Часть 7

Все выходные Гермиона проводит в Министерстве, в закрытом тренировочном зале, где стоят манекены для отработки боевых заклинаний. Она не хочет ударить в грязь лицом на следующей тренировке с Малфоем. Он показал, что может напасть внезапно, без предупреждения, и она должна быть готова ко всему.    Она отрабатывает комбинации: защитные щиты, уклонения, контратаки. Снова и снова, пока мышцы не начинают гореть, а палочка не становится почти невесомой в уставшей руке. Гермиона анализирует прошлые ошибки: слишком долго задерживается на одном движении, иногда запаздывает с реакцией, теряет концентрацию в момент перехода от защиты к атаке.    Каждый раз, когда манекен «атакует» её, она представляет Малфоя: его насмешливую усмешку, холодный взгляд, резкие движения палочки. Это злит, но и мотивирует: она докажет, что не безнадёжна. Что может быть не просто теоретиком, а настоящим аврором.    Гермиона изучает несколько новых защитных формул из старых учебников по боевой магии, которые находит в библиотеке Министерства. Записывает их на пергаменте, выделяет ключевые моменты, заучивает последовательность жестов. Потом проверяет на практике, пока движения не становятся почти автоматическими.    В понедельник она появляется на тренировочной площадке уже в 06:45 — на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Воздух свежий, чуть влажный от утренней росы. Гермиона делает глубокий вдох, тянется в карман за пачкой сигарет — старая привычка, помогающая собраться с мыслями перед сложным делом.    Но тут же останавливается. Бросает эту затею, понимая, что курение может отвлечь её, сбить концентрацию. Сейчас ей нужны ясный ум и быстрая реакция. Ничто не должно мешать. Она убирает руку, потирает пальцы, разминая их, и оглядывает площадку.    Всё выглядит так же, как и раньше: ровные линии защитных барьеров, метки на земле для отработки перемещений, вдали — силуэты тренировочных манекенов. Но сегодня всё иначе. Сегодня она готова.    Гермиона достаёт палочку, проверяет её состояние, проводит кончиком по краю, будто ищет изъяны. Затем встаёт в начальную позицию, закрывает глаза на мгновение и делает несколько дыхательных упражнений, которым её научили на курсах по ментальной устойчивости. Вдох-выдох. Ещё раз. Сосредоточиться. Отпустить лишние мысли.    Когда она открывает глаза, её взгляд становится твёрдым и решительным. Она знает, что Малфой снова попытается застать её врасплох. Но на этот раз она не позволит ему это сделать.    Из‑за поворота появляется фигура. Малфой идёт неторопливо, в руке палочка, на лице привычная насмешливая полуулыбка. Заметив Гермиону, он на секунду замирает, удивлённо приподнимая бровь.    — Грейнджер? — его голос звучит чуть удивлённо. — Ты что, все выходные провела тут?    — Нет, — спокойно врёт она, не сводя с него взгляда.    — Врёшь. Джонсон сказал мне, что ты тренировалась, — хмыкает Малфой, слегка наклоняя голову набок. В его глазах мелькает что‑то похожее на уважение, но он тут же маскирует это привычной насмешкой.    Гермиона закатывает глаза, испытывая злость к Джонсону. И какого чёрта он болтает об этом? Да ещё и Малфою…   Она едва успевает расслабиться, как Малфой без предупреждения начинает атаку. Резкий взмах палочки, и первое заклинание летит в её сторону с оглушительным свистом. Гермиона инстинктивно вскидывает палочку, едва успевая выстроить щит. Воздух вокруг вибрирует от столкновения магии.    Следующее заклинание следует почти мгновенно: Малфой не даёт ей ни секунды на передышку. Его движения чёткие, отточенные, каждое действие продумано. Он проверяет её реакцию, скорость, способность переключаться между защитными и контратакующими приёмами.    Но на этот раз Гермиона готова. За выходные она отработала десятки комбинаций, довела до автоматизма базовые защитные формулы. Она блокирует удар, чуть смещается в сторону, чтобы избежать следующего заклинания, и тут же отвечает собственным щитом. Но не просто пассивной защитой, а динамичным барьером, который частично отражает атаку обратно.    Малфой чуть приподнимает бровь в едва заметном знаке удивления. Он ожидал, что она снова будет медлить, запаздывать с реакцией. Но сейчас её движения чётче, увереннее. Она предугадывает направление атаки, предусмотрительно смещается, не стоит на месте, как раньше.    — Что, Грейнджер, решила всё‑таки взяться за ум? — бросает он, не прекращая атаку. Его голос звучит по‑прежнему насмешливо, но в интонации проскальзывает нотка заинтересованности.    — Просто усвоила твой урок, Малфой, — язвительно парирует она, ловко уклоняясь от очередного заклинания. — Нужно быть готовой ко всему. В любой момент.   Он усмехается, но в его взгляде читается что‑то новое. Это не презрение, а скорее признание её усилий.    — Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — бросает он и ускоряет темп. Заклинания сыплются одно за другим, их вспышки озаряют площадку, воздух наполняется треском магической энергии.    Гермиона концентрируется. Она больше не пытается предугадать каждое движение, она чувствует ритм боя, подстраивается под него. Её щит мерцает, принимая удары, палочка движется с отточенной точностью. Она не просто отбивается, а учится управлять ситуацией.    На мгновение Малфой замедляет атаку, оценивающе смотрит на неё.    — Неплохо, — неожиданно произносит он. — Уже лучше, но особо не обольщайся. Ты всё ещё хуже, чем любой из действующих новобранцев.   Гермиона на мгновение замирает, сжимая палочку чуть крепче. Его слова бьют точно в цель. Не грубо, но отрезвляюще, лишая её доли той гордости, что успела вспыхнуть после удачного блока. Она старается не показать, как задели его слова: кивает, выравнивает дыхание и возвращает взгляд к Малфою.   — Зато я лучше, чем была неделю назад, — отвечает она спокойно, почти буднично, но с ноткой твёрдости.    Малфой слегка приподнимает бровь, будто удивлён её реакцией. Он ожидал вспышки раздражения. Может быть, обиженного молчания. Но Гермиона стоит прямо, плечи расправлены, взгляд сосредоточен. В её позе нет ни капли усталости, хотя они тренируются уже больше часа. Он делает шаг в сторону, обходит её по кругу, оценивающе разглядывая.   — Самоуверенность — это хорошо, — произносит он, чуть растягивая слова. — Но в бою она может сыграть против тебя. Один неверный шаг — и ты уже мертва.   — Я помню, — коротко бросает она.    Заклинание срывается с его палочки почти мгновенно. Но на этот раз Гермиона реагирует быстрее: щит вспыхивает раньше, чем звук заклинания успевает затихнуть. Она не просто отбивает атаку: она тут же отвечает короткой серией защитных контрмер, заставляя Малфоя слегка отступить. — Ладно, Грейнджер, на сегодня всё, — говорит Малфой, и Гермиона кивает, направляясь к зданию Министерства. Малфой следует за ней, чуть отставая, — его шаги звучат размеренно, почти лениво. Они входят в просторный холл Министерства: мраморные полы, высокие колонны, портреты бывших министров на стенах. Воздух здесь всегда чуть прохладнее, чем снаружи, а приглушённый гул голосов создаёт ощущение постоянной, неусыпной работы. Гермиона уже делает шаг к лестнице, ведущей на тренировочные этажи, когда вдруг всё меняется. Сирена взрывает тишину оглушительным рёвом. Вспыхивают красные огни: пульсирующие, как биение тревожного сердца. Сигнализация срабатывает по всему зданию: магические датчики активируют аварийные протоколы, коридоры наполняются эхом сирены, а на стенах загораются светящиеся указатели эвакуации. — Что за хрень? — фыркает Малфой, инстинктивно хватаясь за палочку. Он оборачивается, замечает бегущих авроров: те мчатся по коридору, лица напряжены, мантии развеваются на ходу. Один из авроров, не сбавляя скорости, бросает на бегу: — Код тревоги 001! У нас сбежавший заключённый! Гермиона резко оборачивается к Малфою. Её лицо становится серьёзным, а глаза сужаются. Она мгновенно оценивает ситуацию. — При тревоге 001 Аврорат мобилизует всех, включая стажёров, — хмуро произносит она. — Это высший уровень угрозы. Малфой сжимает губы, взгляд становится жёстким. Он знает, что это значит: никакой отсрочки, никаких «я занят». Когда срабатывает 001, каждый волшебник обязан включиться в операцию. В этот момент из‑за угла появляется Джонсон. Его обычно невозмутимое лицо сейчас искажено тревогой. Он замечает их и тут же командует: — Малфой, Грейнджер! Выезжайте с остальными! Группа формируется у ворот, через две минуты отбытие. И без глупостей, это не учебная тревога! — Поняла, — коротко отвечает Гермиона Джонсону. — Где сбор? — спрашивает Малфой. — Ворота семь, сектор Б, — бросает Джонсон и уже бежит дальше, выкрикивая приказы другим сотрудникам. Гермиона и Драко выезжают на место вместе с группой авроров: их аппарация точна, они оказываются на окраине тёмного леса, где, по данным разведки, был замечен сбежавший заключённый. Воздух здесь сырой и холодный, пахнет гниющими листьями и магией: тяжёлой, искажённой.  Вокруг кипит работа: авроры расходятся цепью, выставляют сигнальные ловушки, сканируют местность диагностическими заклинаниями. Джонсон раздаёт короткие команды, его голос звучит чётко даже сквозь шум ветра.   Гермиона и Малфой двигаются вместе по приказу начальства. Они прочёсывают участок между густыми деревьями. Гермиона держит палочку наготове, её взгляд цепко сканирует каждый подозрительный куст, каждую тень. Малфой идёт чуть впереди осторожно, но уверенно. Он словно чувствует опасность на расстоянии.  Внезапно сигнальная ловушка срабатывает: в воздухе вспыхивает алый круг, указывая направление.  — Там! — коротко бросает Малфой, и они бросаются вперёд.  Они выбегают на небольшую поляну, и замирают. Перед ними стоит мужчина в потрёпанной мантии, его лицо искажено шрамами, а глаза горят безумным огнём. Его палочка направлена прямо на них.  — Авроры… — хрипло произносит он, и в его голосе слышится смесь ненависти и торжества. — Я все гадал, кто же именно меня поймает… Гермиона мгновенно оценивает ситуацию:  — Стой на месте! Брось палочку! — командует она твёрдо. — Ты окружён. Сопротивление бесполезно.  Мужчина лишь хрипло смеётся. Его взгляд скользит по Гермионе, затем останавливается на Малфое. В глазах бывшего заключённого вспыхивает узнавание.  — Драко… — шипит он, растягивая губы в оскале. — Сын Люциуса Малфоя. Не ожидал увидеть тебя на стороне этих… блюстителей закона.  Малфой напрягается, а его пальцы крепче сжимают палочку.  — Не трать время на болтовню, Селвин, — холодно отвечает он. — Бросай палочку и сдавайся.  — О, так ты помнишь меня? — бывший Пожиратель делает шаг вперёд, его голос становится ядовитым. — А помнишь, как твой отец приводил тебя на собрания? Ты был ещё мальчишкой, смотрел на нас с восхищением. А теперь служишь им? Предал дело? Предал метку? Гермиона видит, как Малфой на мгновение замирает. Она понимает: этот человек знает Драко с детства. И знает его слабости.  — Лучше заткнись и просто сдайся. По-хорошему. — Решил напугать? — Селвин снова смеётся, и смех его звучит безумно. — Это забавно. Ты забыл, кто ты есть, Драко? Кровь важнее законов!  Малфой делает шаг вперёд, его лицо искажается гневом:  — Я знаю, кто я, — произносит он почти шёпотом, но в голосе звучит сталь. — И я знаю, что правильно.  — Посмотрим, насколько ты уверен в этом, — шипит Селвин. — Круцио!  Заклинание летит в Малфоя, но Гермиона реагирует мгновенно:    — Протего! — её щит вспыхивает между ними, отражая проклятие. — Возьми себя в руки, Малфой. Он пытается сбить тебя с толку!  — Я в курсе, Грейнджер, — коротко бросает Драко, его взгляд снова становится холодным и расчётливым. — Не лезь, блять, со своими нравоучениями. Экспеллиармус!  Палочка Селвина вылетает из его руки, но сам он не сдаётся — бросается вперёд, пытаясь атаковать физически. Гермиона тут же направляет на него Петрификус Тоталус, но бывший Пожиратель уворачивается.  — Вы не сможете меня остановить! — кричит он. — Дело всё равно будет жить!  — Инкарцеро!  — одновременно произносят Гермиона и Малфой.  Верёвки мгновенно опутывают Селвина, прижимая руки к телу. Он падает на землю, хрипло дыша, но всё ещё пытается что‑то сказать.  Джонсон и другие авроры выбегают на поляну.  — Отлично сработано, — кивает Джонсон. — Взять его под стражу.  Гермиона переводит дыхание, опускает палочку. Она бросает взгляд на Малфоя: тот выглядит напряжённым, но собранным.  Заметив её взгляд, Малфой резко бросает:   — Если ждёшь благодарностей, то их не будет.  — Я и не жду, — хмыкает Гермиона, поправляя мантию и убирая палочку в кобуру. — Просто думала, что в реальном бою ты будешь более собран.  Малфой щурится, кидая на неё убийственный взгляд. В груди закипает раздражение не только из‑за её слов, но и из‑за того, что она права. Он действительно облажался. На мгновение потерял контроль, и всё из‑за этого проклятого Селвина, который вернул его в те тёмные дни.  Воспоминания нахлынули внезапно: тускло освещённая комната, шепоты взрослых, а он — мальчишка, стоящий в углу и впитывающий каждое слово о «чистоте крови» и «великом деле». Тогда он смотрел на таких, как Селвин, с восхищением. Теперь же этот человек — просто беглый преступник, безумный фанатик, цепляющийся за рухнувшие идеалы.  Гермиона молчит, но её взгляд словно давит на него. Он ненавидит это ощущение. Будто она видит его насквозь, будто знает, что он на секунду дрогнул.  — Не стоит указывать мне на мои ошибки, Грейнджер, — цедит Малфой сквозь зубы. — Я сам разберусь, что и как делать.  — Судя по тому, что произошло пару минут назад, не очень‑то разбираешься, — парирует Гермиона, её голос звучит ровно, без эмоций, но в нём сквозит неприкрытая ирония. — Он тебя подловил на детских воспоминаниях. Это слабость.  — Мои «детские воспоминания», как ты их называешь, не твоё дело, — огрывается Малфой. Его пальцы непроизвольно сжимаются вокруг рукоятки палочки. — И не тебе судить о моих слабостях.  — Когда эти слабости ставят под угрозу выполнение задания — это становятся моим делом, — отрезает Гермиона. — Мы здесь не ради личных обид или старых счётов. Мы авроры. Или ты уже забыл?  Малфой стискивает зубы. Она говорит правильные вещи, и это бесит ещё сильнее. Он не хочет признавать её правоту, не хочет чувствовать себя обязанным ей, не хочет вообще иметь с ней ничего общего! — Давай проясним, — его голос звучит холодно, почти ледяно. — Я не нуждаюсь в твоих советах, Грейнджер. И не жду от тебя снисхождения. Мы работаем вместе, потому что так приказали. Не больше. И да… Аврор здесь пока что только я. Ты – стажёр, а я твой наставник.  Гермиона смотрит на него в упор. В её глазах нет ни капли теплоты, только сталь и решимость.  — Отлично, — отвечает она так же холодно. — Тогда придерживайся этого правила и постарайся больше не терять бдительность, когда очередной плохой дядя окунёт тебя в твоё тёмное прошлое.    Малфой фыркает и подходит к ней ближе, хватая её за локоть. Его пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно.    — Послушай ты… — шипит он, наклоняясь к ней почти вплотную. — Ты переходишь всякие границы, Грейнджер. Может, напомнить тебе…    Он не успевает закончить фразу, поскольку их прерывает резкий голос Джонсона:    — Хватит! — он встаёт рядом с ними, хмуро оглядывая обоих. — Вы отлично справились с задержанием опасного преступника, а сейчас решили всё испортить своими глупыми разборками? Я ставлю вам обоим ночное дежурство завтра, ясно?    Гермиона вздыхает, выбираясь из хватки Малфоя, который по‑прежнему держал её за локоть.    — Да, сэр, — произносит она ровным голосом, стараясь не выдать раздражения.    Как только Джонсон отходит на несколько шагов, она поворачивается к Малфою и фыркает:    — Доволен?    — О, это тебе надо сказать спасибо, — бросает Малфой, отступая на шаг. — Ты ведь не умеешь держать язык за зубами.    — А ты не умеешь признавать ошибки, — парирует Гермиона, поправляя мантию. — И не только ошибки. Ты даже не способен признать, что кто‑то другой может быть прав.    — Прав? — Малфой усмехается, но в усмешке нет веселья. — Ты называешь «правым» того, кто лезет не в своё дело и тычет пальцем в чужие слабости?    — Слабости есть у всех, Малфой, — Гермиона смотрит ему прямо в глаза. — Проблема в том, что ты отказываешься это видеть. И вместо того, чтобы работать над ними, ты прячешься за высокомерием и старыми обидами.    — Старые обиды? — он делает шаг вперёд, голос звучит жёстче. — Это ты до сих пор цепляешься за них, Грейнджер. Ты первая вспоминаешь прошлое, как только появляется возможность меня уколоть.    — Потому что ты не даёшь забыть, — отрезает она. — Каждый раз, когда открываешь рот, ты напоминаешь мне, кто ты есть и откуда пришёл.    Они стоят лицом к лицу, воздух между ними буквально трещит от напряжения. Оба тяжело дышат, взгляды скрестились, как клинки.    Где‑то вдалеке слышится голос Джонсона: он отдаёт распоряжения другим аврорам. Это возвращает их к реальности.    Малфой первым отводит взгляд, делает шаг назад. Они разворачиваются и идут к точке аппарации, но уже не рядом, а на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Теперь между ними повисает тяжёлое, колючее молчание, полное невысказанных фраз…