по улице, мог бы трансгрессировать… куда угодно. Но все, что ему осталось это стоять в сумерках на маленьком балкончике, под мелким дождем. Твердя себе, что это прошлое, которому полагается давно отгореть, но каждый день не находя в себе сил поверить в это по-настоящему. ‒ Тогда в чем смысл? ‒ спросил он, вкладывая в этот вопрос больше, чем подразумевала тема разговора. Гермиона перевела на него взгляд. ‒ Первый шаг не всегда простой. И не всем кажется, что в нем есть смысл. Но в конце дороги окажется, что без этого шага не было бы ничего, ‒ ответила она. ‒ Я верю, что однажды говорить о чистоте крови волшебников станет позорным. Верю всем сердцем. И мы первые, кто после войны делает этот шаг…Так ты идешь? Гермиона резко переменила тему. Драко хотел было отказаться ‒ желания изображать милый ужин с коллегами у него не было. Но потом представил, что Гермиона сядет рядом с Баярдом, близко, в интимном полумраке ресторана и понял, что лучше он будет давиться каким-нибудь супом. ‒ Идем, ‒ ответил он. С того дня прошло уже три таких ужина. В тот вечер Драко, принципиально севший рядом с Баярдом, успел заметить  тень недовольства на его лице. Гермиона устроилась напротив Малфоя и почти сразу присоединилась к беседе Этеры и Баярда. А Драко скучающе изучал меню. Помимо традиционных румынских блюд в нем были и привычные. Малфой любил простые и понятные сочетания продуктов. Чтобы ощущался вкус. Чтобы не смешивалось сладкое с кислым или острое с пряным. Чтобы было свежее. Еще в детстве Люциус и Нарцисса взяли Драко на закрытый вечер в каком-то именитом ресторане, где блюда дорогим гостям выносил лично шеф. Под конец, когда волшебник наклонился к маленькому Малфою спросить, было ли тому вкусно, Драко, выгнув бровь, спросил, что именно должно было ему понравиться. Чудовищное количество перца в соусе к мясу или заправка, которая начисто перебивала вкус салата. ‒ Почему я должен был врать? ‒ спросил тогда Драко у посмеивающегося Люциуса на пути домой.  ‒ Я Малфой. Я имею право сказать, если мне не понравилось. ‒ Конкретно в этом случае ‒ не должен был, ‒ ответил тогда отец. ‒ Винно тщеславен, трусоват и бесконечно зависит от мнения чистокровных семей. Если я и Нарцисса будем хотя бы раз в три месяца посещать его ресторан, он разрешит тебе лично плюнуть в его тарелку. Но есть люди, чье эго или гордость для них важнее всего. И не важно, Малфой ты или нет. Ты должен уметь находить подход и к ним. Польстить, если считаешь, что в будущем тебе будет полезно использовать этого человека. Промолчать, если надо подцепить на крючок. Играть можно не только на страхе, Драко. Можно покупать и подкупать. Гладить эго. Узнавать слабости и пользоваться ими. Тогда Драко внутренне не совсем согласился с отцом. Ему казалось, что сила и богатство его семьи, власть и влияние достаточны, чтобы плевать на эго и эмоции кого бы то ни было. Эта уверенность не покидала его вплоть до того раза, когда на уроке зельеварения он попытался нахамить Снейпу. Он до сих помнил, как профессор медленно перевел на него взгляд холодных, черных глаз и Драко словно протащили лицом по льду. А потом этот же лед засунули прямо внутрь него, набив как плюшевую игрушку. Бесконечное равнодушие к его, Драко Малфоя словам. Легкая нотка презрения. И невербально считывающееся понимание, что Северусу Снейпу плевать и на Драко, и на Люциуса Малфоя в том числе. И неприятное подозрение, которое крепло год от года, что в профессоре Снейпе есть что-то, что заставляет считаться с ним даже отца. В Чорбе, к счастью для Драко, оказался вполне приемлемый салат с ростбифом. А вот десерт подвел: сверху кусочка пирога лежали красные кислые ягоды. Скидывать их ложкой или пальцами было неприемлемо. Нет, дома или даже в Хогвартсе Драко, конечно же, не постеснялся бы. Но не на публике в ресторане ‒ такие правила были вбиты в него намертво. Зато Гермиона, увидев десерт, оживилась. ‒ Ох, клюква! Обожаю! Надо было и мне такой заказать. ‒ Хочешь, забирай, ‒ предложил Драко. И Гермиона Грейнджер, ничуть не смущаясь, просто и по-свойски забрала все ягоды к себе в тарелку. Вытерла слегка испачкавшиеся пальцы салфеткой и вернулась к беседе. Драко поймал удивленный взгляд Этеры. Да, будь на его месте тот же Поттер, вряд ли бы она удивилась. Но Драко Малфой, предлагающий разделить десерт, и Грейнджер, которая так запросто это делает… Да и никому другому Драко не предложил бы залезть в свою тарелку. Впрочем, Драко было плевать на удивление Этеры. Как и на эти ужины в целом, и на болтовню коллег. Его раздражал ресторан, раздражала необходимость сидеть с людьми, которые ему были неинтересны, а больше всего его раздражал Баярд, который так и лез к Гермионе то с дурацкой шуточкой, то с каким-то умным рассказом, то галантно предлагая подлить чай в чашку ‒ руки бы оторвать. И это была единственная причина, по которой Драко ходил со всеми на ужин в Чорбу. А на следующий день после четвертого ужина заболели Карин и Самуэль. Двое из группы Демиана, которые должны были оставаться в этот вечер. Еще двое из следующей группы этим вечером задержаться никак не могли. И, конечно же, Грейнджер самоотверженно вызвалась помочь Демиану. ‒ Я останусь, все равно я ничего не планировала на сегодня, ‒ сказала она. ‒ Я тоже, ‒ тут же вызвался Баярд. Драко оставалось только скрипнуть зубами. Вернувшись в Малфой-Мэнор он, не разуваясь, лег на кровать, закинул руки за голову и мрачно уставился в потолок. Все было неправильно. Он должен был снисходительно желать Грейнджер хорошего вечера. Не тратить ни одной лишней минуты, чтобы задержаться в Министерстве. И за нормальным ужином делиться с отцом и матерью деталями работы над проектом. Чем он занят вместо этого? О чем думает? Вирусам была безразлична магия: болезнь уложила Карин и Самуэля на неделю, не смотря на обилие вливаемых в них зелий. А спустя буквально два дня, к легкому злорадству Малфоя, свалился и Баярд. Демиан бледнел, краснел и мысленно зачеркивал оставшиеся до первой проверки и отчета дни. Остальные работали с увеличившейся нагрузкой, оставаясь теперь допоздна каждый вечер: болезнь четверти команды была достаточным основанием, чтобы забыть о правилах переработок. Хотя пару раз высокая, с  очень недовольным лицом волшебница и приходила в кабинет, уводя Демиана на какой-то явно неприятный разговор. На пятый день Этера принесла с собой несколько флакончиков из темного стекла. ‒ Это «бодробудящее» зелье, не путать с «бодроперцовым», ‒ порекомендовала она. ‒ Я закупаю в лавке у знакомого зельевара. Он отлично его готовит. ‒ Никогда о таком не слышал, ‒ недоверчиво сказал Демиан. Гермиона тут же вскинула голову, отрываясь от заполнения списка. ‒ Оно малопопулярное, ‒ с готовностью пояснила девушка. ‒  У него есть побочный эффект. ‒ Отрастает хвост? ‒ мрачно спросил Драко. Гермиона подозрительно посмотрела на него. О промашке с оборотным зельем, когда она превратилась частично в кошку, Малфой знать не мог. Это была часть их с Гарри и Роном истории. ‒ Болтливость, ‒ ответила за Гермиону Этера. ‒ Язык развязывается, как если выпить много алкоголя. ‒ Но не у всех, ‒ дополнила Гермиона. ‒ У кого-то все в порядке. Кто-то наоборот, получает противоположный результат. Превращается в молчуна, а затем его начинает резко тянуть в сон. ‒ Ну, нам тут болтать не по делу некогда, ‒ вздохнул Демиан. ‒ А спать хочется и так. С этими словами он открыл один из флакончиков и опрокинул в рот. ‒ Мята и снег, ‒ выдохнул он, слегка поморщившись. ‒ Уже один вкус бодрит. Этера хихикнула. Дальше работа потекла своим чередом: никаких побочных эффектов у Демиана не наблюдалось, Этера, выпившая чуть позже флакончик, тоже оживилась. Гермиона была сосредоточена, спокойна и деловита ‒ словно и не была с самого утра на ногах, а вот у Драко глаза слипались. Возможно, из-за почти бессонной ночи накануне: он проворочался без сна почти до рассвета, гоняя в голове тяжелые мысли. В какой-то момент, поняв, что он просто бездумно «завис» над страницей, Малфой позволил себе поставить локти на стол и упереть лоб в переплетенные перед лицом пальцы. Легче не стало. Но с какой-то ребяческой настойчивостью Драко продолжал противиться мысли о том, чтобы тоже выпить зелье. Если Грейнджер способна работать с раннего утра до, уже, полуночи, значит может и он. Малфой вздохнул и перевел взгляд со страницы вперед, на Гермиону, сидевшую за столом напротив. И вздрогнул. Грейнжер смотрела прямо на него, не отрываясь. Словно забывшись, где она. Едва поймав взгляд Драко она вспыхнула, но не стала делать вид, что Драко показалось. Вместо этого она чуть подалась к нему: ‒ Если ты тоже нехорошо себя чувствуешь, может, лучше отлежаться дома? «Я чувствую себя идиотом, который давится посредственным ужином и которому осточертели все эти рукописи и книги», ‒ хотел ответить Драко. Но Малфой не мог позволить себе сорваться при других. Это уже не Хогвартс и школьные ссоры. Это Министерство Магии и проект, участие в котором важно для репутации Малфоев в этом новом послевоенном мире. ‒ Все в порядке, я просто немного устал, ‒ Драко даже позволил себе легкую улыбку, заметив, что Демиан тоже смотрит в его сторону. ‒ Зелье отлично помогает, ‒ Этера, тролль ее стукни, подошла к Малфою, протягивая флакончик. ‒ Я уже второе за сегодня пью, сна ни в одном глазу! «Вот и смотрела бы глазами в книгу, а не ко мне лезла», ‒ отнекиваться при том, что всем было очевидно, что Драко засыпает находу было бы глупо. Малфой, который спорит как ребенок, отказывающийся пить лекарство ‒ что за убогая картинка. Драко взял флакончик, не сумев, впрочем, скрыть раздражение, мелькнувшее на лице. Но заметила его только Гермиона, и то потому, что продолжала смотреть на него не отрываясь. И ничего не могла с этим поделать. Это было глупо, наивно, это вообще не было похожее на умницу Гермиону Грейнджер. Она должна была бы сейчас вообще не замечать ничего вокруг. Испытывать счастье от того, к какому количеству информации она получила доступ. Над каким важным материалом она работает. Но накануне Гермиона почти до рассвета проворочалась без сна и сейчас, к полуночи, ее эмоции явно брали вверх над ее рассудком. С первыми лучами солнца Гермиона поняла, что счастливой она была только в те вечера, когда они все ужинали в Чорбе. Когда Драко сидел так близко напротив нее. Когда в первый вечер он поделился с ней ягодами с десерта и это откинуло ее мыслями в Хогвартс. Тот пирог, который прислала Нарцисса. Те сладости, которые он попросил специально для нее. Воспоминания, которым полагалось бы уже поблекнуть и стать просто занятным фактом из жизни получили над ней такую власть, что Гермиона ничего не могла с этим сделать. Впору идти к призраку профессора Снейпа и просить какое-нибудь хитрое снадобье. Драко просто выпил зелье, а она смотрела на его длинные пальцы, обхватившие флакончик, и думала о том, что, пора бы порвать эту нить между ними двумя. А все никак. …На Драко побочные эффекты и проявились, причем почти сразу. Опрокинутая чернильница, упав со стола, закружилась по полу, а Драко, смахнувший ее локтем, встал и удивленно смотрел на растекшееся пятно. Поднес руки ближе к глазам и усмехнулся. ‒ Словно меня головой в чан с пуншем окунули, ‒ слегка пошатнувшись, Драко оперся рукой о край стола. ‒ Пойду, умоюсь, ‒ пробормотал он и, стараясь идти ровно и твердой походкой, вышел из кабинета. ‒ Никогда бы не подумала, что мистер Малфой поймает побочный эффект, ‒ растерянно пробормотала Этера. Демиан провел рукой по лбу. ‒ Мисс Грейнджер, на правах бывшей однокурсницы, не могли бы вы найти и помочь мистеру Малфою, пожалуйста? ‒ попросил он, слегка нахмурившись. ‒ Если надо, помочь ему трансгрессировать… ‒ Демиан осекся. О том, что Гермиону пытали в поместье Малфой знали все, эти факты были частью публичного процесса. ‒ В больнице Святого Мунго наверняка знают, как быстро снять эффект, ‒ пришла ему на помощь Гермиона. Ей и самой хотелось пойти за Драко. Демиан с облегчением выдохнул. ‒ Да. Да, благодарю вас. Меньше всего этому проекту нужен Люциус Малфой с обвинениями, что его сына пытались отравить. Или еще что. Если вам придется задержаться, отправляйтесь потом домой. И отоспитесь. ‒ Спасибо, ‒ кивнула Гермиона. И быстро вышла из кабинета. Дойдя до мужской уборной на этаже она, замешкавшись, постучала в дверь. Потом еще раз, громче. ‒ Мерлиновы штаны, оставь меня в покое, Грейнджер! ‒ донеслось в ответ. ‒ Откуда ты знаешь, что это я? ‒ Гермиона, приоткрыв дверь, увидела что Драко стоит спиной к ней, перед раковиной. Из крана текла вода, а волосы Драко были мокрыми в отражении зеркала. ‒ А кто еще будет ломиться в мужской туалет, ‒ Драко закрутил кран. ‒ Я в порядке, можешь передать Демиану, что наследник Малфоев не падет в сортире Министерства. Эффект уже ослабел. ‒ Почему ты решил, что меня послал Демиан? ‒ Гермиона подвинулась в сторону, давая Драко выйти. Тот встал в паре шагов от нее. ‒ Ну не сама же ты пошла, ‒ Малфой пригладил волосы. ‒ Скажи Демиану, что я воспользуюсь возможностью и все-таки отправлюсь домой, отлежаться. Меня уже тошнит от этого всего. Мерлин, как вообще можно добровольно подписаться работать в этом месте, полном занудства и бюрократии. ‒ Тогда зачем ты тут? ‒ прищурилась Гермиона. ‒ Потому, что Люциус Малфой сказал, что так нужно, да? Драко поморщился. ‒ Я уже говорил, Грейнджер, что сделаю для семьи все. И я делаю. Но это не значит, что мне здесь нравится. Было бы терпимо, конечно. Если бы не ты, ‒ кажется, теперь в действие вступил второй эффект зелья ‒ беспощадная откровенность. Гермиону словно отдачей заклинания прошибло. ‒ Если бы не я? А ты не очень зазнался, Малфой?! ‒ выпалила она. ‒ Мерлин, ты правда не понимаешь? ‒ каким-то измученным, нервным смехом отозвался Драко. ‒ Ты же Гермиона Грейнджер, ты должна все знать, все замечать. ‒ Что именно? ‒ Гермиона вглядывалась в его лицо, ища там подтверждение своим надеждам и страхам одновременно. Яскучаюпотебе. Тыменядостала. Драко наклонился вперед. И его, и Гермиону слегка потряхивало от нервного напряжения. ‒ Ты проросла во мне корнями, вот что. Как мне выдрать тебя из себя, Гермиона? ‒ тихо спросил он. ‒ Зачем? ‒ какой бесконечно глупый вопрос прошептали ее губы. Но Драко понял. И шагнул ближе. Гермиона вонзила себе ногти в ладони, чтобы не уткнуться носом в его плечо. Заткнись, Малфой, пожалуйста. Замолчи. Можно я просто подышу тобой, постою в твоем тепле и не буду думать, что все это значит для нас обоих? ‒ Потому, что мне надо жить и идти вперед, Гермиона Грейнджер, ‒ еще тише ответил он. Теперь Гермиону знобило. «Дурадурадура», ‒ стучало у нее в голове, когда она брала Малфоя за руку. ‒ Тебе надо на свежий воздух, ‒ спряталась она за вежливой заботой. Плохо спряталась, конечно. Драко ничего на это не ответил, но и руку не убрал. И позволил вести себя по коридору, через пустой холл, в пустой лифт, вниз, через проходную, открыв тяжелые двери. На улице было тихо, прохладно и ярко-ярко светила луна. Они встали у крыльца, так и держась за руки и делая вид, что оба смотрят на небо. А через бесконечно долгие секунды Драко привлек Гермиону к себе, и она послушно обвила его руками, уже зная, что будет дальше. Поцелуй ‒ злой, тоскующий, долгий. До нехватки воздуха. Быстро вздохнуть и снова прижаться друг к другу, пока не оказалось, что это всего лишь сон. Заклинание трансгрессии схлопнуло мир вокруг на несколько мгновений и перенесло обоих в уже знакомую Гермионе комнату. Теплую, освещенную лунным светом и несколькими стоящими на столе свечами, где полумрак мягко обнял их обоих. Гермиона чуть отодвинулась от Драко и заглянула ему в глаза. Все, что стояло между днем Святочного бала и этим моментом казалось несущественным сейчас далеким воспоминанием. ‒ Грейнджер… ‒ Драко обхватил лицо Гермионы как тогда, на снегу, и провел пальцем по ее слегка припухшим губам. ‒ Малфой… ‒ шепотом отозвалась Гермиона. И прижала ладонь к его груди. Кажется, трансгрессия в спальню Драко Малфоя ничуть ее не удивила. Драко не знал, что сейчас творится в голове у этой невозможной, невыносимой девчонки, но хорошо понимал, что вторая разлука либо сломает его, либо переродит в чудовище. Возможно, очень ценное для семьи чудовище. Жестокое, умное, надменное, преданное лишь делу, хитрое и безразличное ко всем остальным людям. Но это не то, что он хочет видеть в зеркале. Когда-то он мечтал о том, чтобы люди лебезили перед ним так же, как перед отцом. Чтобы его боялись. Чтобы один его взгляд заставлял покорно делать шаг назад. Возможно, ему удалось сделать пару шагов самому, в сторону уважения. Но чудовищу будут нужны власть, покорность и раболепие. Потому, что чудовище навсегда будет лишено того страшного, странного, огромного чувства счастья, тревоги, надежды, немного боли, предвкушения и нежности, что переполняли его сейчас. Гермиона потянулась к нему первой. С таким открытым доверием в глазах и такой радостью, что, будь Малфой тем самым чудовищем, оно бы торжествующе хохотало своей победе. Теплые губы коснулись губ Драко. Нежно. Осторожно. Деликатно. ‒ Я очень скучала, ‒ выдохнула Гермиона, сдавая себя всю сразу и целиком. Свой выбор Драко сделал моментально, захлопнув дверь перед темнотой, откуда чудовище могло родиться. ‒ Я тоже. Но… ‒ Драко мягко отстранился, поймав отблеск недоумения в глазах Гермионы и взял ее за руку. ‒ Я не стану делить тебя с Роном, Грейнджер. Мне не нужна одна ночь. Мне не нужны короткие встречи. Мне нужна ты. Малфой-Мэнор вряд ли станет твоим домом, я это понимаю и готов принять. Но мы можем выбрать любое другое место, только скажи. Гермиона слегка нахмурилась, словно не до конца понимая, о чем он говорит. ‒ Драко, при чем тут Рон? Мы друзья. Очень близкие, родные друг другу люди. Но больше не пара. Драко, тихо выдохнув, прижался лбом ко лбу Гермионы. ‒ Я слышал ваш разговор. Искал тебя, хотел сказать… одну вещь. И услышал, что Рон спрашивает про вашу будущую семью. А ты так искренне сказала, что тоже о ней думаешь… Я понял, что ошибся. Что ты выбрала его. Если вообще выбирала между... нами. Гермиона наклонила голову и прижалась губами к шее Драко, втягивая носом его запах. Знакомый. Нужный. Свой. Драко слегка запрокинул голову ‒ легкая, почти невинная ласка отозвалась в нем мурашками удовольствия. Ладони Драко скользнули по спине девушки, привлекая ее ближе к себе. ‒ Я не сразу поняла, что Рон говорит о нас с ним, ‒ шепнула Гермиона. Пальцы Малфоя так нежно и чувственно гладили ее, что ей трудно было сосредоточиться на своих словах. Хотелось трогать Драко, касаться везде, прижиматься, чувствовать его горячее тело и не думать больше ни о чем. Столько дней она мерзла и была не там, где хотела. И теперь она вернулась в кольцо его рук. Домой. ‒ О ком тогда ты говорила? ‒ Драко проложил дорожку поцелуев от уголка губ Гермионы до ключиц и та подалась еще ближе. Дыхание ее стало тяжелым. ‒ Я думала о том… чего хочу от будущего. Не только мои планы о работе. Я хочу, чтобы… у меня была семья. Счастливая…ох, Драко… Гермиона, запустив пальцы в волосы Малфоя заставила его поднять голову и снова потянулась к его губам. Еще лучше, чем тогда, перед Святочным балом. Дарко, не размыкая рук, потянул ее к кровати. Слегка спотыкаясь, они рухнули на мягкую перину, не прекращая поцелуев. Когда дыхания совсем перестало хватать, Гермиона чуть отстранилась. ‒ Почему ты не остановила его? Не объяснила? ‒ одну за одной Драко расстегивал пуговички на рубашке Гермионы и она, не отставая от него, расстегивала его рубашку. ‒ Мне стало стыдно. И страшно, ‒ Гермиона наконец-то смогла коснуться кожи Драко, не спрятанной за тканью. Горячий, какой горячий, впрочем, она и сама такая же. Даже прохлада воздуха, коснувшаяся ее плеч, не помогла. Ладони Малфоя легли на ее грудь. Ловкие пальцы приподняли вверх край топика и Гермиона задохнулась от новых ощущений. Драко медленно снял ее рубашку и Гермиона, подняв руки, помогла освободить себя. На несколько секунд ей стало стыдно и неловко, а потом Драко,  приподнявшись, начал покрывать осторожными поцелуями грудь и все остальное стало не важно. Кроме того, чтобы дорассказать. ‒ Я собиралась объясниться. С Роном… Но ты вернулся такой холодный… чужой. Страшный. Неприступный Драко Малфой, который… сказал… что мы оба знали. Что все закончится как только… заклинание спадет, ‒ Гермиона, стащив с Драко рубашку, с наслаждением гладила широкие плечи «неприступного и холодного». Драко прижал ее к себе. ‒ Я был зол. Очень. Ощущал себя идиотом. Пытался убедить себя, что ты мне не нужна. Не смог, ‒ Драко посмотрел ей в глаза. ‒ Я тебя люблю. Гермионе показалось, что она сейчас заплачет и одновременно рассмеется. Она поверила Драко сразу и безоговорочно, потому что именно это она собиралась сказать ему. Может быть, не сегодня, но собиралась. ‒ Я тебя люблю, ‒ ответила она просто. ‒ Я все спрашивала себя, где моя хваленая гриффиндорская храбрость. Что я врала себе то время, что мы были так близко. Трусила объясниться с Роном. Пыталась убедить себя, что все осталось как раньше. Я решила совсем недавно, что скажу это тебе. Даже если ты окатишь меня презрением, я хотела, чтобы знал. Мне это было важно и… ‒ Драко закрыл ей рот поцелуем, впрочем, Гермиона не сопротивлялась. Обоих потряхивало от переполнявших их эмоций. Возможно, со стороны это выглядело совсем неуклюже, но как же это было неважно!  Оставшись совсем обнаженной, Гермиона, смутившись, вдруг попросила Драко погасить все свечи. Нащупав волшебную палочку, упавшую на пол вместе с брюками, Драко хрипло и быстро произнес заклинание. Света луны, проходящего сквозь стекло, было достаточно, чтобы видеть очертания тел и лиц друг друга, а прикосновения становились еще острее и еще чувственнее. В какой-то момент Драко, перевернув Гермиону на спину, навис над ней. Глаза его блестели в темноте. Чуть подавшись вперед, Гермиона ощутила его твердость. Прикусив губу и мысленно ругая себя, что не сказала сразу, она позвала Малфоя. ‒ Драко… ‒ Да? ‒ чуть неуверенно отозвался он. ‒ Я… никогда еще… ‒ Гермиона запнулась. Драко шумно выдохнул. ‒ Грейнджер? ‒ тихо позвал он. ‒ Да? ‒ Я тоже, ‒ в голосе Малфоя она разобрала явное смущение. Это было удивительным, учитывая все слухи, что ходили о нем. Грейнджер привлекла его к себе ближе, коснувшись губами губ. ‒ Но Сора принесет зелье утром, не волнуйся, ‒ прошептал Драко. Руки его дрожали. ‒ Гермиона, ты… ‒ Иди ко мне, ‒ прошептала Гермиона, притягивая его к себе. И Драко Малфой, чистокровный волшебник, наследник древней фамилии, рухнул в Гермиону Грейнджер. А через несколько лет раз и навсегда оборвал чистокровную линию рода. И никогда об этом не пожалел.