Часть 2 - "зеленый этаж"

Обу не один день он потратил на адаптацию к новому уровню (38‑му) и на перешивку своей одежды, чтобы соответствовать этому этажу. Парень тщательно изучал, как одеваются местные: подмечал фасоны, сочетания цветов, мелкие детали — пуговицы, застёжки, нашивки. Он распорол старую куртку, убрал теплую подкладку, подогнал рукава, чтобы они не выглядели слишком мешковато. И тщательно вымол все, ночью у теплого источника. Пальцы, привыкшие к грубым инструментам, неловко возились с иглой и ниткой, но он не сдавался. Назад нельзя, только вперед. Потому что если он окажется в "этой" одежде внизу то попросту замерзнет насмерть. И только после этого он смог подняться к 37‑му этажу — и всё выше и выше, избегая охраны, а порой пользуясь лазейками, которые делали другие… и которые стража удивительным образом игнорировала. Возможно, кому‑то было выгодно, чтобы слухи о «чёрных ходах» ходили среди изгоев, но не приводили к серьёзным нарушениям порядка. Пока не поднялся выше… к 25‑му этажу. Обу шёл по улицам 25‑го уровня, словно по другой планете. Каждый шаг давался ему с непривычной лёгкостью — здесь не было пронизывающего холода, от которого сводило пальцы, не было ледяных сквозняков, пробирающих до костей. Воздух… Он даже не сразу понял, в чём дело, пока не осознал: он дышит по‑настоящему. Глубоко, свободно, без боли в лёгких. Грудь расправилась, плечи невольно выпрямились, а на губах сама собой появилась улыбка робкая, почти детская. Словно насмехаясь над своими старыми обидчиками которые так и остались в самом низу. Первым, что поразило его, стала растительность. Колючие кустарники тёмно‑зелёного цвета росли вдоль тротуаров, их жёсткие листья шелестели от лёгкого ветерка. Обу осторожно коснулся одного — настоящий, живой куст, не нарисованный на пожелтевшей странице. Пальцы замерли на колючих веточках, ощущая их шероховатость, реальность. Чуть дальше виднелись деревья — невысокие, но с настоящие. Он остановился, заворожённый. Внизу, на ледяных уровнях, о деревьях знали только по легендам и потрёпанным книгам. Там их изображали как чудо, как символ утраченного мира. А здесь… они просто были. Обу медленно пошёл вперёд, впитывая каждую деталь. Он то и дело останавливался: потрогать шершавый ствол дерева, провести пальцами по неровностям ветвей; рассмотреть капли воды на листьях — они блестели, как крошечные кристаллы; вдохнуть запах земли и зелени — такой непривычный. В отличии от камней и льда внизу. На мгновение он закрыл глаза, стараясь запомнить этот аромат, сохранить его в памяти. Но вскоре он взял себя в руки. Нельзя было терять бдительность. Он здесь не для того, чтобы любоваться природой. Он заметил что люди, которые здесь ходили, не кутающиеся в тряпьё изгои, а в аккуратной одежде немного плотной, но не мешковатой. Они двигались неторопливо, с достоинством. Некоторые несли корзины с зеленью, другие — небольшие контейнеры с семенами. Обу невольно сгорбился, стараясь выглядеть менее заметным, и опустил взгляд, чтобы не встречаться с кем‑либо глазами. Второе что он заприметил, цены. Возле небольшой лавки Обу увидел табличку с расценками. Цифры ошеломили его: за пучок трав просили столько, сколько на его уровне платили за неделю работы в шахтах. Он невольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё сжалось. «Здесь дорого», — отметил он мысленно. Дома, стояли ровными рядами, их фасады были отделаны камнем и деревом. На подоконниках цвели растения, а между зданиями тянулись узкие аллеи. Всё выглядело ухоженным, будто здесь заботились о пространстве. Обу на мгновение замер, разглядывая изящные линии карнизов, и в груди что‑то защемило — не от восхищения а от лёгкой зависти. Патрули здесь ходили реже, чем на 39‑м и 26-м, но выглядели внушительнее в униформе с металлическими вставками, с устройствами, похожими на оружие. Обу инстинктивно втянул голову в плечи, проходя мимо одного из них, и замедлил шаг, стараясь не привлекать внимания. Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели. Обу присел на край невысокой ограды, прикрытой вьющимися растениями, и достал блокнот. Дрожащими от волнения пальцами начал записывать: 25‑й уровень: Температура: ощутимо теплее Воздух: чистый не холодный Растительность: здесь все настоящие (кустарники, деревья, травы) на 26-м этаже были только рисунки. Цены: запредельно высокие. Стража: менее многочисленная, но лучше экипированная. «чтож, учтем! И пойдем дальше!» — мысленно заключил он. Он спрятал блокнот и снова посмотрел на деревья. Теперь в его взгляде не было только восхищения. В нём появилась твёрдость, решимость. Пальцы непроизвольно сжались в кулак, а спина выпрямилась. «Если здесь так… то что же наверху?» — спросил себя Обу. Он поднялся, расправил плечи и направился вглубь квартала. Ему нужно было найти способ подняться ещё выше... Вскоре Обу замер перед лестницей к массивным воротам - переход на 24‑й уровень. На табличке чётко виднелась цифра — сумма, от которой внутри всё сжалось. «блять, неподъемная…» — мысленно выругался он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он огляделся. Вокруг сновали люди в аккуратной одежде, с деловыми сумками или корзинами свежих трав. Никто не обращал на него внимания — чужак в поношенной перешитой форме сливался с фоном, но это не решало проблему. Обу сделал глубокий вдох, стараясь унять волнение. Взгляд метнулся по сторонам в поисках хоть какой‑то подсказки, лазейки, намёка на возможность. В груди нарастало знакомое чувство — смесь разочарования и упрямой решимости. Обу провёл ладонью по шершавой поверхности скамьи, словно пытаясь выцарапать из досок ответ. Мысли метались, натыкаясь на глухие стены реальности. «Работа… Да, здесь платят, но за месяц я не соберу нужную сумму. А каждый день на этом уровне — риск быть раскрытым», — размышлял он, нервно постукивая пальцами по колену. Он невольно оглянулся, проверяя, не следит ли кто. Взгляд скользнул по прохожим, задержался на патруле у ворот — стражники стояли неподвижно, словно статуи, но их глаза внимательно следили за толпой. Вариант с тайным проходом казался отчаянным. «Здесь нет шахт, нет рабочих с кирками. Если я начну долбить стену — меня заметят в первые же часы. Стража не дремлет…» — Обу нервно провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он снова достал блокнот, перечитал свои заметки. Пальцы слегка дрожали, пока он листал страницы с пометками о ценах, маршрутах и распорядке патрулей. Взгляд зацепился за строчку: «Садовники. Теплицы. Растения». Обу замер, обдумывая новую идею. В глазах мелькнул проблеск надежды, «можно пойти работать в теплицы...» Обу сидел на скамье, стиснув кулаки. Мышцы рук непроизвольно напрягались, а дыхание стало чуть чаще. Мысль о том, что он не может спуститься ниже, жгла изнутри. Все прежние планы — найти редкие растения в заброшенных шахтах, добыть кристаллы, пробраться тайными путями — рассыпались в прах. «Нельзя вниз… Значит, надо искать здесь. На этом этаже, среди этих людей, есть способ заработать. Должен быть», — твёрдо решил он, расправляя плечи. Он огляделся. Вокруг кипела жизнь: торговцы раскладывали товары, ремесленники несли корзины с изделиями, дети бегали с поручениями. Каждый был занят своим делом — а у него, чужака без рода, шансов почти не было. Обу невольно сгорбился и опустил взгляд. Вдруг Обу замер, словно пронзённый ледяным сквозняком. Всего в нескольких шагах от него стража с резкими окриками матерными выкриками сбросила кого‑то вниз по лестнице. Человек пролетел по каменным ступеням до самого низа, отчего скорчился и остался лежать неподвижно. Сердце Обу сжалось, а ладони мгновенно стали влажными. Он невольно вжался в стену, наблюдая за происходящим. «Живой хоть?» — пронеслось в голове. В памяти вспыхнул собственный опыт: как всего несколько месяцев назад его точно так же швырнули с 39‑го этажа обратно на 40‑й — за попытку пробраться выше. Он вспомнил боль в спине от удара о каменные плиты, унижение, холод, пробирающий до костей… Когда стража, удовлетворённая наказанием, отошла обратно к посту, Обу осторожно вышел из укрытия. Он приблизился к лежащему человеку и, помедлив, легонько дотронулся до плеча: — Эй, ты как? Человек вздрогнул, приподнялся, закашлялся. В этот момент Обу разглядел длинные черные волосы, выбившиеся из‑под капюшона, бледная белая кожа, тонкие черты лица. Это была девушка. Она медленно приходила в себя. Когда её взгляд встретился с взглядом Обу, он невольно замер: глаза у неё были невероятно яркие, голубовато‑льдистые, словно два осколка неба в этом подземном мире. Девушка подняла палец вверх — нечётко, с трудом, но ясно давая понять: «Со мной всё в порядке». Обу протянул руку. Она оперлась на неё, поднимаясь, и на мгновение их взгляды снова пересеклись. В её глазах не было ни страха, ни мольбы — только упрямая, почти вызывающая стойкость. Обу почувствовал, как в груди что‑то теплеет — впервые за долгое время он увидел в ком‑то отражение собственной решимости. Обу помог ей встать. Девушка прижала руку к груди и коротко кивнула — без слов, но с такой искренней благодарностью, что у Обу что‑то дрогнуло внутри. Затем она развернулась и прихрамывая пошла прочь. Он сделал пару шагов вслед за ней, сам не понимая, что движет им. Но уже через мгновение осёкся: «Куда я иду?» — мысленно одёрнул он себя, тряхнув головой. Обу остановился, обернулся к страже у лестницы. В груди закипала злость, смешанная с беспомощностью. «Могли и не так грубо с ней… Она же девушка. Ещё и очень маленькая. Откуда она? Почему стража так с ней?» — мысли крутились в голове, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Обу смотрел, как её фигура растворяется в лабиринте улочек, и чувствовал, как в нём разгорается незнакомое прежде чувство — не просто сочувствие, а что‑то большее. Что‑то, что заставляло его задуматься: «Она тоже хотела пробраться выше?» Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. У него была чёткая цель — заработать деньги на переход на 24‑й уровень. Каждая монета имела значение, каждый шаг должен был продуман. Отвлечься сейчас — значит поставить под удар всё, к чему он так упорно шёл. Но в то же время в глубине души что‑то неумолимо подталкивало его: «Может, вместе будет легче? Может, она знает то, чего не знаю я?» Обу глубоко вдохнул, выдохнул, стараясь унять внутренний конфликт. Он спрятал блокнот, расправил плечи и решительно направился в сторону теплиц. Решение было принято: он попробует устроиться садовником. А встреча с девушкой… возможно, это был знак? Или он слишком чувствительный, и ищет всюду тайные знаки как его покойная мать...