Глава 2. Искра.

Очередной вечер. Очередная гора работы. Очередной день, когда я — гений, а мир — в неоплатном долгу перед моим талантом. Книга ушла в печать. «Маленькая искра». Название скромное, но я знаю, какой эффект она произведёт. Драконы будут плакать, умиляться, цитировать. Они будут говорить: «Этот Статик понимает нас, он пишет о нас, он — наш голос». И я улыбнусь и приму эту любовь, как должное. Но сейчас, глядя на закат, я чувствую что-то странное. Там, глубоко в груди, под рёбрами, где у нормальных драконов бьётся сердце, у меня — что-то ноет. Скулит. Требует. Я знаю, чего. Ещё. Больше. Ярче. Я расправил крылья — затёкшие за день, они благодарно хрустнули. Хвост привычным движением обернулся вокруг лап. Ритуал. Мой, ничей больше. Закат над Апатитом горел, как факел. Красный, оранжевый, золотой — природа старалась, как могла. Мило. Но, конечно, я сияю ярче. Я всегда ярче. Даже когда просто сижу и смотрю, моё внутреннее пламя перебивает любое закатное золото. Надо бы заглянуть в «Три горы». Там часто ошивается Андезит. Ох, этот пещерный — ходячая золотая жила. Сам не понимает, какую ценность выбалтывает за кружкой сидра. Медные жилы, новые разломы, напряжённость в Совете пещерных — всё это ложится на мои страницы, становясь сенсациями. Он думает, мы друзья. Пусть думает. Дружба — это когда оба получают, что хотят. Я получаю информацию. Он получает... моё общество. Честный обмен. Я поднялся и направился к пабу. Гордо. Изящно. Как всегда. «Три горы» встретили меня привычным гулом, запахом жареного мяса и сидра, звоном монет и редкими взрывами смеха. Штиль, вечно спотыкающийся гибрид, пронёсся мимо с подносом, чудом не врезавшись в меня. Я даже не шелохнулся — такие, как он, всегда обходят таких, как я, сами. Инстинкт самосохранения. В углу, массивный, как обвал, восседал Андезит. В когтях у него была... моя статья. Та самая, про пещерных. Про качество сырья. Про «правду». Он читал. И морда у него была — не подарок. — Вечер добрый, дорогой Андезит! — я плюхнулся рядом, но на безопасном расстоянии. У этого пещерного когти — как ковши, и он не всегда контролирует, куда машет. — Как жизнь? Как исследования? Как твои... подземные шашни? Он поднял голову. Усмехнулся. Недобро так. — Статик. Какая честь. Сам «непревзойдённый» пожаловал в наш скромный уголок. Что, похвалили за очередной шедевр? Несколько драконов обернулись. Я одарил их снисходительной улыбкой. — Ох, сама вежливость! Я к нему с душой, а он мне — текстом в морду. Андезит, ты портишь моё настроение. — Не беспокойся, — он отложил статью и наклонил голову, разглядывая меня так, будто я — забавный, но опасный экспонат. — Всё у меня хорошо. И жизнь, и исследования. Всё идёт... в гору. Ты сидр будешь? Мерзавец. Знает же, что люблю. — Ты меня читаешь, — я фыркнул, но с ноткой одобрения. — Эй, Штиль! Сидру! Штиль споткнулся об порог, влетел в зал и вручил мне бутыль с таким видом, будто я только что спас его от верной смерти. Милый, но беспомощный. Я сделал глоток. Тёплый, терпкий, с лёгкой кислинкой — то, что надо. — Ну так что, Андезит? Рассказывай. Месяц не виделись. Я тут в работе погряз — статьи, книги, интервью, ты же знаешь. А ты? Летал в свою дыру? Привозил оттуда что-нибудь... интересное? Он прищурился. И тут я понял, что он сейчас сделает. — Интересуешься, чтобы опять на меня статью накатать? — голос его стал тягучим, как патока. — «Пещерные скрывают ресурсы», «Новая жила — старая ложь»? Ну уж нет. Я сделал ещё глоток. Невозмутимо. — Андезит, дорогой, ты слишком мрачно смотришь на жизнь. — А ты слишком хорошо смотришь на мою информацию, — он откусил половину сушёного кальмара и прожевал с таким видом, будто это я у него на языке. — Но так уж и быть. Пусть тебе будет известно: мы нашли огромную медную жилу. Ближе к западному краю Провала. У меня внутри всё подпрыгнуло. Медь. Западный край. Провал. Это же... — И всё, — оборвал он мои мысли. — Больше ни слова. — Как замечательно! — я даже не пытался скрыть восторг. — Планируете поставки в Аметист? Как долго будете добывать? Насколько жила доступна? Есть ли конкуренция с другими... — Я же сказал: ни слова! — он грохнул хвостом-сколопендрой об пол так, что столик подпрыгнул. — Всё, Статик. Я здесь уже давно, пора в штаб. Отчёт не дописан. Он встал, массивный, неповоротливый, и вдруг — чисто по-дружески, по-идиотски — попытался пихнуть меня крылом. Я даже не думал. Тело среагировало быстрее мозга — по плечу пробежала волна, мелкая, жёлтая, яркая. Разряд ткнул его в место соприкосновения, как игла. Андезит охнул и отдёрнул крыло. В глазах его на миг блеснуло что-то... нехорошее. Обида? Злость? Разочарование? — Ах ты пещерная дрянь! — прошипел он, потирая крыло. — Чтоб я ещё раз... Он не договорил. Просто развернулся и ушёл, громко топая. Хвост-сколопендра волочился за ним, царапая пол. Я остался один. Допивать сидр и смотреть на дверь, в которую он вышел. Забавно вышло. Да? Забавно. Я допил. Бросил монеты на стол. Вышел в ночь. Ветер ударил в морду — свежий, солёный, холодный. Море дышало где-то рядом. Город шумел вдалеке. А в голове было пусто. И в этой пустоте — как искра, как вспышка — всплыло. ...Мать отворачивается. Я держу в лапах деревянного дракончика, вырезанного за неделю. Она даже не смотрит. «Убери», — говорит. И уходит. А я стою и держу эту деревяшку, и она тяжелее всей земли. ...Гром. Он просто встаёт между мной и братьями. Им смешно, у них игрушечные копья, они хотят поиграть в войну. А он молчит. Просто стоит спиной. И я знаю, что пока он здесь, меня не тронут. Не тронут. Можно дышать. ...Бабка орёт. Что я позор, что я урод, что я ужасно сделал макет нашего района. А я уже не слышу слов, я вижу только, как её когти ломают мои башни, мои улицы, моих дракончиков из глины. Всё в пыль. И тогда — разряд. В неё. Впервые в жизни — в ответ. Я вздрогнул. Так, что шипы на загривке встали дыбом, а по хвосту пробежала судорога. Нет. Не надо. Я сжал челюсти, впился когтями в камень под лапами. Они были неправы. Все. Мать, бабка, братья — они не понимали. Не умели видеть. А Гром... Гром просто был. Он всегда был. Но ему не нужно было моё сияние. Ему хватало просто меня. А мне... мне этого было мало. Мне нужно было всё. Я лучше них. Я всегда был лучше. Я просто... докажу. Ещё раз. Ещё ярче. Так, чтобы они ослепли. Так, чтобы весь мир смотрел только на меня. Ветер стих. Город замер. Только море шумело где-то внизу, равнодушное и вечное. Я расправил крылья. Сиять. Ярче. Всегда.